Жёлтый ночник: терапевтические сказки для взрослых девочек

Этот запах был чем-то неуловимо знакомым, из настолько давнего времени, что она уже успела позабыть. Пахло бабушкиным платочком, в который она бережно заворачивала ещё тёплые пряники, чтобы угостить ими забежавших в гости внучат. Пахло чем-то родным и близким.

Этот аромат вёл себя как проводник: он заставил Лауру свернуть с привычного маршрута и вывел Лауру к старой, скрипящей калитке. На ней висела табличка, на которой кто-то вывел аккуратным каллиграфическим почерком «Мастерская запаха».

Лаура, не раздумывая, открыла калитку и вошла во двор. Там не было сада в привычном понимании. Вместо грядок с капустой и огурцами стояли медные тазы, в которых весело побулькивало что-то пёстрое: в одном густая синева, пахнущая сиренью и сливочным маслом, в другом золотая пена, похожая на пузырьки от лимонада или шампанского, в третьем что-то розовое, невероятно нежное и тягучее, похожее на клубничную ириску.

– Заблудилась, милая? – раздался шелестящий голос за её спиной.

Лаура обернулась. Перед ней стояла невысокая пухленькая женщина, с седыми, убранными в тяжеленную косу волосами. Глаза у неё были цвета спелого крыжовника, а внутри них горели тысячи маленьких огоньков.

– Я… Меня сюда привёл запах, – честно призналась Лаура и покраснела. Женщина рассмеялась: – А ко мне запахи сами приходят. Я Ариэль. Пойдём за стол, гостья. Но вначале возьми ложку и помешай то, что находится в этом тазу.

Таз был небольшой, а внутри него пряталось что-то прозрачное, похожее на туманное утро, в котором кто-то щедро рассыпал блёстки. Пахло от него утром после грозы, мокрым асфальтом, надеждой.

– Что это? – спросила Лаура, осторожно помешивая.

– Облачное варенье, – просто ответила Ариэль. – Из последних кучевых облаков августа, своими руками ловила их сачком на рассвете. Ещё я добавила сюда последний крик улетающих на юг птиц, росинки на осенних цветах, красоту красных кленовых листьев. Чтобы не было совсем приторно, вбрасываю боль людей, прощающихся друг с другом на вокзале и несколько их слезинок.

Лаура смотрела, как в тазу её ложка оставляет медленные, тягучие спирали. Она перестала удивляться: в самом деле, почему бы и нет? Здесь, в этом дворе, все слова этой странной, но такой симпатичной женщины казались абсолютной правдой. – А для чего оно? – Для памяти, – сказала Марфа, переливая золотистую жидкость в банку. – И для настроения. Вот, попробуй.

Она зачерпнула немного «облачного» варенья не на ложку, а на… плоский камешек. Поднесла его к губам Лауры. Та закрыла глаза и прикоснулась губами к прохладной поверхности.

Вкуса не было. Совсем. Ни сладкого, ни солёного, ни острого. Она приготовилась разочарованно вздохнуть, но вдруг на неё нахлынули воспоминания: вот она, совсем ещё маленькая, с забавными хвостиками, прыгает по лужам. На её ногах жёлтые сапоги с лягушками, на спине ранец с Винни-Пухом и, конечно же, любимое клетчатое пальто, очень тёплое и красивое.

Она прыгает по лужам и брызги из них вылетают золотыми блёстками, создавая вокруг неё что-то вроде водопада. Она счастлива до чёртиков, и пока не думает о том, что скажет мама, когда увидит мокрую насквозь дочку в грязной одежде. Она просто хранит в себе это чувство абсолютной, ничем не омрачённой радости, когда весь мир заключён в огромной луже, и ты исследуешь его, пробуешь на вкус.

Лаура открыла глаза и поняла, что по её лицу стекают слёзы. Но это не слёзы грусти, а слёзы тоски, охватившей её от того, насколько ясными и реалистичными были её ощущения. Её воспоминания.

– Как ты это делаешь? – выдохнула она, вытирая слёзы.

– Я ничего не делаю, – покачала головой Ариэль. – Я только собираю. Поясню проще: смотри, мир вокруг полон разбитых на миллионы осколков чувств, воспоминаний, мгновений. Их-то я и собираю, а потом соединяю воедино: авось, кто-то станет немного счастливее, попробовав такое варенье. – Странное у тебя хобби, – вздохнула Лаура. – Нормальные люди слоников там комодных собирают, марки, монеты, флаги разных стран, кукол старинных.

Ариэль взглянула на неё, поправила выбившуюся прядь и подвела к другой грядке:

– Смотри, вот это вот, – она ткнула ложкой в синюю массу, – «варенье из тихого вечера». В ту ночь двое сидели на лавочке в обнимку и слова были им не нужны. Думаешь, им не хочется иногда возвращаться в тот вечер? Варенье им в этом поможет. А вот это – «сироп первой звезды», которую младенец увидел в небе. Это – «джем первого детского поцелуя, случившегося в зарослях крапивы». Она протянула Лауре маленький глиняный горшочек с завинчивающейся крышкой:

– А это, милая, тебе – мой подарок. Только не ешь, а просто открывай иногда и вдыхай. Особенно в те дни, когда мир кажется плоским и чёрно-белым. Это – концентрат осеннего чуда. Хватит надолго, а при правильном использовании – навсегда.

Лаура вышла за калитку, крепко прижимая к груди горшочек. Аромат больше не витал в воздухе – он теперь жил у неё в руках, тёплый и настоящий. Только её, и ничей больше.

Когда она обернулась чтобы ещё раз посмотреть на странный дом с не менее странной хозяйкой, то увидела, что стоит на пустыре. Ни перед ней, ни позади не было ничего. Только пустота. Пустота и запах, пробивающийся даже через плотно закрытую крышку её горшочка.

Встреча с этой женщиной, бережно хранящей наши воспоминания. варящей из них варенье, подарила ей осознание того, что чудо – это не магия.

Это – внимание, это умение собирать, будто драгоценные ягоды, мгновения чистого счастья, тишины, восторга и закатывать их в банку своей памяти. Чтобы потом, в самый чёрный день, когда небо нависло над твоей головой и кажется, что выхода нет, что впереди только тьма и боль, открыть её и понять, вспомнить, что ты по-прежнему та самая забавная девчонка в сапогах-лягушках, а весь мир – одна большая, сверкающая лужа, которую только предстоит расколдовать.

Ритуал «Облачное варенье: Концентрат осеннего чуда»

Суть ритуала: это ритуал-сохранение.

Мы всё время куда-то бежим. Мы живём на такой скорости, что не находим ни минуты чтобы остановиться, оглядеться по сторонам и увидеть, как прекрасен этот большой удивительный мир.

Ритуал, который я предлагаю провести вам, учит быть «собирателем». Он учит тому, чтобы научиться замечать прекрасное вокруг, смаковать его и бережно упаковывать в банки своей памяти (впрочем, для этого ритуала нам понадобятся настоящие стеклянные банки). Банка к банке – вы и сами не заметите, как у вас наберётся целая кладовая счастья.

Когда проводить: в тёплый осенний день, когда воздух прозрачен и пахнет листвой, дымом и яблочными пирогами. Или в любой день, когда хочется замедлиться и почувствовать вкус жизни.

Что понадобится:

Ø Красивая небольшая баночка с крышкой, глиняный горшочек, вазочка или даже пузырёк из-под аптечной микстуры. Главное. чтобы эта ёмкость была вам по душе;

Ø Этикетка или кусочек бумаги, лента/бечёвка. Нам же надо потом будет подписать ваше «варенье»;

Ø Сачок для ловли облаков;

Ø Материальное закрепление. Это может быть осколок из-под бутылки, камушек, еловая ветка или красивая шишка. Неважно, что именно, важно то что этот предмет поможет заякорить наши воспоминания на физическом уровне;

Ø Красивая ложка для помешивания.

Наденьте что-то удобное, тёплое, уютное. На Лауре был большой шарф цвета сливы, который она очень любила. У вас это может быть старый. связанный мамой много лет назад свитер, палантин или даже шуба из «чебурашки» – главное, чтобы в этой вещи вы чувствовали себя тепло и безопасно.

Утеплившись, выйдите на улицу и принюхайтесь. Чем пахнет? Вдыхайте глубоко, стараясь распознать все нотки вокруг.

А теперь идите за этим запахом, даже если он ведёт вас по колдобинам и джунглям. Ищите не дом, не идите привычным маршрутом, нам сейчас важны ощущения из того времени, о котором вы успели позабыть. Берег реки и ивы, на которых вы так любили сидеть и смотреть на воду. Скамейка в парке, на которой собирались с друзьями. Пустырь за домом, где в детстве жгли костёр.

Нашли подходящее место? Остановитесь, закройте на минуту глаза и представьте свою внутреннюю Ариэль, ту её часть, которая собирает и хранит только хорошее. Обратитесь к ней с просьбой: «Научи меня собирать мгновения. Открой мне глаза на чудеса».

Теперь самое важное: откройте глаза и посмотрите на мир так, будто он состоит из медных тазов, в которых варится самое разное варенье. Сейчас ваша задача набрать в свою баночку как можно больше ингредиентов: красоту кленовых листьев, аромат мокрой листвы, прощальный крик улетающих на юг птиц, росинки на цветах, поцелуй двух влюблённых.

И не забудьте добавить щепотку грусти (прощание на вокзале или слезы девочки, уронившей в лужу своё мороженое). Эта грустинка добавит вашему «варенью» глубины.

Затем поднимите с земли любую веточку и символически помешайте то, что насобирали в банку. Представляйте, как все эти ощущения, сотканные из чувств, запахов, звуков, медленно смешиваются, образуя тягучую, наполненную золотистым светом массу. Скажите:

«Я собираю разбитые на миллионы осколков мгновения и соединяю их воедино. Я создаю своё облачное варенье. Для памяти. Для настроения».

Осталось приклеить этикетку. Название может быть любым, начиная от поэтических «Сироп первой звезды» или «Концентрат осеннего чуда», а может и простым, состоящим лишь из даты и места. Прикрепив этикетку, положите в банку найденный «якорь» и закройте её.

Поставьте на видное место и доставайте в те моменты, когда жизнь вокруг кажется беспросветной. Но помните: это варенье нельзя есть ложками, его надо вдыхать. Слегка, как вдыхают дорогое вино столетней выдержки.

Это варенье каждый раз будет возвращать вас к той самой смешной девчонке, которая точно знает, что весь мир соткан из чудес, просто надо замереть, перестать суетиться и тогда ты увидишь как много чудес вокруг тебя.

Примечание: со временем у вас может появиться целая кладовая такого «варенья». Баночки с разных прогулок, с разных сезонов, с разными воспоминаниями. И это будет самая ценная аптечка, которую вы сможете открыть в любой момент.

Ночной портной

Завтра Лауре предстояло собеседование на работу мечты. Чтобы «точно взяли» она решила надеть свой любимый ярко-красный свитер, подаренный ей мамой много лет назад.

Каждый раз, стоило ей надеть его, ей начинало сказочно везти. Возможно, всё дело в том, что мама вложила в этот свитер всю свою любовь, но факт остаётся фактом – этот свитер был счастливым. Его-то она и решила надеть на собеседование.

Она достала его из шкафа, бережно развернула и вдруг увидела, что на нём появилась дырка. Небольшая, у самого локтя. Лаура вздохнула: свитер был мягким, будто облачко, уютным, будто кружка какао с маршмеллоу и хранил в себе двадцать зим.

– Эх, надеюсь, что моли было вкусно, – вздохнула Лаура, и стала думать, что делать.

«Говорят, где-то в районе Бугровки чинят всё», – вдруг вспомнила она обрывок разговора, подслушанного в очереди за хлебом. Решение созрело мгновенно. Взяв свитер, она отправилась на поиски.

Бугровка спала глубоким вечерним сном. Редкие фонари отбрасывали жёлтые круги на землю, в окнах домов практически не было света, и лишь в самом конце переулка ярко горела лампа в окне. На старинном, с потрескавшейся краской и покосившимися ставнями, доме висела табличка: «Швейное ателье «Шов времени» Работаем 25 часов в сутки».

Тяжёлая дубовая дверь была приоткрыта. Она вошла в сени и замерла на месте, прислушиваясь к ощущениям. Страшно ей не было, только любопытно и ароматно. Внутри пахло сушёной лавандой и розмарином, свечным воском и старыми книгами, шерстью рыжего кота и бабушкиными духами (Лаура забыла их название, но точно помнила, что что-то связанное с вишней).

В комнате, за массивным столом, обтянутым зелёной тканью, сидел мужчина. Рядом стоял торшер, от которого исходило плавное свечение. В правой руке мужчина держал трубку, от которой пахло бергамотом, табаком и почему-то шоколадом «Алёнка».

На нём был жилет с множеством карманов, изнутри которых на свет выглядывали различные инструменты: изогнутые ножницы, сияющий лунным светом напёрсток, иголки, будто сотканные из хвоста феникса, нитки, сотканные из шёпота влюблённых.

– Здравствуйте, – сказала Лаура. – У меня дырка… – Покажите, – сказал портной, выпуская колечки дыма. Он взял свитер и стал тщательно ощупывать края дырки. Его пальцы, длинные и чуткие, моментально нащупали причину. – Ага. Дырка, прорезанная осколком разочарования. Да, досадно, но исправимо. – Простите? – Лаура не поняла ни одного слова из его речи.

– Любая наша вещь впитывает не только пот или запах, она ещё впитывает наши состояния, наши эмоции, – пояснил мастер, поднося свитер к свету. – Усталость, боль, грусть, разочарование, обиду, счастье, любовь, эйфорию. Время от времени эти эмоции оказываются настолько яркими и пламенными, что прожигают ткань на энергетическом уровне. Люди думают, что это всё моль виновата, но на самом деле дырка появилась из-за того, что в тот день вас сильно что-то зацепило. Он снял очки, протёр их кусочком ткани и надел снова. Взглянул на Лауру:

– Признавайтесь, милочка: в последний раз, когда вы надевали этот свитер, вас сильно что-то зацепило?

Лаура задумалась и вдруг её озарило: да, в тот день, когда она надела этот свитер крайний раз, её (сейчас уже бывший) парень сказал, что поездку на море придётся отменить. Это пошло в разрез с её планами, ведь она так давно мечтала поехать в свой любимый Коктебель. Небольшая, но достаточно обидная дырка в её планах на лето.

– Мы это починим, – заверил её портной. – Вот только обычными нитками тут не обойтись. Тут нужна нить воспоминания о чём-то столь же ярком, но уже радостном.

Он открыл огромную шкатулку, которая, подобно Тардис, оказалась внутри в десять раз больше, чем снаружи. Внутри были не мотки, не катушки с нитками, не мулине – внутри были клубки света. Оттенки – самые разные: один искрящийся, как снег на морозе, второй нежный и застенчивый, как первое признание в любви, третий – тёплый и ровный, как свет от той настольной лампы, при свете которой Лаура так любила читать в детстве, завернувшись в любимый клетчатый плед.

Мастер немного подумал и достал короткую, но ослепительную, яркую, будто взрыв фейерверка, нить – она была словно соткана из золота, брызгов шампанского, блёсток. – Воспоминание о комплименте от Стаса? – угадала Лаура. – Именно. Его хватит, чтобы стянуть края, – он ловко вдел волшебную нить в иглу и начал работать. Его руки двигались быстро, но в тоже время плавно и ровно. – Вы же понимаете, что моя задача заштопать не вещи, а впечатления. Вот, смотрите, этот пиджак, – он кивнул на манекен, на котором висел старый, но всё ещё добротный пиджак, – принадлежит мужчине, который боится что все над ним смеются, осуждают, ему кажется, что он выглядит глупо. Когда он принёс пиджак, в нём была дырка размером с чайное блюдечко. Тогда я решил вшить в подкладку толстый лоскут уверенности, состоящей из воспоминания о том, как он в возрасте пяти лет выиграл на конкурсе чтецов (лучше всех продекламировал стихотворение про «Идёт бычок, качается»), а в возрасте 14 лет занял первое место на Олимпиаде по информатике, после чего его поцеловала в щёку первая красавица класса.

Портной показал на второй манекен:

– А это платье принадлежит девушке, которой кажется что она одна во всём мире, что её никто не любит. Я вшил в него воспоминание о том вечере, когда папа сказал ей, что она самая красивая в мире – это поможет ей принять себя, поверить в свои силы. Готово, – с этими словами он ловко завязал узелок, отрезал нитку и протянул свитер Лауре.

От дырки и следа не осталось, точнее, она превратилась в изящное украшение – миниатюрная вышитая звёздочка то мерцала, то переливалась, то подмигивала.

– Теперь это не изъян, а особенность. Напоминание, что даже самую сильную грусть можно превратить в новую деталь своего имиджа.

Лаура прижала обновлённый свитер к груди. От него исходило знакомое тепло, но теперь к нему примешивалось лёгкое, игривое чувство, будто кто-то только что сделал ей самый искренний комплимент. Комплимент от человека, который так сильно ей нравился.

– Спасибо, спасибо, тысячу раз спасибо.

Она было собралась выбежать из ателье, но уже на пороге вспомнила:

– Сколько я вам должна?

Портной улыбнулся:

– Расплата у меня особая: просто оставьте в моём ателье то, от чего хотите избавиться. Нет, не вещь, – добавил он, видя, как Лаура снимает золотые серёжки. – Оставьте мне чувство, которое вам не нужно.

Лаура задумалась. «Гордыню», – решила она. Её это вечное «я лучше других людей, я избранная». Она выдохнула это чувство, представляя его в виде сгустка, который покидает её тело.

Портной поймал этот невидимый человеческому глазу комок и запихал его в стеклянную банку, на которой было написано «Гордыня, трансформировать в скромность».

Уже в сенях Лаура поёжилась от вечерней прохлады. Она надела свитер и вдруг побежала вниз, с горы – легко и радостно, как в детстве, когда просто бежишь от радости, просто потому что бежишь.

Она бежала, смеялась, а дырочка светилась, будто маленькая звёздочка.

Ритуал для взрослой девочки «Золотая починка»

Когда проводить: вечером накануне важного события (собеседование, свидание, творческий вечер) или в момент, когда вы обнаружили, что ваша любимая вещь (или настроение) «порвалась» о чью-то грубость или разочарование.

Проводить лучше всего в тишине и полумраке. Зажгите торшер или настольную лампу – свет должен быть мягким, как в ателье «Шов времени». Не лишней будет и свеча с ароматом лаванды, розмарина, вишни, чабреца.

Что понадобится:

Ø Вещь с «дыркой»: любимая одежда, аксессуар или просто лист бумаги, символизирующий то, что было «пробито» (например, запись цели, которую вы отменили);

Ø Нить: золотая, блестящая или просто яркая нить (мулине, шерсть, любая). Она будет символизировать «нить радостного воспоминания»;

Ø Игла;

Ø Блокнот и ручка;

Ø Стеклянная банка или красивая коробочка с крышкой.

Вначале проводим диагностику: рассматриваем дырку и вспоминаем что сильно вас зацепило в последний раз когда вы надевали эту вещь?

Не смогли поехать на море потому что заболела дочка, начальник повысил вашу коллегу вместо вас, не получили долгожданную премию? Разочаровались в любимом человеке или даже в самом себе?

Поняв, откуда у этой дырки «ноги растут», возьмите блокнот и напишите: «Эта дыра появилась, потому что… (имя/ситуация) оставил (а) во мне занозу». Посидите в тишине, побудьте в тишине ровно столько, сколько вам надо, чтобы прожить эти эмоции.

Вдоволь нагрустившись, вспомните самый искренний комплимент, отпущенный в ваш адрес. Или какое-то радостное событие, момент, когда вам было максимально хорошо и радостно на душе.

Вспомнили? Теперь наша задача заштопать этим воспоминанием дырку: берём золотую нить, вдеваем её в иголку, и начинаем шить, представляя, что это не просто нить, а сгусток самого тёплого и уютного воспоминания.

С каждым стежком проговаривайте вслух или шёпотом:

«Я зашиваю эту дыру не простой ниткой, а своей уверенностью. С каждым стежком обида (вспомните конкретную обиду) уходит, а на её место приходит воспоминание о том, как… (вспомните ваш приятный момент)».

Вы можете импровизировать, главное – вплетать в ткань золото радости вместо серости разочарования.

Когда дырка зашита (или просто появились золотые стежки), посмотрите на неё. Это уже не дыра, это ваша звёздочка. Скажите вслух:

«Теперь это не изъян, а моя особенность. Даже самую сильную грусть я могу превратить в новую деталь своего имиджа (или своей души). Эта звёздочка будет напоминать мне, что я сильнее обид».

На этом ритуал не закончился: теперь нам надо расплатиться за эту радость. Берём баночку и думаем: какое чувство оставим взамен? Страх? Гордыню? Обиду на кого-то? Грусть?

Определившись, делаем глубокий выдох в банку, представляя эти эмоции в виде сгустка тёмной энергии или тумана, закрываем её. Осталось подписать: выбор надписи пусть останется за вами. Это может быть что-то вроде «На переработку» или «Трансформировать в скромность/любовь/свободу».

Осталось совсем чуть-чуть. Надеваем починенную вещь и каждой клеточкой кожи ощущаем исходящее от неё тепло. Теперь нужно сбросить остатки старой энергии. Сделайте то, что делает ребёнок: бегите, со всех ног, так быстро, как только умеете.

Можно выйти на улицу или пробежаться по квартире. Если есть возможность, то можно ещё покричать и помахать руками – так вы совершенно точно прогоните весь негатив и депрессию.

Где живут спящие смешинки

Этим утром она поймала себя на мысли, что тысячу лет не смеялась. Нет, смех присутствовал в её жизни, но это была лишь вежливая, социальная улыбка, которую мы дарим лишь ртом, а не глазами.

А вот так смеяться, чтобы смех взмывал в небеса и пугал ворон, ангелов и пролетавших через облака инопланетян – полгода точно не смеялась. Эх, а ведь когда-то это было едва ли не самым главным её оружием: своим звонким, будто треньканье колокольчика, смехом она могла обогреть всех вокруг.

Сейчас же ничем не отличалась от того самого Тима Талера, которого всё детство осуждала за то что он продал свой смех ради какого-то там богатства. Ну, так он хотя бы выгоду получил, а Лу просто разучилась это делать.

«Куда же ты делся мой смех, который так любят все окружающие?» – подумала она с лёгкой тоской. И тут её взгляд упал на очень необычного человека: худой долговязый мужчина в очках ходил вокруг скамейки и ловил что-то невидимое в воздухе.

– Интересно, на кого он там охотится? – подумала Лаура и подошла поближе. Мужчина, не обращая на неё никакого внимания, продолжал размахивать сачком. Его движения больше были похожи не на ловлю бабочек, а на сбор пузырьков или солнечных лучиков, настолько воздушными и ловкими были его движения.

Процесс длился минут 15, и вдруг мужчина оттолкнулся от земли, подпрыгнул, перевернулся в воздухе, как заправский акробат, взмахнул сачком: вдруг внутри сачка что-то зазвенело, будто там одновременно задели десятки колокольчиков.

– Поймал! – с удовлетворением произнёс он и аккуратно вытряхнул улов в стеклянную бугельную банку, которую тут же закрыл на застёжку. Внутри что-то слабо заблестело, задвигалось из стороны в сторону, будто бабочка, которая попала в сети.

– Простите, – не выдержала Лаура, – а что у вас там? Я вижу только свет. – Смешинки, спящие смешинки – совершенно серьёзно ответил мужчина и поднёс банку к её глазам. – Видите?

Лаура присмотрелась. В банке перекатывались крошечные, с булавочную головку, разноцветные шарики, удивительно похожие то ли на капельки ртути, то ли на микроскопические колокольчики. Одни были нежно-розовыми, другие небесно-голубыми, третьи цвета спелой сливы, а четвёртые напоминали антоновку, которую так любила её мама.

– Это смешинки? – прошептала Лаура.

– Да, только очень уставшие, сонные, – объяснил ловец. Это частое явление у взрослых, которые так замотаны делами и проблемами, что забыли как здорово – смеяться во всё горло. Их смешинки прячутся подальше в уголках памяти, впадают в спячку и не отзываются до тех пор, пока их не позовут – честно, искренне, от всего сердца. Я же ловлю их, бужу и возвращаю хозяевам.

Он достал из-за спины другую банку и показал её Лауре:

– Вот, видите? Эта смешинка принадлежит девушке, которая безудержно хохотала над глупым, но смешным анекдотом. Он доставал банки одну за другой. – Вот эта оранжевая, полученная в тот момент, когда парень щекотал свою девушку – её смех взмывал до небес, его слышали даже ангелы. А вот эта прозрачная, она от смеха сквозь слёзы. У её хозяйки умер папа, но на похоронах она вспомнила связанный с ним забавный случай и рассмеялась, несмотря на людское неудомение…

Он потряс банку и из неё раздался чистый и лёгкий, будто хрустальный, смешок. У Лауры ёкнуло внутри.

– А… а можно найти свою? Ну, ту самую первую, настоящую, родом из детства? – О, милочка, это самые ценные экземпляры, – оживился Марк. – Найти их можно только в тех местах, где вы были ребёнком. Например, там, где вы строили снежные замки или катались на качелях, взмывая так высоко в небо, что дух захватывало. Да что я рассказываю, попробуйте сами.

Ловким движением фокусника он вынул из-за спины второй сачок, такой же лёгкий и воздушный. – Думайте о том смехе, чувствуйте его каждой клеточкой вашего тела, вашей памяти. Ловите не сачком, а намерением, сердцем.

Лаура взяла сачок, закрыла глаза и стала вспоминать. В памяти всплыл бабушкин двор, старая яблоня, на которой дедушка привязал для неё качели. Они были сделаны из доски и верёвки, но при этом могли выдержать даже роту солдат. Дедушка позаботился о том, чтобы его любимая внучка не упала, не сорвалась, была в безопасности.