Джейн Остен и роковое наследство

Джейн старается изящно выйти из экипажа под оценивающим взглядом невестки, выпускницы дорогого лондонского пансиона, где даже держат специальную карету для обучения девушек искусству выходить из экипажа, не показывая более дюйма чулок над лодыжкой.

– Джейн.

Элизабет подставляет щеку. Джейн целует воздух рядом. На бедре невестки сидит малыш, с недоверием рассматривая свою тетку. Еще двое златовласых детей выглядывают из-за материнской юбки, а сзади стоят две юные служанки в одинаковых серых платьях.

– Это не тетя Касси, – разочарованно шепчет старшая девочка четырех лет.

Мальчик рядом смотрит на Джейн с явной враждебностью. Лишь пятнистый коричнево-белый спаниель Конкер с подлинной радостью виляет обрубленным хвостом, подпрыгивая, будто марионетка на невидимой нитке.

– Фанни, Тед, не робейте. Мы же сказали, что на этот раз приедет тетя Джейн. Уверен, тетя Касси скоро тоже нас навестит.

Сильными руками Недди подхватывает обоих детей, представляя каждого по очереди. Они пахнут топленым молоком, а их кудряшки мягкие, как цыплячий пух. Джейн пытается поцеловать их, избегая дрыгающихся ножек. Благополучно поставив детей на землю, Недди берет у Элизабет малыша.

– А что скажешь о нашем малыше Джорджи? Уже догнал тезку?

– Я малыф Дшодши? – шепелявит малыш.

– Именно так, ты малыш Джорджи, – смеется Джейн. – Но папа прав: скоро ты станешь таким же большим, как дядя Джорджи.

Она хлопает мальчика по румяным щечкам, и тот хихикает, втягивая шею в складки жира. Хорошо хоть один ребенок не таит на Джейн обиду из-за того, что она не та тетя.

Элизабет смягчается, глядя, как муж качает одного ребенка, пока двое других висят у него на ногах.

– Пойдем, устроим тебя поудобнее. – Она кладет Джейн на спину прохладную ладонь. – Мы отвели тебе зеленую спальню с видом на пруд. Сегодня у нас семейный ужин, но на остальное время у меня полно планов. Общество в Кенте весьма оживленное, и я составила список семейств, с которыми тебя непременно нужно познакомить.

– Не стоит так хлопотать, – возражает Джейн. – Я приехала помогать тебе, а не обременять новыми заботами.

– Помогать?

Элизабет удивленно моргает.

– Ну да… с твоим… – Джейн указывает на живот невестки, – с разрешением от бремени. Я буду кормить и купать детей, штопать белье, выполнять поручения. Делать все, что обычно делает Касси.

Элизабет машет рукой в сторону служанок.

– Для этого у нас есть прислуга, Джейн. Познакомься – Сьюзен и… Сьюзен.

– Две Сьюзен?

Высокая служанка пожимает плечами, а низенькая и помоложе просто таращится на Джейн.

– Что же касается разрешения от бремени, – продолжает Элизабет, – я не Анна Болейн, чтобы меня запирали в комнате с гобеленами. До родов еще полтора месяца – вполне достаточно, чтобы всем тебя представить.

– Представить?

Джейн переступает порог огромного холла, где даже в летнюю пору тлеют угли в камине. Она развязывает кружевные ленты соломенной шляпки. Каштановые кудри под ней влажные и прилипают ко лбу.

– Разумеется. В нашем кругу. – Элизабет берет шляпу и передает служанке будто грязную тряпку. – Ты ведь сестра наследника Годмершема. Здесь полно достойных холостяков, жаждущих с тобой познакомиться.

Джейн с ужасом осознает, что попала в ловушку: оказывается, в Кенте ждут, что она устроит свою судьбу единственным подобающим респектабельной леди способом.

– Но я надеялась тихо провести лето с тобой и детьми. И выделить немного времени, чтобы писать. Я привезла «Кэтрин» и «Первые впечатления», могла бы почитать вам вечерами.

– Первые… что?

Элизабет смотрит на нее пустым взглядом.

– «Первые впечатления». Мой новый роман. И я надеялась поработать над «Сестрами».

– Я думала, ты уже переросла эти чудачества. – Невестка упирает руку в бок. – Боюсь, у тебя не будет времени на эту чепуху.

– Но я…

Джейн пытается найти возражения, но слова застревают в горле. Даже мать не относится к ее занятиям литературой настолько пренебрежительно. Джейн не смеет сказать Элизабет, даже себе не готова признаться, что, как никогда прежде, настроена увидеть свои работы напечатанными.

– Это твой шанс устроиться. Мы вращаемся в лучшем обществе восточного Кента, – продолжает Элизабет, не понимая, какую нанесла рану. Джейн начинает подозревать, что лишняя ночь в пути понадобилась Недди, чтобы избежать клохтанья жены. – Что касается чтения вслух, Недди предпочитает карты, а я к тому времени, как дети отправляются спать, совершенно измотана.

– Спорить бесполезно. – Недди опирается рукой о дубовую балку, стаскивая сапоги. – Когда моя дорогая супруга что-то задумала, покориться куда проще, чем сопротивляться, уж поверь моему опыту.

Элизабет сияет, будто это был превосходный комплимент.

– Полагаю, ты захочешь переодеться. – Она окидывает взглядом поношенное платье Джейн, давая понять, что за столом в этом доме следует появляться в более приличном виде. – Не беспокойся, если взяла мало вещей. Я приготовила несколько своих старых платьев, которые носила до замужества. Вероятно, прежде чем я снова смогу их носить, мода полностью сменится. Лифы скоро окажутся под самыми ушами, если мы потеряем бдительность.

– Право, не стоило. – Джейн поспешно сбрасывает пыльную пелерину, внезапно ощутив, что вспотела. Она пытается повесить ее на крючок у двери, но младшая Сьюзен с видом оскорбленного достоинства перехватывает пелерину. Времени для сочинительства и так вечно недостает, как тут можно тратить драгоценные часы на знакомство с «приятным обществом» Элизабет? – Пожалуйста, не беспокойся обо мне. Я вовсе не жажду светского общения. Более того, сейчас я не расположена принимать ухаживания.

– Это меня не побеспокоит. Я поступила бы так же для любой из своих сестер. К тому же все мы знаем, что ты до сих пор не в духе после разочарования с тем ирландцем.

– Неужели? – Джейн вцепляется в балясину перил, гадая, каким образом слухи о ее неудачном романе дошли до Кента. – А что, эту историю напечатали в «Кентской газете»?

– Ну не будь такой язвительной. Нам написала твоя матушка. Понимаю, какой это был удар, но нельзя позволять одной неудаче навсегда выбить тебя из игры.

Джейн следовало догадаться. Элизабет повторяет слова миссис Остен, называющей их роман «разочарованием», будто речь о холодном ужине вместо ожидаемого ростбифа. «Я знаю, какое это разочарование, дорогая, когда ожидаешь большего. Но все равно надо подкрепиться».

– Ты и так потеряла много времени, томясь в Стивентоне, – продолжает невестка. – Ты молода, Джейн, вполне приятной наружности и обладаешь многими достоинствами. По крайней мере, так мне говорили. Пора выходить в свет, пока не поздно.

Очевидно, миссис Остен возложила на Элизабет миссию найти Джейн мужа. Она уже готова потребовать, чтобы ее отвезли на ближайшую почтовую станцию. Когда она рассталась с родителями, те направлялись в Дептфорд, дабы присутствовать при спуске на воду «Тритона», нового корабля Фрэнка. После долгих мытарств его наконец произвели в старшие лейтенанты тридцатидвухпушечного фрегата под командованием бывшего сослуживца, капитана Гора. Если поторопиться, можно нагнать родителей и настоять на возвращении в Хэмпшир. Но тогда придется снова видеть страдания Кассандры. От этой мысли Джейн падает духом. А если пробраться на «Тритон»? Капитан Гор мог бы взять ее переписчицей. Джейн подозревает, что жизнь на море придется ей по вкусу. Нет, так не годится. Рвущийся к повышению Фрэнк, вероятно, сам велит высечь ее как самозванку.

Как и следовало ожидать, Джейн в ловушке. Она закрывает глаза, глубоко вздыхая.

– И куда же именно?

– Ну, в общество, разумеется. – Элизабет наклоняет голову. – А если хочешь помочь по-настоящему, нам пригодилась бы твоя поддержка с миссис Найт.

– Вот как? Она больна? – Всякий раз, когда родители осторожно спрашивают, когда Недди получит наследство (и сменит фамилию на Найт, став сквайром Чаутона), он уверяет, что его благодетельница в добром здравии. Хотя Джейн ни в коем случае не желает ей зла, слишком долгое ожидание может ожесточить брата. Он словно мичман, который сдал экзамен на лейтенанта, но не может найти офицерское место.

Элизабет бросает взгляд на мужа.

– Ты не посвящаешь семью в положение дел?

– Я надеялся, что к моему возвращению все уляжется, – хмурится Недди.

– Уляжется? – фыркает Элизабет. – Ничего не уляжется, пока твой отец не обратится к миссис Найт. Клянусь, эта ведьма оставит тебя без гроша!

От такой грубости Джейн вздрагивает. Неужели ее милая невестка так вульгарно отзывается о миссис Найт?

– Кто может лишить Недди наследства?

– Никто, – отвечает Недди, шагая к жене. – Неужели нельзя отложить этот разговор? Ничего страшного не произошло.

Высокая горничная за его спиной прогоняет детей из холла, а низенькая топчется неподалеку в плохо скрываемой попытке подслушать сплетни.

– Но произойдет, если не принять меры. – Элизабет тычет пальцем ему в грудь. – Пока ты бездействуешь, миссис Найт обзаводится новой фавориткой!

– Фавориткой?

Джейн резко вдыхает.

Неужели миссис Найт, так легко усыновившая Недди, теперь так же легко отвернется от него? Если она предпочтет кого-то из своей родни, его перспективы рухнут. Более того, опора, на которую рассчитывают ее родители в старости, будет грубо выдернута из-под них. Недди не единственный из братьев, кто готов поддерживать семью, но вполне может оказаться единственным, кто будет в состоянии это делать.

– Но ведь мистер Найт прямо заявил, что она должна оставить все тебе, Недди. Он дал обещание. Вдова не может отступить от намерений покойного мужа. Неужели отступит?

Элизабет прикладывает руку ко лбу, будто вот-вот лишится чувств.

– Какая польза от обещания, если оно не закреплено законом? Имение находится в ее полном распоряжении. Если твой брат не примет мер, Джейн, миссис Найт может назначить следующей хозяйкой Годмершем-парка свою новую любимицу.

Уши Недди розовеют. Он явно смущен откровенностью жены.

– Ты впадаешь в истерику. Этого никогда не случится.

– Тогда почему она не выгонит эту маленькую проныру?

– Потому что бедная девушка, по-видимому, находится в крайней нужде.

– Бедная девушка? – Элизабет касается рукой округлившегося живота и сгибается в талии, будто испытывая внезапную боль. – Эту мерзавку следует отправить в ближайший исправительный дом и выпороть. Вот тогда она скажет правду.

Джейн испытывает неловкость оттого, что ее втянули в чужой семейный спор. Она не привыкла к такому. Родители редко спорят, а Джеймс, кажется, вполне доволен тем, что Мэри дергает его за ниточки.

– Кто эта молодая особа?

– Никто. Я разберусь. – Недди обнимает жену, пытаясь ее успокоить. – Немедленно прекрати этот разговор. Подумай о ребенке. Малышу это не пойдет на пользу.

– Я как раз и думаю о ребенке. Обо всех твоих детях. Именно они окажутся в нищете. Ты должен что-то предпринять, Эдвард. Или хочешь увидеть нас без гроша, прежде чем напомнишь своей матери об обязательствах перед тобой?

Джейн прижимает ладони к вискам, голова пульсирует от смятения.

– Она племянница? Или двоюродная сестра?

Элизабет дышит прерывисто, явно с трудом.

– Даже не родня. Миссис Найт в своей бесконечной щедрости пригласила к себе пожить иностранную принцессу.

– Принцессу? – Джейн смотрит на Недди, но он пытается подвести Элизабет к деревянной скамье и не глядит на сестру. Какая-то нелепая история. Неужели напряжение после нескольких родов за столь короткий срок лишило Элизабет рассудка? – Но принцесса вряд ли нуждается в гостеприимстве миссис Найт.

– Да, но эта принцесса поссорилась со своей знатной семьей. Как это кстати! У нее нет ни одного друга во всем белом свете, кроме миссис Найт. И твоего брата, который с радостью отдаст ей хлеб, отобранный у собственных детей!

– Довольно! – резко обрывает жену Недди, отчего Джейн вздрагивает. Она не помнит, чтобы он когда-либо повышал голос за все время их совместной жизни в стивентонском доме священника. – Дорогая, ты явно нездорова. Позволь помочь тебе подняться в спальню. – Он поворачивается к Джейн и немного смягчается, а Элизабет по-прежнему тяжело дышит. – Принеси ей чаю, хорошо?

Джейн кивает, и супруги поднимаются по лестнице в стиле Карла II. Каждые несколько шагов Элизабет останавливается, опираясь на искусно вырезанные балюстрады, и жалуется на бездействие мужа. Джейн охватывает ужасное чувство опустошения – она осознает, что в Кенте не будет того тихого отдыха, о котором она мечтала. Бежав от отчаяния Кассандры, она попала прямиком в отчаяние Недди. Если ситуация такова, как утверждает Элизабет, то тревоги невестки обоснованны. Недди всю жизнь угождал приемной матери; было бы крайне жестоко с ее стороны отвергнуть его на склоне дней ради другой наследницы. О чем только думает миссис Найт, став добычей вероятной охотницы за состоянием? И что может предпринять Джейн, чтобы вырвать приемную мать Недди из когтей хищницы?

Глава третья

На следующее утро Джейн пробуждается от тревожного сна с твердым намерением выведать у брата правду о внезапной перемене в расположении миссис Найт. Расспрашивать Элизабет она не решается – благоразумие подсказывает, что новые расспросы лишь усугубят и без того натянутые семейные отношения. После вчерашней неприятной сцены в холле хозяева предпочли отказаться от торжественного обеда, удалившись в свои покои – вероятно, дабы продолжить препирательства без свидетелей. Высокая Сьюзен (которая, как выяснилось, на самом деле зовется Китти) принесла Джейн скромный ужин из поджаренного сыра, который она съела в детской, в обществе лишь малышей и служанки.

Из осторожных расспросов Джейн узнает любопытные подробности: оказывается, младшую служанку зовут Элис, и она смертельно обижена на Китти за присвоенное старшинство, хотя работает в семействе дольше. Все объясняется просто: в детстве Элизабет прислуживала некая Сьюзен, и с тех пор невестка Джейн с присущей ей практичностью предпочитает называть всех горничных этим именем. Джейн, никогда не считавшая себя способной к управлению большим домом, теперь с некоторой гордостью осознает: она, по крайней мере, запомнила бы имена всех слуг.

Обнаружив брата запершимся в кабинете, Джейн с легким потрясением пробует дверную ручку – да, он и впрямь заперся, что было бы немыслимо в пасторском доме в Стивентоне, где отец никогда не запрещал жене и детям входить в библиотеку, какими бы важными делами ни занимался.

– Нед? – тихо зовет она брата, чтобы не привлекать внимания домочадцев.

– Не сейчас, Джейн. Я занят, – раздается неожиданно резкий ответ.

Но ведь сегодня воскресенье – он не может заниматься делами! Даже отец, при всей своей занятости, чтит субботний покой и откладывает свои счетные книги. Очевидно, брат намеренно избегает разговора. Сердце Джейн сжимается от сочувствия – как же унизительно, должно быть, пригласить сестру разделить свое благополучие именно в тот момент, когда оно поставлено под сомнение. Недди появляется, лишь когда вся семья уже готова втиснуться в фаэтон для краткой поездки в церковь Святого Креста на территории поместья. На сборы уходит уйма времени – проверка упряжи, бесконечное облачение детей в теплую одежду (ведь фаэтон открыт всем ветрам!). Пешая прогулка, пожалуй, заняла бы меньше времени. Слуги, к слову, так и поступают, умудряясь прибыть в церковь раньше, хотя и выходят из дома уже после того, как хозяева начинают рассаживаться в экипаже.

Всю дорогу Джейн не по себе из-за угрюмого настроения Недди. Ее добродушного брата словно подменили – перед ней сидит суровый отец семейства, то и дело одергивающий расшумевшихся детей и раздраженно вздыхающий в ответ на колкие замечания супруги о вреде открытых экипажей для здоровья.

В церкви Элизабет с подобающей торжественностью представляет Джейн первым трем баронетам Ганстона и их почтенным супругам – все они уже давно покоятся в фамильном склепе. Если мать Элизабет отошла в мир иной вскоре после рождения одиннадцатого ребенка (словно исполнив свой земной долг сполна), то отец благополучно дожил до почтенных лет. Джейн, уже усевшуюся на почетном месте в первом ряду под пристальными взорами немногочисленных прихожан – фермеров и работников поместья, – наконец-то представляют ныне здравствующему четвертому баронету, сэру Уильяму, и его сестре Генриетте.

– А вам довелось проезжать через Лондон, мисс Остен? – осведомляется сэр Уильям. Его седые виски и важная осанка выдают человека поколением старше Элизабет, тогда как Генриетта в свои тридцать больше похожа на младшую сестру – вероятно, благодаря отсутствию материнских хлопот.

– Нет, сэр. Мы стремились поскорее достичь цели нашего путешествия и потому избрали южный маршрут через Кройдон[10].

Джейн внезапно осознает: раз Недди упорно отказывается сообщать подробности о гостье миссис Найт, возможно, стоит осторожно разузнать о ней у родственников его супруги? Тем более что сама Элизабет сейчас всецело поглощена усмирением детей, а Недди, устроившийся на самом дальнем от Джейн конце церковной скамьи, делает вид, будто никого не замечает.

– Кройдон? – сэр Уильям с отвращением фыркает. – Но это же крайне неудачный маршрут!

– Вы рекомендовали бы поехать через Лондон? – спрашивает Джейн.

Она признает, что втайне мечтала проехать через столицу – посещение театра значительно подняло бы ей настроение. Однако, как не уставал напоминать отец во время путешествия, усилия парламента по финансированию войны вкупе с недавними гражданскими беспорядками сделали поездки и опасными, и разорительными. Как неблагодарно было бы громко жаловаться на отсутствие развлечений, когда в других уголках Британии народ бунтует от нехватки хлеба.

– Боже упаси! Столицу следует избегать любой ценой, – повторяет сэр Уильям слова мистера Остена.

Джейн представляет карту Юго-Восточной Англии, пытаясь понять, каким еще путем можно было добраться из Хэмпшира в Кент, минуя и Суррей[11], и Лондон. Впрочем, ее голос все равно не учли бы – маршрут составляли отец и Недди.

– Тогда какой путь вы посоветовали бы?

– Никакой, мисс Остен. Я рекомендовал бы оставаться дома.

– Понимаю…

Джейн укоряет себя за то, что, видимо, оскорбила баронета, раз он столь явно желает, чтобы она осталась в родном Хэмпшире. Он не поможет ей в расследовании, если не завоевать его доверие. За ними наблюдает Генриетта – ее темные глаза, столь похожие на сестринские, изучают Джейн с холодноватой настороженностью. Очевидно, Генриетта давно привыкла быть единственной незамужней сестрой в семье и, несмотря на всю нежелательность такого положения, вовсе не горит желанием уступать этот статус другой. Тревожиться ей нечего – Джейн терпит свою роль «лишнего придатка» лишь потому, что считает ее временной.

– Не понимаю этой современной страсти к постоянным передвижениям, – качает головой сэр Уильям. – Я так ждал возвращения младшего брата из Оксфорда, а он вдруг объявляет, что проведет лето у друга, представьте себе, в Шотландии! Да еще и жена моя отправилась к родне в Мерсисайд[12]. Я предупреждал ее, что дороги на север опасны, а воздух в Ливерпуле вредный, но она и слушать не желала.

Генриетта участливо похлопывает брата по руке.

– Теперь-то она наверняка раскаивается, Уильям.

– Боже мой! – восклицает Джейн. – Надеюсь, с ней не случилось ничего дурного?

– Дурного? – хмурится баронет. – Да нет, она пишет, что ее уже пригласили приехать на будущий год.

Джейн невольно задумывается: а не потому ли леди Бриджес так охотно рискует путешествовать, что прекрасно знает – супруг ни за что не покинет дом. Джейн решает использовать его опасения насчет безопасности английских дорог, чтобы выведать мнение о гостье миссис Найт.

– Воистину, нынешние времена неблагоприятны для путешествий, – говорит она. – То мятежи нарушают покой наших городов, то флотские бунты в Спитхеде и Норе… Но должна признать, миссис Найт проявляет удивительную щедрость, предоставляя кров незнакомке лишь для того, чтобы избавить ее от тягот дальней дороги. Не находите?

– Безусловно, – соглашается сэр Уильям. – Но если учесть, сколь жестоко обошлись с принцессой… Лишение титула и состояния – вопиющее нарушение естественного порядка вещей.

Элизабет резко наклоняется вперед – движение, достойное восхищения для женщины на сносях, – и шипит на брата:

– Сколько раз тебе говорить, Уильям: эта особа – никакая не принцесса! Не смей так ее называть!

Джейн внутренне сжимается. Она не думала, что Элизабет прислушивается к их разговору, и вовсе не хотела провоцировать скандал на семейной скамье в церкви.

Брови сэра Уильяма упрямо сдвигаются.

– Но доктор Уилмот уверял…

– С каких это пор ты стал обращать внимание на слова Уилмота? – Элизабет пытается шептать, но ее пронзительный голос разносится по всему нефу. – Ты хотя бы сократил потребление мяса, как он советовал? Подагра сама не пройдет!

– Оставь в покое мою подагру, – машет рукой баронет, отнекиваясь от заботы о своем здоровье. – Как еще объяснить, что эту молодую особу нашли бродящей по берегу? Доктор говорил, что ее корабль потерпел крушение в устье Темзы.

– Она просто хитрая мошенница, пытающаяся лишить Эдварда наследства! Вот мое мнение о ней! – парирует Элизабет.

– Корабль? – интересуется Джейн, чье любопытство достигает предела. – Значит, принцесса пережила кораблекрушение?

– Да, – кивает сэр Уильям. – Чудом спаслась. Доплыла до берега собственными силами.

– Чушь! Полнейшая выдумка! Совершенно невозможно! Скажи же ему, Эдвард!

– Довольно! Сейчас не время и не место для подобных разговоров, – обрывает ее Недди, Элизабет каменеет, а вся скамья погружается в благоговейную тишину.

Хотя остальные могут принять его набожность за следствие воспитания в семье священника, по нервному подергиванию его подбородка Джейн понимает, насколько брат взволнован. Какое унижение – обсуждать угрозу его положению перед родней жены, да еще на глазах у всего прихода! Но, к собственному удивлению, Джейн обнаруживает, что ее симпатии скорее на стороне невестки. Недди не решит проблему, отказываясь о ней говорить. Когда пожилой священник начинает службу, Джейн склоняет голову и молится, чтобы им сообща удалось распутать этот клубок до того, как брат потеряет всякие надежды на будущее.

К понедельнику Джейн все сильнее тревожится, что так и не поговорила с братом наедине. Если бы положение было столь безобидным, как он уверяет, он не прятался бы в кабинете, пребывая в мрачном расположении духа. Однако ее согревает надежда, что сегодняшний день предоставит такую возможность: Недди будет сопровождать ее в Годмершем-парк. Перспектива встречи с миссис Найт и, вероятно, с ее загадочной гостьей наделяет Джейн необычайным терпением к язвительным замечаниям Элизабет.

Джейн не удается застать Недди, зато Элизабет успевает застать Джейн во всех мыслимых местах, готовя к выходу в свет. Пока миссис Грин, портниха Элизабет, изо всех сил пытается удлинить желтый шелк перешиваемого платья, Джейн старается выглядеть благодарной, а не страдающей. Все это – напрасная трата времени. Джейн не намерена использовать свое пребывание в Кенте для охоты на женихов. Кроме всего прочего, Кассандра нуждается в ней дома. Было бы жестоко оставить сестру в ее горе, когда та все еще оплакивает потерю любимого жениха.

– Выпрямитесь.

Миссис Грин поворачивает Джейн для вердикта Элизабет.

Элизабет оценивает ее, возлежа на шезлонге в своей тесной гардеробной. Маленькая комнатка, примыкающая к спальне, завалена шляпными коробками и заставлена креслами в цветочек.

– Надеюсь, на мне оно не выглядело столь ужасно. Этот оттенок придает тебе болезненную желтизну. Может, попробуем золотистую полоску?

– М-м-мф… – отвечает миссис Грин с полным ртом булавок.

Замученная портниха едва успевает достать платье, как Элизабет уже находит к нему претензии.

– Да, ужасно желтит. И не сутулься, Джейн, иначе подол ляжет неправильно. Ох, ничего не выйдет. Ты слишком высокая. Придется заказывать новые платья.

Конечно, Джейн предпочла бы выбирать наряды сама, но отцу вряд ли понравится получить счет за новый гардероб по окончании визита. Ее взгляд скользит к часам на камине. Остался еще час этой пытки до того момента, как Недди велел быть готовой к отъезду.

– Право, Бет, все прекрасно. Не стоит устраивать из-за меня столько хлопот.

– Еще как стоит, дорогая. – Элизабет взбивает подушку на спинке шезлонга и ерзает. Из-за ребенка, давящего на живот, она никак не может устроиться поудобнее. С момента приезда Джейн она не сидела спокойно ни минуты. Ее состояние, должно быть, отчасти виновато в скверном настроении. Джейн не должна сердиться на раздражительность невестки, надо постараться быть снисходительнее к колкостям Элизабет, сказанным с благими намерениями. В конце концов, в такую жару носить в себе еще одно существо – истинное мучение.