Печалька в оттенках Серого 2

- Да, дорогуша, розог! Решил поучить тебя, как в старые времена, по попе розгами… - сказал мне Крис, показывая мне длинные тонкие прутья:

- Подставляй-ка свою попочку, сейчас ты у меня отведаешь розог… Ты еще не рассчиталась за тройки в своем аттестате!

- Но ты же вчера выдрал меня ремнем! - напомнила я Крису.

- Но ты же вчера дала мне пощечину, припоминаешь? - тут же сказал мне злопамятный Торчинский.

- А розгами по попе - это очень больно? - с ужасом, спросила я у Криса.

- Вот сейчас и проверишь, убедишься… Спускай себе штаны! - сказал мне Крис, подходя ко мне с розгой в руке.

- А обязательно по голой попе… ?! - дрожащим голосом спросила я, косясь на розгу.

- Я не знаю, как тебя наказывал твой папа, но у меня такие правила: розог и ремня ты получаешь по голой попе, каждый раз… - сказал мне Крис и наклонил меня над подоконником:

- Наклонись чуток… вот так… штаны вниз, быстро! Я кому сказал?!

Повинуясь Крису, я приспустила свои пижамные штаны и стала смотреть на клумбу, на те самые желтый настурции, в которые мне так и не удалось прыгнуть. Краем глаза я увидела, как Крис замахнулся прутом, и в следующий момент мои ягодицы обожгла розга.

- Ой! Ой! Ой! - завопила я, - Крис, я больше не буду получать тройки в аттестате!

- Не будешь? - переспросил меня Крис.

- Ай! Не буду! - подтвердила я.

- И в настурции прыгать не будешь? - продолжал допрос Крис.

- Ой! Не буду!!! - закричала я.

- Точно не будешь? - переспросил Крис и снова вытянул меня прутом по попе.

Мой зад горел от соприкосновений с прутьями, и я чувствовала себя такой обнаженной, такой беззащитной, такой несчастной в тот момент… что когда Крис бросил розгу и обнял меня, я разрыдалась у него на руках.

- Ну, что такое? - уже ласково, говорил мне Кристофер, - получила десяток розог по попке, и сразу в слезы? Что-то ты не похожа на заядлую хулиганку, деточка…

Глава 8

- Что, не понравились розги? - говорит мне Кристофер. Он держит меня в своих объятиях, он постепенно раздевает меня. Моя ночная сорочка сползает с моего плеча, и Крис целует мою шею, потом ключицу, потом мою голую грудь.

- Крис, ты бьешь меня слишком сильно. Ты наказываешь меня так, будто я - беглая рабыня с сахарных плантаций..

- А кто ты на самом деле? Кем ты хочешь быть для меня? - спрашивает Кристофер, смотрит на меня задумчиво.

- Ну, представь себе, что ты наказываешь ребенка лет пяти-шести, понимаешь? Очень легкие шлепки, совершенно без усилия. Представь, что ты наказываешь, любя. Ведь ты же меня любишь?

- Люблю.. - шепчет мне на ухо Крис.

- Вот.. тогда ты должен наказывать меня в любовной манере, как будто я - твой любимый ребенок, и не надо оставлять следов, пожалуйста! Не надо пороть меня до синяков, я не получаю никакого удовольствия, когда ты мне делаешь очень больно. Ты же сам знаешь, что мы с тобой играем, мы не пытаемся прибить друг друга, причинить друг другу реальные страдания! Мы только хотим доставить друг другу некоторые острые ощущения, и не более того..

Крис протягивает мне березовый прут, которым он наказывал меня.

- Хорошо, покажи мне, как.. - говорит он, со вздохом, и дает мне свою руку. Я беру розгу правой рукой, кладу свою левую ладонь на запястье Криса, так, чтобы он не мог вырваться, и хлопаю прутом по его руке.. Потом еще раз и еще.

- Видишь? - шепчу я ему, - Это не то, чтобы очень больно, просто довольно чувствительно, хотя и не слишком больно.

- А теперь покажи мне, что делал я.. - говорит он мне.

- Уверен? Будет больно! - предупреждаю я.

- Ты думаешь, я не могу держать удар? - удивляется Торчинский.

- Мне показалось, что нет, когда я ударила тебя по щеке, - напомнила ему я.

- Я не привык, чтобы женщины били меня по щекам, вот и все! - сухо говорит мне Кристофер, глядит на меня в упор, - Ладно, показывай мне, как ты себя чувствуешь, когда я тебя наказываю..

- Закрой глаза, - говорю я Крису.

- Зачем? - интересуется он.

- Я не могу тебя ударить, когда ты на меня смотришь..

- Да не бойся ты меня так .. смелее.. наподдай мне! - усмехается Крис, но глаза все же закрывает.

Я замахиваюсь розгой и стегаю Торчинского по предплечью. Он морщится и говорит: «Оуууу..», и потом что-то неразборчивое на языке, которого я не понимаю.

- Что ты сказал? - интересуюсь я.

- Это я так ругался по-испански, но я рад, что ты ничего не поняла. Я вырос там, где говорят, шутят и ругаются на языке, который называется Эспаньол. Так говорят в Буэнос-Айресе, Ана..

Глава 9

Я обвиваю шею Криса своими руками, я сажусь к нему на колени. После того, как я несколько раз хлестнула прутом его руку, Крис становится задумчивым, молчаливым, даже немного грустным. Я хорошо понимаю его сейчас. Трудно быть веселых и разговорчивым после того, как тебя отхлестали прутом. Я же, наоборот, чувствую себя прекрасно. И поэтому я сажусь на колени Криса, играю с его волосами, начинаю тереться своими висками о его бородку. Потом дотрагиваюсь до его члена своими бедрами, начинаю тереть восставшую мужскую плоть Криса своими ягодицами. Включаю магнитофон Криса, и под зажигательную латиноамериканскую мелодию танцую танцы на коленях у Криса, делаю так, что он опять начинает улыбаться. Расстегиваю молнию, вытаскиваю член Криса на свободу и сажусь на него сверху. Чувствую себя верхней, в этот самый момент. После того, как я ударила Криса розгой, наши роли как будто меняются, на некоторое время. Крис молчалив и немного смущен, я же, наоборот, вдруг ощущаю свою власть над ним. Я надеваю себя на член Кристофера опять и опять, и он откидывает голову на спинку кресла, стонет, и опять говорит что-то по-испански. А когда я спрашиваю, что он сказал, он смотрит на меня так, будто я - падшая женщина, а он - моряк с корабля, купивший мою любовь за три червонца. После моего зажигательного танца на коленях у Криса, когда мелодия на магнитофоне смолкает, он вдруг говорит мне:

- Ты можешь идти ..

- Куда? - не понимаю я.

- На все четыре стороны! - объясняет мне Крис, - Мне надо обдумать то, что ты мне сказала..

И я понимаю, что он прогоняет меня. Но мне это почему-то не обидно, а даже приятно, побыть немного одной, тоже обдумать все то, что мы друг другу сказали, что мы друг с другом сделали.. И поэтому, я иду гулять на реку. Москва-река совсем близко от усадьбы Торчинского, и я иду по узкой улочке, поросшей травой, спускаюсь к реке, замечаю у крайнего дома грязный внедорожник и какого-то мужчина в защитном комбинезоне, который старательно поливает своего четырехколесного друга водой из шланга.

- Здравствуйте! - я здороваюсь с нашим соседом, он перестает поливать свою машину и говорит мне:

- Привет! Ты кто?

- Я - Настя, а вас как зовут?

- Ростовцев Василий Андреич, - церемонно представляется мне сосед.

- Ты откуда здесь, Настя? - удивляется Ростовцев.

- Я - девушка Криса Торчинского.. до города не подбросите? - небрежно, интересуюсь я.

- Разумеется, садись! - тут же предлагает мне Ростовцев, и мы едем.