Выстрел в девятку

– И что же делать?

– Не знаю, мам. Понятия не имею… Завтра у нас выходной, будет время подумать. Может, у папы какие-нибудь свежие идеи возникнут… Я и так плохо соображаю после сегодняшнего кошмара, не выспался, а тут ещё это… Кстати, а где он? Сегодня ж вроде суббота…

– За грибами поехал, где ж ещё? Он у нас либо на работе, либо в лесу.

– Ой, блин, точно! А я думал, мы с ним завтра вместе поедем в лес.

– Твой папа готов семь дней в неделю ездить за грибами! Думаю, если бы не работа, он бы вообще жил в лесу с июля по октябрь, – улыбнулась мама, которая понемногу начала приходить в себя. – Нам уже от этих банок с засолкой деваться некуда. Я на них везде натыкаюсь!

– Тогда я с ним поеду завтра. Хоть развеюсь, голову проветрю.

– Правильно. Может, даже я с вами съезжу, если успею обед приготовить на завтра…

– Ну и отлично!

– Ой, сынок, а ты ужинать-то будешь? – внезапно опомнилась мама. – А то я с этим миллионом вообще про всё на свете забыла…

– Буду, конечно! Что у нас на ужин?

– Знаешь, как говорит моя мама? Что дадут, то и будешь есть! Сейчас я папе позвоню, узнаю, где он. Хорошо бы вместе поужинать, чтобы два раза не накрывать на стол.

Лариса набрала номер мужа.

– Мишаня, ты далеко ещё?.. Ой, отлично! Всё, давай, ждём тебя!

– Он где-то рядом? – поинтересовался Денис.

– Да, подъезжает, – ответила мама, – минут десять. Не помрёшь с голоду за это время?

– Буду героически держаться!

Денис пошёл к себе в комнату переодеться, а мама за это время нарезала свежий салат. Через 20 минут открылась входная дверь, и в квартиру вошёл отец семейства с полной корзиной грибов.

– О, пап, привет! Как всегда, с полной корзиной! Поедем завтра все вместе?

– Привет, Диня, – папа обнял Дениса. – Опять? За грибами?

– Ну, да. Мама сказала, что ты вообще готов семь дней в неделю этим заниматься.

– Мама, как обычно, слукавила… Не семь, конечно… А все десять!

В это время хозяйка дома вышла из кухни:

– О-ооой, какой улов!.. Ну, давайте, мойте руки – и за стол!

Семья села ужинать, но непринуждённой беседы не получилось – лежащий в комнате миллион словно отравлял существование. В конце концов, отец семейства не выдержал:

– Слушайте, да что с вами такое? Я же вижу, что вы оба не в себе. Что случилось, пока меня не было?

– Мы хотели после ужина рассказать, – ответил Денис, – но раз уж ты спросил…

И он подробно рассказал отцу всё, что произошло за этот день: от проваленного матча до неожиданного миллиона.

– Ну, дела… – вздохнул отец и задумался. – И где этот миллион сейчас?

– В комнате, дожидается своей участи, – ответила его супруга. – Как закончим ужинать, увидишь сам. Мы так и не придумали, что с ним делать…

– Я считаю, – степенно рассуждал глава семейства, – для начала надо рассказать в клубе. Тренеру или президенту. Это будет честно. Они оба знают, что ты матч не сливал, поэтому воспримут нормально, заодно подскажут, как быть дальше…

– Во, точно! – обрадовался Денис.

Закончив ужин, все трое прошли в гостиную, где на журнальном столике лежала коробка с двумя нетронутыми упаковками пятитысячных купюр.

Михаил взял коробку в руки, повертел её и стал внимательно разглядывать содержимое.

– Глянь-ка, прям как настоящие! – радостно заметил он.

– Мишаня, тебе так весело? – удивилась Лариса. – А вот нам не до смеха!

– А мне очень даже весело! – с этими словами папа принялся распечатывать первую упаковку. – У нас же теперь стало на миллион больше! Куда уж веселее!

– Ты что творишь, пап? – Денис бросился к отцу, пытаясь выхватить из его рук коробку, но безуспешно. – Это же улика!

– Не-еееет, я на такое не согласен… Мы теперь будем сорить деньгами… И начнём немедленно! – он вытащил несколько купюр из только что распечатанной упаковки и подбросил их вверх.

– Миша, ты рехнулся? – Лариса смотрела на мужа, как на умалишённого, и не понимала, что ей делать.

– Смотрите, какой красивый листопад! – Михаил продолжал выбрасывать вверх по несколько купюр, пока не закончилась первая упаковка. – А вторую половину будем транжирить завтра! Нельзя же всё спустить в один вечер. Надо экономить!

С этими словами он отложил нераспечатанную упаковку на стол и строго посмотрел на жену и сына.

– Пап, это что сейчас было? – недоумённо спросил Денис. – Ты там в лесу случайно грибов не попробовал незнакомых?

– Конечно, я всегда так делаю! А что, разве не надо было? – продолжал развлекаться папа. – А то вот иду я по лесу, мне скучно стало, смотрю, красивый такой зелёный грибочек в крапинку растёт, дай, думаю, лизну. Ну и лизнул. Ничего не почувствовал, а он видите какой отложенный эффект дал…

Он с трудом договорил фразу и зашёлся в безудержном хохоте.

Денис с мамой переглянулись. Может, пора «скорую» вызывать? Психиатрическую…

Когда к отцу семейства вернулась способность говорить, он сквозь слёзы произнёс:

– Ой, ребята… Ладно… Всё… Не могу больше… Повеселили вы меня… Вы вообще видели, что на этих бумажках напечатано?

Денис взял одну из купюр, раскиданных по полу. И только внимательно присмотревшись, заметил, что на лицевой стороне вместо полагающихся надписей красовались совсем другие: «Пять тысяч дублей» и «Билет банка приколов».

Он схватился за голову и со смехом повалился на диван:

– Какой же я идиот! Блин, вот я лох педальный! Это ж надо так тупануть!

Мама взяла другую купюру, присмотрелась, но почему-то не рассмеялась, а разозлилась:

– Нет, ну что за шутки такие? Я чуть инфаркт не схлопотала! А им всё смехуёчки!

– Ладно, мам, расслабься. Радоваться надо, что вышло так!

– Я и радуюсь! Видишь, прям израдовалась вся! Если встречу этого вашего рыжего, голову ему откручу!

Мама для видимости ещё немного проворчала, но в итоге всё же сумела оценить шутку, почувствовав, как огромная гора свалилась с плеч.

Когда все успокоились, отец семейства восхищённо произнёс:

– Но я всё-таки снимаю шляпу перед их изобретательностью! Они, конечно, сволочи, но как же красиво они тебя ловят, Диня. Раз за разом! Мне эта история с миллионом с самого начала показалась странной – ну не идиоты же они так подставляться! Это если не уголовка, то грандиозный скандал! Представь, если бы это был настоящий миллион рублей. Тогда, если грамотно всё обставить, ты мог бы их уничтожить. Ну, или сильно подпортить им жизнь, как минимум. У тебя же запись разговора есть.

– Но, пап, эта запись бы и меня потопила. Всё выглядело бы, как будто я слил матч за миллион рублей. Конец репутации и карьере.

– А вот и нет! Тут весь вопрос в том, кто сделает первый шаг и как это преподнести. Представь, что ты выходишь к прессе и заявляешь, что они тебе предложили миллион за слив игры, прикладываешь запись, демонстрируешь этот миллион, к которому ты даже не прикоснулся, а проваленную игру называешь умышленной проверкой. Либо просто говоришь, как есть: тебя такое предложение полностью выбило из колеи, и ты не смог сосредоточиться на игре. Таким образом переворачиваешь ситуацию, и пусть оправдываются. Они, не будь дураками, прекрасно это понимают. Причём даже не знают, что у тебя есть запись разговора.

– А что, норм сценарий! Мне даже почти обидно уже, что это не настоящий миллион!

– Он и не мог быть настоящим… Но согласись, что розыгрыш получился шикарный. Я не перестаю ими восхищаться! Серьёзный противник, очень серьёзный. Но и его можно одолеть!

– Ещё бы понять, как. Пока получается, что счёт три–ноль в их пользу.

– Всё впереди, Диня. Ты получаешь бесценный жизненный опыт. Главное, сделать из этих уроков правильные выводы. Ты ещё очень молод, и не каждому в твоём возрасте выпадает даже десятая часть таких вот уроков, сравнительно безболезненных, но крайне поучительных. Поэтому некоторые в 20 лет проявляют завидную жизненную мудрость, а иные до гроба остаются инфантильными дурачками, так ничего и не поняв в этой жизни… У тебя всё будет хорошо, я уверен!

Денис всегда восхищался житейской мудростью отца, который умел находить самые правильные слова в самые нужные моменты. Пожалуй, из него действительно бы получиться неплохой психолог, как говорила мама…

За выходные Денис отошёл от субботнего шока и продолжил сезон в привычном ритме. От него на время отстали, никто не мешал играть, хотя «за кулисами» шла кропотливая работа, и никто не собирался оставлять его в покое.

Тем временем ОСКАР успешно продолжал выступать в национальном первенстве, сохраняя лидерство, а кроме того, неплохо стартовал в Лиге чемпионов. Особенно удался матч против «Барселоны»: Денис в гостевом поединке забил два мяча, вырвав ничью для своей команды буквально на последних минутах. После этой игры испанская пресса вновь заговорила о «русском Марадоне», а скауты каталонской команды резко активизировались.

В конце октября, когда до зимнего перерыва оставался месяц с небольшим, после очередного матча у выхода со стадиона с Денисом поравнялся чёрный затонированный автомобиль. Задняя дверь открылась, и из недр машины раздался знакомый хриплый голос:

– Привет, вундеркинд! Присядь на пару минут, хочу тебе кое-что сказать.

Денис без колебаний опустился на заднее сиденье. Агент тепло пожал ему руку.

– Ты прости, что приходится тебя чуть ли не похищать. Но я не хочу афишировать своё появление здесь.

– Да я уже ко всему привыкаю, – улыбнулся Денис. – Рад вас видеть, Павел Рафаэлович.

– Слушай, Денис, времени у меня мало, так что сразу к делу. Тебя хочет «Барселона», но есть ряд условий. Первое: ответ от тебя нужен сегодня, до конца дня, то есть до полуночи. Второе: им обязательно надо посмотреть на тебя живьём, поэтому в зимний перерыв тебе нужно будет приехать к ним на просмотр, всего на пару недель, потренироваться с ними и, возможно, сыграть один–два контрольных матча. Третье: если ты им подойдёшь, они тебе готовы предложить контракт, но лишь с нового сезона – со следующей осени. У них один из ветеранов доигрывает этот сезон, а ты идеально подходишь на его позицию. Сумму контракта мы предварительно согласовали. По итогам просмотра возможны изменения в ту или иную сторону, но незначительные.

Штейн протяну Денису сложенный пополам лист бумаги. Развернув его, Денис увидел цифры, которые заставили его в очередной раз изумиться.

– Сумма в евро, если что, – уточнил Штейн и снисходительно улыбнулся.

– Офигеть, – пробормотал Денис. – Конечно, я согласен!

– Не торопись. Обдумай всё, с близкими посоветуйся. Ну и где-нибудь до полуночи мне позвони и скажи о своём решении.

– Хорошо, спасибо, Павел Рафаэлович!

– Всё, бывай!

Окрылённый футболист направился к метро, не заметив в темноте, что вслед за автомобилем Штейна пронеслась ещё одна машина…

Денис буквально влетел в квартиру и с порога крикнул:

– Я еду в Барселону!

– Ты серьёзно?? – навстречу выскочил папа и крепко обнял сына. – С ума сойти! Поздравляю, Диня, просто фантастика!

Даже Лариса, которая слабо разбиралась в футболе, знала, что Барселона – это очень круто:

– Молодец, Дениска! Ты не представляешь, как мы тобой гордимся!

– Я прям не могу поверить, – продолжать источать радость Денис. – После матча Штейн меня поймал…

И Денис рассказал про встречу с Павлом Рафаэловичем.

– Мне надо принять решение до конца дня. У меня ещё есть часа четыре, но… чего тут думать, позвоню сейчас. Вы же не против?

– Ну, как тебе сказать… Нам, конечно, будет тебя не хватать… но это исключительно наши проблемы, – улыбнулась мама.

– Тогда я звоню и соглашаюсь! Да?

– Дерзай, звезда! – подбодрил Дениса отец.

Однако в это время телефон Дениса зазвонил сам. Бросив взгляд на экран, Денис поморщился.

– Да, слушаю!

– Денис Михайлович? – вкрадчивый тошнотворный голос мог принадлежать только одному человеку. – Добрый вечер, это Иван Иванович. Пожалуйста, не вешайте трубку.

– Это зависит от вашего поведения, – Денис пребывал в приподнятом настроении и решил, что сейчас самое время «потроллить» Крушинина. Он включил громкую связь, чтобы родители тоже всё слышали, и поставил разговор на запись.

– От моего поведения? Если вы до сих пор не заметили, я всегда веду себя исключительно корректно, в отличие от вас… Так или иначе, я знаю, что вы сегодня получили интересное предложение. К сожалению, не знаю точную сумму, но это не так важно: сколько бы вам ни предложили, мы предложим больше.

Денису было трудно не рассмеяться прямо в трубку и держать себя в рамках приличия. С другой стороны, он должен был чётко отыграть свою роль, чтобы не возбудить подозрений, поэтому сделал вид, что начинает злиться:

– Я вас, кажется, уже просил не звонить с идиотскими предложениями!

– Ну что вы, даже в мыслях такого не было. Мы никогда и не делаем идиотских предложений… Зато я вам кое-что расскажу про вашего агента. На его ключевую фразу про «предварительно согласованную сумму контракта» клюют очень многие. Но правда в том, что эта сумма никого ни к чему не обязывает, а нацарапанные на сложенном листочке цифры, скорее всего, взяты с потолка, являются фантазией исключительно Штейна и не имеют ничего общего с реальностью. Контракт, который в итоге предлагает клуб, может в разы отличаться по сумме, а агент разведёт руками и скажет, что он ни при чём, клуб сам принял такое решение…

– Сказочник вы, Иван Георгиевич или Захар Иванович, как вас там… И зачем это ему надо?

– Всё за тем же – деньги. У меня есть информация, что помимо комиссионных, которые он получает в виде процентов с контракта, клубы ему негласно платят ещё и за сам факт вывоза перспективного игрока в Европу. Причём, опять же, по моей информации, эта сумма зачастую даже превосходит его комиссионные, поэтому цифра в контракте для него вторична. Конечно, об этом он вам никогда не расскажет… Кстати, вот его и вторая ключевая фраза: «Ответ нужен сегодня», чтобы не оставить вам времени на размышления.

Денис гнал от себя дурные мысли в отношении Штейна, но «Иван Иваныч» излагал свою версию настолько убедительно, что у футболиста голова пошла кругом.

– И что вы от меня-то хотите? – Денис изобразил раздражение.

– Чтобы вы ещё раз подумали и приняли правильное решение.

– А вот эта фраза – ключевая уже у вас, уродов! – теперь Денис по-настоящему начал злиться. – Оставьте меня в покое!

– Не оставим, Денис Михайлович, не надейтесь. Кстати, мы удвоим сумму, которую написал вам Штейн. Всего доброго!

Крушинин отключился, а Денис устало откинулся на спинку дивана.

–Ну как он это делает? Я уверен, что он несёт полную дичь, но почему, когда это говорит именно он, всё выглядит так убедительно?

– Работа у него такая… Что делать-то будешь?

Денис задумался.

– Пять минут назад я точно знал, что буду делать. А теперь…

– А теперь тебе решать, станет счёт 4–0 или 3–1.

– Ужасно… А что, если он прав? Ведь Штейн именно так мне и говорил!

– Диня, давай думать логически… Если даже предположить худший вариант, что Штейн такой-сякой, то твоё «да» тебя обязывает к чему-то не больше, чем его «предварительно согласованная сумма контракта». Это первое. Согласен?

– Согласен…

– Прекрасно. То есть даже если ты поедешь на просмотр в «Барселону», тебе никто там руки выламывать не будет и не заставит подписать контракт. Помимо варианта, что ты не подойдёшь им, всегда возможен и другой вариант – что они не подойдут тебе. Это второе. Согласен?

– Согласен…

– Третье. Когда и если тебе предложат контракт, ты всегда можешь от него отказаться, если не устроят условия, либо поторговаться. Согласен?

– Согласен…

– Четвёртое. Если бы всё это про Штейна было правдой, неужели ты думаешь, он бы заработал свою репутацию?

– Вряд ли…

– Вряд ли. И последнее. Ты знаешь, какими методами эти подонки действуют, поэтому попытка очернить кого-то или предложить несчастный миллион денег за слитый матч для них в порядке вещей. А если это работает и никто особо не возбухает – зачем что-то менять?

– Незачем…

– Вот именно. Так что, если окажется, что Штейн – добросовестный и честный агент, в чём я не сомневаюсь, то у тебя, помимо всего прочего, будут ещё и доказательства клеветы на него со стороны рыжего.

– Но он же тоже не может этого не понимать! И должен подозревать, что разговор может быть записан!

– В теории, да. Но молчание всегда можно купить. Либо заткнуть человека… А денег у них очень много…

– Кстати, вот интересно, они ведь предложили удвоить сумму – это на самом деле или тоже уловка, типа «впишите сюда любую цифру»?

– С таким спонсором не удивлюсь, если это на самом деле. Для «ХимИнтерПрома» десяток миллионов – разменная монета. Как для тебя три копейки.

– Вот как… Слушай, пап, ты меня прям расколдовал, разгипнотизировал! – признался Денис. – Как тебе это удаётся? Только я вот что придумал. Сейчас позвоню Штейну и дам согласие, но рыжего буду троллить до упора. И посмотрим, что из этого выйдет.

– Интересное решение! – поддержал папа.

Денис решительно набрал номер своего агента. На часах было 22:49.

– Павел Рафаэлович, я согласен!

– Слова не мальчика, но мужа! – похвалил Штейн. – В начале декабря получишь дальнейшие инструкции. И особо пока не распространяйся пока на эту тему.

– Конечно, спасибо!

– Пока не за что. Бывай!

Денис сделал прыжок, как будто он только что забил гол, вытянул руку вверх и резко согнул в локте, крикнув на всю квартиру:

– Йес!!! Я еду в Барселону!

Глава 13. Новая энергия

В начале третьего Кацман подошёл к главному входу современного здания из стекла и бетона, на котором значилась помпезная вывеска «НИИ Новая Энергия». Михаил Николаевич уже ждал его.

Охранник тепло поприветствовал Гладышева, который приложил магнитную карту и прошёл за турникет. Удостоверение Кацмана вызвало у охранника ноль эмоций, и он пропустил его без лишних слов.

– Как вы? Держитесь? – участливо спросил следователь.

– А куда деваться. Надо как-то жить дальше…

– Надо, непременно… Все вопросы с Горским уладили?

– Да, они прям молодцы… Гражданскую панихиду назначили на послезавтра. Хотели на завтра, но слишком мало времени на подготовку остаётся… Так что решили, что она пройдёт в большом зале спорткомплекса 1 июня с 9 до 15 часов, а потом – похороны.

Кацман с Гладышевым поднялись на 14-й этаж и прошли по коридору. Дойдя до комнаты 1428, где размещалась лаборатория, они с удивлением обнаружили, что дверь опечатана.

Михаил вопросительно посмотрел на следователя.

– Открывайте, чего тут думать! У вас же есть ключ?

– Магнитная карта. Здесь всё хай-тек, – не без гордости ответил Гладышев.

Однако стоило ему достать карту, как словно из под-земли вырос здоровенный сержант полиции и преградил вход в лабораторию:

– Уважаемые, сюда нельзя! – процедил он тоном хозяина вселенной.

У Кацмана на лице отразилась пёстрая гамма чувств. Отдалённо её можно было бы сравнить с тем, как Слон посмотрел бы на Моську, случись придать его лицу осмысленное выражение. Андрей Семёнович вальяжно достал из кармана удостоверение, развернул перед сержантом и представился:

– Майор юстиции Кацман Андрей Семёнович, Следственный комитет. А теперь, товарищ сержант, будь так добр, пропусти старшего по званию.

Сержант вытянулся по струнке:

– Здравия желаю, товарищ майор! Старший сержант Марчук Василий Сергеевич! – отрапортовал он. – Но пропустить вас не могу. Мне даны строгие указания никого не пускать. Вообще никого. Даже если сам президент попросит.

– По-моему, молодой человек, ты не очень расслышал, – Кацмана начала утомлять эта сцена. – Во-первых, это не просьба. Во-вторых, я занимаюсь расследованием этого дела. А в-третьих, рядом со мной заведующий лаборатории. Рекомендую отойти в сторону и не препятствовать следствию.

– Товарищ майор, не положено. У меня приказ. Все вопросы к моему начальнику, майору Лапину. Я его сейчас вызову по рации, – с этими словами сержант отвернулся и пробурчал в рацию несколько неразборчивых слов.

– Гляньте-ка, каков наглец! – с усмешкой обратился Кацман к своему спутнику, скосив глаза в сторону строптивого сержанта. – Борзый, как щенок!

– Я не имею права никого пускать, – почти умоляющим тоном произнёс сержант. – Я могу лишиться лычек или даже погон, если пропущу вас.

– Ты можешь лишиться половых признаков или даже здоровья, если не пропустишь нас, – с милой улыбкой ответил Кацман, глядя на сержанта в упор.

Контраргументов больше не осталось.

– Мне конец, – пробормотал сержант, отходя в сторону. – Меня четвертуют…

– Не боись, боец! Склеим тебя обратно! – Кацман аккуратно отлепил от дверного косяка край бумажной ленты с печатью. – И бумажку обратно приклеишь, никто ничего не заметит. Лучше соплями, крепче держаться будет.

Михаил открыл дверь магнитной картой, и оба проследовали в лабораторию. Однако сержант в последний момент успел вставить в дверной проём свою зажигалку, не позволив двери закрыться полностью.

Лабораторией это помещение теперь можно было назвать с большим трудом. В ней почти не осталось живого места, кроме отдельных предметов мебели, а запах гари за три дня так полностью и не выветрился.

Уже после беглого осмотра Кацман сильно засомневался в том, что пожар случился «по неосторожности». В следователе крепла уверенность в преднамеренном поджоге. И он искал этому хоть какое-то реальное подтверждение.

– Это, должно быть, ваш стенд? – спросил Кацман, указывая на нагромождение обгорелого оборудования в дальнем конце лаборатории.

– Да, то, что от него осталось… – почти равнодушно ответил Гладышев.

Кацман резко повернулся и пристально посмотрел своему спутнику в глаза:

– Михаил Николаевич, мне кажется или вы на самом деле не очень сильно расстроились? – следователь наконец-то понял, что ему не давало покоя с первой встречи. – Мне ещё вчера показалось, что вы как-то чересчур спокойно отреагировали на потерю лаборатории. Я понимаю, что на фоне трагедии с Денисом это ерунда, но всё же. Ведь лаборатория тоже ваше детище, не так ли?

– Да, вы правы… Я не то, чтобы не расстроился, но вполне допускал такое развитие событий и был морально к нему готов. Вы и про угрозы в мой адрес тоже догадались, хотя ума не приложу, как… Поэтому я последние несколько месяцев ощущал себя на пороховой бочке, и лаборатория стала едва ли не в тягость. Хотя определённые меры, конечно, предпринял, чтобы мои труды не пропали…

У Кацмана завибрировал телефон – это было сообщение от Игоря Морошко. Следователь несколько секунд всматривался в экран, после чего протянул аппарат Гладышеву:

– Михаил Николаевич, посмотрите внимательно, это ваш аспирант?

Учёный изучил все фотографии и уверенно ответил:

– Вообще ничего общего. А кто это?

– Это и есть настоящий Роман Валерьевич Крейнин. Аспирант Физтеха. А тот, кого к вам подослали, видимо, взял первое понравившееся ему имя из реальных аспирантов и навязался вам.

– Чёрт побери… Я должен был догадаться… – схватился за голову Михаил Николаевич. – Какой же я дурак!.. Погодите, вы сказали «подослали»? Кто подослал?

– Пока непонятно. Но я подозреваю, те же, кто прислал к вам Васю Иванова якобы от меня вчера утром.

– Да твою ж мать… Твою ж мать! – учёный рвал на себе волосы и нервно ходил по лаборатории. – Как же так…

– Вы по-прежнему ничего не хотите мне рассказать? – спросил Кацман.

– Ещё не время, Андрей Семёнович. Правда, не могу пока… Мне нужно ещё буквально пару дней…

– А эти пару дней случайно не связаны с доставкой ваших данных в Турцию? – задал Кацман провокационный вопрос, в упор глядя на своего спутника.

На лице Гладышева отразилось удивление, но он быстро взял себя в руки: