Проклятие истинной гормональной метки

– Феня, еще немного! – крикнула сверху Эла, которая уже начала светиться всеми цветами радуги одновременно. – Добей его фактами!

– Фактами? Ок! – я сделала шаг вперед. – Твоя битва с Элой – это кульминация, лишенная напряжения, потому что все и так знают, что она победит! В этом мире нет ставок, нет риска, есть только ты – надувной манекен для демонстрации её святости! Исчезни, ты даже не стоишь того, чтобы я тратила на тебя свои лучшие эпитеты!

Злодей издал последний, жалобный «пук» и лопнул. Вместо него на мостовую упал помятый листок бумаги, на котором было написано: «И тут он напал, но они победили».

Небо мгновенно стало обычного, серого, питерского цвета. Кайден и Маркус очнулись и начали с недоумением оглядываться, пытаясь понять, почему они держатся за руки и поют про подснежники.

Эла медленно спустилась на землю. Её крылья исчезли, нимб стал едва заметным мерцанием. Она выглядела… уставшей? Нет, показалось.

– Мы сделали это, Феня! – она бросилась ко мне и попыталась обнять. – Твоя тьма и мой свет… Мы спасли реальность!

Я отстранилась, поправляя воротник.

– Эла, мы не спасли реальность. Мы просто уничтожили одну очень плохую метафору. И, кстати, ты мне теперь должна новые сапоги. Эти всё еще немного розовые в районе пятки.

– Ой, я исправлю! – Эла щелкнула пальцами, и мои сапоги превратились в хрустальные туфельки.

Я посмотрела на них. Потом на неё.

– Эла. Верни. Всё. Как. Было.

– Ой, простите… я такая неуклюжая… – она снова щелкнула пальцами, и сапоги стали прежними, только теперь они пахли новой кожей и… ладно, хрен с ним, пусть пахнут лавандой.

Кайден подошел к нам, потирая виски.

– Что произошло? Я помню только… много розового… Эла, ты снова спасла нас?

– Нет, Кайден, – Эла нежно взяла его за руку и посмотрела на меня с загадочной улыбкой. – В этот раз нас спасла Феня. Её способность видеть мир таким, какой он есть – сумбурным, неправильным и полным косяков, – оказалась сильнее любой магии.

Кайден посмотрел на меня с подозрением.

– Феня? Наша Феня, которая вечно ворчит в углу?

– Именно, – кивнула Эла. – Она – мой якорь. Моя земная подруга. Без неё я бы, наверное, просто улетела в космос от собственной идеальности.

Я вздохнула, понимая, что этот разговор – очередное клише «Признание заслуг второстепенного героя».

– Ладно, герои, – я развернулась и пошла в сторону общаги. – Мир спасен, злодей лопнул, солнце зашло. Я иду спать. И если завтра утром я увижу хоть одну бабочку в своей комнате – Эла, клянусь, я найду способ превратить твой нимб в кухонную подставку под горячее.

Я шла по пустой площади, чувствуя в кармане ту самую жемчужину и сапфир, который Эла «случайно» выронила во время плача.

– Ну, хотя бы заработала на этом цирке, – пробормотала я.

Мир снова стал скучным. И, честно говоря, это было самое прекрасное, что случалось со мной за всю неделю. Впереди были выходные, и я искренне надеялась, что в эти два дня никто не решит воскреснуть, открыться как Избранный или, упаси боже, влюбиться в меня «вопреки всему».

Но, зная Эланиэль, я на всякий случай заперла дверь на три засова и один магический контракт о неразглашении.

Суббота. День, который должен был стать законным выходным для моей многострадальной психики. Я надеялась провести его в компании старой книги по ирригации заброшенных земель, где самым эмоциональным моментом является прорыв дамбы. Но нет. Жизнь в одном измерении с Эланиэль – это как попытка читать инструкцию к тостеру, когда вокруг тебя взрываются фабрики по производству конфетти.

Я сидела в парке академии, на самой облезлой скамейке, которую даже плющ обходил стороной. И тут появилась Она.

Эланиэль не шла – она левитировала в десяти сантиметрах над гравием, а за ней покорно плелись Кайден и Маркус. Оба выглядели так, будто их только что пропустили через центрифугу с блестками. Кайден сжимал в руках меч, рукоять которого была инкрустирована слезами девственных единорогов, а Маркус тащил охапку роз, которые пахли так сильно, что у меня начался аллергический насморк на расстоянии тридцати метров.

– Фенечка! Помоги! Мое сердце разрывается на миллион маленьких кристалликов! – запричитала Эла, рухнув на скамейку рядом со мной. Скамейка, почуяв святость, тут же покрылась свежим лаком и бархатной обивкой. – Я… я в ужасе! Я никогда не думала, что я – такая простая, такая невзрачная – могу кому-то понравиться!

Я медленно закрыла книгу.

– Эла. Ты – не невзрачная. У тебя над головой нимб, который видно из соседнего графства, а твои слезы принимают в ломбарде по курсу чистого золота. О чем ты вообще?

– Нет, ты не понимаешь! – она прижала руки к груди. – Я думала, они просто дружат со мной из жалости! Потому что я такая неуклюжая и вечно всё порчу! А сегодня… сегодня они оба…

Тут Кайден вышел вперед и рухнул на колено. Гравий под его коленями мгновенно превратился в мягкий песок.

– Эланиэль! Свет моих очей! Я не могу больше молчать. Мой род – древнее льдов Севера, моя корона – тяжела, но она ничто по сравнению с тяжестью моей любви к тебе! Будь моей королевой! Я построю тебе замок из прозрачного хрусталя, где ты сможешь вечно… просто быть!

– Нет! – выкрикнул Маркус, отпихивая принца плечом и тоже падая на колени. – Эла! Кайден предлагает тебе холодный трон, а я предлагаю тебе пламя страсти! Я – лучший воин империи, я покорил десять пустынь, но я не смог покорить твой кроткий взгляд! Выйди за меня, и мы будем путешествовать по миру на моем боевом грифоне, спасая сирот и сажая сады!

Эла издала звук, похожий на свист чайника, и спрятала лицо у меня на плече.

– Ой, Фенечка, ты слышишь? Они оба! За что мне это испытание? Я ведь хотела просто… просто собирать гербарии! Почему я должна выбирать между льдом и пламенем? Я же такая маленькая, такая слабая… Мое сердечко не выдержит такого выбора!

Я посмотрела на парней. Они смотрели на неё с такой собачьей преданностью, что мне захотелось проверить, нет ли у них на затылках клейма «Сделано в отделе розовых соплей».

– Ребята, – я подала голос из-под крыла Эланиэль. – А вы не пробовали… ну, я не знаю, просто спросить её, чего она хочет? Может, она хочет закончить семестр без апокалипсиса?

– Ты не понимаешь нашей боли, Феня! – хором ответили женихи.

– Я мучаюсь! – Эла внезапно вскочила. Её волосы взметнулись вверх, хотя ветра не было и в помине. – Если я выберу Кайдена – Маркус умрет от тоски и пойдет совершать самоубийственные подвиги! Если выберу Маркуса – Кайден заморозит всё королевство в приступе меланхолии! Я… я не могу быть причиной страданий! Я слишком сильно люблю… всех!

Она начала кружиться по поляне. Каждое её вращение выбивало из земли подснежники, хотя на дворе был чертов май.

– Я придумала! – вскрикнула она, останавливаясь. – Я не буду выбирать!

Я замерла с открытым ртом.

– Эла, ты сейчас серьезно? Ты про «жили они долго и счастливо втроем»?

– Да! – она просияла так, что птицы в лесу начали петь гимны любви. – Моё сердце так велико, что в нем хватит места для обоих! Кайден будет моим Дневным Королем, а Маркус – Ночным Хранителем! Мы будем одной большой, светлой, идеальной семьей! Ведь любовь – это не ограничение, это… бесконечность!

Парни переглянулись. В нормальном мире они бы сейчас начали дуэль или просто разошлись, покрутив пальцем у виска. Но это был мир Мери Сью.

– Если это сделает тебя счастливой, Эла… я согласен делить твой свет с этим оборванцем, – выдохнул Кайден.

– А я готов терпеть этого зануду ради твоей улыбки! – воскликнул Маркус.

Они оба схватили её за руки и начали целовать их. Эла стояла между ними, сияя как начищенный таз, и смотрела на меня с таким видом, будто она только что изобрела лекарство от смерти.

– Видишь, Феня? – прошептала она. – Нужно просто верить в добро! И тогда даже самые невозможные ситуации разрешаются сами собой! Я такая счастливая! Я такая… обычная женщина, которая просто нашла свою любовь!

Я медленно встала со скамейки. Мой ахуй перешел в стадию просветления. Я поняла: бороться с этим бессмысленно. Это не литература. Это психологическое оружие массового поражения.

– Эла, – сказала я, потирая переносицу. – Знаешь, я рада за вас. Искренне. Теперь у вас будет в два раза больше поводов для драматических сцен, в два раза больше разбитых ваз и в два раза больше пафосных речей перед завтраком. А я… я пойду.

– Куда ты, подружка? – Эла потянулась ко мне. – Мы же хотели отпраздновать! Кайден закажет фонтаны из шампанского, а Маркус станцует на мечах!

– Нет, спасибо, – я начала пятиться к выходу из парка. – У меня… у меня дела. Мне нужно срочно найти учебник по высшей математике. Мне нужно увидеть хотя бы одну цифру, которая не превращается в сердечко при моем приближении.

Я бежала по коридорам академии, а за спиной слышала восторженные крики массовки, которая уже праздновала «Тройственный Союз Света».

Зайдя в свою комнату, я заперлась на все засовы, села на пол и уставилась в стену.

– Она выбрала двоих, – прошептала я в пустоту. – Она не смогла выбрать одного, потому что она «слишком добрая». И они согласились. Они, блин, согласились!

Я достала из-под подушки заначку – чекушку горькой настойки на полыни. Сделала большой глоток. Горечь обожгла горло, и это было единственное настоящее чувство за весь этот проклятый день.

– Знаешь, Феня, – сказала я сама себе, глядя в зеркало, – если завтра она решит, что ей мало двоих и ей нужен еще и Теневой Лорд для «полноты гармонии», ты просто соберешь вещи и уйдешь в лес к гоблинам. Гоблины, по крайней мере, воняют честно и не пытаются выдать свою жадность за великое предназначение.

В окне я увидела, как в небе над академией расцветает огромный салют в форме трех переплетенных сердец.

Я задернула шторы.

– Обычная она, ага. Как же.

Завтра было воскресенье. И я была уверена, что к обеду Эланиэль «случайно» забеременеет сразу от обоих и плод её любви будет расти не по дням, а по часам, читая проповеди еще из утробы.

Я допила настойку и легла спать, надеясь, что мне приснится хотя бы один нормальный, скучный, серый кирпич. Без крыльев. Без нимба. И без претензий на спасение мира.

Глава 5. Клише божественных родителей

Воскресенье. День, когда я всерьез начала рассматривать возможность добровольной лоботомии или, на худой конец, переезда в хижину к болотному троллю. У троллей хотя бы всё честно: они тебя либо едят, либо игнорируют. У них нет «скрытых предназначений» и от них не несет за версту ванильным пророчеством.

Я сидела в саду, пытаясь оттереть розовую пыльцу с ботинок, когда небо над Академией… нет, оно не просто потемнело. Оно превратилось в шелковый занавес глубокого индигового цвета, расшитый живыми созвездиями. Воздух зазвенел тысячью арф, а запах лаванды стал таким плотным, что его можно было намазывать на хлеб.

– Ой, мамочки! – раздался знакомый писк.

Эланиэль стояла посреди лужайки, зажатая между Кайденом и Маркусом (которые теперь напоминали двух верных спаниелей в парадных мундирах). Она прижала ладошки к щекам, и её нимб начал вращаться со скоростью вентилятора в режиме «турбо».

Из облака золотистого тумана, который материализовался прямо на клумбе с моими любимыми (и теперь безнадежно светящимися) лопухами, вышли Двое.

Они были… ну, представьте себе всё золото мира, смешанное с пафосом античных статуй и отполированное до блеска самовлюбленности. Мужчина в доспехах из застывшего времени и женщина в платье из первичного хаоса, которое меняло цвет в зависимости от того, как часто я моргала.