Полная версия
Кофе, пончики и труп
Тоня Каппес
Кофе, пончики и труп
Tonya Kappes
Scene Of The Grind
© Tonya Kappes, 2024
© Горин С., перевод на русский язык, 2024
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.
* * *Тоня Каппес – автор бестселлеров USA Today и Woman's World Book Club. Ее романы, известные благодаря историям, наполненным южным шармом, эмоциональностью и юмором, а также живыми героями, заслужили похвалу читателей и восторженные отзывы от критиков. Писательница живет вместе со своим мужем в северном Кентукки. Сейчас, когда четверо ее сыновей упорхнули из родительского гнезда, она все время пишет в своем домике на колесах! Голливуд обратил внимание на успех Тони и в настоящее время разрабатывает телевизионное шоу, основанное на цикле ее книг «А Camper & Criminals».
* * *«Восхитительно… любители кулинарных детективов получат настоящее удовольствие».
PUBLISHER WEEKLY«Милая южная детективная история с восхитительным сюжетом и необычными персонажами, с которыми вы почувствуете себя как дома».
SAN FRANCISCO BOOK REVIEW«Романтика, очаровательная компания эксцентриков и коллекция рецептов самых отвратительных убийств».
KIRKUSДверь в книжный магазин «Драный кот» была приоткрыта. Я постучала по ней локтем, стараясь не пролить кофе.
– Алексис? – позвала я, входя в магазин. – Это я, Роксана Блум из «Кофейных шотов».
В «Драном коте» все было по-старому, только кресла-мешки заменили на новые. Кирпичный камин все еще был центром интерьера, рядом с ним стояли удобные кресла и лежали большие ковры.
Темные полки, казалось, тянулись далеко-далеко, на них были расставлены красивые книги. В детском зале стояла маленькая мебель и кукольная сцена с большой вывеской, на которой было написано, когда состоится следующее кукольное представление.
В задней части магазина находился мой любимый зал – с запрещенными книгами. Тетя Макси всегда говорила, что Алексис любила устраивать неприятности, когда дело касалось запрещенных книг, и что она твердила всем, чтобы в первую очередь покупали именно такие книги. Я помню, что у Алексис была большая печать с надписью «ЗАПРЕЩЕНО» и она ставила оттиск на каждой из них с внутренней стороны и смайлик.
Я поставила кофе на полку с запрещенкой и посмотрела на валявшиеся на полу книги. Книги – это те еще пылесборники, и я клянусь, что они лежали на полу потому, что Алексис протирала с полок пыль. Хотя она могла бы аккуратно их сложить. Я подняла одну из книг. Память меня не подвела: на первой же странице стояла печать «ЗАПРЕЩЕНО». Я провела по ней пальцами и улыбнулась.
– Алексис? – окликнула я. – Пеппер, сюда, – отругала я пса, когда он вбежал в открытую дверь, на которой висела табличка: «Всем, кроме Алексис, вход запрещен». – Ты что, читать не умеешь? – проворчала я, зная, что Алексис, скорее всего, сейчас занимается инвентаризацией и готовится к большому торжественному открытию.
А возможно, даже готова вернуться в зал и сделать более симпатичную витрину с запрещенными книгами.
– Алексис? – позвала я, входя в комнату. – Алексис? – Мой голос сорвался, когда я увидела ноги, торчащих из-за стола. – Алексис! – закричала я, увидев ее безжизненное тело на полу, в руке она держала знакомый пончик, на ее лбу ярко выделялся оттиск «ЗАПРЕЩЕНО», а сама печать лежала рядом.
Глава 1
Кап, кап, кап.
Есть что-то такое в кофе, что сближает людей. И им даже не обязательно любить этот напиток. Может, дело в запахе? Или в размеренном, умиротворяющем звуке падающих капель? Понятия не имею.
Все, что я могла точно сказать, так это то, что моя новая кофейня в туристическом озерном городке Хани-Спрингс, штат Кентукки, «Кофейные шоты», открылась и ждала первых посетителей.
– Семь утра, – пробормотала я, взглянув на часы и окинув взглядом входные двери кофейни, расположенной в самом лучшем месте на дощатом променаде, который тянулся вдоль озера Хани-Спрингс.
С этим променадом у меня связаны приятные воспоминания: здесь я проводила лето со своей тетей Максин.
В последний год моя жизнь немного застопорилась, словно я оказалась на – как бы так лучше сказать? – развилке. Поэтому после того как я услышала, что тетя Макси начала заводить разговоры о том, чтобы вдохнуть в променад вторую жизнь, я, которая не знала, что именно для этого делать, решила, что блестящей идеей будет открыть магазин. На тот момент.
До ежегодного Медового фестиваля оставалась пара дней, и все торговцы, все новые магазины на променаде устраивали торжественные открытия. Моя кофейня уже была готова принимать гостей, так как, переехав в Хани-Спрингс несколько недель назад, я решила больше не почивать на лаврах, поэтому открыла заведение на несколько дней раньше. Может, план оказался так себе, ведь моими единственными клиентами были несколько случайных прохожих. В основном строители, которые трудились день и ночь, чтобы подготовить магазины к большому фестивалю.
«Кофейные шоты» располагались посереди променада, прямо напротив пирса. Место было идеальным: неокрашенный кирпич на стенах и деревянные потолочные балки, которые можно было запросто оставить в первозданном виде, приводили меня в неописуемый восторг. По счастью, этим местом владела тетя Макси. Аренда была высоковатой, но я посмотрела несколько видео на «Ютубе», чтобы понять, как залатать всякие мелочи, дабы успокоить проверяющих. Я была очень довольна стеной, которую сама смастерила из фанеры, выкрашенной в белый цвет, чтобы та выглядела как настоящая дощатая обшивка.
Вместо того чтобы вкладывать деньги в причудливое меню или покупать эти модные доски, которые крепятся к стене, я прикупила четыре большие меловые доски, которые свисали с потолка над Г-образной стеклянной столешницей.
Первая меловая доска-меню висела над прилавком с пирогами, и на ней были написаны названия пирогов и печенья, а также их цены. Второе меню висело над тортиками и кишами[1]. На третьей доске, висевшей прямо перед изгибом прилавка, были перечислены всякие запеканки на завтрак и напитки. На доске, прикрепленной к стене над другим прилавком, мелом были написаны названия обеденных блюд, в том числе супов, а также информация об услугах кейтеринга.
С каждой стороны прилавка располагались стойки с напитками. Одна из них представляла собой кофейный бар с шестью огромными термосами, в которых были заварены разные смеси с добавлением кофе моего купажа, а в один термос был налит кофе без кофеина, хотя, сказать по правде, черт его знает, что это такое и кто это пьет. Но тетя Макси доходчиво объяснила мне, что люди разные и кто-то пьет «холостой» кофе. Также в кофейном баре было все, чтобы вы могли взять кофе с собой. В кофейне также имелся и «подвешенный кофе»[2].
На противоположном конце стойки находился чайный бар. Там был хороший выбор изысканных чаев в пакетиках и россыпью; кроме того, гости могли насладиться ассортиментом холодных чаев. Я даже прикупила несколько старинных чайников из первой на променаде антикварной лавки «Дикие диковинки». Если в кофейню заходил посетитель и хотел выпить горячего чая, его могла приготовить я либо он мог сделать это самостоятельно, на свой вкус.
Внутри кофейни стояло несколько столиков для посетителей, а по обе стороны от входной двери тянулись две столешницы у окна с высокими табуретами. Идеальное место, чтобы сидеть, наслаждаясь прекрасным видом на озеро Хани-Спрингс, потягивая свой любимый напиток.
Так получилось, что этим утром именно там я и расположилась, чтобы полюбоваться местными пейзажами. Однако вскоре до меня дошло, что я здесь нахожусь с четырех утра: я пришла так рано, чтобы испечь запеканку и сварить кофе к семи часам утра – времени, когда кафе должно открыться, – но никого по-прежнему не было.
– Ну, по правде сказать, ты и открылась сегодня немножечко рановато, – сказала я вслух, чтобы поднять себе настроение, и взяла в руки кружку со свежим кофе.
Обхватив ее обеими руками, я оперлась бедром о столешницу и сделала глоток. Но даже если сегодня никто не объявится, это все равно будет лучше, чем было год назад. Когда первые лучи солнца заглянули в большие окна, я довольно подняла голову. Я закрыла глаза и позволила лучам рассветного солнца наполнить мое сердце.
В Кентукки стояла весна, и листья начинали вновь обретать насыщенный зеленый цвет. Мимо неспешно проплыли несколько рыбацких лодок, так как здесь стоял знак «Не создавать волнения!». В этих местах клев начинался около пяти утра, и уже к семи рыбаки обычно возвращались. В дальнем конце пирса находилась пристань для яхт и лодок и с очень милым ресторанчиком «Водораздел». Пожалуй, это был самый причудливый ресторан в Хани-Спрингс.
Я решила пойти подышать воздухом и взяла с собой кружку.
Когда я открыла входную дверь, раздался звон колокольчика. Прохладный воздух ворвался внутрь, напомнив мне, что весной в Кентукки холодно утром и жарко днем. Здесь была вечная проблема с тем, как одеться, однако я немного поколдовала над формой, подобрав несколько комбинаций, которые подходили к моим черным штанам и неброской обуви, так что проблем с тем, во что переодеться, у меня не было. Кроме того, я обожала свой потрясающий черный фартук с логотипом «Кофейные шоты» (я купила несколько таких).
Сегодня я выбрала тонкую кофту с длинными рукавами и повязала поверх нее фартук.
Поскольку в кофейне никого не было, я решила немного прогуляться по променаду и поглазеть на витрины магазинов, большинство из которых заработает только в эти выходные. Взяв чашечку кофе, под рассветными лучами солнца я прошлась туда и обратно, глядя то на витрины, то на освещенное солнцем озеро.
Магазинчики были почти готовы к открытию. Они стояли плотно, как птички на насесте зимой, все под разноцветными навесами, на которых красовались их названия. Через каждые несколько футов стояла пара столиков, где посетители могли передохнуть после шопинга и насладиться видом, который открывался с променада, или просто поболтать друг с другом.
«Дикие диковинки» был первым магазином на променаде. Здесь продавались всякие антикварные безделушки и старинная мебель. Хозяевами были Беверли и Дэн Тигарден.
Их двое взрослых детей, Саванна и Мелани, работали у них на подхвате. Дэн доплатил за то, чтобы вместо обычной черепичной крыши им поставили крышу из ржавой жести – «в тон» концепции магазина. Навес они оставили красным, но без названия. С него свисала вывеска «Дикие диковинки».
Дальше располагалось спа «Медовые соты» – шикарный, по меркам Хани-Спрингс, салон. Его владелицей была Элис Ди Спайсер, и, судя по тому, что я подслушала в разговорах, Элис действительно научилась кое-каким затейливым штучкам в одной из модных школ.
Рядом со спа-салоном находилась закусочная «Пожужжим», которой владел Джеймс Фарли. А рядом с закусочной находился самый первый тату-салон Хани-Спрингс – «Чудные чернила». Бог знает, чей это салон. На самом деле, я не знакома ни с одним из владельцев магазинчиков. Все это были лишь досужие сплетни, которыми меня засыпали Мэй Белль и Банни, когда прибегали ко мне за утренним кофе. Они также рассказали, что рядом с тату-салоном откроется новый центр для проведения мероприятий «Праздничные мелочи», а также свадебный салон «Королева этого дня».
Ну и моя кофеенка там затесалась. «Кофейные шоты».
Магазин рыболовных принадлежностей был единственным магазином, который находился на самом пирсе. Самое оно для туристов, которые хотели порыбачить денек. И так как на озере всегда находились рыбаки, этот магазин никогда не закрывался, в отличие от других.
Но в этом году все было иначе.
Через пару дней должен был состояться ежегодный фестиваль меда. На озеро стекались толпы туристов со всех уголков штата, чтобы принять участие в празднике и попробовать знаменитый кентуккийский мед. Вот почему магазины открывались с таким с размахом.
В этом году городской совет (в который входит моя тетя Макси) решил перенести фестиваль из Центрального парка Хани-Спрингс на променад, вдоль которого собирались расположиться разные торговцы. Я была особенно рада тому, что смогу прикупить для кофейни немного свежего меда и медовых сот.
Мне еще только предстояло все изучить за пределами кофейни, но я знала, что есть какой-то бутик одежды, магазин безделушек, спа-салон, бар и в самом конце – книжная лавка «Драный кот», инди-магазин, в котором я провела немало времени, когда приезжала сюда летом. Помню, как у меня на коленях клубочком сворачивался кот, пока я сидела в кресле и читала книгу. Из кофейни доносился запах свежего кофе – такой же, каким я его себе и представляла. Теплый аромат наполнил мою душу радостью до самых дальних ее закоулков.
Открывая дверь, чтобы вернуться обратно, я улыбнулась. Всего год назад «Кофейные шоты» были просто мечтой; я придумала концепцию кофейни в своей голове и приложила немало усилий, чтобы воплотить ее в реальность. Освежив кофе в чашке, я вернулась на кухню, чтобы проверить запеканки, которые пекла в духовке на обед. Я готовила только одно блюдо в день для себя – и на завтрак, и на обед. Для посетителей я пекла несколько блюд, чтобы они могли полакомиться и при желании взять с собой домой. «Кофейные шоты» были все-таки кофейней, а не рестораном, но все мы знаем, что еда хорошо сочетается с чаем и кофе. Таким образом, я предлагала что-то для всех.
Сегодняшним фирменным блюдом была запеканка с колбасками, которая отлично подходила под любой сорт кофе или чая. Все было приготовлено из свежих продуктов, поэтому кофейня наполнилась удивительными ароматами, от которых у любого потекут слюнки.
Звякнул колокольчик над дверью. Я поспешила вернуться в зал, чтобы поприветствовать посетителя.
– Говорю тебе, что-то тут не так. – Банни Боуовски влетела в «Кофейные шоты», зажав под мышкой свою коричневую электронную книжку. – Я вчера весь вечер не могла до нее дозвониться.
– Слушай, я там была где-то около восьми часов и заметила кое-что странное! – Мэй Белль Донован остановилась прямо перед дверью и коснулась руки Банни. – Ты знаешь эти маленькие свечи, которые стоят у нее в каждом окне?
– Да как же не знаю! – Банни закатила глаза. – Мы поругались с ней из-за этих свечей. В июле прошлого года я сказала ей, что на дворе уже не Рождество и пора бы их убрать. На улице стояла жарища, как в духовке; снегом и не пахло, а она сказала, мол, это украшение.
– Доброе утро, дамы. – Я поприветствовала их так же, как делала это в последние разы, когда они приходили утром.
По словам тети Макси, Банни Боуовски и Мэй Белль Донован никогда не выходили из дома, если не были одеты в платье, шаль или пальто (в зависимости от погоды) и какую-нибудь шляпку, которая сидела на голове как бант, дополняя весь ансамбль.
Они дружили так долго, что стали похожи друг на друга. Обе носили одинаковые стрижки: седые волосы, уложенные набок и подстриженные до подбородка. Обе таскали с собой коричневые электронные книжки, которые удобно лежали в сгибе их правого локтя, и входили в комитет по благоустройству. Каждое утро они спускались к озеру, чтобы осмотреть променад и убедиться, что все идет по плану.
– И вам доброго утра! – Банни кивнула и подошла к прилавку. – Какие чудесные нарциссы!
– Спасибо. – Я чуть-чуть сдвинула их вправо, чтобы получше видеть двух клиенток. – Наижелтейшие нарциссы, которые вы когда-либо видели, правда ведь?
– М-м-м… – Она сдвинула брови домиком.
– Я купила их на фермерском рынке, когда ходила за свежими фруктами и овощами. А это, – я с гордостью постучала по вазе, – я нашла в «Диких диковинках». Всего-то за доллар!
– Да, там действительно можно порой урвать что-нибудь хорошее. – Она повертела прозрачную вазу в виде песочных часов с жестяным верхом и круглым отверстием. Банни провела пальцем по выгравированным на стекле цветам. – И тебе, без сомнения, это удалось!
– Да! Я была очень довольна. – Я откинула назад прядь своих волнистых черных волос.
«Волнистые» – это я так грубо называю свои вьющиеся от природы волосы, которые казалось кудрявились, стоило только воде коснуться их. Сколько бы я их ни выпрямляла в салонах или самостоятельно, сколько бы ни пыталась собрать в хвост, все равно откуда-то вырывалась непослушная прядь.
Я бросила взгляд в сторону Банни и Мэй Белль. Особо активными и энергичными этих дамочек назвать было нельзя, но никаких трудностей им, видимо, это не доставляло.
– Привет! – Мэй Белль изобразила легкий поклон. – Пахнет чем-то вкусненьким!
– Вы как раз успели на мою запеканку с деревенскими колбасками. – Я показала на стеклянную форму с запеканкой, которую только что достала из духовки.
Расплавленный сыр пузырился по краям там, где он еще не остыл.
– Пусть постоит, чтобы можно было нарезать ровными кусочками. – По моим наблюдениям, лучше всего дать запеканке где-то десять минут, чтобы она не только остыла, но и чтобы ароматы стали глубже и насыщеннее. – Если вы хотите выпить чашечку кофе в ожидании запеканки, я с радостью вам ее организую!
– Ох, Роксана, ты знаешь, что мы любим, правда? – Банни театрально подмигнула. Она указала на один из столиков для гостей. – Мы сядем там!
Я перегнулась через стойку и прошептала так, словно делилась с ними великим секретом:
– Можете называть меня Рокси. Меня так все друзья зовут.
– Рокси с прекрасными глазами. – Банни подмигнула. – У тебя действительно потрясающие голубые глаза.
– Спасибо. – Я улыбнулась, радуясь комплименту.
Я налила в две керамические кружки кофе, приготовленный в «Кофейных шотах», и поставила их на небольшой круглый поднос вместе с одним из серебряных сливочников, которые купила на распродаже в «Диких диковинках». Именно там я приобрела бóльшую часть фарфора и столового серебра для «Кофейных шотов», поскольку старые вещи отлично сочетаются с кирпичной кладкой стен, мебелью из деревянных поддонов и большими удобными креслами, которыми я обставила кофейню, а также со старыми жестяными вывесками и меню на меловых досках, которые висели над прилавком.
– Рокси. – На лице Банни заиграла широкая улыбка. – Вот так имя! С характером!
– Так и есть. – С легким смешком я удалилась на кухню.
Последний год я вставала, так сказать, до петухов, то есть примерно в четыре утра по местному времени. Вот только я не жила в этих краях. Я совсем недавно перебралась обратно в Хани-Спрингс. Не знаю точно, хотела ли я сбежать от той жизни, которую оставила после развода, или же мне было нужно немного спокойствия и предсказуемости. Как бы то ни было, уже в тридцать лет меня можно назвать юристом на пенсии. На пенсии – потому что после развода я возненавидела юристов. Именно тогда я наслушалась всякой чепухи о том, что нужно заниматься тем, к чему у тебя лежит душа. Делать то, что любишь. Жизнь слишком коротка. И все в таком роде. Однажды в четыре утра я не могла уснуть и приготовила себе чашку кофе. Именно тогда я решила, что хочу выучиться на бариста. И с тех пор ни разу не пожалела о своем решении.
– Магазины-то, а! – одобрительно бросила я через плечо, возвращаясь на кухню, чтобы проверить и засунуть в духовку запеканки, которые пойдут на обед.
– Как же славно, что у «Кейн Контракторс» все идет по плану, – заметила Банни, когда я прошла через дверь на кухню.
«Кейн Контракторс». При упоминании этого названия поперек моего горла встал ком.
Я покачала головой.
– Это еще что такое? – Я взглянула на конвекционную печь, где стояли утренние запеканки с колбаской, и заметила, что цифровые кнопки не светились.
Я нажала на одну из кнопок – и ничего. Я открыла дверцу. Запеканки пока еще не остыли и бугрились. Я засунула руку в печь, но та была холодной. Ни намека на тепло.
– Изумительно. Просто отлично! – пробурчала я и поспешно вытащила две из четырех запеканок и переставила их в соседнюю печь, где пеклись киши на обед. – Ну, должно сработать. – Я сглотнула, зная, что, скорее всего, ничего не сработает, поскольку, чтобы приготовить эти блюда, нужна разная температура.
Я вернулась в зал, достала из кармана фартука телефон и позвонила своей тете Максин.
– Тетя Макси, я так рада, что ты ответила. – Сердце перестало выскакивать из груди, когда я услышала успокаивающий звук ее голоса.
– Надеюсь, ты по делу. – В ее тоне не было и намека на радость. – Я пытаюсь немного вздремнуть, чтобы хорошо выглядеть. Мужчины абы на что не клюют!
– Да, да. – Рыбачка моя. Моей тете было около шестидесяти лет. Она овдовела еще в молодости. Но, насколько я знала, холостая жизнь была ей в радость. – Послушай, ты не могла бы спуститься в кофейню, взять у меня несколько обеденных кишей и испечь их в своей духовке? – спросила я.
– Мастеру ты так и не звонила, да? – Тетя напомнила мне, что после того как я обосновалась в этом месте, она неоднократно предупреждала меня, что предыдущий владелец постоянно недожаривал еду, в результате чего его закрыл департамент здравоохранения.
– Нет, – пробормотала я, понимая, что вообще-то надо было сразу это сделать, но такое признание обошлось бы мне слишком дорого. – Я думала проработать эту неделю, а потом уже вызвать.
– Я скажу «я же тебе говорила» просто потому, что могу сказать, что «я же тебе говорила», и я знаю, что ты свой длинный язык сейчас придержишь. Так что «а я же тебе говорила!» – сказала тетя игривым тоном. – Я сейчас приду.
– Спасибо тебе большое. Я люблю тебя и знаю, что ты тоже меня любишь, – вздохнула я с облегчением.
Не так уж часто тетя Макси оставляла меня в беде. Собственно, именно благодаря ей я и вернулась в Хани-Спрингс. Я люблю свою маму, но она, казалось, кружила вокруг меня, как муха, когда я вернулась после развода домой в Лексингтон. Тетя Макси всю жизнь прожила в Хани-Спрингс, она была сестрой моего отца. К сожалению, он умер от рака много лет назад. Я проводила здесь лето, и этот уютный городок стал для меня вторым домом.
Мне нравились маленькие магазинчики, разбросанные по всему городу. Но самыми любимыми местами в Хани-Спрингс были променад и пирс. Тетя Макси владела несколькими сдаваемыми в аренду помещениями, среди которых были «Кофейные шоты», книжный магазин «Драный кот» и несколько жилых домов. К моему несчастью, свободных домов у нее не было, поэтому мне пришлось купить изрядно потрепанную хижину на берегу озера – всего в четырех минутах езды на велосипеде от кофейни.
Это было идеальное место для жизни, правда его требовалось немного подлатать. Тем не менее это было мое место, и я любила каждый его закуток, даже самый запущенный.
– Дамы, вы готовы отведать запеканку с деревенскими колбасками? – спросила я и нарезала теплую запеканку, положив два больших куска на стеклянные тарелки с решетчатым узором. – На здоровье! – Я поставила блюдо перед каждой из них.
– Выглядит изумительно, Рокси. – Банни склонилась над тарелкой. Она закрыла глаза и вдохнула. – А пахнет-то как!
Тот факт, что кому-то нравится моя стряпня, приводил меня в восторг.
– Спасибо. – Я сделала шаг назад и сложила ладони перед лицом, словно в молитве. – Я польщена! Надеюсь, вкус вам тоже понравится.
– Непременно! – сказала она.
От Мэй Белль слов не требовалось. Она уже отламывала третий кусочек.
Я подошла к двери, чтобы проверить, не идет ли тетя Макси, и посмотреть, нет ли на променаде кого-нибудь, кого я могла бы угостить бесплатным кофе. Пусть некоторые из строителей и работали на «Кейн», стройка шла полным ходом и им нужно было поесть или хотя бы согреться чашечкой кофе. Я внимательно осмотрела рабочих, чтобы убедиться, что не замечаю никого, кого видела прошлым летом. Не узнав никого из них, я почувствовала удовлетворение и одновременно грусть. Наверное, это было хорошо.
– Ты сама себя переплюнула! – воскликнула Мэй Белль за спиной и выдернула меня из мыслей.
– Спасибо огромное.
Я смотрела на променад – у салона красоты и спа стоял высокий худой мужчина в желтой каске.
Перед ним был разложен набор чертежей. По бокам от него стояли несколько человек и разглядывали схемы. Они то и дело кивали и переговаривались друг с другом. Утренняя прохлада еще не успела уступить место весеннему полуденному теплу. Я знала, что спа-салон, как и большинство других магазинов, собираются открыть до начала ежегодного весеннего фестиваля меда, в надежде, что это привлечет туристов, без которых этот сонный городок не проснется. Собственно, это и было одной из причин, по которой я вернулась сюда. Приятные воспоминания о ленивых деньках, проведенных на пирсе, и о том, как люди входили и выходили из магазинов, затмевали единственное плохое, которое у меня было. Эти дни давно канули в Лету, но теперь я собиралась сделать все, чтобы вернуть их.