Надежда на будущее

— Конечно, — кивнула мастер по имени Мария.

Максим наклонился и поцеловал её в щёку.

— Я люблю тебя такой, какая ты есть, — сказал он.

Алина лишь улыбнулась в ответ. Он сел неподалёку и стал ждать.

Чуть позже ему позвонили. По разговору Алина поняла, что звонит его мама: она чего‑то хотела от него и требовала немедленно приехать домой. Дальше она не слышала — Максим вышел на улицу.

Через несколько минут он вернулся.

— Мне нужно домой. Подожди меня здесь, я быстро — вернусь обратно, — сказал он.

Но он не вернулся — ни когда она уже была готова, ни через полчаса, ни через час. Алина беспрерывно ему звонила, но он не отвечал: гудки шли, а ответа не было.

Тревожные мысли заполнили её голову, она не находила себе места. Вышла на улицу — его нигде не было видно. В конце концов Алина решила поехать домой. На всякий случай предупредила в салоне: если Максим приедет, пусть скажут, что она уехала.

Дома она тоже не могла успокоиться. Позвонить его родителям она не могла — у неё не было их номера. Включила телевизор, но не могла сосредоточиться — просто листала каналы.

Прошло уже три часа с момента их расставания. Она позвонила ему больше тридцати раз и всё молилась про себя: «Лишь бы с ним всё было хорошо…»

Вдруг она увидела на экране серебристую машину, очень похожую на его Teana. Она переключила канал — шло ЧП на НТВ. В кадре — та самая машина, с сильно повреждённой передней частью. По телу пробежала ледяная дрожь, слёзы хлынули из глаз. В репортаже сказали, что молодого человека отвезли в больницу Склифосовского.

Не помня себя, Алина вылетела из квартиры. Как она доехала — один бог знает: вечер, пробки, слёзы застилали глаза, она едва видела дорогу. Но всё же кое‑как добралась.

Внизу ей объяснили, куда идти, и сказали, что Максим в операционной.

Поднявшись на нужный этаж, она сразу увидела его родителей. Они сидели обнявшись, мама Макса плакала. Увидев Алину, она спросила, что та здесь делает, но муж успокоил её: «Что пусть она не обращает на нее внимания».

Алине было всё равно, нравятся она им или нет. Она никуда не собиралась уходить, пока не узнает, что с Максом всё в порядке.

Время тянулось бесконечно: каждая минута казалась вечностью. Прошло почти два часа, когда дверь операционной открылась.

Вышел врач и сообщил:

— Всё, что зависело от нас, мы сделали. Остальное зависит от него самого. Если кризис минует и он переживёт эту ночь, значит, будет жить. А если нет…

«Нет, — пронеслось в голове у Алины. — Всё будет хорошо. Он сильный, он выдержит. Он не может вот так меня бросить. Он должен жить, должен!»

Им сказали, что пока заходить к нему бесполезно: он ещё не очнулся от наркоза. Как только очнётся, им дадут знать.

Сколько времени прошло, она не знала. Но вдруг вышла медсестра и сказала, что Максим зовёт кого‑то по имени «Алина».

Однако ей не дали зайти: его родители вошли первыми и закрыли дверь, не пустив её. Она осталась за дверью. С одной стороны, она их понимала, с другой — почти возненавидела за такое отношение. Ей хотелось схватиться за дверную ручку и ворваться внутрь, но она не посмела. Стояла, словно статуя, не шевелясь.

Дверь открылась снова — чуть не ударив её. Это был отец Максима.

— Максим хочет видеть тебя, — сказал он.

Алина вошла в реанимацию, вся дрожа. Она боялась того, что увидит. Но всё же шагнула внутрь.

Увидев его, обмотанного бинтами, она почувствовала, будто сердце сейчас остановится. Затаив дыхание, она подошла к его постели.

— Ну и вид у тебя… — со слезами сказала она.

Он улыбнулся в ответ:

— Прости, дорогая, за твои слёзы… В этом весь он: лежит в больничной койке, а извиняется перед ней.

— Всё хорошо, всё хорошо, — она вытерла глаза. — Я не плачу.

Он жестом показал, чтобы она села рядом. Не обращая внимания на замечания родителей о том, что там сидеть нельзя, Алина взяла стул и села возле кровати.

Максим обратился к медсестре:

— Где мои вещи? Принесите их немедленно.

Он умел быть упрямым и убедительным, когда это было нужно.

— Может, тебе не стоит говорить? Побереги силы, — сказала мама.

— Нет. Боюсь, у меня больше не будет времени и шансов.

— Максим, что ты такое говоришь?! — произнесла его мама, едва сдерживая слёзы .

— Я ещё не умер. Прекратите все! — резко оборвал он.

– Макс дорогой, любимый, может, ты отдохнешь, мы попозже еще зайдем.

— Нет, сейчас!

Как раз в этот момент медсестра принесла его окровавленную одежду и положила рядом. Она предупредила, что ему нужно отдохнуть, но Максим твёрдо сказал:

— Мама, достань в правом кармане коробку, пожалуйста.

Галина Константиновна неохотно подошла, порылась в вещах со слезами на глазах и вытащила подарочную коробку. Отдала сыну, а тот — Алине.

— Это тебе, любовь моя. Я давно должен был это сделать, но всё тянул…

Алина не знала, что сказать. Она странно смотрела на коробку: несколько часов назад она была бы безмерно счастлива, увидев её, но сейчас не чувствовала никакой радости.

— Ну, разверни, — сказал Макс.

Дрожащими руками Алина развернула упаковку. Она подозревала, что там, и не ошиблась: в красном футляре лежало золотое обручальное кольцо с бриллиантом.

Макс с трудом поднял руку и взял кольцо. Каждое движение давалось ему тяжело, но он всё же надел его на палец Алины — тем самым давая понять, что она принадлежит ему навсегда. Они планировали подать заявление в ЗАГС, сославшись на беременность Алины — это позволило бы им пожениться срочно. Им уже исполнилось по семнадцать лет, но ждать ещё год не хотелось. Макс предложил: если кто‑то узнает о беременности, они просто скажут, что случился выкидыш. Алина не возражала: о таком муже, как Максим, она и мечтать не могла, поэтому её всё устраивало.

— Ты согласна выйти за меня замуж? — спросил он.

— Ну, Макс, ты в своём репертуаре: сначала надеваешь кольцо, потом спрашиваешь, — улыбнулась она.

— Я спросил для порядка. А так я давно знаю ответ.

— Самоуверенный тип.

— Что есть, то есть. Кстати, ты не хочешь закрепить наш союз поцелуем? — спросил Макс.

Она поднялась и поцеловала его в губы.

— Тебя достаточно.

Было видно, что он говорил с трудом, сильно устал, но выглядел довольным.

Через пять минут их вывели из реанимации, чтобы дать Максу отдохнуть — для них и так сделали исключение.

Этот вечер стал самым тяжёлым в жизни Алины. Даже в самые сложные моменты она знала — или подсознательно чувствовала, — что у неё есть поддержка: близкий человек, который любит, понимает и поддержит её, что бы ни случилось. И вот теперь этот человек находился между жизнью и смертью. Разве это справедливо? «Нет», — мысленно молилась Алина. «Бог не позволил бы такого случиться. Всё будет хорошо». Кроме надежды, у них не было другого выхода. Этот вечер, как будто сблизил Алину с родителями Максима. Никто из троих не покидал проклятый коридор больницы — они молились весь вечер, чтобы он остался жив. То сидели, то вставали, то мерили шагами пространство.

Хорошо, что Алина заранее позвонила тёте Любе — та забрала Аминa к себе на вечер. Соседка всегда помогала им, и Алине часто приходилось просить её о помощи, когда она задерживалась в ресторане допоздна. Сегодня она просто не смогла бы одновременно переживать за сестру и за Макса — это сломило бы её морально.

До пяти утра всё шло нормально. Но в шесть часов утра врачи внезапно забежали вокруг. Началась суета — всего на минуту, — а потом все бросились в реанимацию. Они не понимали, что происходит. После того как их вывели из палаты, им сказали, что Максим спит.

Самое страшное — неизвестность. В такие моменты каждая секунда кажется часом, а каждая минута — целым днём. Как они пережили этот час ожидания, знал только Бог.

Наконец из реанимации вышел усталый врач — и Алина всё поняла. Поняли это и остальные.

— Я сожалею, — сказал врач. — Мы сделали всё, что могли.

Все застынули в оцепенении, не веря своим ушам. Первой в реанимацию бросилась Алина — и увидела то, чего боялась больше всего: безжизненное тело Максима.

— Нет! — она обняла его. — Нет, Макс, ты не можешь меня бросить! Ты не посмеешь!

— Девушка, успокойтесь… Его уже не вернуть, — раздался чей‑то голос за спиной.

— Нет, вы всё врёте! Он не может меня бросить! Макс, ты же обещал, что никогда меня не бросишь, помнишь?! Очнись же, чёрт возьми! — Она изо всех сил затрясла его тело. — Пожалуйста, хватит меня разыгрывать…

— Успокойся, дочка, — снова прозвучал голос за спиной. На этот раз она узнала его: это был отец Максима, Сергей Николаевич.

— Как вы можете так говорить?! Как он может нас покинуть? Он же несколько часов назад сделал мне предложение! О чём вы говорите?!

Головa Алины дико болела, в глазах темнело, состояние резко ухудшалось.

— Макс… — Двое санитаров подошли, чтобы забрать тело в морг. Сергей Николаевич попытался оторвать Алину от Максима, но она вцепилась в него мёртвой хваткой.

— Нет! Вы не можете нас разлучить! Не можете! — крикнула она.

Последнее, что она почувствовала, — чья‑то рука на плече. А потом всё погрузилось во тьму…

Глава 4

Проснулась она в незнакомом месте — каком‑то бело‑сером помещении. По крайней мере, так казалось, пока она лежала. Голова бешено болела, и боль стала ещё сильнее, когда Алина попыталась встать. Ей пришлось отложить эту попытку — до тех пор, пока она не вспомнит, что случилось накануне.

Слёзы текли от беспомощности. Она очень хотела думать, что ей приснился плохой сон, но память о случившемся была слишком свежей, чтобы сомневаться в реальности происходящего. Вокруг — ни души.

Несмотря на чудовищную боль в голове, Алина не оставила попыток встать. И у неё получилось — ровно до того момента, как ноги прикоснулись к твёрдой поверхности. Это было последнее, что она запомнила: комната закружилась, и она упала в забытье.

Очнулась она во второй раз от шума вокруг — или этот шум был у неё в голове? Чтобы понять, что происходит, она заставила себя открыть глаза. Но ничего не видела отчётливо: лишь тёмные движущиеся силуэты и обрывки слов:

— Срочно доктора… и опять…

В следующий раз, открыв глаза, она увидела прямо над собой мужское лицо. Кажется, он её о чём‑то спрашивал.

— Вы меня видите? — услышала она отчётливо.

Голова, кажется, болела уже меньше, но Алина побоялась пошевелить ею — не хотелось снова ощущать эту нестерпимую боль.

— Да, — только и ответила она.

— Как вы себя чувствуете? Голова болит?

— Нет, не болит.

— Вот и хорошо. Зачем себя так доводить?

— А что со мной было?

— У вас резко упало давление.

— От чего это произошло?

— Это я вас должен спросить.

— Тогда по‑другому задам вопрос: от чего вообще такое происходит?

— От истощения, переживаний, низкого тонуса, стресса, испуга, переутомления. Ещё, девушка, у вас случился микроинфаркт. Вы понимаете это? Просто вы перенесли его на ногах.

— Странно, что я ещё не умерла.

— Все мы умрём рано или поздно: кто‑то из нас сегодня, кто — завтра, кто — через год, кто — через десять, а кто и ещё позже. Но факт в том, что все мы смертны. Не стоит так себя изводить.

— А какое сегодня число? — неожиданно спросила она.

Максим умер утром 12 июля, похороны — на третий день. «А сколько дней я уже в больнице? Может, его уже похоронили, а я даже не знаю?» — пронеслось в её голове.

— Сегодня 13 июля. Вам стало плохо вчера утром. Мы ввели вам успокоительное, а когда снова стало хуже — уже снотворное. Поэтому вы так долго спали.

После его ответа Алина спокойно вздохнула.

— Доктор, мне нужно уйти. Выписывайте меня, — сказала она.

Он лишь улыбнулся — так, словно услышал глупость, сказанную ребёнком.

— Нет, это бросьте. Вам ещё нельзя вставать, а об выписке и речи быть не может.

— Но мне очень нужно.

— Всем нужно. Я не имею права отпускать больных в таком состоянии.

Алина решила: пусть не выписывает, она просто сбежит.

— И не вздумай убежать, — словно читая её мысли, сказал он. — В таком состоянии далеко не убежишь, только ещё хуже себе сделаешь. — С этими словами он ушёл, окончательно испортив ей настроение.

На следующий день Алина проснулась от шума у дверей своей палаты. Накануне во второй половине дня её перевели в частную палату: врачи сказали, что жизни больше ничего не угрожает и всё в порядке, но ей нужно провести в больнице ещё некоторое время.

Она попыталась потихоньку встать — и у неё получилось. Голова не болела, лишь слегка кружилась, но это не мешало подойти к двери. За ней Алина услышала знакомый голос — без сомнения, это был Сергей Николаевич. Казалось, он хотел забрать её из больницы, но врач был против.

— Нет, я хочу, чтобы она присутствовала и провожала его вместе с нами.— Ей ещё нельзя толком вставать, а вы говорите — забирать её. — Я вам обещаю, с ней всё будет хорошо, я лично позабочусь. — А нельзя обойтись без её присутствия? - услышала она последнее. И тихонько отошла от двери и села на кровать со слезами на глазах. Слава богу, она ещё увидит его — хоть и на похоронах. Почему‑то для неё было очень важно проводить его в последний путь.

Вчера вечером её навестили бывшие одноклассницы — Лена с Викой. Они рассказали, как произошла авария. Максим ехал на большой скорости, торопился к ней. После разговора с мамой он слишком поздно заметил пешехода и резко свернул направо — ударился об столб. Если бы машина была с левым рулём, возможно, обошлось бы, но руль в его автомобиле стоял справа — ему не повезло. Большая часть удара пришлась именно на правую сторону.

Когда Максим не появился в нужное время, друзья начали ему звонить, но он не отвечал. Спустя час один из учителей предложил связаться с его отцом — тогда все и узнали, что произошло. Отменять мероприятие было уже поздно, поэтому всё оставили как есть.

Девушки также рассказали, что вечер без него прошёл ужасно — ведь он был душой компании. Алина и сама знала: несмотря на непростой характер, Максима все любили за доброту и мягкосердечность. Он никого не оставлял в беде, всегда помогал и поддерживал. Как можно не любить такого парня?

— А как вы узнали, что я здесь? — спросила Алина.

— Галина Константиновна рассказала, — ответила Катя. — Я знала, что он встречается с какой‑то девушкой, но совсем недавно узнала, с кем именно. В тот день он объявил, что скоро женится, и рассказал, на ком. Выглядел очень счастливым. Когда мы захотели с тобой увидеться, он сказал, что приведёт тебя на вечер — и мы познакомимся. Вчера мы собрались и поехали к ним, чтобы узнать, как он и в какой больнице лежит. Но то, что мы узнали, стало потрясением для нас. Для них его смерть — потрясение. Для Алины же это означало верную смерть. Как она сможет жить без него? Как смеяться, радоваться, спать, дышать? Нет, она тоже умерла: для окружающих она жива, но на самом деле скончалась вместе с ним. Сегодня она мысленно похоронит себя вместе с любимым. Для неё жизни без него просто не существует — он слишком глубоко проник в её сердце. Он был её душой и ушёл, забрав её с собой.

***

Похороны прошли как в тумане, будто всё происходило не с ней. От пролитых слёз она почти не видела дороги, но шла вместе со всеми. Самый тяжёлый момент наступил, когда гроб спустили в могилу и начали засыпать землёй.

Алина уже видела такое два с половиной года назад — когда хоронили её отца. Всегда тяжело, когда уходит близкий человек и ты понимаешь, что в мире живых вы больше не встретитесь. «Зачем люди рождаются, чтобы умирать в таком молодом возрасте? — думала она. — Ладно, они покинули этот грешный мир, а родные и близкие живут с горем утраты всю жизнь».

Как сказал один неизвестный философ: «Жить вредно, потому что от этого умирают». Да, он абсолютно прав. Жить вредно… Но почему она не умерла вместе с ним или вместо него? Неужели ей предстоит пережить ещё не все горестные и тяжёлые дни? Что ждёт её впереди? Только неизвестность… Хотя, почему неизвестность? Всё вполне понятно.

Перед ней стояли задачи: много работать, чтобы прокормить семью; вылечить маму; дать сестре должное образование; воплотить в жизнь мечту Максима; получить образование самой. И сейчас в свои двадцать четыре года она почти всё выполнила:

Она зарабатывала достаточно, чтобы содержать семью. Сестра училась в девятом классе, и у неё всё было хорошо. Мама уже почти ходила — ей оставались лишь некоторые процедуры для полного выздоровления, и Алина копила на них. Как и обещала Максу, поступила на следующий год в колледж, отучилась три года, затем поступила в вуз, уже заканчивала третий курс экономического факультета — вполне успешно, остался всего один курс (из‑за колледжа обучение было ускоренным).

Работала в магазине по ночам — это нравилось ей тем, что свободное время можно было проводить за ноутбуком: она готовила рефераты и курсовые для однокурсников за определённую плату.

Со временем число клиентов выросло, и она стала брать заказы с других курсов.

Максима она никогда не забывала — раз в неделю ходила к нему на могилу.

В тот день после похорон отец Максима отвёз её обратно в больницу, где она провела ещё около недели. К тому времени маме сделали последнюю на тот момент операцию и сообщили, что её можно забирать домой. Сестра в это время жила у соседки.

Перед выпиской врач объяснил Алине, что ей следует быть осторожной: сердечный приступ — дело серьёзное. Обычно он случается у мужчин в возрасте 35–40 лет и старше, у женщин — в два раза реже, а в таком молодом возрасте — вообще редко, если только это не наследственное.

Девушка рассказала, что её отец умер от сердечного приступа, хотя она никогда не видела его жалующимся на сердце — всё случилось внезапно. Врач пояснил, что по отцовской линии риск ниже, чем по материнской, но исключать его нельзя. Он также объяснил, что микроинфаркт так же опасен, как и обычный, — поэтому ей нужно избегать стрессов.

«Это всё ненужная информация для меня, — подумала Алина. — Переживать и волноваться, а тем самым вредить сердцу, я больше не буду. Чтобы это происходило, надо как минимум его иметь… Но у меня больше нет сердца — я умерла вместе с Максом. Так что всё бесполезно».

В день выписки она сразу поехала на кладбище — как раз был девятый день. Увидев его улыбающуюся фотографию, запечатлённую на холодном камне, Алина поняла: он навсегда останется в её памяти таким. Она обняла камень, откуда он смотрел — такой красивый и весёлый. Ей не верилось, что его больше нет. Казалось, вот-вот он встанет и придёт к ней — настолько живой выглядела фотография.

— Максим, дорогой, родной, любимый… Почему ты оставил меня одну? Ведь ты обещал, что мы будем вместе навсегда. Как я буду без тебя жить? Господи, что я тебе сделала, чем провинилась перед тобой, что ты так меня наказываешь? — прошептала она.

Алина испуганно подпрыгнула, когда кто‑то спустя некоторое время коснулся её плеча. Это, конечно же, оказался Сергей Николаевич.

— Ты не одна, мы с тобой. Встань, дочка, встань. Его уже не вернуть, но он останется навсегда в нашем сердце, — сказал он.

Она позволила ему помочь подняться с влажной земли и тут заметила его жену.

— Это я виновата, прости меня, сынок, прости. И ты, дочка, прости, — произнесла Галина Константиновна.

Алина, конечно, не поняла, в чём она виновата, но и не хотела разбираться. Мало ли что на уме у убитой горем женщины?

— Успокойся, Галя, никто не виноват. Это судьба. Он погиб, но спас жизнь девушке. По крайней мере, нашего сына не назовут убийцей, — сказал Сергей Николаевич. — Эксперт рассказал: если бы он не свернул вовремя направо, всё равно получил бы удар с летальным исходом — на этот раз не только для него.

Алина испуганно посмотрела на него, не веря своим ушам.

— Да, дочка, он свернул на полной скорости, ударился об столб… А если бы сбил девушку, он наехал бы на двоих других, которые стояли совсем близко. Хотя никто наверняка этого не знает — это просто предположение.

Они ещё долго постояли у могилы Максима. Потом Алина собралась ехать домой — почти десять дней она там не была.

— Подожди, Алина, — внезапно сказала Галина Константиновна. — Я должна кое‑что тебе вернуть.

С этими словами она пошарила в сумочке и вытащила знакомую красную коробку. В день похорон Алина незаметно положила её в сумку Галины Константиновны, подумав: «Зачем мне кольцо после смерти Максима?»

— Я подумала, оно вам нужнее. Просто я не имею на него права, — ответила Алина.

— Даже представить не могу, как оно у меня в сумке очутилось, — сказала та.

Девушка, конечно, хотела бы оставить кольцо на память о Максе, но не могла позволить себе этого после его смерти. Он подарил его ей, и для неё оно имело огромную ценность…

— Я думала, оно должно храниться у вас.

— Нет, ты должна его забрать, — твёрдо ответила Галина Константиновна. — Знаешь, в ночь после похорон я видела его во сне. Он сказал, что у меня есть то, что мне не принадлежит, и я должна это вернуть. После этого я проснулась, но ничего не поняла — долго перебирала всё в голове, так и не смогла разгадать, о чём он говорил. Буквально два дня назад я искала в сумочке запасные ключи от его квартиры и увидела эту коробку. И сразу поняла, о чём был тот сон.

Со слезами на глазах Галина Константиновна положила коробку на ладонь Алины и накрыла её своей рукой:

— Это кольцо он подарил тебе — пусть остаётся у тебя. Прости меня, дочка, за всё, если сможешь.

— Мне не за что вас прощать, — ответила Алина и, забрав подарок, попрощалась с ними.

Позже Алине рассказали, что все расходы на лечение — лекарства и частную палату — оплатил Сергей Николаевич. С неё не взяли ни копейки.

«Надо же, после смерти Максима они начали относиться ко мне по‑другому, — с иронией подумала девушка. — Я для них словно дочкой стала. Не зря говорят: горе сближает. Но я бы предпочла, чтобы это произошло при других обстоятельствах — если бы Максим был жив. А так… Это просто вынужденная мера».

Алина понимала: их сын перед смертью сделал ей предложение, и они смирились с этим. Неизвестно, как бы они отнеслись к ней, если бы Максим остался жив. Хотя она готова была никогда с ним не встречаться — как бы тяжело это ни было, — лишь бы он остался в живых. Но так в жизни не бывает.

«За всё надо платить… — размышляла Алина. — Наверное, мне не суждено быть счастливой. Только почему Бог не заберёт мою жизнь? Может, ему нужно помочь?..»

Мысли о суициде не покидали её, но что‑то останавливало. Возможно, то, что они с Максом часто ходили в церковь, молились и много читали о жизни в раю. Алина понимала: если хочет когда‑нибудь встретиться с ним, должна дождаться естественной смерти. Как говорил батюшка, суицид — большой грех. Нельзя убивать себя, как бы тяжело ни было.

«Ну что за жизнь… Даже умереть нельзя, чтобы отмучиться», — с горечью подумала она.

Домой Алина приехала в скверном настроении. Даже радостное приветствие сестры не подняло духа. Амина бросилась к ней и крепко обняла:

— Сестрёнка, я так по тебе соскучилась!

— И я, дорогая, — поцеловав её, ответила Алина. — Очень соскучилась. — Мы так испугались за тебя!

— Всё нормально, — коротко ответила Алина.

— Слава богу, — вздохнула тётя Люба. — Соболезную тебе, дочка, — сказала соседка, которая тоже знала Максима. — Не переживай, всё будет хорошо.

— Алин, мы вчера маму навестили, — сообщила Амина. — Доктор сказал, что её можно забирать домой.

— Я знаю, милая. Сегодня уже поздно, но завтра же её заберём, — заве