Никому тебя не отдам

Данила позвонил мне случайно. Именно в тот момент, когда я приняла решение уйти из центра Марка Подгорного. Даже подумывала сделать небольшой перерыв, пока буду искать себе помещение, но все сложилось как нельзя лучше. Данила находился в поисках логопеда-дефектолога, и мы договорились о встрече. Я приняла его условия, первое время мы общались по-дружески. После болезненного развода я не хотела даже смотреть на других мужчин. Но Шепелев был настойчив, найдя путь к моему сердцу через Мирона. Помогал ездить с ним к врачу и постоянно приглашал на различные малышковые мероприятия.

По окончании танца, мы, держась за руки, движемся в направлении нашего столика. Едва я усаживаюсь на свое место, меня окликает мужской голос.

– Ярослава Макаровна? Какая встреча!

Я оборачиваюсь на зов и расплываюсь в улыбке, узнав своего подопечного. Это депутат Киселев, с которым мы бились над произношением звука «р» практически год. Он явно хотел большего, приглашая меня в различные места, но я всегда держала дистанцию.

– Виктор! Рада Вас видеть! – пожимаю его ладонь, параллельно киваю его спутнице. Девушка явно из эскортниц. Платье до пупа и сиськи напоказ. База. – Ваша «Р» – чудесна!

– Добрый вечер! – поднимается для приветствия Данила, после чего мужчины обмениваются рукопожатиями. – Данила, жених Ярославы.

– О, – весело отвечает Виктор. – Вам сказочно повезло с выбором спутницы жизни.

– Спасибо, – сухо отвечает ему Шепелев и хмуро поглядывает на меня. – Вам тоже.

– Рад был повидаться. Хорошего вечера! – быстренько ретируется депутат, ухватив за руку свою девицу, оставляя нас наедине.

– Кто это был? – жестко спрашивает Данила, окидывая меня тяжелым взглядом.

– Виктор Киселев. Мой подопечный, – равнодушно пожимаю плечами и тянусь за стаканом воды.

– Ты спала с ним?

– С кем? – от неожиданности, давлюсь глотком воды и закашливаюсь.

– С Киселевым этим.

– Ты не в себе, Дань? – растерянно улыбаюсь в ответ. – Он – мой пациент. И не более того. В его возрасте довольно сложно было добиться результата, но мы справились.

– Прости, Яся, – рвано выдыхает мой жених, ласково касаясь мой ладони своей. – С ума схожу от ревности. Поехали домой, пожалуйста.

Глава 5. Ярослава

Добравшись до дома, я отказываюсь от шампанского, наскоро принимаю душ и снимаю с лица косметику.

– Я тебя чем-то расстроил? – вопрошает Данила, сидя в удобном кресле. Он уже снял с себя деловой костюм, на нем надеты домашние штаны и хлопковая футболка.

– Если честно, мне не понравилось, как ты отреагировал на Киселева, – отвечаю прямо, глядя в глаза. – Что за вопрос – ты с ним спала? Ты прекрасно знаешь, что ты у меня третий, Даня. У меня нет большого опыта в отношениях и, тем более, в интимной жизни.

– Прости, – поднимается Шепелев во весь свой немалый рост и подходит ко мне. Обнимает крепко и гладит по волосам. – Я тебя безумно ревную. Пытаюсь с этим бороться, но не всегда получается. Я буду более сдержанным. Обещаю.

– Почему ты меня ревнуешь? – мягко высвобождаюсь я из объятий. – Я разве даю тебе повод?

– Это бред в моей голове, Яся.

– Скажи, какой именно?

Данила молчит какое-то время, снова опускаясь в свое кресло. В свете ночника тень от его фигуры выглядит исполинской.

– Я не чувствую, что ты принадлежишь мне, – наконец, отвечает он.

– Ты во мне не уверен? – усаживаюсь на подлокотник и кладу ладонь на его плечо.

– Не знаю. У меня складывается ощущение, что в наших отношениях я люблю, а ты позволяешь любить.

– Дань. Это не так. Правда! – проникновенно глядя в глаза, поглаживаю его бугристые мышцы, а затем касаюсь щекой. – Просто я более холодная, чем ты.

Он тяжело вздыхает и перетаскивает меня к себе на колени. Зарывается в мои волосы носом и глубоко вдыхает мой запах.

– Я так сильно люблю тебя, Ясенька, – шепчет он. – Никому тебя не отдам.

– И я тебя люблю, Данила! – шепчу в ответ, прикрывая веки.

Что со мной не так, что мой жених периодически заводит такие разговоры? Я не могу его любить сильнее, чем есть. И да. Я стала холоднее. Столько любви, ласки и огня, сколько я дарила Подгорному, у меня, к сожалению, больше нет. Точнее, я это все дарю своему маленькому мальчику, Мирону. В мужчинах же я больше растворяться не намерена.

К Шепелеву я испытываю искренние эмоции и чувства. Я люблю его, мне приятно о нем заботиться, целоваться, заниматься сексом. Что еще нужно?

Правда, вечером я хотела с ним поделиться о том, что мой бывший муж вернулся, но, пожалуй, повременю. Сейчас не время озвучивать подобные новости. Я не хочу ругаться и выяснять отношения. Даня его просто ненавидит. И его, на самом деле, можно понять.

– Я позвоню Даше, узнаю, как у них дела? – сообщаю молодому человеку, чмокая его в колючую щеку. – И, пожалуй, можем ложиться спать.

– Конечно. Чай приготовить?

– Нет. Не хочу ничего. У меня после молекулярной кухни живот слегка в шоке, – тихо смеюсь я, выскальзывая в гостиную.

Квартира у Данилы просторная и красивая, но совершенно не уютная. Минимум мебели, много света и воздуха. Именно здесь он настаивает на нашем совместном проживании после свадьбы, а для Мирона готов организовать детскую в дальней комнате, в которую я и ухожу, плотно прикрывая за собой дверь.

Там царит интимный полумрак, я подхожу к панорамному окну, из которого открывается шикарный вид на вечернюю Москву и набираю номер свекрови, слегка нервничая.

– Да? – тут же раздается мелодичный голос Даши.

– Даша, как у вас дела? – отчего-то хрипло спрашиваю я.

– Отлично. Мирошу Арс укладывает спать. Они весь вечер играли и хохотали как ненормальные.

Я испытываю странные чувства. С одной стороны, я должна радоваться, что к сыну прилетел отец, с другой – мне слегка не по себе. По телу пробегает легкий озноб, я не знаю, как правильно себя вести.

– Ммм, – выдавливаю из себя. – Завтра я заберу сына с утра.

– Зачем с утра? Отдыхай, Яся. Нам совсем несложно поводиться с Мирошкой. Скорее, наоборот.

– Даша, он надолго приехал? – выпаливаю я. Весь вечер хотела об этом спросить. Мне нужно понимать, как жить дальше.

– Надолго, Яся, – понижая голос, отвечает женщина. – Навсегда.

– Почему ты заранее не предупредила? Я выглядела глупо.

– Я хотела сказать. Завтра. Чтобы не портить тебе вечер.

– А как же Израиль? Америка? Разработки лекарства?

– Все закончилось. Арсений вернулся домой.

Не прошло и три года, а он тут как тут. Я закатываю глаза в потолок и пытаюсь взять себя в руки, прекрасно понимая, что Арс вряд ли останется в стороне от воспитания сына и будет сидеть сложа руки.

– Не хотела тебя сегодня беспокоить, но, раз ты сама позвонила. Сеня просил передать, чтобы ты разблокировала его везде, ребенка он привезет сам. Он хочет обсудить с тобой будущее Мирона и определить дни для общения с сыном.

– Ты серьезно? – ахаю я, с трудом вдыхая кислород.

– Да. Ты ведь знаешь моего сына. Он никогда не отказывался от Мирона и вернулся в Россию только ради него.

– Я поняла. Завтра позвоню! – сипло отвечаю и кладу трубку, сжимая аппарат в руке до белых костяшек.

Чертов Подгорный. Я так и знала! Так и знала, что он все испортит! Меня просто бомбит от эмоций. Я не хочу давать ему сына ни на секунду. Он только мой! Мой! Где он был, когда я истекала кровью и страдала от ужаснейшего токсикоза? А рожала в мучениях и испытывала жуткие боли? А тут, явился – не запылился. Еще и не один, а с какой-то пигалицей. Наверное, младший научный сотрудник. Или как там у них это называется? Еще и в дом к родителям притащил, и с Мироном познакомил. Об этом мы вообще не договаривались. Какого хрена происходит?

Краешком сознания понимаю, что меня эмоционально просто выносит за грани разумного, но не могу остановиться и не распалять себя.

Что ж, он хочет диалога? Он его получит. Но пусть даже не надеется, что я все та же влюбленная идиотка, готовая безропотно его ждать и верить каждому слову. В конце концов, я подключу тяжелую артиллерию в виде папы. Папуся его терпеть не может с недавних пор.

Глава 6. Таисия

– Ясь, почему ты не хочешь вместе съездить за Мироном? – спрашивает меня Данила, сидя за завтраком. – Мы же весь день хотели провести вместе. У нас совместный выходной. Когда еще такое будет?

Я гоняю по тарелке кусочек сырника и понимаю, что меня слегка подташнивает от нервов, а аппетит отсутствует напрочь. И разговаривать я не хочу совершенно.

– Дань, – наконец, откладываю вилку и вскидываю на него взор. – Арсений вернулся.

– Арсений? – по слогам повторяет Даня, мгновенно меняясь в лице. – Когда?

– Вчера вечером.

– Вы виделись?

– Две секунды. Я как раз выходила за ворота.

– Успели поговорить? – жестко спрашивает Шепелев, сжимая в ладони салфетку.

– Нет. Но придется. Сегодня вечером.

– И надолго он вернулся? Сумасшедший ученый?

– Дань, не нужно его так называть. Он – отец моего сына, – мягко прошу я.

– Сумасшедший и есть, – не унимается Данила. – Бросить беременную жену и полететь навстречу американской мечте, а потом жидко обделаться. Разве здравомыслящий и любящий человек так поступит?

– Но ты же рад, что все так получилось. Не так ли? – эмоционально вопрошаю я, хватая чашку с кофе.

– Рад. И не скрываю этого. В одном месте убыло, в другом – прибыло. Он сам виноват в том, что потерял тебя.

– Я не просила напоминать мне о том, что было в прошлом, Даня. Для меня гораздо важнее и ценнее мое настоящее. И ты об этом прекрасно знаешь!

Я еле держусь, чтобы не сорваться. Иногда Данилы бывает слишком много. Так много, что дышать нечем. Единственное, чего я сейчас хочу – выбраться на улицу и побыть в одиночестве, чтобы привести мысли в порядок. Едва проснувшись, я обнаружила в своем телефоне сообщение с номера Арсения. «Вечером поговорим. Сына привезу к 18 часам. Жди нас у себя дома. Одна». От такой наглости я даже рот раскрыла, намереваясь ответить ему что-нибудь гневное и противное, но сдержалась, отправив короткое «ОК». В конце концов, после работы с психологом, я стала старше и мудрее. А еще – сдержаннее и спокойнее. По крайней мере, хотела бы в это верить.

– Знаю, Ярослава. Главное, чтобы ты об этом не забыла, – тихо отвечает мне Данила, легонько касаясь моей ладони.

– На что ты намекаешь? – не ведусь на его ласку и нежность. Прекрасно понимаю, что таким образом он маскирует свою ревность.

– Ни на что.

– Данила. Я ведь не дура. Зачем ты так говоришь, чтобы я чувствовала себя виноватой? Да, у меня есть определенный багаж за плечами. И бывший муж. И ребенок. Этого уже не изменить. И нам придется контактировать, хочу я этого или нет. Поверь, я сама не в восторге от его приезда.

– Прости, Ярослава. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой. Даже в мыслях не было. Твоей вины точно ни в чем нет.

– И на том спасибо, – резко поднимаюсь со стула и выхожу из-за стола. – Благодарю за завтрак.

– Ты домой сейчас поедешь? – Данила неотступно двигается за мной по пятам, пока я направляюсь в спальню за своими вещами.

– Домой. У меня есть еще дела, Даня. Как раз все успею сделать, пока Мирончик у бабушки.

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я присутствовал при вашем разговоре?

– Уверена, – жестко отвечаю, понимая, что сама-то не хочу там присутствовать.

По итогу, быстренько собираюсь, наспех прощаюсь с Данилой у порога и вылетаю на лестничную площадку. Там, не дожидаясь лифта, сбегаю по лестнице на первый этаж и, наконец, выбегаю на улицу. Судорожно вдыхаю морозный воздух, надеясь на то, что он хотя бы немного меня охладит, а затем зачерпываю ладонями снег и прикладываю его к пылающим щекам. Становится гораздо легче, и я постепенно прихожу в себя.

Мне не нравится моя реакция на происходящее. Мне не нравится реакция Данилы на происходящее. Мне вообще – все не нравится. За последние два года я привыкла надеяться только на себя, самой планировать свою жизнь и будущее, и от этого так болезненно реагирую на то, что мой мирный уклад скоро явно пошатнется. Еще и Шепелев мозг выносит своей ревностью.

Не успеваю сесть в машину, как телефон в сумке вибрирует.

– Я не хотел, чтобы мы поругались. Извини, если обидел. Люблю тебя, Ярослава.

– И я тебя люблю, Даня. Позвоню вечером.

Немного подумав, добавляю в конце сообщения смайлик с сердечком и выезжаю с парковки.

Дома мне становится гораздо спокойнее, я, словно, напитываюсь родными стенами и чувствую себя увереннее. Включаю расслабляющую музыку и занимаюсь уборкой и глажкой белья, решая, что откажусь от клининга на следующей неделе.

Стрелки часов неумолимо приближаются к шести вечера, в духовке как раз уже готовы любимые куриные котлетки Мирона, а на плите остужается картофельное пюре с маслом и молоком. Я замираю в гардеробной, раздумывая, что бы на себя надеть. Наверное, в топе и коротких шортах встречать бывшего мужа не самый лучший вариант.

В итоге, натягиваю на босые ступни носки, надеваю леггинсы и удлиненную белую футболку оверсайз. Макияжа на лице нет, и наносить его я не собираюсь. Расчесываю волосы и заплетаю их в рыхлую косу.

Нервничаю ужасно, и за пять минут до назначенного времени подхожу к окну, чтобы выглянуть во двор. Именно в этот момент на территорию въезжает черный внедорожник Подгорного, паркуется на свободном месте, после чего из салона выходит Арсений, достает с заднего сидения нашего сына, и ставит его на землю. В объемном зимнем комбинезоне он выглядит как медвежонок, крепко сжимающий в руках яркую пластиковую лопатку.

Я во все глаза наблюдаю за происходящим, испытывая смешанные чувства, как замечаю, что с переднего пассажирского места выбирается Пигалица, которая берет Мирошу за руку и ведет в направлении детской площадки.

Бывший муж, словно чувствуя, задирает голову и встречается со мной глазами, отчего я трусливо отпрыгиваю от окна. Сердце ухает в пятки, а через пару мгновений в квартире раздается звонок домофона.

Глава 7. Ярослава

Задеревеневшими пальцами открываю дверь и отсчитываю секунды до того момента, как Подгорный появится на пороге моего дома. Отчего-то вспоминаю, как ждала его в самом начале наших отношений. Томительно, нетерпеливо и невыносимо. Я была очень к нему привязана, и тяжело переживала расставание даже на день, считая минуты до встречи.

Арс никогда не приходил с пустыми руками, принося с собой цветы или гостинцы. Я запрыгивала к нему на руки, и мы жарко целовались прямо в прихожей, истосковавшиеся и безумно влюбленные.

От воспоминаний меня отвлекает звук открывающихся створок лифта, и я машинально складываю руки на груди, словно выставляя барьер. Негативную энергетику я чувствую еще из подъезда. Меня это не пугает, моей тоже достаточно, она просто фонит. Не удивлюсь, если ее видно невооруженным глазом.

– Привет! – сухо здоровается Арсений, заполоняя собой всю прихожую. Мажет по мне совершенно равнодушным взглядом, обдавая холодным пренебрежением.

В нос проникает запах мороза и его туалетной воды. Не той, к которой я привыкла, и первое время оборачивалась, если чувствовала от кого-то похожий аромат. Другой. И Арс другой. Удивительно, насколько он поменялся. Черты лица стали грубее, в глазах ни намека на улыбку, движения четкие и собранные. Словно передо мной не живой человек, а робот.

– Почему Мирон не с тобой, а с посторонней девицей? – не обращая внимание на его приветствие, сразу же набрасываюсь. Какой вежливый и воспитанный, надо же! В прошлый раз я удостоилась лишь невыразительного кивка головы.

– Лина – не посторонняя, Ярослава, – как умалишенной поясняет мне Арсений. – Это – моя жена. И она имеет полное право находиться рядом с нашим сыном.

Я тяжело сглатываю, не ожидая такого поворота событий. Жена, значит. Какая прелесть.

– В таком случае, родите своего. Слова не скажу! – не удерживаюсь от острой шпильки. – А пока, я буду решать – кто имеет право находиться с ним рядом, а кто нет.

Арс немного бледнеет, я замечаю, как плотно он сжимает челюсти, но держит себя в руках. В отличии от меня. Я не справляюсь катастрофически, хотя заранее представляла, как буду с прямой спиной и ледяным выражением лица с ним говорить. Все установки слетели. Система дала сбой. Как всегда рядом с ним. А еще, я замечаю новое обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки. Совершенно безвкусное.

– Я, кажется, тебе не предъявлял, когда ты притащила в дом постороннего мужика и представила его Мирону? Со мной тоже никто не советовался, – цедит Подгорный, приподнимая бровь.

– Ты о Даниле?

– Я не знаю, сколько их было, – ухмыляется мой экс-супруг.

– Сколько было – все мои! – растягиваю губы в саркастичной улыбке. – Ты что, ревнуешь?

– Более я не испытываю такого чувства, Ярослава. Это – удел слабаков.

Слабаков, значит. Что ж, окей. Я тоже больше не слабачка.

– О чем ты хотел поговорить? Я соскучилась по сыну и жду его дома, а не гуляющим на площадке.

– Нужно определить график. И правила поведения.

– График чего? – нахмуриваю брови.

– Дней, когда я буду брать Мирошу.

– Куда ты его собираешься брать, Подгорный? В лабораторию? Так с детьми туда нельзя.

– Ты можешь сколько угодно плеваться ядом, Ярослава, – хладнокровно отвечает Арсений, приваливаясь к стене и укладывая руки на груди. – Я имею на Мирона ровно такие же права, как и ты. И я не собираюсь сидеть в стороне. Мой сын – единственная причина возвращения в Россию.

– Хм, надо же. А что же ты не вернулся в тот момент, когда он родился, Арсений Маркович? – истерично выкрикиваю я, чувствуя, как сердце болезненно сжимается. – Для чего было ждать практически два года?

– Я не собираюсь отчитываться перед тобой. И, попрошу, держи себя в руках. Я и забыл, насколько ты истеричная и несдержанная особа.

Забыл он. Да как же? Раньше ему это очень нравилось, когда я закатывала истерики, а потом мы жарко мирились по нескольку раз, горели и плавились в объятиях друг друга. Черт! Зачем я об этом думаю вообще?

– Сына мне верни сейчас же. Он на темной улице, с малознакомой женщиной! – шиплю я, как змея. Прекрасно понимаю, что миссия провалена и все мое хладнокровие летит к чертям собачьим.

– Мирон с Линой отлично поладили, – с улыбкой отвечает Подгорный, совершенно не реагируя на мою агрессию. – У Лины педагогическое образование, она умеет найти подход к ребенку.

– И флаг вам в задницу! – бросаюсь к шкафу за пуховиком, параллельно выуживая с этажерки угги.

– Ты куда?

– За сыном. Что непонятного?

– Ярослава, успокойся! – с легкостью выдергивает из моих рук куртку и впервые за все время, слегка касается меня кончиками пальцев, отчего меня просто передергивает. – Пять минут погоды не сделают, а мы спокойно все обсудим. Вообще, я надеялся на твое благоразумие. Что ты меня хотя бы в дом пригласишь, а не будешь держать на пороге!

– А я не благоразумная! – заявляю я, вне себя от бешенства. – Говори, что хотел и вали из моего дома. Я тебя не звала!

– Ты не в себе! – констатирует Подгорный. – Наверное, проще будет договориться с твоим отцом. С тобой диалога опять не получается. Ты слышишь только себя!

– Хахаха! – хохочу ему прямо в лицо. – Рискни, он тебе физиономию разобьет. У него давно кулаки чешутся.

– Пещерные люди! – закатывает глаза в потолок Подгорный, резко разворачиваясь к двери. – Не хочешь по-хорошему, Ярослава, будем решать через суд.

Я подхватываю пуховик, наскоро натягиваю его на себя, запрыгиваю в угги и вылетаю следом в подъезд.

– Дома сиди, сумасшедшая! Сейчас я приведу Мирона, – рычит на меня Арс, бросая злой короткий взгляд в ожидании лифта. Все-таки, я его довела. И нечего из себя строить сдержанного и холодного хозяина положения. Даже не надейся, что я буду играть по твоим правилам!

– Иди в жопу, Подгорный! – кричу ему через плечо, кубарем скатываясь по лестнице. – Сама приведу!

Глава 8. Ярослава

Своего сына с Пигалицей нахожу гуляющими на детской площадке. Мирон со знанием дела ковыряется в снегу, а она какого-то хера снимает его на телефон.

– Добрый вечер! – радостно приветствует она меня, убирая аппарат в карман куртки.

– Добрый! – рявкаю я, подхватывая сына на руки. – Идем домой, сынуля.

– Мамочка! – радостно кричит он, размахивая лопаткой.

– Я тоже тебя рада видеть, сладкий! – чмокаю его в пухлую щечку и затягиваюсь родным запахом. От Мирошки пахнет молоком и чем-то сладким.

– А Вы Ярослава? – какого-то хрена двигается за нами следом, девушка.

– Ярослава.

– Очень приятно! Меня зовут Лина!

Я удивленно посматриваю на нее через плечо, обернувшись. Похоже, она юродивая или типа того. Девушка открыто улыбается и, похоже, не стебется надо мной. Ей реально приятно познакомиться. Закатываю глаза и быстро перебираю ногами в сторону подъезда, дверь которого открывается и оттуда вылетает злющий Подгорный.

– Папа! – весело кричит при виде его, Мироша.

– Папе нужно домой, зайчик! – шепчу ему на ушко, намереваясь прошмыгнуть мимо. – Он ужасно опаздывает.

– Ярослава! Дай нам хотя бы попрощаться! – доносится до меня мужской рык.

Я останавливаюсь посреди двора как вкопанная и медленно разворачиваюсь к бывшему мужу. Клянусь, если бы я умела высекать молнии, от него бы и мокрого места не осталось.

– До свидания! – ухмыляюсь как дурочка и делаю книксен. – Мироша, помаши пока-пока.

Сынуля весело хохочет и послушно машет на прощание.

– Я завтра приеду, Мироша!

– У нас на завтра планы! – заявляю из вредности. Планов у нас нет никаких совершенно.

– Меня они мало волнуют. Придется как-то вписать в них нашу встречу с сыном. И, сразу предупреждаю, тебя я видеть не хочу.

– Я тоже не испытываю никакого удовольствия от твоего общества, Подгорный! Всего хорошего!

– До свидания! – пищит Пигалица, но я оставляю ее приступ вежливости без внимания. Много чести будет!

Мирошка мне что-то лепечет, я на автомате поддакиваю, пока мы поднимаемся в лифте, но понимаю, что совершенно раздавлена. Еще и в замкнутом пространстве я чувствую аромат туалетной воды бывшего мужа, и становится еще хуже.

Зайдя в квартиру, закрываю двери на все замки, будто Арсений сможет как-нибудь просочиться, и облегченно выдыхаю. Встреча с бывшим мужем далась мне тяжело. Гораздо тяжелее, чем я думала.

Забалтываю малыша, усаживая его ужинать, мыслями же нахожусь далеко-далеко. Еле-еле дожидаюсь момента, чтобы искупать и уложить спать сына, и хватаю телефон, чтобы позвонить маме.

– Да, Ясенька? – слышится в трубке запыхавшийся голос.

– Мамуся, у нас трагедия приключилась! – выпаливаю я.

– Господи, что случилось?

– Арсений вернулся.

– Тьфу, ты! Ты чего же так пугаешь, дочь. У меня чуть сердце не встало! Куда вернулся?

– А ты куда-то идешь? Я тут подумала, может, вам с папой приехать ко мне? – заламываю руки. – И мы все обсудим и решим.

– Я домой возвращаюсь, ходила до магазина.

– А папа где?

– Скоро должен вернуться.

– В общем, жду вас очень-очень, – всхлипываю в трубку.

– Ты чего там, плакать вздумала? – возмущается мама. – Будем совсем скоро. Соберись, дочь! Мирошка где?

– Спит Мирошка! Молоко все высосал и дрыхнет.

– Поняла. Жди!

Я кладу трубку и немного выдыхаю. Все-таки, это большая роскошь – иметь адекватных и чутких родителей. А папа, я уверена, за меня он глотку перегрызет. Помню день, когда сообщила, что мы разводимся с Подгорным. Я такого злого отца никогда в жизни не видела. И именно тогда они ужасно разругались с родителями Арса – Марком и Дашей. С Алисой мы перестали общаться немного раньше.

Разумеется, я безумно по ней скучаю. Все-таки, мы дружили почти пятнадцать лет. Но она не смогла метаться меж двух огней, и приняла сторону своего брата. Я не держу на нее зла, и, наверное, давно можно было уже помириться, но я не решаюсь. Хотя на свадьбу думаю ее пригласить. И Тайка говорит, что нужно сделать шаг навстречу, а там пусть сама решает – идти на торжество или нет.

В ожидании родителей, набираю Даниле. Он мне уже дважды звонил и писал, но я не отвечала.

– Да, малыш? – тут же снимает трубку.

– Данюш, привет!

– Как ты, Яся? Как все прошло? – в голосе явно сквозит беспокойство.

– Нормально, – кривлю душой. – Он настаивает на встречах с сыном. Просит определить дни.

Захожу на кухню и наливаю себе стакан воды, в горле пересохло от переживаний.

– А ты что?

– Диалога не вышло, если честно.

– Почему?

– Потому что я не готова делить своего сына с кем бы то ни было!

– Но он – его отец, Яся.

– Спасибо за напоминание, Данечка! А я забыла совсем.

– Мне приехать?

– Не нужно. Я жду родителей.

– Зачем? Он тебе угрожал?

– Нет. Разумеется, нет!

– Он был груб?