Девушка с ножом

Жаль, что дамы не представились. Ведь им-то известно, как его зовут, но он их имен не знал и оттого чувствовал себя неловко.

Экономка остановилась в конце коридора.

– Лечебница здесь.

Подоспевшая девушка напряглась.

– Видите ли, – обратился к ней Дэниел, забыв о своих благих намерениях и намереваясь объясниться, учтиво, но твердо, – я не лгу, мадам, и действительно приехал сюда по приглашению доктора Крофта.

Она угрюмо смотрела на него, едва ли не подталкивая вперед.

– Я сама покажу нашему гостю все помещения, – вмешалась домоправительница и повернулась к девушке: – Ты выбрала для доктора Гибсона комнату?

– Да, миссис Фиппс, – резко кивнула та и ушла, не сказав больше ни слова. Дэниел решил, что с экономкой определенно поладит скорее.

– За мной, – махнула рукой женщина.

Дэниел уже не отставал.

– Надеюсь, миссис Крофт не расстроила некоторая неловкость нашего знакомства.

– Кого-кого? – Экономка аж охрипла и сбилась с привычного размеренного шага.

– Я говорю про даму, которая была с вами, про миссис Крофт. Ей, наверное, не больше двадцати, то есть она моложе мужа на тридцать лет. У нее прекрасный цвет лица, кожа чистая, ни малейшей оспинки: наверняка привита. Доктор Крофт всегда был ярым сторонником этой процедуры.

– Нет никакой миссис Крофт. – Натянутая улыбка проре́зала морщины на щеках экономки. – Если только хозяин прямо с утра не подцепил себе жену. Точь-в-точь как вас. С ним ведь никогда не знаешь, чего ждать.

Дэниел нахмурился и остановился, пытаясь разгадать новую загадку.

– Но кто же тогда та молодая дама у двери? Простите, я думал, она жена доктора. Ведь детей у него точно нет, он мне сам говорил.

– Ну, так и жены тоже нет. – Терпение экономки явно подошло к концу. Она выразительно фыркнула, словно давая понять, что незнакомца, нагрянувшего с улицы с намерением поселиться у нее в доме, еще потерпит, но чрезмерного любопытства не допустит. – Это воспитанница доктора, мисс Элеонора Биди. Она занимается хозяйством и помогает в лечебнице. Доктор, возможно, о ней и не упомянул, но я советую вам обращаться с ней как можно уважительнее.

Строго сжатые губы экономки намекали, что это не просто совет. Дэниелу оставалось лишь гадать, кто же эта хорошенькая воспитанница: незаконнорожденная дочь или сиротка дальнего родственника.

– Конечно. Прошу прощения. – Дэниел попытался вспомнить, сколько раз извинился за последние пять минут, но сбился со счета. Особенно если учесть, что провинился он лишь в том, что прибыл вовремя и вежливо представился.

Экономка провела его вниз, в комнату, заставленную книжными шкафами и ящиками с ярлычками, а также видавшим виды письменным столом.

– Здесь доктор ведет прием. Операционная у него устроена в бывшем атриуме. Там свет лучше. – Она кивнула в сторону двери. – Хозяин хочет расширяться и намерен превратить столовую для слуг в палаты для выздоравливающих. Вот только интересно, где тогда будут обедать слуги.

Дэниел кивнул, сделав заинтересованный вид, хотя думал совершенно о другом: как доктору Крофту удается скрывать от любопытных глаз кровавые операции в стеклянном атриуме. К тому же летом здесь наверняка припекает, а в больнице Святого Варфоломея Крофт всегда требовал, чтобы в операционной было как можно прохладнее.

Экономка меж тем продолжала рассказ о своем нелегком быте:

– Конечно, постоянно в этом доме обитаем только мы с кухаркой, и у нас обеих есть комнаты наверху. Остальные слуги приходящие и живут не здесь. Странно, но так и есть. – И она сцепила руки в замо́к, словно ждала, что Дэниел станет возражать.

– Я уверен, вы превосходно со всем справляетесь. – Ну уж нет, от него она никаких жалоб не услышит, во всяком случае, пока по утрам на столе будет крепкий кофе, а в приемной много пациентов. – Куда мне заселиться?

Женщина вздохнула и потерла лоб.

– Точно не знаю. На хозяйской стороне дома несколько комнат свободно, хотя там жуть сплошная, поскольку полно хирургических образцов. На третьем этаже получше, но я не могу позволить вам жить рядом со мной или Элеонорой.

– Разумеется, не сто́ит, – быстро согласился Дэниел. Мысль о том, чтобы по дороге в ванную наткнуться на экономку в халате, вызвала у него внутреннее содрогание. Он смущенно улыбнулся: – Боюсь, я не расслышал вашего имени.

– Боже милостивый, о чем я только думаю? Я миссис Фиппс, домоправительница, и, несмотря на ваше первое впечатление, я к суматохе вполне привычная. – Она прищурилась. – Хотя, надеюсь, вы не так забывчивы, как доктор Крофт. Мне и хозяина за глаза хватает. И я не люблю господ, которые разбрасывают разные штуки по всему дому.

– Учась в медицинской школе, я несколько лет жил без камердинера и привык убирать за собой, – заверил ее Дэниел.

Миссис Фиппс уставилась на него, а затем рассмеялась.

– Господь с вами, доктор, я ж не о чулках или галстуках. А о костях и прочих медицинских причиндалах. Буквально вчера днем я обнаружила носовой платок, в который был завернут отрезанный большой палец. Доктор Крофт забыл его убрать.

– Ужасно, – пробормотал Гибсон. – Постараюсь, чтобы мои пациенты не теряли части тела.

Экономка одобрительно кивнула:

– Ну, уже кое-что. Сюда, доктор. Вы наверняка хотите взглянуть на операционную.

Она провела его вверх по короткой лестнице из шести ступенек. В отличие от прочей обстановки дома, лестница была новая. За ней открывалось темное помещение.

– Подождите минутку, сейчас я разберусь со шторами на окнах, – попросила женщина.

Дэниел услышал, как она возится с чем-то, а затем ему в глаза ударил солнечный свет, заставив зажмуриться.

– Позвольте мне помочь. – Он пересек комнату, взялся за другой шнур и подтянул его, подняв штору как можно выше и удвоив поток света в застекленной комнате. Потом Дэниел обернул шнур вокруг планки, чтобы штора не падала, и отступил назад.

Дом, возможно, и обветшал, но операционная поражала воображение. Каменные стены доходили лишь до пояса, а дальше до самого верха шли стеклянные панели. Потолок тоже был стеклянным. Сейчас окна закрывали плотные шторы, кроме тех, которые они подняли, и свет через две панели заполнял все помещение.

– Жалюзи довольно громоздкие, – сообщила миссис Фиппс из-под локтя Дэниела.

– Нет, они идеальны, – возразил тот. Темные и плотные, шторы отлично защитят помещение от солнечного света и жары, а благодаря полу, выложенному керамической плиткой, здесь сохранится приятная прохлада. Ночью или в жаркие дни, когда шторы опущены, белые холщовые обои отразят и усилят свет каждой лампы внутри операционной.

Выскобленные добела столешницы сияли ярче надраенных палуб военно-морского фрегата, а блестящие тазики, чаши и ванночки аккуратными рядами сохли в шкафах вдоль двух стен. Поднос с инструментами ждал начала операции, прикрытый отбеленным льняным полотенцем. Заметно пахло щелочью и вроде бы чуть-чуть кровью. Не было ни малейших следов пыли, не говоря уже о пятнах. Вдоль одной из пустых стен стояли четыре высоких зеркала в деревянных рамах, а с металлических опор, опоясывающих крышу, свисала система блоков – возможно, для ламп. Или для вытяжения? А там, рядом с дверью…

– Зачем здесь мольберт? – поинтересовался Дэниел.

Миссис Фиппс кашлянула.

– Иногда доктор Крофт приглашает художника, чтобы тот зарисовал разные… образцы.

– Понятно. – Разумеется, Дэниелу было понятно, ведь доктор Крофт славился еще и качеством иллюстраций, которые часто сопровождали его отчеты. – Надеюсь вскоре познакомиться и с художником.

– Надо позаботиться, чтобы вам наконец принесли сэндвичи, – вспомнила миссис Фиппс.

– Конечно, – из вежливости согласился Дэниел, пообещав себе как можно скорее самым внимательным образом рассмотреть чудесную операционную, исследовать содержимое многочисленных встроенных ящиков и проверить работу шкивов на потолке. – Помещение прекрасно оборудовано. Удивительно, что ваш хозяин не проводит демонстраций…

– Иногда он пускает сюда нескольких человек, но больничные залы для этого лучше подходят, – быстро нашлась миссис Фиппс. – Здесь тесновато.

Свободного места и правда было немного, но Дэниел знал нескольких врачей, которые согласились бы стоять в какой угодно тесноте, лишь бы увидеть, как доктор Крофт работает в привычной обстановке. Впрочем, у Дэниела хватало ума не противоречить миссис Фиппс и покорно последовать за ней обратно в дом. Они снова вернулись в холл.

– О багаже можете не беспокоиться, – сказала экономка. – Я велю принести его наверх, как только ваша комната будет готова. А пока можете подождать в кабинете доктора Крофта. Еду вам подадут туда. А как только доктор придет, я сообщу, что вы здесь.

Она указала гостю на тускло освещенную комнату, заполненную танцующими пылинками и заставленную громадными потертыми стульями. Тяжелая дверь кабинета закрылась за экономкой. Чтобы скоротать время, Дэниел принялся просматривать книги, в беспорядке наваленные на полках, и отшатнулся, обнаружив плавающее в стеклянной банке уродливое человеческое ухо. Конечно, в медицинской школе Дэниел видел кое-что и похуже, но там подобные экземпляры были вполне ожидаемы. Он одернул сюртук и уселся в кресло доктора Крофта, мурлыча себе под нос какую-то песенку, чтобы успокоить нервы и протянуть время в ожидании обещанного угощения. Авось капризная девчонка и плавающее в формалине ухо не испортили ему аппетит, ведь десять минут назад он умирал с голоду.

Глава 2

Нора смотрела в окно на улицу, рассеянно водя указательным пальцем по губам. Помимо обычных бытовых закавык, ей были не в новинку и прочие проблемы: сломанные кости, гноящиеся раны, отвратительная, но необходимая покупка трупов для доктора. Однако она даже не представляла, как держать себя с этим Гибсоном и что он думает о ее роли в доме. И разве сам доктор Крофт учел ее чувства? Нет. Он повел себя совершенно безответственно. Нисколько не побеспокоился ни о ней, ни о том, что обидел ее, вот так отодвинув в сторону.

Девушка представила, как Гибсон рассматривает в операционной ее инструменты и сделанные ею препараты, и вздрогнула. Нет, просто нужно ему объяснить… Доктор Крофт часто поддается внезапным порывам, которые так же быстро забываются. Она поговорит с Хорасом и объяснит, почему Гибсон не может остаться. Конечно, не в ее правилах было перечить доктору, но у них с миссис Фиппс имелись способы управлять им.

Нора схватила шляпку и зонтик, чтобы укрыться от жары, и с шумом скатилась вниз по лестнице. Гибсон напевал про себя в кабинете доктора Крофта. Интересно, как он умудрился туда проникнуть? Нехороший признак. Миссис Фиппс обычно не пускает посетителей в кабинет, отсылая их дожидаться в маленькую гостиную. А если экономка еще и запустила гостя в приемную, где, как известно, у доктора Крофта хранятся наиболее примечательные и зловещие экспонаты, значит, она доверяет незнакомцу и не считает нужным скрывать особенности их занятий. Нора расслабила стиснутые губы, придала лицу спокойное и безмятежное выражение и вышла на улицу.

До больницы Святого Варфоломея было недалеко, меньше мили, и Нора достаточно хорошо знала дорогу, чтобы не обращать внимания на уличную суету. На входе она, скромно потупив глаза, проскользнула мимо портье, который давал указания трем студентам. Доктор Крофт в амфитеатре демонстрировал на частично рассеченном образце, как работает плечо. Нору никто не заметил, и она уселась в конце зала. Доктор Крофт часто давал воспитаннице разные поручения, поэтому студенты и работники привыкли, что она время от времени присутствует в аудиториях.

– Сустав подвержен переднему и заднему вывиху, но при правильном уходе… – говорил Крофт.

Нора не сводила глаз с веснушки на запястье, едва видневшейся из-под перчатки. Привычное сопение, скрип перьев по бумаге, шуршание переворачиваемых листов перемежались с монотонным бормотанием доктора Крофта. Она привыкла к этим звукам. Когда они с доктором работали допоздна, готовя образцы, Нору часто потом клонило в сон. Но сейчас ее пальцы в перчатках нервно сжимались, а сердце колотилось как бешеное. Все окончательно разошлись только через полчаса после окончания лекции, но даже тогда санитар все еще возился, заворачивая тело в саван и убирая следы препарирования. Труп был хороший: жира немного, убирать легко. Девушка с удивлением заметила холеные пальцы, выглядывающие из-под края простыни.

– Доктор Крофт. – Голос звучал хрипловато после долгого молчания.

– Что-то случилось дома? Я видел, как ты вошла.

– Можно и так сказать. – Нора проглотила удивленный возглас: доктор всегда читал лекции очень вдохновенно и был поглощен этим занятием, поэтому странно, что он обратил на нее внимание. – Сегодня пришел… один джентльмен.

Доктор нахмурился, но только на мгновение, затем его лоб разгладился.

– Ах да, конечно. Я забыл предупредить. Фиппс там, небось, уже вся извелась, пытаясь подобрать ему комнату?

– Да нет, она не выглядела слишком расстроенной. – Нора старалась говорить невозмутимо, но в следующий вопрос все же просочилась горечь. – Вы действительно пригласили этого студента погостить у нас?

– О, он уже не студент, а настоящий врач, – возразил Крофт, собирая зонды и раскладывая их по местам в футляре с бархатной подкладкой. – К сожалению, ему не хватает хирургического опыта. У Гибсона в самом начале случилась неудача с мастэктомией, но он уже приходит в себя. Жаждет учиться и попробовать еще раз. Самый начитанный молодой человек из всех, с кем я общался за долгое время, и отчаянно стремится совершенствоваться. Кроме того, у него есть интересные мысли относительно прижигания. Приятный юноша. Думаю, он вам понравится.

Нора изобразила кроткую улыбку.

– Но все же вы, сэр, кое-чего не учли. Что он подумает, увидев меня в операционной?

– Разберемся, – отмахнулся доктор, затягивая ремни на саквояже. – Фиппс вечно мне твердит, что я на тебя слишком давлю и… – Он пристально посмотрел на воспитанницу. – Что-то ты сегодня действительно бледненькая.

– Да мы только в три вернулись с родов Лилли Дженкинс, – вздохнула Нора.

– Да уж. Но твоя работа с последним образцом – просто чудо. Я уж и надежду потерял когда-нибудь получить порок сердца такой величины. Чудо, что малышка прожила так долго. А твой рисунок межпредсердной перегородки…

– Вам понравилось? – встрепенулась Нора.

– Конечно, конечно. Но я хочу сказать, что мы могли бы помочь этому парню.

– Гибсону?

Доктор Крофт кивнул.

– Он подает надежды. Иначе я бы его и не пригласил.

– Он хоть порядочный человек? – с сомнением поинтересовалась Нора.

– Если что, я с ним поговорю, – пообещал доктор и двинулся вверх по лестнице.

И чем тут помогут разговоры? Она ведь почти всегда присутствует в операционной. Раздосадованная, Нора подобрала юбки и последовала за Крофтом.

– Сэр, вам так или иначе придется его предупредить, если только вы не собираетесь меня прогонять. – Глаза у нее щипало, но голос звучал ровно.

– Разумеется, не собираюсь. – Хорас бросил на нее взгляд через плечо. – Но ты права, благоразумие не помешает. Не появляйся-ка ты в операционной недельку-другую. А я присмотрюсь к Гибсону.

Нора хмуро уставилась на истертые каменные ступени. А ведь следовало бы догадаться, что рано или поздно внимание доктора Крофта привлечет какой-нибудь умный парень. Наставник терпел ее рядом только потому, что с ней было удобно. Где ей соперничать с Гибсоном, который окончил медицинскую школу и может не только помогать доктору Крофту в операционной, но и сопровождать его на лекциях и работать с ним в больнице? Не хочется даже думать, что будет с ней теперь, когда на Грейт-Куин-стрит прочно обоснуется молодой выскочка.

* * *

Дом в ужасном состоянии, решил Дэниел, заглядывая в очередную заброшенную комнату, пока миссис Фиппс вела его по коридору в гостевую спальню. Чехлов нигде нет, а те предметы мебели, что еще остались в этом мрачном пространстве, щеголяли облупившейся позолотой и драной парчой. Кабинет доктора Крофта с плавающим ухом и раскиданными там и сям книгами, где Дэниел, ожидая, пока ему приготовят комнату, перекусил бутербродами, тоже производил гнетущее впечатление, но на втором этаже дела обстояли еще хуже.

– Вот сюда мы вас и поместим, – сообщила миссис Фиппс, словно убирала в шкаф неподходящую к сезону шляпу, и, повернув круглую резную ручку с цветочным узором, широко распахнула высокую дверь.

Дэниел сделал за экономкой три неуверенных шага во мрак.

– Тут просторно. – Ковры вроде бы выглядят прилично, хотя при таком тусклом свете трудно сказать наверняка. Тот, кто здесь убирал, должно быть, действовал молниеносно, раз управился за столь короткий срок.

– К сожалению, хорошенько проветрить комнату не получилось, – оживленно произнесла миссис Фиппс. Она явно постаралась привести помещение в порядок. Но когда экономка раздернула пошире потрепанные занавеси, залившее комнату летнее солнце беспощадно высветило множество недостатков. Тяжелое шелковое покрывало цвета морской волны, которым была заправлена высокая кровать с балдахином, изрядно выцвело, а сиденья приземистых стульев на изогнутых ножках устало провисли. В воздухе висела многолетняя пыль, хотя столики с эмалевыми столешницами, в беспорядке расставленные по всей комнате, были аккуратно протерты.

– Здесь жила женщина? – поинтересовался Дэниел, заметив смежную дверь.

– Да. Очень давно. Доктор Крофт спит за стенкой.

– Комната великовата для меня, – признался Дэниел. – Вполне хватило бы и меньшей.

– Так-то оно так, если бы там была хоть какая-нибудь мебель. Мы ведь бо́льшую часть снесли в цокольный этаж, где обустроены палаты для выздоравливающих. А этажом выше обитает мисс Элеонора, поэтому вас я туда поселить никак не могу.

Дэниел сдержал вздох. Он очень хотел быть поближе к Крофту, но спать у профессора под боком – это уж слишком. Если дверь недостаточно толстая, они будут слышать храп друг друга. Дэниел снова взглянул на старомодную, почти гротескно женственную мебель.

– Может, мне привезти свою… – Впрочем, обстановка в доме была незатейливой, добротной и не вызывала ощущения, будто он попал в бордель. Дэниел обернулся и заметил обиду на лице миссис Фиппс. – Нет-нет, не стоит ничего менять. Все просто замечательно, – заверил ее Дэниел.

– Вполне согласна с вами.

Дабы не вызвать еще больше недовольства, молодой врач открыл дорожную сумку.

– Мне нужно распаковать вещи.

Миссис Фиппс кивнула и вышла, закрыв за собой дверь, а Дэниел принялся раскладывать книги. Половицы при каждом шаге достаточно громко скрипели, так что после наступления темноты придется передвигаться с большой осторожностью. А лучше и вовсе сидеть на месте. Даже если поход к умывальнику не разбудит весь дом, шаги точно будут слышны в комнате Крофта. А то и выше этажом. Дэниел снова нахмурился, глядя на смежную дверь. Сколы белой краски и обсидиановая ручка отличались от остальных. Дэниел пересек комнату, переступая с ковра на ковер: так получалось тише, хоть и ненамного.

Крофт все еще не пришел, и за дверью не было ни звука. Дэниел потянул створку на себя. Сначала она застряла, а потом резко распахнулась. Да уж, у его матери на чердаке и то больше порядка, чем в этой комнате. Ее загромождали горы медицинских журналов, а над ними возвышался огромный письменный стол, заваленный стопками бумаг – памятниками беспорядка, грозящими вот-вот рухнуть на пол.

– Святые угодники! – Дэниел быстро отступил, но тут выяснилось, что снова закрыть смежную дверь не получается. Должно быть, ее годами не трогали, и теперь створка не желала втискиваться назад в дверную коробку. Гибсон попробовал еще раз, более решительно. «Ну же, ведь только минуту назад закрывалась», – в отчаянии думал он, так и этак нажимая на ручку. Потом навалился на дверь плечом, скользя ногами по истертым половицам, но не добился ничего, кроме синяка на руке. Не повезло. Придется подоткнуть дверь свернутым платком или листом бумаги.

Мрачно бурча, Дэниел рылся в своих аккуратно упакованных чемоданах в поисках чего-нибудь подходящего. Как, скажите на милость, среди такого прискорбного беспорядка Крофту удается сохранить ясность ума? Наконец Дэниел нашел старое письмо, плотно сложил и сунул под дверь. Она, конечно, так и не закрылась, а лишь соприкоснулась с дверным косяком, но хотя бы не была больше распахнута.

Молодой человек вернулся к письменному столу и, чтобы успокоиться, принялся тщательно раскладывать письменные принадлежности, наслаждаясь собственной педантичностью. Корреспонденция улеглась строго на угол стола. Пожалуй, миссис Фиппс и мисс Биди стоило бы поучиться у него аккуратности. А пока, до возвращения Крофта, делать было больше нечего. Дэниел достаточно времени провел в больницах и знал: когда нет работы – спи. Поэтому он растянулся поверх покрывала, опасаясь проверять качество простыней. Разочарование лучше принимать в умеренных дозах.

* * *

Разбудили Дэниела голоса, громкие и совсем рядом. Он сел и попытался прикинуть, сколько прошло времени. Солнечный свет, проникающий в окна, стал насыщенно золотым. Из-за этого обтрепанный шелк цвета морской волны выглядел еще хуже. Дверь в смежную комнату была приоткрыта. Кто-то – Крофт? – звал мисс Биди, жалуясь, что не может найти свой коричневый жилет. Девушка, должно быть, была где-то поблизости или прибежала на помощь, потому что явно слегка запыхалась, хотя говорила спокойно.

– Да вот же он, доктор, под коробками с ключицами. Нам ведь пришлось перенести кое-какие ваши вещи, чтобы освободить место для нового доктора. Хотите, я уберу их вниз?

– Нет, Гибсону, вероятно, не понравится, что кто-то возится с его вещами.

– Я имела в виду ключицы, – уточнила девушка.

– Нет, не трогай. Я собираю образцы различных типов переломов и еще не закончил. Мне просто нужно плотно посидеть с ними…

– На днях, – закончила Нора.

Доктор усмехнулся.

– Ваши чистые рубашки по-прежнему лежат на бюро, – сообщила она. – Я их уберу. Не возражаете, если я вытащу из ящика эти записи?

– Да, вытаскивай. И положи… Ай, черт с ними. О, смотри-ка, с дверью проблема.

Дэниел замер, осознав, что невольно придвинулся ближе и теперь находится всего в футе от двери. Скрип половиц предупредил о приближении кого-то. «Девушка», – определил Гибсон, вслушиваясь в движение ее юбок, словно в пульс. Впрочем, неважно. Его из соседней комнаты не увидишь. Зашуршали сдвигаемые коробки: вероятно, мисс Биди пыталась освободить место, затем что-то упало и ударилось о дверь. Та внезапно распахнулась и отскочила от локтя Дэниела. Он зажмурился и едва удержался, чтоб не чертыхнуться, но тут мисс Биди его заметила. И прищурилась с подозрением.

– Я запонку уронил, – солгал Дэниел, сцепив руки за спиной.

– Помочь вам поискать?

– Спасибо, сам справлюсь.

– Здесь темновато. – Девушка вошла в его комнату и осмотрелась. Вероятно, она бывала тут раньше и присматривала за уборкой, а то и сама убирала, однако ее присутствие смущало. Нора перевела взгляд с окна на полку с книгами. – Я могу принести вам еще одну лампу.

– Не утруждайтесь, – отказался Дэниел, надеясь ее поторопить. – К концу дня я обычно слишком устаю, чтобы читать.

Девушка подняла брови.

– У нас в лечебнице очень много пациентов. Мы оперируем почти каждый день, а по воскресеньям и непредвиденных ситуаций немало случается. Так что лампа вам точно понадобится.

– Это вы, Гибсон? – Крофт высунул голову из-за двери и приветливо улыбнулся. – Рад, что вы здесь. Успеем еще поболтать перед ужином.

Мисс Биди напряглась.

– Не задерживайтесь, доктор Крофт. Еда почти готова, и, думаю, вам она больше понравится горячей.

Дэниел оглядел ее серое повседневное холщовое платье, украшенное лишь узким белым воротничком, причем не слишком свежим.

– А вы не собираетесь переодеваться? – спросил он.

– О, мы не переодеваемся для… – начал Крофт.

Мисс Биди с пылающими щеками прервала наставника твердым, как кремень, голосом:

– Разумеется, так я и сделаю. Прошу прощения.

Дэниел ожидал, что после ее ухода Крофт извиняющимся тоном отпустит какое-нибудь замечание о женской чувствительности. Но учитель словно ничего не заметил.

– Я знаю, что у нас нет времени, – начал Крофт, – но вы должны увидеть ту статью доктора Уодди из Бирмингема, где он утверждает, будто никакой послеродовой лихорадки не существует и ее нельзя выделить среди других лихорадок или прочих воспалительных заболеваний. Позиция, конечно, весьма радикальная, но есть у него и парочка ценных замечаний…

Дэниел колебался. Стоит продолжить разговор или начать переодеваться? Теперь, когда он пристыдил мисс Биди, заставив ее сменить платье к ужину, будет дурным тоном не сделать этого самому, но Крофт, похоже, слишком увлекся вопросом классификации лихорадок, чтобы беспокоиться о церемониях.

– Вы рассказывайте, а я пока буду переодеваться, – решил проблему Дэниел и принялся развязывать галстук. – Почему же этот доктор Уодди не видит между ними разницы?