Руби

Аттрактис снова сделал паузу.

Аттрактис: Я был в панике и решил сделать немыслимое: доработать NT, создать из него полноценный мозг и загрузить остатки в него памяти… И у меня получилось. До сих пор не знаю, ошибка это моя главная в жизни, или достижение…

Руби: Должно быть достижение же, нет?

Аттрактис: Это как посмотреть… Я отправил этого пациента дальше на тестирование. В итоге, всё к концу тестирования стало известно другим учёным. Всё бы ничего, но после тестирования пациент сбежал и… Совершил убийство… Меня строго отчитали, сказав, что я должен был сообщить о смерти сразу. Все были уверены, что я создал обыкновенного робота, который может жить только в симуляции, но я был уверен, что воскрешенный рассудок был вполне функционален. В любом случае, всё происходило на станции за пределами жилых систем и меня даже по закону невозможно было толком преследовать. Но в прессу все-таки просочилась информация о том, что я сделал из тела человека компьютер и на меня просто повесили издевательство над трупом. Опять же, наказания не последовало из-за особенностей законодательства, но мне запретили работать с живым мозгом… Для меня это была катастрофа… В итоге, перспективный молодой специалист пошёл работать в МОРГ. Хуже наказания быть не могло, но меня не отпускало. В МОРГе мне доводилось работать с трупами с NT. Я попросил разрешение у больницы и родственников погибших на использование нейронных протезов. Вечерами я продолжал свои эксперименты… Пусть и не с живым мозгом, но тем не менее. Так я смог научиться в некоторых ситуациях извлекать из NT уже погибшего человека воспоминания. Конечно же, я сразу же сел за написание научной работы. Моя разработка была по душе недавно наказавшему меня правосудию, ведь в криминалистике моё исследование стало просто спасением. Мой статус, как врача, стал восстанавливаться. Мне предложили заниматься исследовательской деятельностью в МОРГе при одном из университетов и подрабатывать консультантом по вопросам NT. Конечно, меня не покидала мечта о том, чтобы вновь работать с реальным мозгом. Но приходилось жить реальностью. В какой-то момент я даже давал лекции в университетах. Там я встретил Аурума… Он был вольнослушателем, но я быстро смекнул, что это тот человек, который знает хорошо техницирование и ему интересны NT. Именно его уровня познания техники мне не хватало для того, чтобы решиться на самостоятельные разработки. Я стал поддерживать контакт с ним… Через год, а это был уже 2121, случилась ещё одна кульминация в моей жизни. Мне поступило предложение от мафии: вылечить некоторого пациента с врождённой патологией головного мозга. Этим пациентом был некоторый Прокси. Читала историю его? Первая карточка про самую сильную степень повреждения в роботических структурах.

Руби: Да, довелось.

Аттрактис: Значит, некоторые подробности тебе уже известны. Семья мафии, что предложила мне сделку, была тогда самой могущественной в криминале, а Прокси был им очень ценен… Мне сказали, что если я возьмусь за его лечение, то получу оборудование и грязные деньги, а если вылечу, то смогу обеспечить себе старость. У меня мелькнула мысль…

Руби: Построить собственную станцию?

Аттрактис: Да. Да, да. Сделка свелась к оборудованию и строительству взамен на лечение. Это было очень затратно для Винсентов. Так звали семью мафии, если что. Особенно, если учесть то, что станция за пределами жилых систем, а иначе я и не смог бы вести деятельность. Но, мы смогли договориться. Когда я получил первое оборудование, то уволился из университетского МОРГа и уже только подрабатывал консультантом. В остальное время я и Аурум занимались разработкой NT для Прокси. Как уже можешь понять, у нас получилось сделать задуманное. Не без проблем, но все-таки. Пусть Прокси и стал теперь состоять наполовину из железок, но всё же он жив и в ясном сознании, исключая лишь то, что он называет себя в третьем лице.

Руби: А с чем связана такая его проблема?

Аттрактис: Понятия не имею. С Аурумом в своё время исправляли различные недочёты технологии, но причин толком так и не нашли.

Руби: И начиная с этого самого Прокси Вы теперь работаете только над пациентами здесь, на станции?

Аттрактис: Да. Консультантом, конечно же, я перестал впоследствии подрабатывать.

Я была до определённой степени удовлетворена объяснениями Аттрактиса: он дал ответы на мои вопросы о том, почему моё образование здесь не совсем легально, почему Мари говорила о том, что он оказался «не в то время не в том месте». Но был момент, оставшиеся без ответа: что я здесь вообще делаю? Однако, я ощущала какое-то чувство вины за то, что столь практически накинулась на Аттрактиса с личными вопросами, да и ответ мне казался риторическим: я продукт его эксперимента, и за меня он ныне чувствует ответственность.

В диалоге установилось на какое-то время молчание.

Аттрактис: Хочешь ещё что-то спросить?

Руби: Нет… Спасибо Вам.

Аттрактис: Да… Не за что.

Руби: Где я могу оставить халат?

Аттрактис: Он теперь твой. Запасной себе просто куплю как-нибудь на днях, да и тебе тоже.

Руби: Поняла… Спасибо.

Аттрактис: Пожалуйста.

Я решила больше не задерживать Аттрактиса и направилась в архив дальше заниматься изучением материалов. Примерно так прошёл мой первый приём…

— #-

После того цикла, сутки были достаточно монотонно-привычными. Мне довелось увеличить скорость чтения до 600 слов в минуту. Но все-таки примечателен вот какой случай…

> 06.05.2132 <

Я сидела в архиве. Аттрактис зашёл ко мне, поздоровался, достал папку из шкафа с досье, открыл её, начал печатать, но внезапно его кто-то позвал: голос был мне на удивление незнакомым. Я включила сканирование и увидела: за стеной был кто-то высокого роста с оружием. Я чуть впала в замешательство. Аттрактис, бросив печатание, покинул кабинет. Он и фигура вместе побежали по коридору, ведущему к главному выходу. Мне стало интересно, что за досье редактировал Аттрактис. Я встала из-за края стола (я любила сидеть с краю, который был самым дальним от двери. Так мне меньше мешали и я меньше мешала остальным) и подошла к другому краю стола, где стояла машинка для печати. Я стала читать:

Мари

Врач-терапевт на легальной базе Топсов. Анемия в анамнезе. Жизнерадостная и приветливая. Заработала в 25 лет сквозную рану черепа. Повреждённый участок заменён на NT.

Род

Человек. Жила на Земле, отучилась в мед институте по специальности. Родители — состоятельные люди. Они желали воспитать в девочке самостоятельность, не давая много карманных денег. В студенческие годы Топсы предложили ей денежные преференции в обмен на помощь семье в медицинских вопросах. Мари набиралась опыта, училась на отлично, но однажды локальная группа прознала про эти дела и решила её ликвидировать выстрелом в череп. Мари сделали операцию по вживлению NT на место повреждённого участка, но из-за анемии его быстро поражал киберпсихоз, а потом Топсы попросили Аттрактиса разработать для неё NT. С тех пор Мари работает на семью и является на станцию для осмотра.

Отношения

Семья Топс: Предана.

Астер: Недолюбливает её из-за характера.

Мэг: Подружка по работе. Делится с ней секретами.

Крисси: Учились вместе в университете. Приятельские отношения. Давно не общаются.

Аттрактис: Считает его профессионалом в своём деле.

Аурум: Видит в нём злого на весь мир зануду.

Руби: Думает, что

Внешность

33 года. Относительно высокого роста. Русые волосы ниже плеч. Бледная кожа (из-за анемии). Предпочитает джинсы и худи в качестве повседневной одежды.

Ниже была фотография

Я… Была шокирована. И нет, не от того, что Аттрактис столь кропотливо собирает информацию по людям, а от того, что ко мне пришло осознание: под сокращениями Вн и Т в карточках имелись ввиду семьи мафий: Винсенты и Топсы. А, судя по номеру карточки Мари, таких пациентов у Аттрактиса было много. То есть, он зарабатывает лечением… Убийц?!

— #-

Блок памяти 6: Интроверт

Все эмоции держать в себе, пусть даже и в момент,

Когда внутри всё от обид кипит, а сил терпеть уже и нет.

Я сократила своё время сна до минимального: 6 частей цикла. Я пыталась больше времени уделять чтению литературы. Может, мне хотелось просто забыться? Ответа на этот вопрос определённого я не знаю. Зато я знаю, что меня тревожило…

Мне было противно осознавать, что Аттрактис является врачом для преступников. А ведь один из таких убил моего отца… За следующие 10 циклов мне довелось провести 7 осмотров. Все они были посвящены проверке состояния NT. Из интереса я смотрела досье к каждому из пациентов. В каждой папке было упоминание, что обследуемые являются членами различных семей мафий… Мне казалось, что в таких условиях я рано или поздно брошу медицину, или же сбегу отсюда. Каждый такой пациент вызывал у меня резкое отторжение, но я добросовестно выполняла свою работу. Подсознательно я оправдывала Аттрактиса: у него нет другого выхода, он хочет заниматься тем, о чем мечтал большую часть своей жизни, и его изобретения действительно ценны. Вопрос только в том, сколько ещё жизней унесёт каждый такой исцеленный. Я хотела стать врачом, чтобы лечить людей, избавлять их от страданий, прятать от смерти, но не за чужой счёт! Или же, тем более, не в ущерб жизням других!

Вся эта куча мыслей сверлила моё сознание… Это было невыносимо. Однако, у меня самой ныне не было выхода: станцию я покинуть не могла без согласия, да и боялась. К этому добавлялась моя преданность Аттрактису… Ведь он избавил меня от физиологических проблем, он не чудовище. Мне казалось, что это будет предательство, если я брошу его… Я считала такой поступок низким, поэтому продолжала заниматься на станции изучением литературы, осмотрами…

Как я уже говорила, те случаи не отличались друг от друга. Но…

> 17.05.2132 <

Я сидела в архиве и штудировала очередной учебник. Мною было прочитано уже больше половины шкафа справочных материалов. Все основные дисциплины на базовом уровне я уже знала. Однако, я стала изучать углублённо каждый из разделов медицины. Конечно, первой была онкология, но, сколько я ни старалась, кроме справочника Паля, больше книг по этому разделу мне найти не удалось. В архив привычно зашёл Аурум. Он бывал здесь примерно с такой же периодичностью, что и Аттрактис, но был неразговорчив со мной, а Атис больше имел дело с медицинскими документами. Аурум же на этот раз держал в руках папку больного.

Аурум, кладя папку на стол: Третья палата стационара. Проведи необходимые исследования.

Он сразу вышел. Я оторвалась от чтения и начала читать.

Дата: 17.05.2132

Тип испытуемого: Пациент

Номер карточки: П134Др

Имя: Индемориум

Раса: Ангел космоса

Дата рождения: 10.08.2116

Гриф: Важно

Основной диагноз: Диабетическая ретинопатия29

Сопутствующие диагнозы: Сахарный диабет.

Состояние при поступлении: Удовлетворительное

Результат лечения:

Увидев «Др» в конце номера карточки, я задалась вопросом: а что это за семья мафии? Я решила поискать в шкафу с досье карточку Индемориума, но у меня ничего не вышло: такой папки просто не было. Я подумала, что Аттрактис просто не успел ещё написать.

Этот случай заинтересовал меня уже с этого момента. Я взяла карточку, пошла к себе в комнату, взяла халат и отправилась к стационару. Войдя в палату, я уже чувствовала себя достаточно спокойно и уверенно, по сравнению с первым разом. В помещении на каталке лежал подросток, лет 16, со светлыми волосами. На нём были чёрные штаны, белая рубашка и накинута шуба. Глаза его были замотаны белой повязкой. Как я предположила, это было связано с его слепотой от ретинопатии.

???: Здравствуйте.

Руби: Привет.

???: Слышал, как Вы идëте по коридору.

Руби: Классно. Давай знакомиться?

???: Давайте. Я Индемориум.

Руби: А я Руби. Сегодня я буду проводить тебе осмотр.

Индемориум: Понятно. Что от меня требуется?

Руби: Для начала, рассказывай. Что тревожит?

Индемориум: Слеп. Абсолютно. Три месяца назад сказали, что у меня диабет второго типа и из-за этого через ещё месяц ослеп, но, говорят, протез NT ставить нельзя — быстро сломается. А кроме глаз ничего уже и не тревожит. Усталость разве что. А так, я теперь постоянно на инсулине.

Руби: А кто-то в семье ещё страдает диабетом?

Индемориум: Не-а. Только я.

Руби: Понятно. Для начала нам с тобой надо пройти в лабораторию. Там находится большинство аппаратов для исследований. Помочь встать?

Индемориум: Нет. Я сам могу.

Мой пациент сам встал и уверенно пошёл в мою сторону. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки он поднял голову так, словно смотрел чуть выше меня.

Я взяла сумку с инструментами и мы вместе вышли из палаты. Складывалось впечатление, что подросток хорошо ориентируется в пространстве. Я хотела было позадавать ему вопросы, но решила подождать начала обследования. Мы шли в сторону лаборатории. Индемориум следовал шаг в шаг за мной. Так мы оказались в помещении.

Руби: Сейчас мне надо усадить тебя на кушетку.

Индемориум: Как скажете.

Я взяла пациента за руку и усадила его на кушетку. Требовалось начать осмотр. Первой на очереди у меня по традиции было зрение. Конечно, результаты были риторическими, но я должна была провести эту процедуру.

Руби: Так понимаю, что ты не видишь вообще, но проверку зрения пройти в любом случае надо. Снимай повязку.

Индемориум вздохнул и выполнил мою просьбу. Он смотрел в мою сторону. Глаза его были внешне вполне нормальные, но взгляд, направленный чуть мимо меня и таблицы, выдавал его состояние.

Руби: Хоть как-то видишь?

Индемориум: Нет. Вообще ничего. Только понимаю, что в помещении светло.

Я подошла к столу и начала печатать в карте то, что он мне изложил, по форме «дата, анамнез, жалобы, осмотр».

Дальше я решила провести осмотр глазного дна30. Я взяла портативный прибор из набора инструментов и подошла к Индемориуму.

Руби: Сейчас я буду осматривать тебе глазное дно.

В ответ мне последовал лишь кивок. При осмотре была явная картина ретинопатии. Что я и занесла в карту.

Мне ничего не оставалось, кроме как взять анализ крови на сахар. В лаборатории было всё необходимое для этого оборудование и мне уже доводилось брать анализ крови.

Руби: Уколов боишься?

Индемориум: Да куда уж там, после стольки-то больничных приключений.

Руби: Ну, вот и прекрасно. Ложи руку на стол, а я быстренько подготовлюсь к процедуре.

Индемориум, чуть ощупав окружение, нашёл стол и положил руку на него. Я в это время брала всё необходимое. Продезинфицировав себя, я подошла к подростку, обработала локтевую ямку, затянула жгут и взяла кровь из вены с последующей медицинской рутиной. Взяв пробирку, я подошла к аппарату в лаборатории, который на выбор проводил исследование на предмет базового содержимого в крови. Конечно же, я запроса глюкометрию31. Прибору требовалось время на исследование, так что я решила пока пообщаться с Индемориумом.

Руби: А как так вышло, что ты попал сюда?

Индемориум: Как-как. Мать моя беспокоится обо мне бесконечно. Я как-то уже к жизни без радости привыкший, а ей всё хочется меня вернуть к прежнему состоянию, а я, думаю, что невозможно это. Меня уже много кто лечил: и кандидаты наук, и доктора наук. Всё бестолку. Говорит мама, что Вы последняя надежда моя. Да только, думаю, всё равно умирать мне в слепоте. Кто такой Аттрактис, чтобы быть умнее всех тех, кто был до этого? Да уж тем более, если он не сам пришёл, а Вас послал меня смотреть. Что он может тогда?

Слова Индемориума у меня вызвали смешанные эмоции. Мне показались чуть ли не оскорбительными его слова о том, что Аттрактис ни на что не способен, и что мой же пациент относится ко мне с пренебрежением… Но мне было жаль его. Его положение мне напомнило о том, как я переживала свои последние дни жизни.

Руби: А ты хочешь жить, как раньше?

Индемориум: Наверное всё таки, да…

Руби: А почему бы тогда просто не попробовать сделать шаг в сторону лечения? Да и раз Аттратис меня послал за тобой смотреть, значит, он уверен во мне?

Индемориум: Возможно, Вы правы…

Установилась пауза. Её прервал звук аппарата. Я подошла и увидела, что был распечатан результат:

6,691 ммоль/литр

Руби: Ещё ничего не ел?

Индемориум: Не-а, аппетита не было.

Концентрация до 7, но больше 5,5 свидетельствовала о преддиабете. По всей видимости, терапия не оказывала необходимой компенсации. Тем не менее, введение препаратов было уже не на моей совести. Я подошла к столу и пропечатала:

Анализ крови:

Глюкометрия натощак: 6.691 ммоль/литр (лёгкая степень тяжести)

Больше проводить осмотр не имело смысла. Я отвела Индемориума в палату. Затем, я отправилась в кабинет к Аттрактису. Не найдя его там, я пошла в архив. Он оказался там. Я сдала отсчёт и села за чтение, однако, этот случай не выпадал у меня из головы…

Мне казалось странным, что сахарный диабет появился у этого подростка не так давно, но уже привёл к таким последствиям. Конечно, напрашивался вывод, что несколько месяцев назад у него была крайняя степень тяжести, но… Мне казалось, что для развития патологии не было даже факторов риска, что странно. Хотя, я даже не спрашивала на этот счёт Индемориума. У меня появилась тревога. Похоже, что даже у меня, машины, есть интуиция и она мучила меня.

— #-

В 17:41, находясь в архиве, я отложила книгу. Смотря в стену и попутно поглядывая на справочник по болезням опорно-двигательной системы, я пыталась сконцентрироваться на своих же собственных мыслях. Мною было принято решение детальнее изучить состояние пациента. Я стала искать его карту в шкафу, но не нашла. Тогда, я пошла в кабинет к Аттрактису.

Руби, стуча: Можно?

Аттрактис: Да. Что случилось?

Руби: У Вас карта Индемориума?

Аттрактис: Да. А что случилось то?

Руби: Я хотела бы провести дополнительный осмотр ему.

Аттрактис: У тебя есть на это объективные причины?

Руби: Как бы… Да, но нет.

Аттрактис: Давай конкретнее.

Руби: Я хочу понять, что вызвало у него сахарный диабет. Не возникает же диабет второго типа просто так в молодом возрасте? А у него нету даже факторов риска, по крайней мере, я не спрашивала на этот счёт, так что хочу все-таки уточнить.

Аттрактис: Факторы риска…

Аттрактис, протягивая карту: Ладно, держи карту. Всё равно я буду ещё два цикла готовить для него протезы. Там необратимое нарушение зрения. Мне эту ночь с Аурумом за чертежами сидеть.

Руби, забирая карту: Спасибо Вам.

Я выбежала из помещения и отправилась к стационару. Оказавшись у двери палаты, я постучалась.

Руби: Можно?

Индемориум: Да.

Руби: У меня к тебе есть ещё парочка вопросов. Не возражаешь?

Индемориум: Нет конечно. Что нужно?

Руби: Скажи, а у тебя раньше были профилактические осмотры. Год назад, например?

Индемориум: Да.

Руби: Не вспомнишь, а тебе там говорили, что что-то не так?

Индемориум: Нет. Разве что лор говорил, что нос искривлен, но не критично.

Руби: А не было у тебя такого, что говорили о повышенном давлении, ИМТ32?

Индемориум: Не-а. Скорее даже наоборот. Про телосложение говорили, что я костляв.

С одной стороны, мне не было за что зацепиться, но с другой, мои опасения только подтверждались: возможно, у него есть что-то неочевидное, но опасное для его жизни. Я решила провести дополнительные анализы крови. В лаборатории остался образец, так что брать кровь снова не было необходимости.

Руби: Ладно. Отдыхай.

Я пошла в лабораторию и запросила клинический33 и биохимический34 анализ крови. Чуть подождав, мне был распечатан результат. Были мелочные отклонения маловажных параметров, которые сами по себе часто игнорировались. Я хотела было уже цепляться за них, но увидела значение гемоглобина: 12335. Это было ниже нормы. Лёгкая анемия. Откуда? Это, пока что, всё ещё не имело связи с диабетом, но свидетельствовало о какой-то, да патологии, помимо него. Железо было в норме. То есть, причина анемии была неизвестна. Я предположила, что история сдачи гемоглобина даст мне больше. Я бросилась в кабинет к Аттрактису.

Руби, открывая дверь: Аттрактис?

В кабинете было пусто, так что я закрыла за собой дверь и отправилась в архив. Тут тоже не было никого. Тогда, я пошла в лабораторию NT. Дверь передо мной открылась. В этом помещении был Аурум.

Руби: А где Аттрактис?

Аурум: В реакторе. А тебе зачем?

Не дослушав второго предложения, я побежала к реактору. Первая дверь помещения для меня открылась, но вторая по непонятным мне причинам не хотела этого делать. Я решила ждать, пока Аттрактис выйдет. На это ушло около 10 минут.

Руби, трепетно: А у Вас есть возможность как-то получить историю анализов Индемориума?

Аттрактис: Давай начнём с того, что случилось.

Руби: У него пониженный гемоглобин, а значит, лёгкая анемия. Я хочу посмотреть динамику анализов.

Аттрактис: Погоди. У него же и так должен быть пониженный гемоглобин на фоне диабета. Разве не так?

Руби: Если это на фоне нефропатии36 — да. Но это может быть далеко не так. Можно же как-то получить его медицинскую карточку?

Аттрактис: Хм. Родители Индемориума сказали, что все вторичные диагнозы, которые ему ставили, они сообщили. Нефропатию бы точно вспомнили, а пониженный гемоглобин могли и не сказать, ввиду не такой большой значимости… Карту я не смогу тебе раздобыть. У тебя есть какие-то идеи, которые вписываются в твою теорию о том, что у диабета был фактор риска?

Руби: Из идей…

Я стала отбирать методом исключения. В учебнике было сказано, что факторами риска являются: малоподвижный образ жизни, гипертензия37, избыточная масса тела, наследственность, пожилой возраст, онкология. Из всего списка подходило только последнее. Меня чуть передёрнуло.

Руби: Онкология…

Моё эмоциональное состояние начало давать сбой. С одной стороны, это мой будущий профиль заболеваний, но… Ассоциации. Мне было дискомфортно.

Аттрактис: Смелое предположение. Какие онкологии приводят к анемии и части имеющихся симптомов? Не взяться же 5 месячному раку из неоткуда и быть бессимптомным.

Руби: Учитывая, что он ангел космоса, подросткового возраста, имеет усталость, это, может быть, острый лимфобластный лейкоз, прогрессирующий медленно, ввиду его расы. Сам диабет уже бессимптомный, а лейкемия дала усталость, бледность покровов, особенно лица, которая незаметна из-за и так бледной кожи, пониженный аппетит. Он не ел ничего с утра до момента моих анализов… И это хорошо лечится.