Полукровка: Последняя из рода «Зов Крови»

– Кэй! – ринулся я к нему. Он пошатнулся, издал глухой стон и рухнул на землю, хватаясь за грудь.

Я окутал его своими доспехами, и девку отбросило тенями на колонну замка. Она ударилась с глухим стуком, ахнула и замертво упала.

Я подбежал к нему и осмотрел рану. – Держись, понял? – рявкнул я ему. – Не смей закрывать глаза.

Я отстранился от него и выпустил последнюю волну магии, при этом укрыв своим щитом невинных. От переизбытка магии я пошатнулся и упал на колени. Немного отдышавшись, я дал указания королевскому отряду и закинул Кэя на плечо. Он застонал от боли, но ни чего не сказал.

– Идём домой, – пробормотал я скорее себе, чем кому-то ещё.

Шаг за шагом мы покидали место битвы. За спиной оставались разрушенный забор, разбитые колонны и безжизненные тела. Я больше не хотел оставаться здесь ни на секунду. Воздух пропитался горечью поражения и запахом крови. Каждый вдох давался с трудом, будто сама атмосфера пыталась удержать меня в этом аду.

Мы потеряли всех своих солдат в этой битве.

Собрав последние крохи сил, я попытался переместить нас сразу домой. Но усталость взяла своё: вместо парадного входа во дворец мы оказались в густом лесу, в нескольких километрах от стен.

– Чёрт… – выдохнул я, оглядываясь.

И нам ещё битый час пришлось скакать на коне. Кэй за это время потерял сознание, и я старался как можно быстрее доставить его в лечебницу Донброеса. Я гнал коня, игнорируя боль в мышцах и резь в глазах.

Наконец впереди показались башни Донброеса. Я пришпорил коня, и уже через несколько минут мы были у ворот. Убедившись, что Кэй в надёжных руках Эмбер, я прямиком направился к Каталине. В моей голове крутилась вина. Я, как могущественный маг, не смог защитить её любимого.

Мне было тяжело смотреть в её глаза, было сложно видеть её реакцию. Я ждал, что она снова возненавидит меня, и был к этому уже готов.

****

Очнулся от воспоминаний, когда наступал рассвет. Моё тело затекло от долгого пребывания в одном положении. Я встал с кресла и перевёл взгляд на кровать. В моей постели спала Каталина. Когда я нашёл её в лесу, то был шокирован происходящим. Она выжгла пол леса и превратила его в поле. И как она попала туда, я тоже не знал.

Я подошёл к кровати и сел на край, беря её руку в свою. Она была горячая и нежная. Её лицо было спокойным, умиротворённым. Наклонившись к ней, я поцеловал её в щёку и прошептал: – Тебе придётся мне многое рассказать, ромашка. Всё то, что вы утаивали с Эмбер.

глава 2

“Королевство Донброеса”

Каталина

Пробуждение было мучительным. Голова раскалывалась, словно по ней били молотом, а в горле поселилась невыносимая сухость – казалось, я наглоталась раскаленного пепла, который теперь царапал слизистую при каждом вдохе.

Я с трудом заставила веки разомкнуться, но тут же зажмурилась: безжалостный солнечный свет из окна ударил по глазам, усиливая тошноту.

Я попыталась опереться на локти, но тело не слушалось, оно казалось чужим, онемевшим и тяжёлым, как мокрая глина. Кое-как сфокусировав зрение, я поняла, что обстановка вокруг незнакома, но очень похожая. Это была не моя кровать. Комната Роя? Что я здесь делаю?

В углу, в глубоком кресле, я заметила Эмбер. Она была полностью поглощена чтением, её лицо оставалось сосредоточенным и спокойным. Я открыла рот, чтобы окликнуть её, но вместо имени из груди вырвался лишь жалкий, надрывный хрип.

Эмбер вздрогнула, будто от электрического разряда. Её взгляд метнулся к кровати, и на мгновение мне показалось, что книга сейчас выпадет из её ослабевших пальцев.

– Каталина! – она сорвалась с места, в два мгновения оказавшись рядом. В её глазах читался такой неприкрытый страх, смешанный с надеждой, что мне стало не по себе. – Как ты?

– Почему я здесь?.. – мой шёпот был едва различим, я судорожно вцепилась в её ладонь, ища опору.

– Рой … Он нашёл тебя в лесу. Ты была совсем плоха. Твоя сила … – Эмбер запнулась, её голос дрогнул. – Каталина, я всё ему рассказала. Он давил на меня, требовал ответов. Сказал, что без правды не сможет тебя излечить. Ты так долго не приходила в себя, я … – она не выдержала, слёзы покатились по её щекам, и она уткнулась лбом в мою руку, плечи её затряслись от рыданий. – Боги, я так рада, что ты вернулась.

Холод прошёл по моей спине. Рой теперь знает.

– Сколько я спала, Эмб? – я предприняла ещё одну попытку сесть, но мышцы просто отказали.

– Шесть дней, – шмыгнула она носом, осторожно подхватывая меня под спину и поправляя подушки, чтобы я могла хотя бы полусидеть.

Шесть дней из жизни – просто стёрты. Я смотрела на неё, не в силах скрыть нахлынувшего ужаса.

– Эмб … – мой голос сорвался, и горячие слёзы сами собой потекли по лицу.

– Да, Лин. Это правда, – прошептала она, глядя на меня через пелену слёз. Мы обе понимали, что теперь всё изменится. Мы больше их не увидим. Я никогда не увижу Люка.

Вдруг в памяти вспыхнул обрывок. Кэй. Его неподвижное тело.

– Как Кэй? – сердце пропустило удар.

– Он в порядке, – Эмбер поспешно вытерла лицо рукавом кофты. – Ещё очень слаб, не встаёт с постели, но Рой его подлатал. Его жизни больше ничего не угрожает.

Я облегчённо откинула голову на подушку. Жив. Это единственное, что сейчас имело значение.

Эмбер пробыла со мной ещё какое-то время. Она принесла горячий чай, который немного смягчил боль в горле, и негромко почитала вслух свою книгу, стараясь вернуть мне чувство реальности. Но идиллия не могла длиться вечно.

– Мне пора навестить Кэя, – она поднялась, поправляя юбку. – И я должна позвать Роя. Он велел немедленно сообщить ему, как только ты откроешь глаза. У самой двери она замерла и обернулась. В её взгляде была глубокая печаль и сочувствие.

– Лин … тебе придётся всё ему рассказать. Самой.

Когда за Эмбер закрылась дверь, тишина в комнате Роя навалилась на меня всей своей тяжестью. Я попыталась сбросить оцепенение и, превозмогая слабость, приподнялась на локтях. Каждый дюйм пространства казался мне чужим и в то же время пугающе интимным. Комната была большой, арочное окно, занавешенное плотной тканью, едва пропускало дневной свет, оставляя углы во власти теней. На прикроватном столике застыл натюрморт моего долгого беспамятства: чашка с недопитым, уже ледяным чаем, россыпь склянок с горькими настоями и та самая книга, которую оставила Эмбер. Несмотря на внешнее спокойствие и уют этого убежища, воздух здесь казался наэлектризованным. Мир замер в хрупком равновесии, которое вот-вот должно было рухнуть.

– Что я должна сказать? – прошептала я в пустоту, и мой собственный голос показался мне чужим. – Когда я сама ничего не понимаю …

Тихий, вкрадчивый скрип петель заставил меня вздрогнуть. Я резко вскинула голову, чувствуя, как внутри всё сжалось в тугой узел.

На пороге стоял Рой. Он не спешил входить, заполняя собой дверной проём. Его взгляд, обычно непроницаемый и твёрдый, как гранит, сейчас напоминал тёмную воду, в глубине которой плескалось то, что он так тщательно пытался спрятать от всего мира – неприкрытая, острая тревога. Мы смотрели друг на друга, и я поняла: время оправданий закончилось. Настало время правды.

– Очнулась? – его голос, низкий и вибрирующий, разрезал тишину, когда он сделал уверенный шаг в комнату.

– Рой … – я попыталась произнести его имя, но оно надломилось. Слова превратились в камни, которые было невозможно вытолкнуть из пересохшего горла.

Он подошёл вплотную. Его рука, тёплая и сухая, обхватила моё запястье. Пока он нащупывал пульс, я почти перестала дышать, заворожённо наблюдая за ним. Рой не смотрел на меня – его брови были сосредоточенно сдвинуты к переносице, он словно вёл внутренний подсчёт каждого удара моего сердца. Затем он поднял взгляд. Его лицо оказалось так близко, что я почувствовала кожей его дыхание. Сердце, которое он только что проверял, предательски пустилось вскачь – и это был не страх, а какое-то новое, пугающее волнение, от которого кружилась голова. Словно наша нить натянулась.

– Как чувствуешь себя? – в его интонации промелькнуло нечто непривычное. Неужели это … тревога? Настоящее беспокойство за меня?

– Нормально, – выдохнула я почти в самые его губы, не в силах отстраниться.

Мгновение он всматривался в мои глаза, словно искал там ответ на вопрос, который не решался задать, но потом внезапно, почти грубо, отпрянул. Его черты мгновенно окаменели, маска безразличия снова скрыла все чувства, будто он захлопнул перед моим носом тяжелую дверь.

– Раз чувствуешь себя нормально, значит, сможешь ответить на мои вопросы, – отрезал он, скрестив руки на груди. В его позе теперь сквозило лишь холодное недовольство. С резким, металлическим скрежетом Рой придвинул стул вплотную к моей кровати. Он сел, по-хозяйски закинув ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя власть над ситуацией.

Я чувствовала себя уязвимой в этой огромной постели, но, подавляя тошноту и слабость, заставила себя выпрямиться. Я сложила руки на коленях, стараясь унять дрожь в пальцах – мне отчаянно хотелось сохранить хотя бы видимость достоинства и силы, которых внутри почти не осталось.

– О чём ты хочешь спросить? – я попыталась вложить в голос нотку недоумения, но он прозвучал хрипло. Сердце в это время испуганной птицей билось о рёбра, грозя выдать мой страх.

– Давно это у тебя? – Рой не тратил времени на предисловия. Его взгляд был прямым и тяжёлым, как удар; он не оставлял мне пространства для манёвра или привычного уклонения от ответа.

– Больше года … – прошептала я. Признание сорвалось с губ само собой, прежде чем я успела выстроить в голове хоть сколько-нибудь правдоподобную ложь. Я тут же опустила голову, не в силах больше выносить тяжесть его глаз.

Он издал шумный, рваный выдох и резко откинулся на спинку стула. Я видела краем глаза, как он с силой провёл ладонью по лицу, словно этот жест мог помочь ему сбросить груз внезапно обрушившейся правды или стереть мои слова из реальности. Наступила тишина. Она была не пустой – она была густой, вязкой, почти осязаемой, будто воздух в комнате превратился в свинец. Рой молчал мучительно долго, буквально сверля меня взглядом, от которого невозможно было укрыться. Он продолжал сидеть в своей расслабленной позе, но я заметила, как его пальцы судорожно вцепились в подлокотник, выдавая бурю внутри.

– Почему не сказала раньше? – этот вопрос повис в воздухе, как предгрозовое марево.

В голосе Роя я, вопреки собственным страхам, не почувствовала ожидаемой вспышки ярости. Вместо неё по комнате разлилась едкая горечь – глубокое, почти физически ощутимое недоумение, смешанное с острым разочарованием. Он смотрел на меня так, словно я не просто утаила опасный секрет, а совершила предательство чего-то невидимого, но бесконечно важного, чего я сама ещё не успела осознать.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как горло сковывает спазм. Слова застряли где-то в груди, превратившись в бесформенный ком. Как подобрать правильные фразы? Как описать тот первобытный, всепоглощающий ужас, который заставлял меня молчать все эти месяцы?

– Боялась, – выдохнула я едва слышно, наконец заставив себя поднять на него взгляд. – Боялась, что от меня отрекутся … все. Я и сама не знаю, что это за сила. Она просыпалась редко, каждый раз иначе, пугая меня своей непредсказуемостью.

Рой медленно выпрямился, его плечи напряглись, будто он только сейчас в полной мере осознал масштаб моего заблуждения.

– Я маг, Каталина, – отчеканил он сурово, впиваясь взглядом в мои глаза. – С чего бы мне или кому-то из моего окружения отрекаться от тебя из-за силы? Или дело в Люке? Ты боялась, что он узнает правду и возненавидит тебя так же яростно, как ненавидит всех остальных одарённых? – последние слова он бросил с неприкрытым презрением, и в глубине его зрачков на миг вспыхнуло нечто неуловимое – то ли острое раздражение, то ли всё та же горькая обида.

– Не смей говорить о нём в таком тоне! – вспыхнула я.

Ярость, жаркая и неудержимая, мгновенно вытеснила слабость. Внутри меня словно детонировала искра, и я, забыв о недавнем бессилии, рывком вскочила с постели. Воздух в комнате в одно мгновение уплотнился, стал густым, а по стенам, вопреки зашторенным окнам, зазмеились призрачные синеватые всполохи моей проснувшейся силы.

– Ты ничего о нём не знаешь! – прошипела я.

Рой даже не вздрогнул. Он остался сидеть в той же позе, лишь слегка прищурился, фиксируя каждое моё движение с пугающей точностью исследователя. Его глаза начали стремительно темнеть, наливаясь чернотой, в которой теперь читалась лишь холодная, предельная сосредоточенность хищника, встретившего достойного противника.

– Так вот оно что … – произнёс он тихо, почти про себя, с огорчением.

– Почему ты злишься, Рой? – кипела я от ярости. – Потому что я не сказала тебе? Или потому что это из-за него? Сам-то ты много чего рассказываешь? Почему тебя вообще волнует, из-за кого это? Что тебе вечно от меня надо? – вскипела я не на шутку.

– Ты не знаешь, о чём спрашиваешь, – вскочил он с той же яростью, что даже стул упал. – Ты копила силу, сдерживала её всё это время, – его голос сорвался на крик. – Ты спалила пол-леса, и я не знаю, как ты там оказалась, но это могло произойти в стенах дворца, Каталина! – прорычал он моё имя. – Ты могла убить всех, живущих в этом доме. И ради чего? Ради того, чтобы Люк не смог тебя возненавидеть?

– Уходи! – только и крикнула я ему. Мой голос сорвался на визг, и по комнате прокатилась волна дрожи: подсвечники на столе задребезжали, а в углу что-то с тихим звоном разбилось.

Рой поднял стул и молча вышел из комнаты, так ни чего мне и не сказав. Я тяжело дышала, а после упала на колени, хватаясь за голову.

– Он прав, – подумала я, закрывая глаза. – Я должна была сказать. Смогла бы я себе простить смерть окружающих, и дорогих мне людей?

Ещё какое-то время я сидела на полу у кровати и прокручивала происходящее.

«Я была в комнате и резко оказалась в лесу. Получается, я могу перемещаться, как Рой? Или это опять мимолётный всплеск?»

«Кто я, чёрт возьми?» – ударила я кулаками по полу, и следом от них побежали ораньжево-голубые искры.

Спустя время решила навестить Кэя. Будет глупо оставить его без внимания. Я зашла к нему в комнату. Он лежал без рубашки, в одних штанах, на его груди красовалась большая повязка, которая скрывала половину туловища.

– Мышонок Лин, – улыбнулся он мне и попытался сесть.

Быстрыми шагами я подошла к постели и помогла ему.

– Вообще, тебе лучше лежать, – осмотрела я его с ног до головы. – Как ты себя чувствуешь?

– Я бодрячком, – показал он бицепс на своей свободной руке. – Мы их всех разнесли … – с восторгом заключил он, после чего посмотрел на меня и запнулся. – Чёрт, прости, – опустил он глаза. – Как ты? – в его голосе прозвучало беспокойство. – Я знаю, что ты злишься на него, но он пытался. Мы пытались …

– Знаю, знаю, Кэй. Я … Я не злюсь. Просто … – села я на край кровати и свесила голову. – Я должна извиниться перед Роем, я понимаю. Просто пока не готова. – Где Эмбер? – вдруг отвлеклась я от темы.

– Ох, эта прекрасная девчонка не даёт мне покоя, – растянулся он в счастливой улыбке. – Она превратила меня в мумию, – ткнул он пальцем на повязку.

– Да, Эмбер умеет залечивать раны, – рассмеялась я. – Однажды в воспитательном доме меня … – запнулась я и заломила пальцы до побеления, – в общем, она неделю мазала мне вонючие мази, – хихикнула я, переведя на него весёлый взгляд, и поморщила нос.

Кэй разразился хохотом, после чего его скрючило от боли.

– Ой, прости, – тут же подскочила я с кровати и помогла ему снова лечь. – Ты лучше отдыхай, ладно? Если будет что-то нужно, пусть служанка меня найдёт.

– Спасибо, мышонок Лин, – подмигнул он мне. – И да, Лин, – остановил он меня у выхода. – Я сочувствую вашей утрате, – его глаза выражали печаль. Кивнув ему, я вышла за дверь.

Из-за своих спутанных мыслей я направилась в сад. Я хотела побыть одна. Тишина меня успокаивала. Холодный ветер остужал голову, но неожиданно ко мне подсела …

– Ваше величество! – подскочила я с лавочки.

– Успокойся, дитя, присядь, – указала королева Элиза на лавочку. – Присядь. Как ты себя чувствуешь?

– Я … Спасибо , всё хорошо. Простите, я пропустила так много времени. Ваш сад … – тараторила я, чувствуя вину.

Она молча положила мне ладонь на колено и тем самым успокоила мой поток слов.

– Ты молодец, Лина, – посмотрела она на меня. – Ты сделала так много, что я очень рада. Благодаря тебе моя болезнь отступает.

– Мне? – удивилась я. – Но я ни чего не сделала. Давала то, что наказывал Рой, – совсем впала в ступор.

– Пришлось поднажать на нашего Роя, и он рассказал, что произошло. Когда я узнала, мой пазл сложился. Я думаю, ты целитель, Каталина! После трёх твоих лекарств я полностью почувствовала себя хорошо, и хворь не возвращается.

– Может, это совпадение? – вытаращила я глаза.

– Возможно, – улыбнулась она. – Но мы это проверим. Для тебя есть задание.

– Задание?

– Да! Ты должна приготовить лекарство для Кэя, – нахмурила она брови и посмотрела на меня с серьёзностью. – Рой сказал, что его лечение может затянуться на месяцы. Я хочу проверить свою догадку. Если из-за твоих лекарств он выздоровеет раньше, значит, догадка верна. Если нет, то … Сама понимаешь.

– Я не знаю, королева, – начала я теребить край кофты.

– Просто попробуй, – она похлопала меня по коленке и также тихо удалилась.

А я смотрела ей в след и проматывала её слова: «Целитель». – Да ну, бред, – рассмеялась я про себя. – Или нет?

«Просто попробуй», – звучали в ушах её слова.

– Иди в дом, заболеешь! – пронеслось около меня недовольство, и я вздрогнула.

Я медленно перевела взгляд и увидела Роя. Он стоял, скрестив руки, прямо у меня за спиной.

– Ты что тут делаешь? – мой голос задрожал.

– Мимо проходил, – сухо ответил он и направился в сторону дома.

Я смотрела ему в спину в полном недоумении, а потом спохватилась и побежала следом.

– Рой, подожди! Ну же, Рой … Да чтоб тебя, ты чёртов … – прошипела я и тут запнулась на слове.

Он стоял в дверях дворца и ждал меня.

– Я хотела поговорить, —тут же опустила я плечи от стыда, чувствуя, как жар приливает к щекам.

Рой молча смотрел на меня, и в его взгляде не было ни раздражения, ни снисхождения – только холодная настороженность. Это молчание давило сильнее любых слов.

– Я хочу извиниться.

– Иди за мной, – бросил он мне и направился в перёд. Он вёл меня через коридоры для служанок, а потом мы попали в его кабинет. Здесь всегда пахло сушёными травами и старой бумагой – запах, который я невольно ассоциировала с надёжностью и знанием.

– Садись, – указал он на кресло возле стола.

Выполнив его просьбу, я посмотрела на него. – Ты … В общем …

Он положил палец к губам, показывая, чтобы я не говорила.

Он подошёл ко мне и опустился на колени между моих ног. Я вытаращила глаза от такого жеста. А потом он взял мою руку в свою и закатал рукав моей кофты.

Он одним быстрым движением взял свой маленький кинжал и сделал надрез на моей руке. Это было так быстро и неожиданно, что я вздрогнула, но боли не почувствовала. По моей руке потекла тонкая струйка крови.

– Красная, – с едва уловимым облегчением произнёс он. Затем поднялся и отступил на шаг. – Теперь говори, – бросил он, повернувшись ко мне спиной.

– Зачем ты это сделал? – смотрела я на стекающую каплю как заворожённая. И даже не шевелилась.

– Мне нужно было кое-что проверить, – только и сказал он.

Опустив рукав, я перевела взгляд на его спину, а после встала прямо за ней.

– Прости меня. Я … Я знаю, что не должна была срываться на тебе. И прости, что не сказала. Ты прав, я боялась из-за Люка, – я уткнулась головой ему в спину, и по моей щеке потекла слеза. – Прости меня …

Он развернулся и взял моё лицо в свои ладони. Мои глаза были закрыты, я боялась увидеть в них разочарование во мне, а ещё хуже – ненависть.

– Посмотри на меня, – тихо, но твёрдо произнёс он.

Я медленно открыла глаза. В его взгляде не было ни разочарования, ни ненависти – только глубокая, почти болезненная нежность.

– Не ужели ты так ни чего и не поняла? – с какой-то тоской произнёс он.

Он медленно провёл ладонью по моему лицу, задержавшись на скуле, словно пытался запомнить каждую черту.

– То, что я здесь … Всё время рядом … Просто я не могу иначе … Почему ты не видишь, Ромашка? – он прижался своим лбом к моему. – Ты всегда была особенная, а теперь ещё больше. И он был бы дураком, если бы возненавидел …

В горле встал ком – такой большой, что слова застревали, не желая выходить. Я пыталась что-то сказать, но получалось лишь беззвучно открывать рот.

– Я знаю, что ты пытался спасти его … Спасибо, – прошептала я ему. – И спасибо, что лечил меня.

– По-другому я не мог, – его дыхание коснулось моих губ. На миг он зажмурил глаза, будто боролся с невидимым противником, затем отстранился. – Я помогу тебе, – развернувшись к столу, он начал что‑то искать. – Мы выясним природу твоей силы, и ты начнёшь тренироваться. Я не позволю тебе уничтожить себя и всё вокруг.

– Спасибо, – кивнула я и подошла к столу. – Значит, ты простил? – заглянула я в его глаза.

Он лишь улыбнулся, и в его глазах мелькнули искры.

Я смотрела на него как заворожённая и подумала: «Теперь это точно начало нового».

глава 3

“ Топь забвения”

Два месяца назад

Таллин

Спустя неделю пришло время окончательно признать поражение: мне приказано покинуть королевство. Семь дней я отчаянно пыталась замять инцидент с Блэйзом, но Алан остался непоколебим в своём решении. Сгребя в охапку жалкие остатки вещей, я в последний раз окинула спальню холодным взглядом и вылетела вон, с силой захлопнув за собой дверь.

– Проклятый Алан! – прошипела я, задыхаясь от ярости. – Из-за его грёбаной бдительности всё, что я планировала, пошло прахом.

У самого выхода дорогу мне преградила эта мелкая замухрышка.

– Ой, неужели наша «принцесса» уже уезжает? – с ядовитой ухмылкой протянула Эмбер.

– Сгинь с дороги, сиротка, – отрезала я, едва сдерживаясь, чтобы не ударить её.

– Фи … Какая грубость … Похоже, жизнь во дворце так и не привила вам хороших манер, – не унималась она.

– Это не конец, и я ещё вернусь! – бросила я, вкладывая в каждое слово яд своего презрения. Проходя мимо, я намеренно ударила её плечом, заставив покачнуться, и даже не обернулась. – И когда это случится, вы узнаете, кто такая Таллин.

Путь домой пролетел как в тумане: все мысли занимал предстоящий разговор с матерью. Дорога заняла около двух часов, и за это время я перебрала в голове сотни оправданий, но ни одно не казалось убедительным. Остановившись у порога, я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и бесшумно проскользнула в дом. Внутри царила зловещая, почти гробовая тишина. Быстро скинув вещи в своей комнате, я отправилась на поиски мамы. Я заглянула в кладовую, проверила библиотеку и учебный корпус – пусто. Лишь когда я приблизилась к обеденному залу, до меня долетели яростные крики и шум спора. Осторожно приоткрыв тяжёлую дверь, я вошла; в ту же секунду все разговоры смолкли, и несколько пар глаз уставились на меня с нескрываемым удивлением.

– Таллин? – мать решительным шагом направилась ко мне, её голос звучал угрожающе. – Что ты здесь делаешь? Почему ты не во дворце?

– Это всё Алан! – выпалила я, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды. – Этот чёртов гордец просто выставил меня вон!

– Как это «выставил»? – возмутилась мать, вскинув брови. – Что, чёрт возьми, произошло?

– Ну… – я постаралась придать лицу максимально невинное выражение, – он застукал меня с его братом.

– Что?! – зал буквально содрогнулся от её крика. Мать уже не скрывала ярости. – Ты совсем лишилась рассудка, Таллин? У нас был чёткий план, каждая деталь была продумана! И ты посмела всё разрушить из-за минутной слабости?

– Мама, он смотрел сквозь меня, как на пустое место! – сорвалась я, и в моём голосе зазвенела сталь. – Алан вёл себя словно ледяное изваяние, для которого я была лишь досадным шумом в ушах. Я шла туда, чтобы стать Королевой, полноправной хозяйкой этого трона, а не его комнатной собачкой или послушной пешкой, которую передвигают по доске, не спрашивая согласия. Моё терпение выгорело дотла – я тоже хочу счастья!

– Какого ещё счастья?! – не унималась она, переходя на ультразвук. – Ты что, не могла потерпеть до свадьбы? Тебе нужно было просто довести дело до конца!

– Нет, мама, представь себе, не могла! – выкрикнула я в ответ и, демонстративно игнорируя её гнев, прошагала к столу, с вызовом глядя ей в глаза.