История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы

Из Среднеатлантических колоний только в Мэриленде была создана сеть народных школ, да и те были плохо организованы. У квакеров и немцев были свои школы, находившиеся в известной мере под церковным надзором, а в Пенсильвании существовал ряд частных школ. В провинции Нью-Йорк было несколько хороших городских школ на Лонг-Айленде и несколько начальных школ в самом городе Нью-Йорке, но всеобщей системы образования там не было. В Америке в то время существовало немало частных школ, из коих многие были основаны священниками. Ректор школы в Вирджинии Джонатан Ваучер, например, брал 20 фунтов стерлингов за каждого мальчика; в числе его учеников был, между прочим, и пасынок Вашингтона. Богатые плантаторы Вирджинии и обеих Каролин нанимали частных воспитателей из Англии и из колоний Севера, обучавших детей чтению, письму, арифметике, латыни и греческому. Только в Вирджинии и в Южной Каролине существовало по две бесплатных школы. В Среднеатлантических колониях и в колониях Юга был создан ряд колледжей: Колледж Вильгельма и Марии в Вирджинии, воспитанником которого был Джефферсон и многие другие видные общественные деятели; Филадельфийский колледж, который сейчас называется Пенсильванским университетом и созданию которого немало содействовал Франклин; Принстонский колледж, а в Нью-Йорке – Королевский колледж (ныне Колумбийский университет), где в свое время учились Александр Гамильтон и губернатор Моррис. Состоятельные люди в Нью-Йорке и на Юге часто посылали своих сыновей в английские университеты и в лондонские юридические корпорации, готовившие адвокатов.

В колониях выходили газеты, журналы, альманахи и даже книги большого литературного значения. Первый печатный станок был установлен в 1639 г. в Кембридже, и работа его не прекращалась. Накануне революции в Бостоне выходило пять газет, а в Филадельфии – три. Книготорговцы заняли видное положение в колониальном обществе. Был основан ряд библиотек. Бостонская библиотека, например, была создана еще в 1656 г. В 1771 г. один филадельфийский издатель ввез из-за океана тысячу экземпляров «Комментариев» Блэкстона и сам дополнительно издал еще тысячу. Двум американским писателям удалось получить признание в Европе. Это – богослов и философ Джонатан Эдвардс и Бенджамин Франклин, стяжавший известность и как ученый, и как беллетрист. Состоятельный судья Сэмюэль Сьюэлл, упрямый янки, консерватор и неутомимый администратор, и полковник Уильям Бёрд, образованный вирджинский плантатор, член Лондонского королевского общества и первый человек вирджинского общества, – вели дневники, которые, как и «Журнал» Джона Вулмана, никогда не будут преданы забвению. Простой фермер, квакер Джон Бартрам, тонкий наблюдатель природы, был назван знаменитым шведским ботаником Карлом фон Линнеем «величайшим в мире доморощенным ботаником». Неутомимо трудившийся Кадвалладер Колден из Нью-Йорка прославился «Историей пяти индейских народов». Пенсильванец Дэвид Риттенхауз стал известен во всем мире как астроном и математик. Вирджинец Джон Митчелл, член Королевского общества, был заслуженным ботаником, медиком и специалистом по сельскому хозяйству. Ученый-богослов Коттон Мэзер в Новой Англии, прозванный «литературным бегемотом», издал не более и не менее как 383 книги и брошюры, из коих одни его «Американские чудеса Христа» представляют целую библиотеку. Одного из историков позднего колониального периода – Томаса Хатчинсона, жившего в Массачусетсе, – и по сей день с удовольствием читают, извлекая из его сочинений полезные сведения. Были в колониях и хорошие художники. В частности, знаменитый Бенджамин Уэст, поехавший незадолго до революции в Англию, сменил сэра Джошуа Рейнольдса на посту президента Королевской академии.

О культурном росте колоний можно судить по «Автобиографии» Франклина. Франклин родился в 1706 г. в Бостоне. Его семья была очень велика, и он помнил, что за столом сидело тринадцать человек детей. Франклин, в сущности, был самоучкой. Его отец, выходец из Нортгемптоншира в Англии, имел небольшую библиотеку, где помимо схоластических богословских трудов были также: «Очерк о проектах» Дефо, «Очерки о добре» Коттона Мэзера и «Сравнительные жизнеописания» Плутарха. В двенадцать лет, будучи подмастерьем печатника, способный Франклин прочел другие книги: Беньяна, Локка, Шефтсбери, Коллинса и переводы некоторых классических произведений. За несколько пенсов он приобрел томик «Зрителя» Аддисона, вселившего в него страстное желание самому писать очерки. Когда же Франклин отправился в Филадельфию совершенствоваться в науках, он увидел, что там литература уже начала прививаться. У печатника Кеймера был «старый, расхлябанный станок и небольшой ящик сносившегося английского шрифта». Вернувшись в Филадельфию после краткого пребывания в Англии, неутомимо предприимчивый Франклин принялся усовершенствовать этот квакерский город.

Он основал «клуб взаимного усовершенствования», в котором сначала насчитывалось девять членов, а впоследствии появился ряд ответвлений, оказавших большое влияние на окружавшую клуб среду. В 1731 г. Франклин организовал первую в Америке открытую платную библиотеку, которая стала быстро расти. Он основал также академию, впоследствии превратившуюся, благодаря пожертвованиям Пеннов и других, в университет. Он создал журнал, который должен был избегать полемики и печатать подлинные новости – «Сатердей ивнинг пост». В 1743 г. он основал Американское философское общество. В «Автобиографии» Франклин рассказывает о поразительном впечатлении, которое производили красноречивые проповеди Джорджа Уайтфилда, умевшего заставить раскошелиться даже скуповатых квакеров. Он говорит о том, что в таких домах, как его собственный, на смену глиняной посуде и оловянным ложкам пришли фарфор и серебро, и указывает, что была введена прививка от оспы; кстати – Франклин никогда не мог себе простить потерю четырехлетнего сына, которому вовремя не сделал прививки.

Науки всегда интересовали Франклина. Однажды, запустив в небо бумажного змея, он произвел знаменитый опыт, давший повод французскому сочинителю эпиграмм заявить, что он «вырвал молнию у неба». Политическая деятельность Франклина, оправдавшая вторую часть эпиграммы: «…и скипетр у тирана» – приняла весьма серьезный оборот в 1754 г., когда он явился делегатом Пенсильвании на первом межколониальном съезде – на так называемом Олбанском конгрессе. С 1753 г. по 1774 г. Франклин занимал должность заместителя начальника почтового управления колоний. То, что он сделал для улучшения доставки почты, немало способствовало развитию американской культуры. Жизненный путь Франклина показывает, как много можно было извлечь из культурных ресурсов колоний и как много мог сделать для их развития талантливый общественный деятель.

Накопление материальных богатств увеличивалось; строились прекрасные дома; пища становилась все утонченнее, а одежда – все роскошнее; светские встречи становились обычным явлением. К 1750 г. во всех приатлантических колониях среди состоятельного слоя можно было встретить людей, знакомых с лучшими плодами европейской мысли. Бостон и Нью-Йорк, Филадельфия и Чарлстон ничуть не уступали по элегантности европейским городам, за исключением Лондона и Парижа. Одновременно под напором колонизации западная граница непрерывно отодвигалась вглубь страны, и по горным проходам Аппалачей первые переселенцы хлынули в Огайо и Кентукки. Отважным пионерам пограничья, вооруженным длинным ружьем да топором, и дела не было до роскоши, мод и идей: их призвание было – подчинить себе глушь. Между светскими плантаторами и купцами, с одной стороны, и истреблявшими индейцев пионерами – с другой, находился многочисленный средний класс типичных американцев 1775 г. Это были фермеры-йомены, мелкие плантаторы, мускулистые мастеровые, суетливые торговцы. Почти все они не знали ни одной страны, кроме Америки, но американский образ жизни был им по вкусу. Они были верными подданными короля, уважали Англию, гордились своими правами людей, родившихся на британской территории, но где-то в подсознании понимали, что у Америки – собственная историческая судьба.

Колониальное наследие

Некоторые стороны доставшегося Соединенным Штатам от колониального периода наследия ясны с первого взгляда. Важнейшим фактором оказалось наличие общего английского языка. Это был тот связующий элемент, благодаря которому образование подлинной нации оказалось возможным. Другим ценнейшим элементом был долгий и постоянно углублявшийся опыт в области представительной формы правления. Нам это может показаться вполне естественным, но нельзя забывать, что ни французские, ни испанские колонии не ввели у себя представительной системы управления. Только англичане позволили колонистам учредить народные собрания и создать такую форму правления, при которой избиратели и депутаты принимали на себя обязательства политического характера. В результате у британских колонистов выработался политический склад ума и появился политический опыт. Не менее важным элементом колониального наследия было уважение к фундаментальным гражданским правам. Колонисты столь же твердо стояли за свободу слова, печати и собраний, как и оставшиеся дома англичане. Пусть эти права не были полностью обеспечены, колонисты к ним неуклонно стремились. Такое же значение имел и повсеместный дух веротерпимости в колониях, где считали, что различные вероисповедания не только могут, но и должны жить в дружбе. Любая религия пользовалась защитой британского флага; и после 1763 г., несмотря на традиционный страх перед католицизмом в Англии, парламенту даже пришлось иметь дело с обвинением со стороны колонистов в том, что он чрезмерно благоволит к этой религии. Не менее ценным был дух национальной терпимости. Англичане, ирландцы, немцы, гугеноты, голландцы, шведы – все общались друг с другом и заключали смешанные браки, не придавая особого значения национальному различию.

Следует упомянуть и о проявившемся в колониях чрезвычайно сильном духе частного предпринимательства. Индивидуализм всегда был характерен для Англии, но в новых условиях, под влиянием условий жизни в богатой, но трудовой стране, он проявился с особой силой. Англичане никогда не допускали, чтобы в их колониях возникли монополии, которые подавили бы частную инициативу, как это случилось во французских и в испанских колониях. В результате любая новая возможность стимулировала предпринимательство. Все эти аспекты колониального наследия – сокровище несравненно более ценное, чем любые груженные золотом суда или алмазные россыпи.

В колониальное время в Америке укоренились две специфически американские идеи. Первая – это идея демократии, демократии в том смысле, что каждый человек имеет право хотя бы на приблизительное равенство возможностей. Тысячи поселенцев приезжали в Новый Свет именно в поисках возможностей для себя, а главное, для своих детей. Они мечтали создать такое общество, где у каждого были бы хорошие шансы на успех, где человек мог бы подняться с самых низов на самую вершину. Это стремление к равенству возможностей впоследствии привело к целому ряду перемен в социальной структуре Америки, ломавших самые различные социальные привилегии. Оно привело к значительным изменениям в области образования и интеллектуальной жизни, сделав Америку страной с самым высоким средним уровнем образования в мире. Оно привело к коренным политическим сдвигам, давшим простому человеку большой контроль над правительством. Стремление к равенству возможностей оказалось мощным катализатором улучшения жизни широких народных масс.

Вторая специфически американская идея состояла в предчувствии особой судьбы американского народа и таких широких возможностей преуспевания, каких едва ли мог бы добиться другой народ. Богатство страны, энергия населения и общая обстановка свободы вселяли в американцев бодрый оптимизм и наступательную самоуверенность. Этой уверенности в на редкость счастливой судьбе суждено было стать одной из главных движущих сил быстрого распространения американского народа по всему континенту. Подчас эта уверенность играла и отрицательную роль. Иногда вместо того, чтобы внимательно обдумать тот или иной вопрос, американцы полагались «на авось»; уверенность в успехе нередко приводила их к самодовольству, в то время как необходимо было подойти к себе критически. Тем не менее, наряду с идеей демократии, вера в особую судьбу Америки придала американской жизни свежесть, размах и бодрость, равных которым нигде не найти. Новая страна была землей обетованной, землей надежды, землей непрестанно расширявшихся горизонтов.

Глава 3

Имперская проблема

Англо-французские войны

Британские колонии в Америке крепли и разрастались, и столкновение на севере, западе и юге с французами и испанцами было неизбежно. Неизбежно было и то, что в европейские англо-франко-испанские войны были вовлечены и подданные этих стран в Новом Свете, ибо Америка никогда не жила в полной изоляции от остального Западного мира. Эпическую страницу североамериканской истории составляет ряд важнейших конфликтов между латинскими и англосаксонскими народами, конфликтов тем более драматических, что столкнулись не только народы, но идеи и культуры. Это были войны между абсолютизмом и демократией, между строго дисциплинированным деспотизмом и свободными учреждениями, между сторонниками одной нетерпимой веры и относящимися терпимо друг к другу приверженцами многих вероисповеданий. На фоне огромных диких просторов, с участием индейцев, под руководством очень способных военачальников (Фронтенака, Монткальма, Вульфа, Амхэрста, Вашингтона) – эти войны были отмечены эпизодами дикой жестокости, высокого героизма, мастерской стратегии. А победа означала господство над континентом.

Испанцы первыми прочно закрепились в Северной Америке. Вскоре после открытия Нового Света Колумбом они заняли главные острова Вест-Индии. В 1519 г. Эрнан Кортес, человек необычайного упорства, вторгся с небольшим войском в самый центр Мексики, разгромил войска императора ацтеков Монтесумы и захватил страну. Двадцать лет спустя другой испанский дворянин, обладавший железной волей, Эрнандо де Сото, высадился во Флориде (где испанцы еще раньше пускались в ряд неудачных авантюр), разгромил индейцев, оставил за собой гарнизон и с отрядом в шестьсот человек в течение четырех лет блуждал по огромной территории теперешних южных штатов, доходя на западе до Оклахомы и Техаса. Другие испанские завоеватели, в особенности Коронадо, используя Мексику как базу, проводили экспедиции в северном направлении в поисках таких сказочных чудес, как, например, «семь городов», будто бы расположенных на большой высоте, ворота которых должны были быть выложены драгоценными камнями, а на улицах – трудились мастера золотых дел. В 1565 г. испанцы основали свое первое поселение во Флориде, названное в честь св. Августина (нынешний Сент-Огастин). Еще в XVI в. испанские войска и духовенство, после кровавых сражений, установили свою власть на территории нынешнего Нью-Мексико, и в течение долгого времени сонная провинция управлялась из города Санта-Фе длинной чередой военных губернаторов. Тем временем смелый миссионер-иезуит итальянского происхождения Эусебио Франциско Кино исследовал нижнюю Калифорнию и территорию нынешнего штата Аризона. Он крестил изумленных индейцев и строил часовни. Но сама Калифорния была оккупирована отрядом испанских войск только в 1769 г. С испанцами прибыли и францисканские миссионеры, которых возглавлял Хуниперо Серра. При их участии были основаны города Сан-Диего и Монтерей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Индейское имя – Метаком. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Дочь индейского вождя Поухатана.

3

Период первой английской революции (1649–1660).

4

Саккоташ – блюдо из кукурузы, бобов и свинины.

5

Красные камзолы – прозвище английских солдат.

6

Сенегамбия – район Западной Африки в междуречье Сенегала и Гамбии.