Полная версия
Любимые актеры без грима и мифов. Книга-расследование. Часть 2
Свою встречу с матерью 23 февраля 1955 года (по совпадению именно в этот день 10 лет назад познакомились ее родители) Виктория описывала так:
«Надев шапку с помпоном, я погляделась в вагонное окно, проверяя, достаточно ли хорошо выгляжу, чтобы понравиться тете Зое. Поезд остановился. Я взяла свой картонный чемоданчик и вышла из вагона… И тут я увидела бегущую по платформе женщину, которая заглядывала в лица прохожих.
Вдруг она увидела меня и остановилась. Потом кинулась ко мне. Я увидела, что она плачет. И вдруг она обняла меня, и я почувствовала, как мне на лицо капают ее слезы, и ощутила, что она вся дрожит».
Только через несколько месяцев Зоя Федорова призналась Виктории, что она ее настоящая мама и рассказала, где она пропадала все эти 8 лет. А вот правду об ее отце открыла, когда дочери исполнилось 13. Девушка была потрясена: ей столько лет врали о погибшем герое-летчике, а, оказывается, настоящий отец, скорее всего, жив-здоров.
«Меня потрясла история любви моих родителей, которых разлучила безжалостная государственная машина, – признавалась Виктория в своих мемуарах. – Мне захотелось увидеться с папой. Но мамочка испуганно повторяла: «И думать не смей! Это опасно!»
К тому времени жизнь наладилась: Зоя Алексеевна с дочерью переехали из квартиры приютившей их певицы Лидии Руслановой (сокамерницы Федоровой по Владимирской тюрьме) в просторную двухкомнатную квартиру на Кутузовском проспекте. Зоя Федорова много снималась, ей удалось вернуть былую славу. Она часто на съемки брала свою школьницу дочь и постепенно Вика тоже захотела стать актрисой.
Окончив в 1962 году среднюю школу, девушка поступила в студию драматического искусства. Два года спустя дебютировала в кино – в фильме Виталия Аксенова «Возвращенная музыка» (1964). Затем в компании с Евгением Стебловым, Михаилом Кононовым, Натальей Богуновой и Николаем Досталем снялась в драме Михаила Калика «До свидания, мальчики!» (1964).
«Вика была легкой, озорной, компанейской, зажигательной, бесшабашной девушкой, испытывающей радость от жизни, – вспоминал совместную работу на этой картине народный артист России Евгений Стеблов. – Мы все время шутили, нам было весело. Можно даже сказать, что мы пережили с ней легкий флирт… Конечно, порода в ней чувствовалась. Несомненно, Вика была одарена от природы».
Ее звездным часом стала главная роль в короткометражке «Двое» (1965) – дипломной работе начинающего режиссера Михаила Богина.
Трогательная история любви музыканта (Валентин Смирнитский) и глухонемой танцовщицы (Виктория Федорова), потерявшей в детстве слух во время фашистских бомбежек, была восторженно принята критиками и зрителями. Фильм получил Золотой приз Московского кинофестиваля в номинации «Лучшая короткометражная лента» и специальную «Большую премию юношества» на МКФ в Каннах.
Народный артист России Валентин Смирницкий: «Когда мы снимались в фильме „Двое“, она еще не была актрисой. Ее знали как дочку Зои Федоровой. Но работать с ней было удивительно легко…»
«Впервые я увидел Вику в фильме «Двое», – рассказывал знаменитый фотограф Валерий Плотников, входивший в компанию Федоровой во ВГИКе. – Там нет её голоса, но лицо у неё потрясающее: разлетающиеся брови, эти врубелевские бездонные глаза, точеное лицо. Тогда этот фильм показывали бесконечно, и впечатление было сумасшедшее. Я смотрел на неё и думал: «Мамочки мои, как она выглядит! Богиня просто, Грета Гарбо!»
Во ВГИК Виктория поступила, будучи уже известной, многообещающей актрисой. Училась у легендарных педагогов Бориса Бибикова и Ольги Пыжовой, ее однокурсниками были Андрей Вертоградов, Ольга Матешко, Семен Морозов, Борис Токарев, Людмила Гладунко…
И дальше карьера Виктории Фёдоровой шла вверх. Она еще не окончила институт, а уже появилась на обложке журнала «Советский экран» (августовский номер за 1965 год). Открытки с ее фотографиями продавались в каждом газетном киоске. Один за другим выходили фильмы с ее участием.
Вика сыграла легендарную советскую разведчицу Валентину Довгер в военной ленте Виктора Георгиева «Сильные духом» (1967), журналистку – в трагикомедии Алексея Коренева «Урок литературы» (по рассказу Виктории Токаревой «День без вранья», 1968), сестру Раскольникова в экранизации Львом Кулиджановым романа Достоевского «Преступление и наказание» (1969). И наконец, одну из лучших своих ролей – скульптора Галину в пронзительной драме Михаила Богина «О любви» (1970).
К 28 годам актриса снялась в 18 фильмах, примерно в половине из них – в главных ролях. В исторической драме «Гнев» (1974) даже пересеклась на съемочной площадке со своей именитой мамой. Только на этот раз «звездой» картины была Федорова-младшая.
То есть все шло к тому, чтобы стать знаменитой, любимой и популярной…
«Необъезженный мустанг»
Одной из причин, почему этого не произошло, был ее характер – взрывной, взбалмошный, «без тормозов». И бурная личная жизнь.
Еще в студенческие годы Виктория регулярно оказывалась в центре скандалов, не расставалась с сигаретой, была заядлой матерщинницей… Это так контрастировало с ее ангельской внешностью, что повергало окружающих в шок.
Сценарист Эдуард Володарский, который в студенческие годы был влюблен в Федорову, долго, безуспешно ее добивался, описывал ее так:
«Человеком Вика была очень импульсивным. Необъезженный мустанг, словом. Взбрыкнуть могла где угодно, запулить матом на министра. Ей было наплевать, в каком обществе она находится.
Впечатление, конечно, производила сногсшибательное. Мужиков покоряла на раз. И была невероятно влюбчивой. При этом – искренней, не терпящей фальши. Если страсть и влюбленность заканчивались, тут же рвала отношения».
К 28 годам актриса трижды побывала замужем. Это не считая романов, о которых в те годы судачила вся киношная тусовка. В романическом списке – известный футболист «Спартака» Немесио Посуэло, будущий сценарист и режиссер Иван Дыховичный…
На третьем курсе ВГИКа Виктория вышла замуж за Ираклия Асатиани, сына грузинского кинорежиссёра-документалиста. Этот студенческий брак «по большой любви» погубила патологическая ревность: супруг болезненно реагировал на общительность Федоровой, несколько раз резал себе вены. В конце концов, ей это надоело…
Второй брак с выпускником географического факультета МГУ (и в будущем генеральным директором ОРТ) Сергеем Благоволиным в 1972 году распался из-за свекрови – Виктория не стала терпеть ее нравоучения и ушла из их 6-комнатной квартиры, хлопнув дверью.
Затем Федорова насмерть влюбилась в 53-летнего маститого кинодраматурга Валентина Ежова – фронтовика, соавтора сценариев к фильмам «Баллада о солдате», «Тридцать три», «Белое солнце пустыни», номинанта на «Оскара». Через год «страсть до одури» закончилась разочарованием, скандалами и даже драками. Впоследствии Виктория утверждала, что это Ежов пристрастил ее к выпивке.
Друживший с Федоровой со студенческих лет фотограф Валерий Плотников (в 1960-1970-е он сделал серию ее замечательных фотопортретов), вспоминал:
«Мне казалось, уже тогда она предъявляла судьбе счет за свое изуродованное детство. Мстила жизни, пытаясь на ней отыграться. Отсюда и мат, и выпивка, и все остальное… Потом я уже увидел весь этот сонм её мужей, один парадоксальнее другого, и там уже был и бой посуды, и бой бутылок, и лихие загулы… О Вике говорили, что она была истеричкой, скандалисткой, что у неё было не всё в порядке с психикой. К сожалению, всё так…»
Американская сенсация
Второй причиной ухода из кино стало желание во что бы то ни стало встретиться с отцом.
Зоя Федорова убеждала дочь, чтобы та даже не мечтала об этом, а сама тайно наводила справки о Джексоне Тейте. Через знакомую американку русского происхождения Ирину Керк его удалось разыскать.
Выяснилось, что после вынужденного отъезда из СССР Тейт неоднократно пытался связаться с актрисой, пока однажды его не поставили перед фактом: «Зоя Федорова счастливо вышла замуж и просит больше ее не беспокоить». За эти годы Тейт сделал головокружительную карьеру, дослужился до контр-адмирала Военно-морских сил США и ничего не знал ни о судьбе возлюбленной, ни о том, что в СССР у него дочь.
Ирина Керк показала контр-адмиралу фотографию Виктории. Внешнее сходство было настолько очевидным, что Джексон тут же написал Федоровым письмо с приглашением приехать в США. Они его получили осенью 1973-го, во время съемок в фильме «Гнев».
Разумеется, никто не собирался их выпускать в Америку ни вместе, ни по отдельности. Но Виктория «поставила на уши» всех своих высокопоставленных друзей, использовала все связи мамы, заручилась поддержкой руководства Госкино СССР, собрала кучу необходимых для получения выездной визы документов, характеристик…
Когда и этого оказалось мало, решилась на шаг отчаяния: собрала пресс-конференцию, пригласив на нее журналистов аккредитованных в Москве американских изданий. И это в итоге помогло: в марте 1975 года отец и дочь встретились недалеко от Флориды. Виктория была счастлива – ее мечта сбылась!
История любви советской звезды и американца, встреча отца с дочерью спустя почти 30 лет стали в США сенсацией – об этом написали все ведущие американские СМИ.
Виктория потом признавалась, что у нее не было ни малейшего желания оставаться в США, и аргументы приводила серьезные.
В Москве у нее оставалась мама, которую она безумно любила, успешная карьера, друзья. Она уже была утверждена на главную роль в фильме С. Дружининой «Солнце, снова солнце» и вот-вот должна была приступить к съемкам. К тому же Федорова понимала, что своей эмиграцией подставит многих людей, которые за нее поручились, этот поступок будет расценен как предательство Родины…
Однако произошло то, что уже происходило не раз: она в очередной раз «потеряла голову».
На одном из приемов Виктория познакомилась с гражданским летчиком Фредериком Ричардом Поуи и… Это была взаимная любовь с первого взгляда! Поуи сделал предложение, и Виктория его приняла. Их бракосочетание состоялось 7 июня 1975 года – за несколько дней до окончания срока действия ее туристической визы. Через год у пары родился сын – Кристофер Александер Федор Пуи.
«Вика была очень сильным человеком»
Когда несколько десятилетий спустя Виктория Федорова приехала в Россию, на вопрос, чем она занималась в Америке, она коротко и без всякого сожаления сказала:
«Была домохозяйкой. Воспитывала сына. Работала моделью. Снималась для ТВ и в документальном кино. Написала две книги».
Все верно: выбрав семью, как умная женщина она с самого начала не питала иллюзий относительно «своей блистательной карьеры в Голливуде».
Звали – снималась, нет – в депрессии от этого не впадала. За годы жизни в США Федорова появилась в 5 лентах, самой заметной ее работой стала роль Лизи в шпионском триллере «Мишень» (1985), где ее партнерами стали голливудские звезды Мэтт Диллон и Джин Хэкмен. И от своего русского акцента так и не избавилась.
Зато добилась успеха в модельном бизнесе. В течение 10 лет Федорова была лицом косметической компании Beauty Image. Участвуя в рекламных акциях, объездила полпланеты.
После того как в 1978 году Джексона Роджерса Тейта не стало, в издательстве Delacorte Press Виктория опубликовала «крик души» – автобиографическую книгу «Дочь адмирала».
В ней поделилась своим видением трагической лавстори родителей, откровенно рассказала о тюремных злоключениях матери, своем детстве, карьере в кино и воссоединении с отцом. Мемуары она сопроводила трогательным посвящением:
«Моей дорогой мамочке, чья любовь согревала меня и в добрые, и в тяжкие времена, где бы я ни была – рядом или вдали от нее, – и которая всегда будет жить в моей памяти. В. Ф.».
Кстати, в конце 1970-х Зоя Алексеевна Федорова несколько раз гостила у дочери в США и даже успела встретиться со своим бывшим возлюбленным. В конце концов, Виктория уговорила маму переехать к ней на ПМЖ – помогать воспитывать своего внука Кристофера.
Актриса уже начала было оформлять выездные документы, но не успела: 10 декабря 1981 года 71-летняя Зоя Федорова была убита в собственной квартире выстрелом в голову.
Виктория считала своим долгом поехать на похороны. В советском посольстве она потребовала гарантий, что ее выпустят обратно – к сыну, но ей сказали, что гарантировать ничего не могут.
«Поезжайте, – вы же подданная СССР. А остальное зависит не от нас…»
Тогда от обиды – на эмоциях – Федорова отказалась «быть гражданкой этой кровавой страны» и свой паспорт отослала по почте в посольство. Понимала – рисковать она не может…
Убийство матери стало для Вики огромным потрясением. Она была уверена, что это «дело рук КГБ». На этой почве у нее вновь начались алкогольные срывы, приведшие к разладу в семье.
Видя, что муж все больше настраивает сына против нее, после 15 лет семейной жизни Федорова подала на развод. Бракоразводный процесс закончился для нее полным фиаско: американский суд принял сторону Фредерика Поуи и ему передал опекунство над сыном. Больше мать и сын не общались…
«Беда была в том, что Вика пила сильно. Запоями, – вспоминал Эдуард Володарский. – Эта тяжелая болезнь в Америке, по всей видимости, усугубилась. Водка, гибель матери, проблемы с сыном – одно накладывалось на другое. Тем не менее, Вика никогда не показывала, что ей плохо. И вообще была очень сильным человеком».
«За день до смерти пела и танцевала»
После своей эмиграции Федорова приезжала в Москву трижды – в 1988, 1991 и 1998-ом. Первым делом поехала на могилу матери. Навещала друзей юности, давала интервью, рассказывала о планах продюсировать биографический фильм о Зое Федоровой.
В одном из интервью Виктория заявила: «Да, у меня американское гражданство. Но человек я – русский!»
«Перезагрузку» своей актерской карьеры оценивала скептически.
«Конечно, если бы мне предложили что-то масштаба Анны Карениной, я, безусловно, ответила бы утвердительно. Но после стольких лет отсутствия возвращаться на российский экран в каком-то среднем материале – это немыслимо! Но… Софи Лорен мне как-то сказала: «Никогда не говори никогда. Меняются обстоятельства, взгляды на жизнь».
Последней любовью и мужем Виктории Федоровой стал командир пожарного подразделения Джон Дуайер, с которым она познакомилась на вечеринке, и который стал для нее самым близким человеком и преданным другом до конца ее жизни.
Они купили дом в городке Маунт-Поконо в Пенсильвании, жили уединенно и оба считали свой брак абсолютно счастливым.
В последние годы Виктория увлеклась росписью керамики и продавала свои работы через интернет. Изредка их навещали художник-эмигрант Лев Збарский и однокурсница Людмила Гладунко. Когда приезжали гости, Федорова садилась за фортепиано, они пели романсы и вспоминали свою бурную юность…
В середине нулевых актриса узнала, что неизлечимо больна: ей диагностировали рак легких, а затем и злокачественную опухоль мозга. Эта новость никак не повлияла на ее любовь к курению – Виктория продолжала смолить сигарету за сигаретой. А вот Джон, узнав о диагнозе, сразу вышел на пенсию и полностью посвятил себя заботе о супруге.
5 сентября 2012 года Федоровой стало плохо. Муж успел довезти ее до ближайшей больницы, но врачи оказались бессильны.
«Виктория умерла на 67 году жизни и уже кремирована, – написал на своей странице в соцсетях давний друг Федоровой, совладелец нью-йоркского ресторана „Русский самовар“ Роман Каплан. – Ее муж Джон сказал, что за день до смерти она была в очень хорошем расположении духа, пела и танцевала».
Актриса завещала развеять ее прах над горами Поконо, и Джон Дуайер выполнил последнюю волю супруги.
В своих воспоминаниях о Виктории Федоровой фотограф Валерий Плотников написал:
«Когда Вика приезжала из США, мы дважды встречались. Это была американка! Стильно одетая, ухоженная… Но проходило несколько дней, и она опять превращалась в нашу Викусю. По сути, в ней мало что изменилось. И все-таки был в ней какой-то надлом. Из нашей вгиковской компании Вика умерла самой первой…
Если сравнивать с мамой, то Вика звездой не была. Да, фильм «Двое» стал событием. Был восторг! Шлейф! Флер! Дочка Зои Федоровой! И сама по себе прекрасна! Но, по большому счету, повышенный интерес к ней сейчас связан с тем, что в России любить умеют только мертвых».
Народный артист России Валентин Смирницкий: «Сейчас начинают вытаскивать на свет белый все подряд: пила, курила, материлась… Да мало ли у кого что в жизни было! Не по-христиански это. В моей памяти Вика осталась веселой, остроумной, милой, прекрасной. И – молодой…»
«Жаль, что мама не увидела моей славы…» Почему Крамаров предпочел всенародной любви в СССР Америку
Савелий Крамаров – один из любимых комиков страны, чья популярность в СССР была просто феноменальна
И все-таки есть ощущение, что Крамаров вошел в историю кино как трагическая фигура. Ведь ради своей мечты артист совершил столько больших и малых подвигов, а его жизнь оборвалась в тот момент, когда все сбылось: пришла долгожданная свобода, наладилась голливудская карьера, родилась дочь, он купил дом, встретил любовь всей жизни…
Актер собирался дожить до 120 лет, а остановился на полпути. И последние его слова на смертном одре были о том, как чудовищно несправедлива по отношению к нему судьба. Супруга Савелия Крамарова Наталья Сирадзе говорила: «Я часто вспоминаю его мудрые слова: «Всё суетимся, бежим куда-то. А надо жить по-другому. Проснулся, увидел солнце – и радуйся. Как бы плохо ни было здесь, это всё равно лучше, чем ТАМ».
Несостоявшийся Ромео
Когда рассуждают, стоило ли Савелию Крамарову при его бешеной популярности в СССР уезжать в Америку, или это его роковая ошибка, надо понимать, почему он уехал. А попытка ответить на этот вопрос неизбежно приведет в его детство.
Будущий актер появился на свет 13 октября 1934 года в Москве, в семье преуспевающего столичного адвоката Виктора Крамарова и Бенедикты (Баси) Волчек, инженера-экономиста по образованию, после рождения сына посвятившей себя воспитанию детей (у Савелия была еще старшая сестра Татьяна).
Мальчику было четыре года, когда отца арестовали. Виктор Савельевич так рьяно защищал на инициированных НКВД процессах «врагов народа», что сам был обвинен в антисоветской агитации и получил 8 лет исправительно-трудовых лагерей.
Маленький Савелий потом будет часто бегать на вокзал встречать поезда – в надежде, что папа приедет. Но увидит своего отца всего один раз – в конце 1940-х, когда тот, отбыв срок, на несколько дней тайно приедет повидать родных. В 1949-ом Виктору Крамарову инкриминируют «участие в меньшевистско-эсеровской организации» и дадут еще 5 лет. В марте 1951 года он покончит жизнь самоубийством в Туруханске.
Как вспоминал актер, вернувшись в 1944 году из эвакуации с Урала, жили они бедно, часто впроголодь – маму как «жену врага народа» на работу по специальности не брали. Подкармливали мамины братья и брат отца.
В школе Савелий учился неважно – сильно комплексовал «из-за арестованного папы», а также из-за своего врожденного косоглазия. «Косой» – эта кличка его преследовала с детства, он постоянно был объектом насмешек и дразнилок. Впрочем, обидчикам Крамаров спуску не давал – несмотря на малый рост и хлипкую конституцию дрался отчаянно.
Главные его отдушины – книги, соседний кинотеатр, где юноша был завсегдатаем, и школьный драмкружок, куда он записался, чтобы победить свои комплексы. Сцена его сразу захватила – Савелий видел, что на его реплики зрители реагируют по-особенному. Правда, главных ролей ему не давали.
«В школьном драмкружке я собирался сыграть Ромео. Но ни одна девочка не захотела стать моей Джульеттой, – признавался Крамаров, уже будучи известным артистом. – Тем не менее, уже тогда я всерьез задумался об актерстве».
В 1950-ом – еще один удар судьбы: от онкологии скончалась его любимая, всего лишь 40-летняя мама. Незадолго до ее смерти Савелий получил паспорт, и Бенедикта Соломоновна позаботилась, чтобы в «пятой графе» у сыночка было написано «русский». Мудрая женщина понимала, что «сыну врага народа», к тому же еврею в будущем придется несладко.
Парня взял в свою семью родной брат мамы – Леонид (Леопольд) Волчек, а Таню на семейном совете решили отправить во Львов – к дяде по линии отца.
«Буду копить на «народного»
Получив аттестат, Крамаров попытал свое счастье во ВГИКе, однако не прошел творческий конкурс. Как некогда Юрию Яковлеву и многим другим будущим популярным актерам, в приемной комиссии ему сказали что-то вроде «Юноша, навсегда забудьте о театральном вузе, вас ждут заводы!»
В 1953 году Крамаров поступил в Лесотехнический институт на факультет озеленения. Но мечту об актерстве не оставил: все свободное время пропадал в театральной студии «Первый шаг» при Центральном доме работников искусств (ЦДРИ).
Там Савелий познакомился со студентами режиссерского факультета ВГИКа Алексеем Салтыковым и Юрием Чулюкиным, которые пригласили его в свою короткометражную ленту «Ребята с нашего двора» (1959 год). И сразу на главную роль – предводителя дворовой шпаны Васьки Ржавого.
После премьеры (и комплиментов от начинающих режиссеров) Крамаров понял: он хочет сниматься в кино. И ради этого готов рисковать и даже совершать подвиги.
Одним из таких подвигов стал на первый взгляд абсолютно бесперспективный шаг: Крамаров разослал свои фотографии по всем киностудиям страны. И этот план сработал. Так он получил свою первую роль в большом кино – эпизод в фильме «Им было девятнадцать» (1960). Затем сыграл шалопая Ваську Коноплянистого в мелодраме «Прощайте, голуби» (1960), хулигана Пимена в картине «Друг мой, Колька!» (1961) – роль, которую позднее он назовет одной из своих любимых.
И с тех пор пошло-поехало. Парень с «нестандартной внешностью», без актерского образования оказался нарасхват. За какие-то 7 лет Крамаров сыграл в двух десятках фильмов, в том числе таких популярных как «Сказка о потерянном времени» (Вася-дедушка), «Город мастеров» (сын бургомистра Клик-Кляк), «Тридцать три» (поэт-графоман). И пусть его герои не хватали звезд с небес, каждый из них добавлял сюжету изюминку и запоминался.
Популярность пришла к Савелию Крамарову после картины «Неуловимые мстители» (1968), а фраза его героя – бурнашевца Илюхи Верехова – «А вдоль дороги мёртвые с косами стоять… И – тишина!» ушла в народ и на какое-то время стала его «визитной карточкой».
«Кажется, не было в Советском Союзе человека, который не знал бы смешной физиономии Крамарова и реплик его героев, – утверждал киновед Андрей Дементьев. – Все знали, что такое „А вдоль дороги мертвые с косами стоять… И – тишина“. Казалось бы что в этой фразе такого? Но Крамаров так ее произнес, что запомнили ее все. Но для этого нужно было обязательно иметь актерский талант».
В начале 1970-х – настоящий взлет карьеры Крамарова. «12 стульев» (1970), «Джентльмены удачи» (1970), «Большая перемена» (1972), «Иван Васильевич меняет профессию» (1973), «Афоня» (1975), «Не может быть!» (1975) … И новые сакраментальные фразы-шедевры: «Лошадью ходи, век воли не видать!», «Все. Кина не будет. Электричество кончилось», «Кто ж его посадит? Он же памятник!», «Чуть что – сразу Косой», «Икра черная, красная… Заморская икра, баклажанная!»
В это время слава Крамарова была невероятной, и он купался в лучах этой славы. Стоило появиться на улице, его моментально окружали поклонники – люди просили автограф, умоляли вместе сфотографироваться. Предложений от режиссеров было столько, что от некоторых пришлось отказываться.
«Большую перемену» снимали в Ярославле, – рассказывал народный артист России Александр Збруев. – Однажды подъезжаем к проходной завода, где снималась одна из сцен, а там вахтер: «Пропуск!» Выглянул Ролан Быков: «Слушай, дружок, мы торопимся» Вышел Евгений Леонов – безрезультатно. Тут высовывается Крамаров и кричит: «Слушай, друг! Ты вообще соображаешь, что делаешь?» Вахтер его увидел и расплылся в улыбке: «А! Ну давайте, проезжайте!»
И таких историй – десятки.
«Когда он приезжал ко мне, – вспоминал один из ближайших друзей Крамарова, худрук театра «Шалом» Александр Левенбук, – звонок в моей квартире не смолкал. Соседу сверху хотелось взять у него автограф, соседу снизу – просто посмотреть на живую звезду. Прекращалось это только после того, как Савва подходил к двери и строго, но вежливо говорил: «Не мешайте нам, пожалуйста, мы работаем!».
