Игра в идеалы. Том I. Бегство

— Да, это правда, — подтвердил Карл. — Ты тоже красива… Но красота у тебя — не матери.

— От нее я не унаследовала из внешности ничего. Возможно, немного характера. Я папина дочка.

— Ничего не потеряла. Ты очень привлекательная, и даже больше…

— Спасибо, но я себя не считаю первой красавицей.

— Зря. Твои родители очень хорошо смотрелись вместе. Бесподобная графиня Брустер—старшая…

— А кто младшая? — перебила я его.

— Как — кто? Ты!

«Графиня Брустер—младшая»… Звучало как обещание. На миг я почти почувствовала себя прежней. Пока не вспомнила: «старших» больше нет.

— Извини, я тебя перебила, продолжай.

— Так вот. Бесподобная графиня Брустер—старшая и красавец граф, когда появлялись вместе, будь то королевский бал или выезд, выглядели как небесная пара. Помнишь, их так называли?

— Нет. Но прозвище они заслужили по праву.

— А как они познакомились?

— О! Это было прекрасно…

— Карл!

Карл, видимо, хорошо знал эту миловидную девушку, перебившую меня. Встал и поцеловал ее в щеку. На вид ей было лет шестнадцать, и на меня она внимания не обратила. Я тоже не показала вежливости: даже не встала, а сидела, как сидела, и ждала, пока меня представят.

— Познакомьтесь: Дженни Рекс, — сказал Карл, указывая на девушку. — А это Да…

Я вскочила и протянула Дженни руку:

— Элизабет. Я Элизабет Тейчер, — повторила я специально для Карла. — Приятно познакомиться.

— Да, — ответила Дженни, пожимая мне руку, — мне тоже приятно. Я тебя раньше здесь не видела?

«Видела, и не раз…» — подумала я.

— Элизабет приехала три дня назад, — ответил за меня Карл, — и поселилась у нас в доме.

— Отличный выбор, — Дженни улыбнулась так, будто одобряла покупку платья. — Как вам город, Элизабет?

— Потрясающе.

— А где ты раньше жила?

— Во второй столице, — коротко ответила я, не желая конкретизировать.

— Тоже большой город! Сколько тебе лет?

— Шестнадцать.

Меня удивили эти расспросы, впрочем, как и сама девушка: такой быстрой речи я еще не слышала. Я вопросительно посмотрела на Карла. Он, чтобы отвести внимание Дженни от меня, спросил:

— Что ты тут делаешь?

Дженни запнулась, но ответила:

— Я… Я гуляла с Пэт, и мы решили найти вас и тоже пригласить, но чтобы быстрее собраться, мы разъединились. Было это примерно в… примерно… не помню, минут десять назад. Не так уж и долго, но достаточно. Пэт пошла за тобой на постоялый двор, к тебе, а я должна была идти за Томом и за Дэвидом, но встретила тебя. И теперь не знаю, как поступит Пэт. Хотя твоя мама, я думаю, должна передать ей, что ты ушел гулять, и она одна придет туда, где мы обычно собираемся. Представляешь, как удивится, когда я приду с тобой, с Томом, с Дэвидом и с Элизабет! Как она будет смеяться над таким недоразумением…

— Не сказал бы… — проговорил Карл.

Сколько времени вам потребуется, чтобы пересказать речь Дженни? Ее слова сливались в поток. И что самое интересное — ее слова воспринимались очень легко.

— Может, пойдем за Томом и Дэвидом? — предложила Дженни.

— Вы договорились встретиться там же, где обычно? — спросил Карл.

— Естественно!

— Ну что, пойдем? — обратился ко мне Карл.

— Тебе виднее. Я не знаю, как лучше.

— Дженни, давай сделаем так, — предложил Карл. — Ты сходи за ними, а я покажу Да… дорогу к нашему месту Элизабет.

— Конечно, я бы предпочла, чтобы ты пошел со мной, но раз ты так считаешь — наверное, будет лучше, наверное, даже быстрее, ведь Элизабет не знает дороги и может заблудиться. Я пойду?

— Да, — ответил Карл. — Конечно, иди.

— Я постараюсь как можно быстрее!

— Умоляю, ни с кем не разговаривай!

— Почему?

Карл запнулся. Сказать, что она невозможная болтушка, у него язык не поворачивался, и поэтому он придумал другую причину:

— Я за тебя переживаю. Нельзя разговаривать с незнакомцами.

— Как это мило, Карл! — воскликнула Дженни, а Карл тихо чертыхнулся. — Не волнуйся, я с ними и так не разговариваю. Вот, допустим, столкнувшись с тобой на улице, я бы поздоровалась, но, встретившись с Элизабет, я бы с ней не заговорила. Хотя сейчас — уже заговорила бы, раз ты нас познакомил, конечно. Она милая девушка, но была бы незнакомкой — я бы молчала. А теперь я ее знаю и могу разговаривать с ней. Но если посмотреть на это с другой стороны, ты можешь познакомить меня со всеми на свете, хотя такого не может быть. Но это не значит, что все не могут быть преступниками…

— Дженни! — не выдержал Карл. — Иди за Дэвидом и Томом.

— Ах да! Совсем забылась! Ты меня заболтал! Вот чем ты мне всегда нравился, так тем, что с тобой есть о чем поговорить. Все, ухожу, но скоро встретимся!

Она ушла. Я посмотрела на Карла: он улыбался Дженни вслед. Потом перевел взгляд на меня и спросил:

— Ну разве она не прелесть?

Конечно, многим покажется, что такой человек, как Дженни, должен всех раздражать, но это не так. В ней есть что-то очень привлекательное. Может, сыграла роль моя любовь к детям: Дженни, несмотря на возраст, была совсем как ребенок.

— Да, она милая. Но если вся твоя компания…

— Нет—нет, ты не представляешь, насколько мы разные.

Карл махнул рукой, предлагая выйти на тропинку.

— Теперь ты меня пугаешь. Это что, секта или тайный кружок?

Карл ухмыльнулся и подал мне руку, помогая переступить неровность на дороге. Его забота так мила. За мной никто раньше не ухаживал. Помочь девушке переступить яму — так просто, но Карл делал это особо нежно и в свое удовольствие. Ему нравилось быть деликатным и внимательным. Не могу скрыть, что Карл со многими девушками был заботлив: миссис Норрис —прекрасная мать и правильно воспитала сына. Но, возможно, мне просто хотелось, чтобы ко мне Карл относился с особым вниманием. А может, так оно и было.

— Нет, — ответил он. — Просто как братья. Мы невероятно разные, может, именно поэтому сдружились.

— Тогда расскажи мне вкратце о характере каждого. Какие они, твои друзья?

— Ну, про Тома, нашего поэта, ты уже слышала. Есть Дэвид — гений, мудрец и бунтарь. Есть Пэт — веселая девчонка. Есть Дженни… тут все понятно. Есть Карл — безумно красивый и неподражаемый джентльмен!

— Никогда не думала, что «безумно красивый» — это характер.

Карл притворился, что смеется.

— Молодец, все же задела! А если серьезно, то он наглый нахал, к тому же урод.

— Нет, — отрезала я. — Это преувеличение!

Беседуя, мы перешли на другую сторону парка, более безлюдную. Спустились к красивому озеру. На горизонте виднелись небольшие холмы, над которыми клубились облака. По берегам росли плакучие ивы и дубы. Они создавали предлесок, который незаметно переходил в лесок.

Вскоре мы подошли к дереву. Ствол раскололся на две половины от удара молнии, обугленный излом тянулся к воде, словно застывшая трещина времени. Похоже на мою линию жизни.

Карл присел на второй обломок ствола, будто на скамью в собственном саду. А я не могла найти слов. С восхищением смотрела вокруг. Наверное, именно в таких местах писатели и черпают вдохновение, но сказать ничего не могут и поэтому излагают свои чувства на бумаге.

Ничто не нарушало гладь озера. Трудно поверить, что это вода. Я подошла поближе, потрогать ее. Холод обжег ладони, будто крапива. Я сидела на корточках, вглядываясь в прозрачную воду и смотря на свое отражение. Подняв глаза, я увидела одну из самых прекрасных, пусть низких, но все же гор. Зелень склонов отливала синевой в косых лучах солнца.

— Да, — сказал Карл, — прекрасный вид. Хотя бывает и лучше. Здесь совершенно потрясающие закаты и восходы, хотя я до сих пор не могу уловить разницу.

Карл продолжал говорить, я его слушала и понимала, но куда больше была захвачена прекрасным видом. Именно тогда мне захотелось взяться за чернила и что-нибудь написать. И я даже знаю, что: «Автобиография Даманы Брустер — младшей, или просто Элизабет Тейчер». Именно так и будет называться эта книга. Хотя… кто знает!

— Странно, их все нет, — Карл нахмурился. — Хотя с Дженни иначе и не бывает…

И все же интересно, почему газетчики оставили нас в покое, когда мы переехали? Слух о нашей с мамой «смерти»… Кто его пустил? Зачем? Вопросы царапали изнутри, как сухие ветки этого мертвого дерева. Мучительные вопросы, наверное, еще долго не покинут меня…

— Только я надеюсь, это останется между нами? — спросил Карл. — Да… Элизабет! Ау!

— А? — откликнулась я.

— Ты меня слышала?

— Что именно?

— Неважно, — вздохнув, он махнул рукой. — О чем ты вообще думаешь?

— Все о том же, — ответила я, присаживаясь рядом с Карлом.

— О семье.

— Да.

Дерево под ладонью было гладким, почти отполированным. Так и манило оставить след — хоть царапину, хоть имя… Да, далось мне это трупное дерево!

— Вы что, живете на этом дереве?

На лице Карла засияла необычайно приятная улыбка. Он ответил:

— Да, на нем очень удобно сидеть. Конечно, мы с него слезаем. Просто обычно заранее договариваемся о встрече тут, а когда все соберутся, идем гулять, но поздним вечером, часов с десяти, мы сидим тут и разводим костер. Травим байки до хрипоты, Дэвид перебирает струны лютни, а Том и Пэт подхватывают песни. Они хорошо поют. Том тоже играет и на лютне и даже на гитаре. Порой так даже встречаем рассвет.

— Здорово!

— Романтично.

На это я ничего не ответила. Взгляд упал на гладкую кору дерева — и вдруг вспомнились часы у фортепиано. С четырех до восьми меня учили играть, но отец запретил лютню: «Не женский инструмент». Теперь эти годы казались призрачными, как отзвуки забытых мелодий! Восемь лет жизни просто насмарку!

— Сколько сейчас времени? — спросила я. — Что-то есть хочется.

— Полчетвертого, — ответил Карл, вытаскивая из-за пазухи часы. — От отца достались, — пояснил он, протягивая их мне. — Перед смертью отдал.

Я была тронута, что он доверил это мне:

— Хорошо сохранились.

Замочек тихо щелкнул, и крышка подалась. Внутри, на одной стороне, мерцал циферблат, на другой — портрет мужчины, вероятно, мистера Норриса.

— Ты больше похож на миссис Норрис, но что-то есть и от отца.

— Все так говорят, — сказал Карл, забирая часы. — А сестра так на него походила! Почему Бог ее забрал, она же была такой маленькой…

— В мире вообще очень мало справедливого. — Я склонила голову и прикусила губу. — Меня он тоже убил, правда, наполовину, зато как следует поиздевался.

Я всмотрелась в глаза Карла. Карл глядел на меня. Наступило молчание. Печальное, неприятное молчание. Без Карла тишина раздавила бы меня. С ним она была просто грустной. Нет, я не влюбилась! Просто впервые встретила человека с такими глазами, которому могу раскрыть душу. Будто прежде ничего и не видела. Говорят, женской дружбы не бывает, но что делать, если в моей жизни не было ни одного друга: ни парня, ни девушки? В прошлом у меня был только один лучший друг — названный сын моего крестного. А остальных сложно назвать этим гордым словом.

Послышались чьи-то голоса. Со склона к озеру спускались четыре человека: два парня и две девушки. Я узнала среди них Дженни. Они смеялись, веселились, парни дурачились. Когда они вышли на тропинку, Карл сказал: «Вот они». Эти слова были наполнены теплом и любовью. Карл улыбнулся и слез с дерева, чтобы поприветствовать друзей. Я сделала то же самое. Начались разговоры, Карл пожал руки парням и поцеловал в щеку незнакомую мне девушку.

— Привет, — поздоровался с Карлом парень-блондин.

— Привет.

— Как дела? — спросил второй парень.

— Отлично, ты как?

— Так же, а может, даже лучше! Ну, представишь нас?

— С необычайной радостью, — ответил Карл. — Познакомьтесь, — сказал он всем нам. — Дэвид Профт, — указал на высокого и мощного парня. — Том Холл, — это оказался блондин. — Дженни Рекс — вы уже знакомы. И, конечно, Пэт Уэйс, — кивнул в сторону девчонки с каштановыми волосами. — А эта девушка недавно поселилась у нас в общежитии, ее зовут… зовут…

Похоже, Карл забыл мой псевдоним и сделал вид, будто хочет, чтобы они сами угадали.

— Хватит, Карл, не тяни, — попросил Том.

— Ее зовут…

— Элизабет! — не выдержала Дженни.

— Точно! — вспомнил Карл.

— Приятно познакомиться, — сказал Дэвид.

— Привет, — тихо проговорила Пэт, усаживаясь на дереве.

— Для меня честь познакомиться, — Том слегка поклонился, но взгляд его оставался изучающим.

— Том, ты что, уже влюбился? — спросил Дэвид шутливо, на что-то намекая.

— Брат, — сказал Карл, обняв его за плечи, — что-то ты быстро…

— А, он может, — добавила Пэт.

— Все вы одинаковы, — недовольно проговорил Том. — Я просто наслаждаюсь женской красотой.

— Да ладно, — сказала Пэт, — мы понимаем. Мы же друзья.

Эта фраза явно была с подоплекой, но тайный смысл ее я узнала позже.

— И ты за них?! Куда идти, где спасаться?

К этому моменту все уже сидели на дереве, судя по всему, каждый на своем месте. Места на дереве не нашлось, но я не расстроилась. Поваленный ствол образовывал полукруг, а вдоль него стояли скамейки — будто сцена для нашего знакомства. Земля в центре была черной; по всей видимости, здесь постоянно разводили костер.

— Расскажи нам о себе, — предложил Дэвид.

— Опять?! — с отчаянием вырвалось у меня. — Сколько я уже о себе рассказывала…

— Но не нам? — вкрадчиво спросила Пэт.

— Это правда, такого вы бы не забыли.

Пэт говорила с легкой насмешкой, и что-то во мне сжалось. Но я лишь кивнула — не время показывать раздражение.

— Тем более, — сказал Том нежным голосом, — чувствуется, у тебя есть интересная история. Расскажи о себе, а мы расскажем о себе. Я чувствую, что нам надо познакомиться ближе…

— Я, кстати, немного о ней знаю! — вспомнила Дженни. — Могу рассказать!

Выражения лиц у друзей поменялись, будто они услышали свой смертный приговор. Они сразу смекнули, что срочно надо что-то делать.

— Когда мы с Пэт пошли за вами, — начала Дженни…

— Нет! — крикнули все хором.

Дженни не смогла продолжить. Она немного обиделась, и Карл решил выкрутиться:

— Понимаешь, гораздо интереснее будет, если Да… Элизабет сама расскажет свою историю. Понимаешь?

— Хорошо.

Я поняла, что мне не отвертеться. Тем более что все молча умоляли меня спасти их от трещотки Дженни.

— Меня зовут Элизабет Тейчер. И я рада с вами познакомиться, много о вас слышала.

Я начала привычно врать. Все друзья внимательно и серьезно меня слушали, конечно, не считая Карла: один он сидел, едва заметно усмехаясь. Я закончила рассказ. В мою сторону посыпались похвалы. Любопытно, что бы случилось, расскажи я правду? Что я случайно убила охранника? Что сбежала из приюта? Вдобавок ко всему — что я графиня? Вот это действительно история, достойная рассказа! Какой сюжет!

Компания оказалась чудесная. Они смеялись над одними шутками, перебивали друг друга, но слушали. В их жестах читалась привычка — как у семьи, где каждый знает, кто что скажет в следующий миг. Благодаря их дружелюбию или моей разговорчивости, которая прорезалась впервые с момента смерти отца, я быстро нашла с ними общий язык.

Расскажу немного о каждом.

Главным в компании был Дэвид. Карл — словно его заместитель. А Том не мог, да и не хотел быть лидером. Дженни — веселый клоун, который всех умилял. А Пэт — безудержная девчонка, которая меня частенько раздражала. Однако по многим причинам она была в этой компании.

Дэвиду двадцать один год. Он высокий парень, добрый, веселый и верный, а еще — очень красивый и сильный. У него прямые русые волосы, серые глаза, родинка над правой бровью. Девушки на Дэвиде так и висли. Частенько дрался: даже остались шрамы над левой бровью и верхней губой. Но шрамы украшают мужчину. Со временем мы очень сблизились, стали лучшими друзьями. Из всех моих знакомых Дэвида я уважала больше всех остальных. У нас ни разу не возникало романтической тяги, и это помогло нам стать настолько близкими. Дэвид из тех, кто никогда не оставит друга в беде. Всегда защитит, поможет, подскажет.

Дженни семнадцать лет, она среднего роста, немного худенькая, невероятно привлекательная брюнетка с каре-зелеными глазами. Очень милая и дружелюбная, похожа на взрослого ребенка. Невероятная болтушка — но никогда не выдавала тайн. Привлекала многих парней, но те постоянно сбегали от нее. Дженни, влюбленная в Дэвида, пыталась скрывать это, но неумело. Тот не мог ответить взаимностью, потому что относился к ней, как к младшей сестре.

Пэт тогда было восемнадцать. Она полная противоположность Дженни. Красивое тело, каштановые волосы, зеленые глаза — красавица. Парни вокруг нее так и вились. Но на серьезные отношения непостоянная и беспринципная Пэт неспособна. Обманула даже Карла. Нехороший человек. Меня она сразу невзлюбила, потому что увидела во мне соперницу. Но Пэт была верна своим друзьям, и без нее эта компания стала бы другой. Она словно оппозиция — мнение с другой стороны. Строптивая Пэт очень часто блистала мудрыми мыслями, к которым прислушивались. Ну или хотя бы отталкивались.

Тому двадцать лет. Он блондин с синими глазами и правильными чертами лица. О таком мечтает почти каждая девушка. Том, настоящий ловелас, любил поиграть чужими чувствами. Перед его обаянием немногие могли устоять. Но сам влюбиться боялся, а когда это происходило, совершенно терял покой и страдал. Том — отличный поэт, писатель, рассказчик, часто посвящал стихи любимым девушкам, писал песни и исполнял их.

Карл — мой лучший друг, а может, даже что-то большее. У него есть все качества, необходимые другу, любовнику, приятелю, врагу, идеальному человеку, и парочка недостатков.

Стать частью их круга было как шагнуть в теплый дом — неожиданно и желанно. Весь день мы сидели и просто болтали. Когда начало вечереть, Карл вспомнил, что ему завтра на работу:

— Ладно, я пойду. Элизабет, ты со мной или посидишь еще?

— Дороги до постоялого двора я сама не найду, так что — с тобой.

Дэвид оскорбился:

— Думаешь, мы тебя не проводим?

— Я бы с радостью осталась, но сегодня был такой тяжелый день, что я просто валюсь с ног.

Я кое-как поднялась и посмотрела Карлу в глаза. Он усмехнулся. Почему? До сих пор не знаю.

— Мы пошли, — сказал Карл, — спокойной ночи. Счастливо оставаться.

— До свидания.

— До свидания, — сказала я, — рада познакомиться.

— Да, мы тоже!

— Ты мне начала нравиться, — добавил Том, как будто это в порядке вещей.

— Спасибо, — ответила я, — ты тоже очень мил.

Либо я дикарка, либо Том втянул меня в смущение.

Весенняя ночь была на удивление теплой и тихой. Все горожане давно легли спать, только немногие, как мы с Карлом, продолжали прогуливаться под чистым звездным небом. Мы шли дворами, шли молча, почти не разговаривая, но весь путь я чувствовала, что Норриса разрывает от вопросов и мыслей. Какое-то время я молчала, но когда мы вышли на главную улицу, я легко улыбнулась и сказала:

— О чем ты хочешь у меня спросить?

Карл посмотрел на меня. Его взгляд окутал меня теплом. Как же волшебен был тот момент, мгновение взгляда! Он тоже улыбнулся и не стал прикидываться, что я ошибаюсь:

— Из-за работы я иногда проезжаю в краях твоего графства. Оно почти безлюдно… Почему?

Мне был приятен этот вопрос, поэтому я с удовольствием и ностальгией отвечала на него:

— Мой титул старше, чем многие дома в этом городе. Семейное древо ведется века с тринадцатого… Но достопочтенными предками мы долго не обладали. Когда папа умер, я была совсем маленькой, а мое глубокое погружение в историю фамилии планировалось на момент, когда я стану постарше. Поэтому не могу рассказать тебе всего, как и почему оно сложилось. В памяти остались осколки, которые я собирала в единую картину в приюте… Но этого мало. Я даже не знаю, было ли графство больше или меньше. Но кое-что знаю точно: мой прадед сделал мой титул уважаемым. Наше графство достаточно большое, но нам очень не повезло, что земли практически не плодоносят. И поэтому там проживает так мало семей. Основная их деятельность: литейное производство да красильное дело… Прадед с малых лет уважал металл и мечтал о драгоценностях. Можно сказать у него удачно получилось все это совместить. Хотел быть богатым и уважаемым пэром!

Я смущенно улыбнулась. Карл не просто ответил — его взгляд потеплел, а в уголках глаз собрались лучики морщинок. Норрис не перебивал. Он слушал так, будто каждое мое слово было ключом к разгадке чего-то важного.

— Прадед обладал чутьем: он превратил наш почти пустой титул в нечто весомое. Он понял, что на этой земле не заработать и даже не прокормиться. Но осознал очевидное преимущество — близость к центральному городу. Познакомился с влиятельными лордами и начал сдавать им в аренду землю под их нужды. Заработал денег, немного авторитета. И как-то он добился того, что само королевство стало арендовать земли нашего графства под стрельбища и другие базы. Так как населения мало, а мы жили в самом начале границы, никто никому не мешал.

— А у вас была просто земля? Без болот?.. Рек?

— Река есть. Болота, наверное, тоже. Но в основном равнины и лес. Таким образом, прадед завел влиятельных друзей, и деньги в семью пошли потоком. Даже делать ничего не приходилось. Папа передавал мне слова деда, что именно это — безделье — и повлияло на решение прадеда заняться ювелирным делом. Так все и произошло. По крайней мере, то, что я знаю.

— Это потрясающе, — сдержанно восхищался Карл.

— Да, — согласилась я. — Но хочется узнать больше.

— Узнаешь! И продолжишь семейное древо.

Я благодарно посмотрела на Карла. Нам было что сказать друг другу еще, но мы довольно сильно устали, нас клонило в сон. И не хотели нарушать ночную тишину. Я радовалась, что иду с Карлом, и готова была идти и идти, пока не умру от упадка сил, но лишь бы с ним.

Общежитие возникло перед нами. Я поймала себя на двойственном чувстве: облегчение от скорой постели и досада — скоро придется расстаться с Карлом.

— Ну вот, мы пришли, — сказал он.

— Почему столько скорби?

— Да так, ничего.

Мы прошли мимо стойки, и Карл направился дальше, к лестнице.

— Ты проводишь меня до третьего этажа?

— Я провожу тебя до твоей комнаты.

Приятно услышать. Но зачем ему это?

— Так ты идешь? — спросил Карл, указывая на лестницу.

Я ничего не ответила. Проходя мимо Карла, я стрельнула в него глазками. Никогда не флиртовала, разве что в детстве. Но тогда это была игра, а теперь она стала удовольствием.

Комнату, видимо, заперла миссис Норрис. Я открыла замок и вошла.

— Я бы пригласила тебя войти, — я запнулась, — но, кажется, это неуместно. Да и предложить мне нечего.

— Если бы ты меня пригласила, ничего не предлагая, я бы все равно зашел.

— Тогда милости прошу!

— Я бы с радостью, но не могу. Мне вставать через шесть часов. Работа.

— И сколько работать?

— До одиннадцати вечера.

— Кошмар!

— Привык, — Карл пожал плечами. — Уже не замечаю.

Я понимающе кивнула. Карл несколько смущенно напомнил:

— Собери мне вещи, те, что… ну, ты понимаешь.

Я охнула. Совсем забыла о договоренности. Быстро собрала сверток. Дверь не закрывала, но Норрис все равно стоял на пороге, не позволяя себе лишнего. Я передала ему вещи и все же поинтересовалась: