Ведьма Тарона

Озноб пронзил кожу, но это было лучше, чем оцепенение в четырёх стенах.

— Нужно найти того, кто поможет достать александрит.

— Ты пыталась. — В его голосе прозвучала не насмешка, а усталое утверждение. — Всех обошла, с кем могла договориться. Да толку?

— Не порть мне настроение.

— А оно у тебя бывает? — Он поймал мой взгляд и тут же поднял руки в знак перемирия. — В смысле, хорошее.

Брызнула в него водой, но капли лишь рассекли лунный свет и пролетели сквозь него, окропляя безвинный камень.

— Тебе совсем не с кем больше водиться? — шикнула на него, принимаясь пальцами распутывать мокрые волосы. — Сгинь в лес, сделай одолжение.

— Зачем волком ощерилась? — Его голос смягчился. — Себе же хуже.

— Не твоё дело. Никто не хочет водиться с ведьмой.

Парень улыбнулся и сиганул прямиком в озеро — ещё мгновение, и возник прямо передо мной. В воде его призрачное присутствие окутало меня ледяным шлейфом.

— Ну, как никто? Я ведь здесь. — Он протянул руку, и морозное касание прошло по моей щеке.

— Мне холодно. Убери.

— Тебе всё равно меня не прогнать, — он усмехнулся, но отступил. — Ладно. Не хочу потом у твоей постели сидеть.

Я отвернулась, собирая мокрые волосы, и спросила, глядя на звёздное отражение:

— Случалось что, пока спала?

— В нашей глуши? Тишь да гладь, — он вернулся на свой камень, продолжая подсматривать за моим купанием. — Если не считать молвы духов, что король снова рыщет в поисках спасения для своего отпрыска. Усилил патрули, да вояк своих по лесам как саженцы рассадил.

В животе всё сжалось. Досада! Теперь каждая дорога будет под надзором. Как же мне добраться до камня?

И в этот момент тьма шевельнулась. Я почувствовала её раньше, чем увидела — липкое, холодное дыхание у самого затылка. Обернулась. Никого. Только ветки старого дуба, и на одной из них — чёрный, тяжёлый силуэт. Ворон.

Он смотрел на меня. Не моргал. И в этом взгляде было что-то такое, от чего внутри всё оборвалось.

Тьма отступила так же внезапно, как пришла. Но осадок остался — липкий, тревожный, как будто меня облизали языком, которого не должно существовать.

— Тебя навещают только я да пришлые птицы, — раздался голос Рило. Он тоже следил за вороном. — Этот людок... Не знал, что у тебя остались друзья.

Пустота повисла в воздухе, и даже густой цветочный аромат ночи стал горьким и чужим. Слова Людка как по щелчку маревом памяти накрыли меня. Груз непосильной ноши обрёл свою силу, лёг на грудь булыжником.

— Не друзья, — выдохнула, чувствуя, как горькая правда обжигает горло. — Просто попутчики. Пока пути совпадают.

Рило вдруг стал серьёзным. Он вновь возник рядом, его рука потянулась ко мне, но замерла, не достигнув плеча.

— Когда-нибудь ты поймёшь, что одиночество — это тоже свобода.

— Свобода падающего листа, — хрипло рассмеялась я. — Пока он не шлёпнется о землю.

Рило помолчал. Потом тихо сказал:

— Знаешь, чем лист отличается от человека? Лист падает один раз. А ты падаешь каждый день — и каждый день встаёшь. Это не свобода. Это упрямство.

Выбиралась на берег медленно — силы кончились. Вода стекала с тела ледяными ручьями, кожа покрылась мурашками. Я нащупала накидку, набросила на плечи и только тогда позволила себе сесть на траву, обхватив колени руками.

Рило уже сидел на прежнем месте. Смотрел не на меня, а на отражение луны в воде. И в этом было что-то почти мирное.

— Вернёшься в постель? — спросил он, легко взмахнув ладонью. Вслед за движением по воде рассыпалась узорчатая рябь.

— Буду собираться. Пора в дорогу.

Он обернулся ко мне — призрачное лицо исказилось тревогой.

— Только не это! Мы не знаем, отвязался ли твой преследователь.

— Я не могу тут торчать. Время поджимает. Уже осень на пороге, а я едва сдвинулась с места. Мне нужен этот чёртов александрит!

— Может, хватит искать себе смерти?! — Его голос впервые зазвенел настоящей, неигровой яростью. Я резко обернулась к нему, сжимая кулаки до побеления костяшек. Эта боль была единственным, что удерживало меня от крика.

— Ты с самого начала знал, что я задумала обряд отречения! Почему молчал раньше? Почему пытаешься остановить меня теперь, когда всё почти готово?! Что, вдруг решил, что можешь что-то изменить?!

Тишина повисла между нами, напряжённая и хрупкая. Вызов горел в моих глазах. Я уже сделала выбор. Не между кинжалом и камнем, а между бездействием и движением вперёд. Даже если этот путь вёл в пропасть.

— Я не хочу твоей смерти, Мира. Но разве ты кого-то послушаешь?

Он прав. Я никого не слушаю. Но это не значит, что я сдалась. Это значит — я выбираю момент.

Не ответила. Какой смысл? Слова были бесполезны, когда всё внутри выжжено дотла. Горькая ирония: в мире, полном желающих моей погибели, двое — призрак и лесной старик — пытались удержать меня за гранью. Но их забота была лишь ещё одним грузом, ещё одним выбором, который должна была сделать. А я так устала выбирать. Готова была ринуться в пропасть, лишь бы наконец обрести тишину.

Поднялась и пошла прочь, оставив его у озера. Но Рило не сдался.

Он парил рядом, нагоняя меня, а его обычные насмешки стали резкими, как осенний ветер, а в прозрачных глазах читался немой укор, который ранил больнее слов. Он кружил вокруг, то язвя, то умолкая — и в этой внезапной тишине было больше отчаяния, чем в любых криках. В конце концов я сдалась остаться, сломленная его настойчивостью. Не силой, а этой призрачной, назойливой преданностью, которую было слишком тяжело пропускать мимо.

— Хорошо, — выдохнула, ощущая, как последние силы покидают меня. — Останусь. До утра.