Проклятие истинной гормональной метки

– Ты просто завидуешь её простоте, – выплюнула Лилит, которая тоже нарисовалась в дверях (видимо, пришла за своей порцией унижения). – Тебе, с твоим «чайным» даром, никогда не понять, каково это – нести бремя величия.

– Ой, не надо ссориться из-за меня! – Эланиэль снова всхлипнула. В этот раз из её глаз выпала не просто слеза, а маленькая жемчужина. Она со звоном покатилась по паркету. – Я не стою ваших споров! Я пойду… я спрячусь в самом темном углу, чтобы никому не мешать своим сиянием!

И она побежала. Но не в дверь. Она побежала вглубь библиотеки, в сторону Самых Опасных Подземелий, где по легенде заперты Древние Тени. Естественно, она «случайно» выбрала именно ту дверь, которая открывается раз в тысячелетие.

– Эла, стой! Там опасно! – закричали парни и бросились за ней.

Я стояла одна посреди пустой библиотеки. На полу лежала жемчужина. Я подняла её. Настоящая. Карат на десять.

– Обычная, значит, – пробормотала я, пряча жемчужину в карман. – Ну ладно. Если она собирается «случайно» победить Древнюю Тень с помощью силы дружбы и одного взмаха ресниц, я хочу это видеть. Но сначала я дочитаю свой трактат про болота. Там хотя бы всё логично: если болото глубокое, ты в нем тонешь, а не превращаешься в прекрасную нимфу с татуировкой на пояснице.

Я села на место, но читать не смогла. Из подземелий донесся грохот, а потом – пение. Чистое, ангельское пение, от которого завяли уши. Кажется, Эланиэль нашла «свое истинное предназначение» между полками с пыльными свитками и алтарем Тьмы.

– Феня, ты идешь спасать мир? – в библиотеку заглянул Вася с чипсами. – Там говорят, Эла открыла портал в измерение Потерянных Котят и теперь все плачут от умиления.

– Нет, Вася, – я закрыла книгу. – Я иду в буфет. Если мир скоро превратится в ванильный пудинг, я хочу встретить этот апокалипсис с полным желудком. И, Вася… если увидишь, что я начинаю светиться, пристрели меня на месте. Не хочу становиться частью этого каста.

Я вышла из библиотеки, наступив на солнечный луч, который упорно пытался подсветить мои стоптанные ботинки.

– Отвали, – сказала я лучу. – Я не главная героиня. Иди вон, подсвечивай ей портал.

Луч, кажется, обиделся и угас. Хоть кто-то в этой академии слушается логики.

Впереди был долгий вечер. Где-то в подземельях Эланиэль уже наверняка обнимала Древнюю Тень, объясняя ей, что «зло – это просто недостаток любви», а Тень, вопреки всем законам жанра, вместо того чтобы сожрать её, покорно превращалась в маленького черного пуделя.

Я вздохнула. В следующей главе нас ждал Большой Вечерний Бал. А это значило только одно: Фене пора искать платье, которое не жалко будет заляпать «случайно пролитым» магическим нектаром, когда Эла будет исполнять свой триумфальный танец в центре зала.

Глава 3. Клише победы добром над злом и “та самая некрасивая подруга”

Бал в Академии Высшего Сияния – это не просто вечеринка. Это парад тщеславия, где каждый пытается пересиять соседа, а бюджет на магические фейерверки мог бы накормить три небольших королевства в течение года.

Я, Феня, стояла у стены рядом с фуршетным столом. На мне было платье цвета «пыльная безысходность», которое я откопала в сундуке у тети. Оно пахло нафталином и несбывшимися надеждами, но зато в нем я была практически невидима. Идеальная позиция для наблюдения за катастрофой.

И тут двери распахнулись.

– Ой, я, кажется, пришла не вовремя? – прошелестел голос, от которого у меня свело челюсти.

В зал вплыла Эланиэль. Забудьте про шелк. Забудьте про бархат. На ней было платье, сотканное из… лунного света. Буквально. Вокруг её плеч вился живой туман, в подоле мерцали настоящие звезды, а на голове сияла диадема, которую, по слухам, эльфийские короли ковали три тысячи лет и спрятали в жерле вулкана.

– Это старое платье моей прабабушки, – прошептала она, краснея до кончиков ушей (которые, конечно, были идеально заострены). – Я нашла его на чердаке в старом сундуке под кучей тряпок. Я думала, оно совсем обычное… простое… беленькое.

– Беленькое?! – я чуть не выплюнула канапе с икрой. – Девочка, на тебе артефакт богини Изиды, который стоит как весь этот замок вместе с землей и крепостными!

Но толпа уже завыла от восторга. Кайден и Маркус, одетые в мундиры, расшитые золотом так густо, что они могли бы служить бронежилетами, бросились к ней. Они выглядели как два кота, дорвавшихся до валерьянки.

– Ты… ты прекрасна, – выдавил Кайден. Его ледяной взгляд растаял до состояния лужи. – Я никогда не видел такой… естественной красоты.

– Я просто умылась росой, – скромно потупилась Эла. – Я ведь не умею пользоваться всеми этими вашими пудрами. Я такая… неловкая.

Я посмотрела на её лицо. Там был «макияж без макияжа», на который у профессионального стилиста ушло бы часов пять. Но нет, это «просто роса». Конечно.

И тут, когда уровень сахара в зале превысил все допустимые нормы, свет внезапно погас.

Стены затряслись. Витражи разлетелись вдребезги (снова ремонт, подумала я, пригибаясь под стол). Из черного провала в полу, пахнущего серой и плохим сценарием, вылез Теневой Лорд Моргот. Он был три метра ростом, в шипастых доспехах и с мечом, который горел фиолетовым пламенем.

– Я пришел за Искрой! – проревел он, и от его голоса у половины первокурсников лопнули штаны от страха. – Склонитесь перед Тьмой!

Все герои, включая «ледяного» Кайдена, внезапно превратились в беспомощных котят. Они махали мечами, но Теневой Лорд просто отмахивался от них, как от назойливых мух. Лилит забилась под рояль. Преподаватели застыли в параличе.

И тут вперед вышла Она.

Эланиэль шла по залу, и её лунное платье сияло всё ярче. Она выглядела такой хрупкой, такой маленькой на фоне этого чудовища.

– Перестань, – сказала она тихим, но звенящим голосом. – Зачем тебе столько злобы? Неужели тебя никто не любил в детстве?

Лорд замахнулся мечом.

– Сгинь, девчонка! Твой свет раздражает мою экзистенциальную пустоту!

– Если для того, чтобы спасти моих друзей, – Эла картинно оглянулась на Кайдена, который лежал в картинной позе «павшего титана», – нужна моя жизнь… я отдаю её. Бери меня! Только не трогай их! Они такие… хорошие!

– Эла, нет! – закричал Кайден, протягивая руку. – Не делай этого! Мир не стоит твоей слезинки!

Я сидела под столом, доедая бутерброд с ветчиной.

– Ой, да ладно, – пробормотала я. – Сейчас начнется.

Эланиэль раскинула руки. Теневой Лорд ударил её фиолетовой молнией прямо в сердце. Раздался оглушительный взрыв. Зал заполнило белое сияние, от которого я на секунду ослепла. Когда зрение вернулось, на полу лежала только горстка пепла… и та самая диадема.

– Она погибла… – завыл Маркус, разрывая на себе мундир. – Она пожертвовала собой ради нас, недостойных! О, великая святая Эланиэль!

Весь зал зарыдал. Даже Лилит вылезла из-под рояля и начала вытирать глаза подолом платья. Это была массовая истерия высшего разряда. Парни клялись отомстить, девушки обещали воздвигнуть ей золотой памятник в полный рост.

Я вышла из-под стола, отряхивая крошки.

– Ребята, вы серьезно? – спросила я, глядя на кучку пепла. – Вы реально думаете, что главная героиня сольется в середине первой книги? Да посмотрите на это сияние! Это же эффект спецзагрузки!

И тут пепел начал… светиться. Он закружился золотистым вихрем, принимая очертания человеческой фигуры. Из этого кокона света вышла Эла. Но теперь у неё за спиной были огромные, полупрозрачные крылья, а волосы стали абсолютно белыми и длинными до самых пяток.

– Где я? – прошептала она, хлопая ресницами, на которых застыли искорки божественного пламени. – Что произошло? Я просто почувствовала тепло… и голос, который сказал мне, что любовь сильнее смерти.

Теневой Лорд, увидев это, просто рассыпался в пыль. Видимо, его аллергия на пафос оказалась смертельной.

– Ты воскресла! – Кайден бросился к ней, рыдая как ребенок. – Это чудо!

– Чудо? – Эланиэль посмотрела на свои крылья так, будто увидела их впервые. – Ой, а что это у меня на спине? Это что, перья? Фу, как неловко… я теперь буду выглядеть так странно! Все будут на меня смотреть! Почему я не могу быть просто обычной девушкой без летательных аппаратов?!

– Ты – Феникс! Ты – Воплощение Света! – провозгласил ректор, выползая из-за трибуны. – Отныне ты не студентка, ты – Покровительница Академии!

Эланиэль всхлипнула.

– Но я же хотела просто сдать зачет по гербариям… За что мне это бремя? Я ведь такая слабая и беззащитная…

Я стояла в углу и чувствовала, как мой ахуй достигает стратосферы. Уровень «неправильности» происходящего зашкаливал. Девушка только что умерла, воскресла в виде архангела, победила воплощение зла одним фактом своего существования и при этом продолжает ныть о том, что она «обычная».

Я подошла к фуршетному столу, взяла целую бутылку эльфийского вина и откупорила её зубами.

– Ну всё, приехали, – сказала я в тишину своего внутреннего монолога. – Теперь у нас не академия, а храм имени Святой Ресницы. Завтра она «случайно» исцелит всех больных в городе, просто пройдя мимо, и будет извиняться за то, что от неё пахнет святостью, а не навозом, как от нормальных людей.

Я сделала долгий глоток. В этот момент Эланиэль «случайно» взмахнула крылом, и на меня упало золотое перо. Оно было теплым и пахло… ну конечно, ванилью.

– Феня, ты видела?! – Вася с чипсами подбежал ко мне, его глаза светились безумным восторгом. – Она вернулась с того света! Это же любовь! Это же истинная магия!

– Вася, – я посмотрела на него с глубокой скорбью, – это не магия. Это нарушение всех законов повествования. Если смерть больше не имеет значения, то какой смысл во всём этом цирке? Завтра она воскресит всех котлет в столовой, и мы будем питаться святым духом. Тебе это надо?

Но Вася уже не слушал. Он побежал целовать край её лунного подола.

Я посмотрела на Элу. Она стояла в центре зала, окруженная сиянием, крылатая, божественная и бесконечно «скромная». Она поймала мой взгляд. На секунду – всего на одну короткую секунду – её невинные глазки сузились, и в них промелькнул холодный, расчетливый блеск существа, которое точно знает, что делает. А потом она снова захлопала ресницами и пропищала:

– Ой, принц, держите меня, у меня голова кружится от вечности!

Я допила вино, поставила пустую бутылку на стол и пошла к выходу.

– Пойду-ка я спать, – пробормотала я. – А то вдруг завтра я проснусь, а у меня вместо головы – нимб. С этой нетакуси станется, она ж «случайно» может всё что угодно.

Завтра был четверг. И я точно знала: в четверг Эланиэль обязательно найдет в себе силы «простить» злодея, и тот станет её верным рабом, потому что «такую доброту невозможно игнорировать».

А я… а я просто буду Феней. Единственным человеком в этом мире, у которого всё еще идет кровь из глаз от избытка святости на квадратный метр.

Четверг. Утро. Я сидела на подоконнике в самом тупиковом коридоре западного крыла, где из живых существ водились только пауки и мои депрессивные мысли. В руках у меня был засохший коржик и слабая надежда, что после вчерашнего воскрешения Эланиэль (сокращенно – Мега-Сью) заберет своих верных адептов и улетит на каком-нибудь розовом облаке в высшие сферы, оставив нас, простых смертных, догнивать в этой обители пафоса.

Но нет. Вселенная – та еще садистка.

– Ой, Фенечка! Я тебя еле нашла! Тут так темно, так страшно, я чуть три раза не упала в обморок от избытка теней… – прозвенел голос, от которого у меня в зубах мгновенно заныли все пломбы.

Я медленно, очень медленно повернула голову. У стены стояла Она. Вчерашние крылья куда-то втянулись (наверное, в район лопаток, создавая там приятный массажный эффект), но нимб… нимб никуда не делся. Он просто стал чуть бледнее, а-ля «дневной офисный вариант».

Эла подошла и присела на краешек подоконника. Присела так грациозно, что старое дерево под ней даже не скрипнуло, а, кажется, расцвело мелкими белыми цветочками.

– Фенечка, я всё думала о том, что ты вчера сказала… Ну, про аннигиляцию и здравый смысл, – она преданно заглянула мне в глаза своими фиалковыми озерами. – Ты такая… настоящая. Такая грубая, прямая, как… как неотесанное полено. Это так освежает! Все вокруг меня только хвалят, целуют подолы, приносят в жертву первых сыновей… Это так утомляет!

Я подавилась коржиком.

– Полено? – переспросила я, вытирая крошки с губ. – Ты только что назвала меня поленом и пришла этим поделиться?

– Нет-нет! Это комплимент! – Эла всплеснула руками, и от этого жеста в воздухе материализовались две бабочки и одна маленькая радуга. – Я хочу, чтобы мы стали… подругами. Лучшими! Навек! Я чувствую в тебе такую тьму, такую обыденность… Мне этого так не хватает! Давай ты будешь моей «приземленной подружкой»?

Мой ахуй, который, казалось, вчера достиг пика, пробил дно и вышел с другой стороны планеты. Это было Бинго Клише №99: «Мэри Сью выбирает себе некрасивую/саркастичную подругу для контраста».

– Послушай, Лучезарная, – я спрыгнула с подоконника, стараясь не наступить на её переливчатый подол. – У нас разные весовые категории. Ты воскресаешь из пепла, а я по утрам с трудом воскресаю по звонку будильника. Ты ешь нектар богов, а я – овсянку с комочками. У нас не будет общих тем для разговора, кроме того, как сильно нас обеих бесит этот мир, но по диаметрально противоположным причинам.

– Ой, ты такая смешная! – Эла хихикнула, и звук был похож на перезвон хрустальных колокольчиков, в которые вставили батарейки. – Вот видишь? Ты меня критикуешь! Это так ново! Кайден только и делает, что рыдает у моих ног и обещает построить мне храм из моих же выпавших волос. А Маркус вчера пытался задушить Теневого Лорда моей лентой для волос. Это так… утомительно. А ты… ты просто Феня. Серая, скучная, колючая Феня. Давай пойдем в город? Я хочу купить себе «обычную» одежду, чтобы слиться с толпой!

– Слиться с толпой? – я окинула взглядом её сияющую кожу и волосы, которые жили своей жизнью, развеваясь на ветру даже в закрытом помещении. – Дорогая, чтобы ты слилась с толпой, нам нужно надеть на тебя мешок из-под картошки и вымазать лицо сажей. И то, боюсь, сажа начнет светиться целебным блеском.

– Вот! Именно это я и имела в виду! – Эла схватила меня за руку. Её ладонь была горячей и пахла свежескошенной травой и единорожьим парфюмом (ну, или чем там они пахнут). – Помоги мне стать «простой». Я хочу почувствовать, каково это – когда тебя не узнают на улице!

Я поняла, что сопротивление бесполезно. Если Мэри Сью решила, что ты её подруга, – это приговор. Она будет преследовать тебя своей добротой, пока ты не сдашься или не самовоспламенишься от избытка розового цвета в ауре.

Мы вышли в город. Естественно, Эла «забыла» надеть плащ. И «забыла» убрать нимб.

– Смотри, Фенечка, какой милый рынок! – она бежала впереди, и люди буквально расступались перед ней, падая на колени или просто застывая с открытыми ртами. – Ой, какие яблоки! Они такие… красные! Почти как кровь того демона, которого я вчера случайно испепелила!

Она подошла к торговцу – злому старику, который обычно обвешивал покупателей так, будто это было олимпийским видом спорта.

– Добрый дедушка! – пропела Эла. – Можно мне одно яблоко? У меня нет денег, я ведь бедная студентка, но я могу подарить вам улыбку!

Торговец посмотрел на неё. Его глаза остекленели. Он начал судорожно выгребать все лучшие фрукты в корзину.

– О, святая дева! Берите всё! Берите мою лавку! Берите мою почку! Только улыбайтесь!

Эла повернулась ко мне, держа в руках корзину отборных яблок.

– Видишь, Феня? Люди такие добрые! Совсем как в моей деревне. Наверное, это потому, что я веду себя просто и естественно.

Я стояла рядом, прикрывая лицо рукой.

– Эла, он только что отдал тебе товар, за который его семья кормилась бы месяц. Это не «доброта», это магический гипноз твоей харизмы, который выжигает людям мозг! Ты понимаешь, что ты – стихийное бедствие для экономики этого города?

– Ты преувеличиваешь, – она откусила яблоко. Яблоко тут же стало золотым. – Ой, опять… Ну почему всё, к чему я прикасаюсь, становится драгоценным? Это так неудобно! Куда мне девать столько золотых яблок?

– Сдай в ломбард и купи мне ящик сидра, – буркнула я. – Мне нужно как-то пережить этот день.

Весь день прошел в подобном ключе. Эла «случайно» исцелила нищего, просто наступив ему на ногу («Ой, простите, я такая неуклюжая!» – «Ничего, барышня, у меня подагра прошла и третья нога выросла!»). Потом она спасла котенка с дерева, причем дерево само наклонилось, чтобы передать ей животное в руки. Котенка, к слову, после этого потянуло в философию, и он начал цитировать Канта на кошачьем.

К вечеру мы сидели в таверне. Я пила дешевое пиво, а Эла – воду, которая в её стакане превратилась в искристое вино урожая 400-летней давности.

– Фенечка, – она доверительно наклонилась ко мне. – Я чувствую, что только тебе я могу доверить свою тайну. На самом деле… я боюсь. Боюсь, что Кайден любит не меня, а мою искру. Боюсь, что я никогда не найду того, кто полюбит мою «обычную» душу.

Я посмотрела на неё. В её глазах снова заблестели жемчужные слезы. И в этот момент я поняла самую страшную вещь. Она не притворяется. Она реально верит в этот бред. Она искренне считает себя «простой девочкой», на которую «случайно» свалились все плюшки мироздания. И это отсутствие связи с реальностью было страшнее любого Теневого Лорда.

– Эла, – сказала я, ставя кружку на стол. – Послушай меня внимательно. Ты не обычная. Ты – аномалия. Ты – сбой в матрице. Рядом с тобой люди перестают быть собой. Они становятся декорациями. Если ты хочешь «настоящей» дружбы или любви, тебе нужно… я не знаю… уйти в монастырь безмолвия где-нибудь в другом измерении. Потому что здесь ты – солнце. А рядом с солнцем всё либо сгорает, либо становится его спутником.

Эланиэль замерла. Её нижняя губа задрожала.

– Ты… ты такая жестокая, Феня. Ты разбила мое сердце своей правдой. Это… это так прекрасно! Давай завтра поедем в горы? Говорят, там живет дракон, который похищает только самых красивых девственниц. Мы могли бы пойти и уговорить его стать веганом!

Я уронила голову на стол. Ахуй №100500 зафиксирован. Прибор сгорел.

– Знаешь что, Эла? – я подняла голову. – Иди-ка ты к дракону сама. А я пойду домой. У меня завтра пересдача по алхимии, и, в отличие от тебя, мне нужно учить формулы, а не просто «чувствовать зов стихии».

– Но мы же подруги! – Эла вскочила, и её нимб осветил всю таверну так, что посетители начали креститься. – Я подарю тебе перо из своего крыла! Оно приносит удачу на экзаменах!

– Оставь его себе, – я помахала рукой, уходя к выходу. – Мне удача не поможет, мне поможет только чудо. А чудес в моей жизни за последние три дня и так перебор.

Я шла по темной улице, чувствуя, как в кармане тяжело брякает та самая жемчужина из библиотеки. Я знала, что завтра Эланиэль всё равно найдет меня. Она придет с букетом цветов, которые выросли из её шагов, и предложит спасти мир от какой-нибудь новой напасти.

И я, скорее всего, пойду. Не потому, что я её подруга. И не потому, что я верю в её святость. А просто потому, что кто-то же должен стоять рядом и ворчать: «Эла, блядь, убери свечение, ты мне сетчатку выжигаешь!».

В конце концов, в мире, где всё – сахарный сироп, кто-то должен быть лимоном. Даже если этот лимон в глубочайшем, бесконечном, экзистенциальном ахуе.

Глава 4. Клише Тройственного союза

Пятница. День, когда я официально признала: у мироздания нет чувства меры, зато есть маниакальное желание довести меня до нервного тика.

Я надеялась отсидеться в каптерке за спортзалом, пересчитывая запасы успокоительного зелья, но реальность постучала в дверь. Точнее, вынесла её вместе с петлями.

– Фенечка! Беда! – Эла влетела внутрь, и её нимб сегодня пульсировал тревожным розовым цветом. – Тьма… она наступает! Великий Пожиратель Смысла вырвался из Бездны Забытых Черновиков!

Я медленно отставила кружку.

– Пожиратель чего? Эла, если он ест смысл, то в нашей академии он умрет с голоду через пять минут. Здесь его нет уже неделю, с тех пор как ты поступила.

– Нет, ты не понимаешь! – Эла схватила меня за плечи, и я почувствовала, как по моим венам побежали искорки «священного трепета». – Пророчество гласит: «Только та, что сияет как тысяча солнц, и та, что хмурится как сто дождливых суббот, смогут закрыть Врата Гринжа». Это мы, Феня! Мы – Дуэт Судьбы!

Я зажмурилась.

– Дуэт Судьбы? Эла, я – староста с недосыпом, а не «дождливая суббота». Найди себе кого-нибудь другого. Кайдена, например. Он отлично умеет падать в обморок от восторга.

– Кайден не может! – Эла всхлипнула, и из её глаза выпал крошечный сапфир. – Его, Маркуса и весь преподавательский состав затянуло в розовый кисель Очарования. Они сидят в главном зале, вяжут салфетки из облаков и поют гимны моей доброте. Злодей заблокировал их волей к обожанию! Только ты… ты, с твоим иммунитетом к моему очарованию и вечным ахуем, можешь пройти через Поле Любви и не превратиться в сахарную вату!

Я посмотрела на неё. Это был тупик. Клише №100: «Бесполезный напарник внезапно становится Ключевым Элементом».

– Ладно, – выдохнула я, надевая свою самую поношенную мантию. – Где этот твой Пожиратель? Пойдем, закончим это, пока я не начала цитировать стихи про бабочек.

Мы вышли на главную площадь. Небо было цвета клубничного йогурта. В центре стояло ОНО. Огромное существо, похожее на гигантский глаз, из которого вместо слез текли блестки. Вокруг него кружили Кайден и Маркус с дебильными улыбками, разбрасывая лепестки роз.

– Смотри! – крикнула Эла, паря в метре над землей. – Он высасывает из мира логику и иронию! Если его не остановить, всё станет… ванильным фанфиком навсегда!

– О боги, только не это, – пробормотала я. – Жить в мире, где всё пахнет карамелью? Уж лучше сразу в Бездну.

– Феня, слушай план! – Эла схватила меня за руку. – Я буду атаковать его Волной Абсолютной Невинности, чтобы отвлечь. А ты должна подойти к нему вплотную и… сказать ему правду! Твою страшную, едкую, циничную правду! Его оболочка не выдержит чистого, нефильтрованного сарказма!

– Ты хочешь, чтобы я его затроллила до смерти? – я уточнила на всякий случай.

– Да! Это твой Дар, Феня! Твоя Суперсила!

Эла взмыла вверх. Её крылья раскрылись на всё небо.

– О, Великий Пожиратель! – запела она так, что у меня заложило уши. – Я прощаю тебя! Я люблю тебя! Ты просто заблудшая душа, которая не знала тепла материнских объятий!

Злодей взревел. Блестки посыпались градом. Он начал обволакивать Элу розовым туманом, пытаясь поглотить её свет своим еще более бессмысленным светом. Это была битва титанов абсурда.

Я начала пробираться через площадь. Кайден попытался преградить мне путь, протягивая букет маргариток.

– Феня, присоеденись к нам… давай просто любить… – пробормотал он с остекленевшим взглядом.

Я отвесила ему подзатыльник.

– Приди в себя, ледяной принц. У тебя сопли на мундире.

Кайден икнул и сел на землю. Магия Очарования дала трещину.

Я подошла к самому подножию Злодея. От него пахло дешевыми духами и несбывшимися мечтами двенадцатилетних девочек.

– Эй, ты! – крикнула я, задирая голову. – Огромная зеница из мыльной оперы! Посмотри на меня!

Глаз повернулся. На меня пахнуло волной «мимимишности». Я почувствовала, как мои сапоги начинают превращаться в розовые тапочки с ушками.

– Слушай сюда, – я скрестила руки на груди, удерживая свой ахуй как щит. – Твой дизайн – говно. Твоя мотивация – бред сумасшедшего. Ты существуешь только потому, что автору было лень прописывать нормального антагониста с понятными целями. Ты – рояль в кустах, который пытается казаться органом. У тебя нет ни грамма харизмы, ты просто куча спецэффектов, прикрывающая дыру в сюжете!

Злодей задрожал. Розовый туман начал сереть.

– И еще! – я вошла в раж. – Твои блестки забиваются в радиаторы, их невозможно отстирать! Ты – олицетворение всего того шлака, который заставляет меня хотеть выколоть себе глаза каждый раз, когда я открываю современную книгу! Ты не страшный, ты – нелепый! Ты – ошибка корректора! Ты – черновик, который должен был сгореть в камине вместе с надеждами автора на гонорар!

Раздался звук, похожий на сдувающийся воздушный шарик. Злодей начал уменьшаться. Блестки тускнели, превращаясь в обычную серую пыль.