Надежда на будущее

С тех пор прошло семь лет. Слава богу, мама чувствовала себя уже неплохо и в сиделках не нуждалась: могла сидеть в кресле, вставать на ногу, хотя быстро уставала и поэтому большую часть времени проводила сидя.

В Подмосковье был реабилитационный центр, и Алина хотела отправить маму туда хотя бы на месяц. Она каждый год дважды — зимой и летом — отправляла её отдыхать, но в этот центр мама ещё не ездила. Его очень хвалили. Правда, путёвка стоила в два раза дороже, чем в привычные места, а у Алины пока не было столько денег.

«Ничего, что‑нибудь придумаем», — подумала она, успокаивая себя.

К удивлению Алины, рабочий день прошёл спокойно, и утром её сменили вовремя. В семь часов утра она вышла из супермаркета — небо только начинало светлеть. Дождь прекратился ещё вечером, и погода была ясной. Когда Алина вернулась домой, Амина уже готовилась к школе, а мама спала.

— Доброе утро, — сказала Амина. — Доброе, — коротко ответила сестра. — Как прошёл рабочий день?

— Нормально, дорогая, спасибо, что интересуешься, — ответила Алина.

Больше она ничего не сказала — видимо, заметила, что Алина не расположена к разговору. Вообще Алина в последнее время стала более замкнутой и неразговорчивой. Возможно, поэтому у неё не было подруг — она никому не открывалась. Даже с младшей сестрой, которую очень любила, она не откровенничала лишний раз. Их разговоры обычно касались учёбы, денег или мамы — и на этом всё.

Алина тихонько прошла в ванную, чтобы не разбудить маму, а через полчаса вышла из дома. По учёбе у неё всё было отлично, никаких проблем не возникало. Но институт находился далеко, и Алина подумывала о том, чтобы перевестись поближе. Сестра тоже страдала из‑за этого: дорога до школы отнимала уйму времени. Поблизости, конечно, были школы, но все они были платными и с каким‑либо уклоном.

Амина первые четыре года училась в одной из таких школ, но потом сама попросила забрать её оттуда. Сначала Алина отказывалась — ей было выгодно, что сестра пойдёт в обычную школу, это сэкономило бы деньги. Но потом она увидела, что Амина реально не успевает и отстаёт от одноклассников. Алина поняла, что это не её формат, и с тех пор прошло уже пять лет. Она не жалела, что забрала сестру оттуда: Амина училась достаточно хорошо, и это её очень радовало. Меньше всего Алина хотела, чтобы сестра пережила то же, что и она, — поэтому делала всё возможное, чтобы этого не произошло.

В тот день после занятий Алина собралась к родителям Максима. С тех пор как его не стало, их отношения с Галиной Константиновной стали теплее. Примерно через неделю после встречи на кладбище та позвонила и пригласила Алину в гости. Точнее, почти умоляла прийти — и Алина поняла, что гордость и обида в этом случае не лучшие советчики. Она пошла навстречу.

Единственная нить, связывавшая их, — память о Максе. Алина решила не усугублять ситуацию и дать родителям возможность почувствовать её близость и поддержку. Тем более ей самой нужно было с кем‑то поделиться — сердце разрывалось от одиночества и горя.

Вдруг неожиданно зазвонил телефон. На дисплее высветился незнакомый номер.

- Да.

— О, Настенька, привет! — услышала она незнакомый голос. — Как хорошо снова слышать твой голос! Ты извини, я не смог терпеть долго и решил позвонить.

— Молодой человек, вы, конечно, извините, что я вас перебиваю, но меня зовут не Настя, и вы ошиблись номером. На том конце повисла пауза, но затем незнакомец снова заговорил:

— Ну, хватит прикалываться! Ты же сама вчера номер мне дала. — Нет, вы ошибаетесь, мы с вами не знакомы.

— Хм, как не знакомы? Мы же с тобой допоздна в клубе тусовались, потом тебе позвонили, и ты оставила мне этот номер.

— Мне очень жаль, но я вчера была совсем в другом месте, — Алина сама удивилась тому, сколько сожаления прозвучало в её голосе. Она не понимала, отчего: то ли ей жалко было этого парня, то ли она расстроилась, что больше не ходит по клубам. «Вот это новость», — подумала она.

— Всего доброго, — сказала Алина и сбросила звонок, всё ещё размышляя о своей реакции. Она, конечно, когда‑то ходила в клубы с одноклассницами, но это было давно — в другой жизни. Потом у неё просто не было ни времени, ни желания. «Ерунда, какой повод для расстройства», — сказала себе девушка, заходя в подъезд.

Как она и предполагала, Галина Константиновна была не одна. Кроме неё, в гостях находились пара того же возраста и молодой парень — видимо, их сын. Алина сразу поняла, зачем её пригласили: похоже, мама Максима снова решила её сосватать. Это была уже не первая попытка.

Алина не могла объяснить этой женщине, что вообще не собирается когда‑либо выходить замуж. Её жизнь и надежды оборвались вместе с Максом семь лет назад. Но она никак не могла донести это до Галины Константиновны. Мало того что её собственная мать донимала подобными разговорами, так ещё и Галина Константиновна со своими стараниями. «Что они от меня хотят?» — не понимала Алина. Но одно она знала наверняка: у них ничего не получится. Своими стараниями они лишь доводили её до отчаяния. Ей и так было тяжело жить в этом мире, а такими действиями они только усложняли ей жизнь.

Зайдя в гостиную, она поздоровалась с гостями и попросила Галину Константиновну уделить ей пару минут.

— Ну, Алинка, ты не хочешь познакомиться с моими гостями? — спросила та. — Обязательно познакомлюсь, но… — Иди сюда, это наши хорошие друзья — Ярослав и Карина. Мы давно дружим семьями, а Юра — их сын. — Мне очень приятно, — с раздражением в голосе ответила Алина, и, видимо, это заметили. — Правда, приятно, — уже более убедительно повторила она. — Но не стоит больше устраивать мне смотрины. — Но я хочу… — расстроенно начала Галина.

— Я знаю, вы хотите мне лучшего и видите меня счастливой. Но таким образом вы делаете мне ещё больнее. Девушка увидела, как Галина расстроилась, и слёзы навернулись у неё на глазах. Алина не собиралась её обижать, но и терпеть этот спектакль больше не могла. Поняв, что словами здесь ничего не объяснишь, она подошла к женщине и села рядом, крепко обняв её.

Галина Константиновна делала это не со зла — просто она убедила себя, что, если выдаст Алину замуж или поможет в этом, девушка станет счастливой. Но Алина не могла ей объяснить, что уже никогда не будет по‑настоящему счастлива.

— Тётя Галя, давайте раскроем все карты, — сказала она, когда женщина немного успокоилась. Затем заметила, что гости уже хотят уйти — им явно было неловко наблюдать за этой сценой. — И вы оставайтесь, пожалуйста. Я хочу кое‑что объяснить тёте Гале, и для этого понадобится присутствие вашего сына.

Она обратилась к маме Макса, затем посмотрела на парня:

— Послушайте меня внимательно, я очень прошу. Юра, вы честный человек? Я имею в виду, можете говорить правду в глаза?

— Смотря когда, — чуть подумав, ответил он. — Всё зависит от ситуации. По его взгляду Алина поняла: он догадывается, о чём она хочет спросить. «Это и к лучшему, — подумала она. — Всегда приятно иметь дело с понимающими людьми». — Тогда ответьте, пожалуйста, на вопрос: я вам нравлюсь? — Я чего‑то подобного ожидал, но не так прямо… — И всё же я очень прошу ответить максимально честно. Вы меня не обидите неправдой — наоборот. — Вы ставите меня в неловкое положение… — Моё ничуть не лучше — ведь я услышу о себе правду.

— Но вы симпатичная девушка…

— Так, всё, хватит, — перервала она его, поняв, что Юра не собирается говорить правду. — Я поняла: правды от вас не добьюсь. Дело в том, что ни один из парней, которых вы пытались мне сосватать, мной не интересовался — и он не исключение.

— Вы неправильно поняли, — попытался оправдаться Юра.

— Да всё я правильно поняла, и для меня это не новость.

Алина уже привыкла к колкостям молодых парней в свой адрес. Поначалу это её сильно задевало, но потом она нашла в этом плюсы. Особенно когда устроилась работать в супермаркет: ни покупатели, ни сотрудники не приставали к ней с пошлыми намёками так часто, как к другим девушкам. Многим это даже нравилось — несмотря на то, что у некоторых были парни или мужья. В общем, в её жизни не всё так плохо: в отрицательной реакции тоже есть свои плюсы, философски подумала она.

— Так что в следующий раз, прежде чем браться за это, подумайте хорошенько.

— Ты хочешь сказать, что ты некрасивая? Какая чушь! Одно то, что мой сын выбрал тебя среди многих, уже о многом говорит, — вмешалась Галина Константиновна.

— С тех пор прошло очень много времени, много воды утекло. Я уже не та, я изменилась, и каждый прожитый год оставил свой отпечаток в моей жизни, — ответила Алина.

— Вот ты так говоришь, будто столетняя старуха! У меня умер сын, но даже я не казню себя так сильно, как ты. Тебе всего лишь двадцать четыре года — а чем ты живёшь? Ты должна выйти замуж, родить детей, жить счастливо, а ты как живёшь? В кого ты себя превратила?

— Тётя Галя, — сказала Алина, обнимая её, — я не говорю, что никогда не выйду замуж и не рожу детей. Но прежде чем это произойдёт, должно пройти время. Я ещё не готова, честное слово.

Она прервала разговор, потому что гости, до этого молча сидевшие, решили, что им не обязательно присутствовать при этом, и встали. Муж с женой пошли вперёд, а Юра задержался. Он взял Алину за руку и отвёл к окну, чтобы их не услышали.

— Спасибо большое, — сказал он. — Интересно, за что? — удивилась Алина. — За твой отказ. — А вот она бы так не сказала — за это не убивают, — усмехнулась Алина. — Нет, ты опять неправильно поняла. Дело не в тебе — просто у меня уже есть девушка. — А почему ты согласился со мной познакомиться? — Как я мог отказаться, когда Галина Константиновна лично попросила? — Я всё равно не понимаю, что здесь такого. — Мои родители — простые инженеры‑технологи в одной не очень заметной фирме, а она… — Юра замялся. — Она жена депутата Госдумы и сама занимает там не последнее место. — И что, ты готов был жениться по одной её просьбе? — Что не сделаешь ради родителей. — Ну, ты даёшь… Если бы я слушалась всего, что говорит мама, неизвестно, что со мной было бы. — Ещё раз спасибо за твой отказ, — в коридоре послышались голоса: Юру уже ждали. — Ладно, я пошёл. — Он обернулся. — Чуть не забыл: я хотел сказать, что ты, конечно, симпатичная девушка, но моё сердце уже занято. Надо было сказать это сразу, — улыбнулся он. — Да уж, надо было. — Мы могли бы подружиться, — уже у двери добавил Юра. — Ты бы лучше сразу сказал, что у тебя есть девушка. Она не будет возражать? — Думаю, нет. Ты ей понравишься.

— Спасибо, я подумаю. Проводив гостей, они молча прошли на кухню. Тишину нарушила Галина Константиновна:— Чаю будешь? — Нет, что‑то не хочется, — ответила Алина. Она понимала, что тётя Галя снова начнёт её уговаривать, и решила опередить её. — Тётя Галя, давайте не будем портить настроение друг другу и положим конец этой теме. Мне бы не хотелось возвращаться туда, откуда мы начали. Если не хотите, чтобы я к вам приезжала, так и скажите — я больше не приеду.

— Да что ты такое говоришь? Как вообще такое могло прийти тебе в голову? Дорогая, — Галина Константиновна подсела поближе, — ты — единственная нить, связывающая меня с этим миром. После того как я погубила своего единственного ребёнка, меня здесь больше ничего не держит. — Не говорите так, вы ни в чём не виноваты — просто Бог забрал его у нас.

— Нет, именно я виновата. Именно из‑за меня ты так мучаешься. Если бы я тогда… — Она не смогла продолжить: слёзы душили её. Галина всё ещё жила с этой тяжестью на сердце — нет, не жила, а существовала. Если бы она в тот день не позвонила сыну и не вызвала его домой срочно, ничего бы не случилось. Она превратилась в зверя в клетке, когда узнала, что сын снял крупную сумму со счёта. Но это было ещё не всё. Главное — на что он эти деньги потратил. Когда она услышала про ювелирный магазин и обручальное кольцо, то взбесилась окончательно: она догадывалась, кому он хочет сделать предложение. Знала бы она тогда, какой мелочью это окажется по сравнению с потерей его жизни…

Его приезд домой всё равно ничего не решил. Она должна была это знать: если Макс что‑то вбивал себе в голову, его невозможно было переубедить. Разве это могло её остановить? Тогда она хотела его отговорить, образумить, предостеречь от «неправильного» шага. А что получилось в итоге? Она лишила его жизни, себя — сына, а эту бедную девочку, которую она когда‑то ненавидела, — счастья.

Галина не могла понять, как можно так любить, чтобы закрыть для себя все двери. «Разве это любовь? — думала она. — Или какая‑то болезнь?» Алина замкнулась в себе: ни с кем не дружила, не веселилась, как её ровесники, жила как отшельница. Галина иногда думала: если бы не мама и сестра, которым нужна её помощь и поддержка, девушка давно бы сломалась.

Алина работала как проклятая, чтобы содержать семью и оплачивать бесконечные лечения матери, и ни от кого не принимала помощи. Сколько раз Галина предлагала ей материальную поддержку — но Алина наотрез отказывалась. Галина чувствовала вину перед ней и хотела помочь. Она думала, что, поддерживая девушку, снимет часть груза с души — и сын её как будто простит. Хотела обустроить её жизнь, выдать замуж… Но с тех пор прошло столько времени, а Алина лишь ещё больше отдалилась от этой идеи. Она даже слушать не хотела о других парнях и замужестве.

Галина думала: обычно со временем боль притупляется, раны затягиваются. Но с Алиной было наоборот. Недавно она узнала, что девушка подумывает купить участок на кладбище рядом с могилой Максима, — и испугалась: не сошла ли Алина с ума от горя? Так бывает: человек себя настолько доводит, что нервы не выдерживают.

Галя подумала, что было бы неплохо сводить её к психотерапевту — но как это сделать, чтобы не обидеть? В конце концов она придумала: пригласить специалиста домой, представив его своей давней подругой.

В тот день они долго говорили. Алину было сложно задерживать надолго в присутствии чужого человека, поэтому Галина заранее попросила доктора затронуть тему Максима.

О нём девушка могла говорить часами, не уставая, — будто они виделись только вчера. Именно поэтому Галина Константиновна впервые и пригласила Алину к себе домой. Она не думала, что, пообщавшись с этой девушкой, уже никогда с ней не расстанется и полюбит её как собственного ребёнка.

В тот момент Галина просто искала поддержки и понимания — хотела найти человека, который её поймёт и разделит с ней горе. Ведь она видела, как Максим и Алина смотрели друг на друга в тот вечер в больнице. Столько нежности и любви было в их взглядах, что до сих пор у Галины сжималось сердце.

«Нет, это моя вина, — думала женщина. — Моё наказание — нести этот груз до конца жизни». Не каждый родитель способен пережить смерть единственного ребёнка, а если это случилось по твоей вине — вдвойне тяжело. Как жить с тяжестью на сердце и чувством вины, когда перед тобой живой пример твоих ошибок? Поэтому Галина твёрдо решила: Алина должна быть счастлива — хочет она этого или нет.

В тот день они проговорили около трёх часов. Потом Алина сказала, что ей нужно на вечернюю смену, и собралась уходить. После её ухода психотерапевт немного помолчала, а затем озвучила свой диагноз:

— Алина вполне нормальна, но нервы у неё на пределе. Такая глубокая рана не может исчезнуть бесследно. Её нужно спасать — отвлекать от воспоминаний, в которых она живёт. Полностью избавиться от них не получится, но резкое вытеснение может её сломать.

— Что можно сделать, как ей помочь? — спросила Галина Константиновна.

— Как вам объяснить… Она хранит память о нём как о живом. Умственно она понимает, что он умер, но подсознательно ведёт себя так, будто он жив. Для неё он по‑прежнему рядом, и она не хочет «предавать» его — например, встречаясь с другими или выходя замуж. Она ни с кем не дружит, чтобы не открывать своё сердце, не делиться переживаниями — и не обязательно именно о Максиме, понимаете?

— Но как до неё донести, что его не вернуть?

— В этом и проблема: она должна сама это понять и принять — по‑другому никак. Что касается её состояния, я не заметила каких‑либо отклонений. Не стоит сильно переживать по этому поводу, но так дальше продолжаться не может. В следующий раз, когда она приедет, не говорите с ней о сыне — меняйте тему разговора. Возможно, это даст какой‑то эффект.

— А если ничего не изменится?

— Будем надеяться на лучшее. Ещё один немаловажный фактор — доверие. Она никому не доверяет, кроме себя. Как только начнёт доверять другим, многое изменится. Я подозреваю, что она даже с собственной семьёй не откровенничает.

— Так и есть, — подтвердила Галина.

— Ещё возможной причиной может быть страх.

— Страх?

— Да. Возможно, она не допускает никого в своё сердце, потому что боится, что ситуация повторится. Для неё единственный «правильный» вариант — закрыться от всего мира.

— Да, понятнее некуда. Спасибо вам большое, вы мне очень помогли.

— Не за что, это моя работа, — ответила врач перед уходом.

Это произошло несколько недель назад. После разговора с психотерапевтом Галина Константиновна решила возобновить свои попытки помочь Алине. Ей уже было не так важно, выйдет ли девушка замуж и родит ли детей — достаточно было, чтобы она начала общаться с молодыми людьми, допускала возможность отношений в своей жизни.

Но, похоже, и эта попытка оказалась неудачной: Алине всё это было совершенно неинтересно.

— Прекращайте себя терзать, это его не вернёт, — оторвала её от размышлений Алина.

— Я очень рада, что ты это понимаешь, — с надеждой сказала Галина.

— Да, понимаю… но…

— Надо жить дальше, дочка.

Алина помолчала некоторое время, словно обдумывая эти слова, а потом встала:

— Я пойду уже. Не переживайте, всё образуется — просто нужно ещё время, — сказала она. С этими словами они расстались.

Глава 6

Алина приехала домой в подавленном настроении. Она понимала правоту сказанных слов, но ничего не могла с этим поделать. У неё, конечно, были мечты — только все они были связаны с Максом. В этом‑то и заключалась проблема: мечты были общими, а воплощать их в жизнь ей предстояло одной.

Алина просто не решалась что‑либо предпринять — что бы она ни делала, всё напоминало о нём. Она не могла его забыть. «Наверное, я схожу с ума, — думала она. — По мне плачет сумасшедший дом: я зациклилась на нём и не двигаюсь с мёртвой точки ни на шаг». Но не было ни одного парня, который понравился бы ей так же, как он.

«А разве ты дала кому‑то шанс?» — спросил внутренний голос. «Нет», — мысленно ответила она. «Вот именно. Столько времени прошло, а ты даже толком не умеешь дружить».

«А с кем дружить‑то?» — вслух сказала Алина, и в этот момент зазвонил телефон. На экране высветился незнакомый номер — как и днём. — Да. — Привет, я сегодня уже звонил. Просто хочу уточнить… — Я слушаю внимательно. — Ты действительно не Настя? «Ну чего он заладил: „Настя, не Настя“?» — раздражённо подумала Алина. — Приезжай, паспорт смотри. Адрес называть? — Нет, не нужно, извини.

— Я постараюсь, если это последний раз, — бросила Алина и сбросила звонок.

«Да и этот свалился на мою голову», — вздохнула она. Как она могла общаться с парнями, если они до утра тусуются в клубах, напиваются, строят одноразовые отношения, а в голове у них — ничего, кроме секса? Или, может, это она отстала от жизни?

Тот парень, который сейчас звонил, наверняка познакомился с кем‑то в клубе, записал номер — или был настолько пьян, что ошибся, — или девушка, чтобы отвязаться, дала ему левый номер. Алина хотела отношений, как раньше, — не таких, какие строит нынешняя молодёжь. Ей нужен был кто‑то вроде Максима — если не внешне, то хотя бы внутренне похожий на него.

Вероятно, дело было не в том, хранить ли верность ему. Просто он был для неё идеалом, и никто не мог с ним сравниться. Она искала ему подобного — вот в чём была проблема. А такого, как он, просто не существовало — и, возможно, никогда не будет.

***

Следующий месяц Алина была занята: экзамены, работа, поиск съёмной квартиры — и заодно поблизости поиск новой работы. Ей надоела жизнь в центре, она хотела переехать на окраину города и сдавать эту квартиру в аренду. Она давно хотела продать пятикомнатную квартиру в центре, но мама не разрешала. «Ну зачем нам такая большая квартира?» — недоумевала Алина. Но мама настаивала, что это единственная память об отце, и продавать её она не будет. Поэтому Алине ничего не оставалось, кроме как переехать.

К тому же аренда в центре стоила дороже, чем на окраине, тем более за пятикомнатную квартиру. Алина решила сдавать её и на вырученные деньги оплачивать новое жильё — и ещё останется на другие расходы. «Вот и отлично, так я и сделаю, — подумала она. — Осталось только найти новую работу поблизости».

Сесии она сдала на отлично: два из них поставили автоматом, а остальные три оказались не такими уж сложными, так что никаких трудностей не возникло. Получается, у неё было больше двух месяцев свободного времени — можно полностью заняться домашними делами.

Алина поехала на работу в супермаркет — ей оставалось отработать последнюю неделю. Квартиру она уже нашла — хорошее место, и постоянную работу рядом тоже. Через две недели они переедут. На новую работу она устроилась тоже в супермаркете — не таком большом, но вполне достойном. Им владела женщина по имени Лилия Андриевская, которая согласилась ей помочь. Алина могла работать полный день только летом, а осенью уже нет. Оплата была почасовая, а выходные — полный день, что её вполне устраивало.

Когда она пришла на работу, у запасного выхода возле крыльца стояли два охранника и курили. С одним из них она была очень дружна.

— Привет, ребята, как дежурство? — Одно скукотище, — ответил Коля. — Но это же хорошо. — Ничего хорошего. Я, наверно, скоро тоже уволюсь, — с досадой сказал он. — Я просто переезжаю. А ты почему хочешь увольняться? — Да всё надоело.

— Понятно. Ну смотри, — ответила Алина и пошла дальше. Она потеряла интерес к разговору — или просто голова была забита другим.

Алина также разместила объявление о том, что может работать поваром на дому. Ей уже несколько раз звонили, но все хотели, чтобы она жила у них постоянно, а это её не устраивало. Она согласилась бы, например, приезжать через день, готовить — но не каждый день и не целыми сутками. Пока ничего подходящего не нашлось. Это, конечно, маловероятно, но для холостяков и сильно занятых людей, которые не умеют или не имеют времени готовить, такой вариант вполне приемлем.

Время тянулось медленно. Покупателей было много — особенно с шести вечера до десяти. Именно из‑за этого многие девушки не хотели работать вечернюю смену: они предпочитали проводить это время с семьёй. Но Алине нужны были деньги, к тому же вечерняя смена оплачивалась лучше дневной, а днём она училась.

Часы подходили к одиннадцати, покупателей становилось всё меньше.

— Здравствуй, принцесса, — вдруг услышала она и удивлённо подняла голову.

Перед ней стоял молодой человек примерно её возраста, может, чуть старше. В его чертах лица было что‑то очень знакомое, но где она могла его видеть? Через кассу проходило столько людей, что всех не запомнишь. И вдруг она вспомнила: это было буквально два дня назад, здесь же, в супермаркете.

Тогда несколько парней зашли в магазин — все примерно одного возраста и немного нетрезвые. Они взяли два коньяка и большую плитку тёмного шоколада.

— С вас 6 360 рублей, — пробив товар через кассу, сказала Алина.

Один из них удивлённо посмотрел на неё:

Третий парень стоял в стороне и нагло улыбался, словно его забавляла эта ситуация.

— Посмотри, Артём, такая чучела должна нам денег заплатить, что мы вынуждены терпеть её присутствие, а она требует от нас денег. — Да заплати уже и поехали, — сказал тот. Алина могла бы грубо ответить, но должна была вести себя вежливо, каким бы неприятным ни оказался покупатель. Она заставила себя промолчать. В это время охранники заметили неладное и подошли поближе.

— Алина, что‑то не так? — спросил Костя, один из охранников, давая понять, что она не одна.

— Нет, всё в порядке. Молодой человек как раз собирался заплатить, — сдержавшись изо всех сил, ответила она и добавила, обращаясь к покупателю: — Ну? Тот будто не понимал, что от него хотят.

— Ну, Дэн, плати, поехали, — повторил Артём.

Дэн наконец очнулся, вытащил деньги и заплатил. Под наблюдением охранников они покинули супермаркет.

Примерно десять минут спустя к Алине подошёл Коля:

— Ты запомнила этих парней в лицо?

— А что, должна была? — хотя этого Дэна она запомнила на всю жизнь. «Пусть только попадётся мне на глаза ещё раз — я ему покажу, кто есть кто», — подумала она.

— Да, — загадочно ответил Коля. — Вы ещё встретитесь, возможно, в ближайшее время. Будь осторожна, — и с этими словами он оставил её в недоумении, не говоря больше ничего. И вот сегодня один из них — парень по имени Артём — стоял перед ней и нагло улыбался.