Две стороны равновесия. Свет в конце тоннеля

Возникшая перед его внутренним взором цельная картина практически сразу рвалась. И на её месте появлялась другая. Могучий воин, чьё тело было оплетено сияющими потоками силы, бил кулаком в горную скалу. Не с криком, не с замахом – а просто бил своим кулаком, который был окружён сиянием пылающей силы. И скала трескалась, распадаясь на глыбы, будто была сделана из хрупкого стекла.

Снова смена локации. Теперь перед ним был старик с седыми волосами, сидящий в позе медитации среди бушующего ветра. Вокруг него кружились клинки из воздуха, прозрачные и острые, словно сама стихия подчинилась его воле. Его глаза были закрыты, но от него исходило такое давление, что пространство вокруг искажалось.

Максим глухо застонал. Все эти образы накатывали на его сознание один за другим, накладывались, переплетались, не спрашивая разрешения. Они были слишком яркими, слишком цельными, чтобы быть просто плодом воображения умирающего мозга. Он чувствовал их – не как картинки, а как отголоски опыта, как чужую память, которая по какой-то причине вливалась в него, разрывая разум изнутри.

– Что… это… – Начавшая формироваться мысль практически сразу рассыпалась, не успев оформиться до конца. Абсурд. Именно это слово приходило в голову снова и снова. Восточные сказки… Фэнтези… Всё то, что он раньше считал красивыми, но далёкими выдумками. Летающие мастера… Сила, сокрушающая горы… Люди, способные спорить со стихиями… И даже, в конце своего пути, стать Бессмертными… Всё это не могло быть реальным.

И всё же он это видел. Не глазами. Не как сон. Как определённое знание, которое внезапно оказалось у него внутри собственного разума. Боль снова вспыхнула, и образы дрогнули, но не исчезли. Они словно закреплялись, оставляя после себя тягучее ощущение того, что происходящее с ним – не случайность. Что его сознание и тело сейчас проходят через нечто куда большее, чем просто ранение или странный сон на грани смерти. А Максим задыхался, лежа на холодных камнях чужого мира, не понимая ни где он, ни кем он теперь становится. И именно это незнание пугало сильнее любой боли…

………..

Сознание возвращалось рывками, будто кто-то силой тянул его вверх из вязкой темноты. Максим застонал и попытался пошевелиться – сначала пальцами, потом рукой, затем всем телом сразу. И тут же понял, что что-то не так. Даже малейшее движение отзывалось резкой, пронзающей болью… И сначала эта боль проявилась именно в ноге. Не разлитой, не тупой – а чёткой, локальной, словно туда вбили раскалённый клин. Максим стиснул зубы и попытался подтянуть ногу, но ощущение стало только хуже. Словно ему что-то мешало. Он медленно, с усилием повернул голову, заставляя мутное зрение сфокусироваться хотя бы на одном предмете. Картинка перед его глазами дрожала, распадалась, но постепенно сложилась в нечто осмысленное.

Из его ноги торчало древко. На мгновение разум парня просто отказался это принять. Палка? Обломок ветки? Но затем взгляд зацепился за характерные перья на конце, за тёмную, уже почти чёрную от крови древесину, за форму наконечника, явно прошедшего его плоть насквозь. Это была… Стрела… Настоящая… Такая, какую он видел разве что в кино или исторических реконструкциях.

– Серьёзно?.. – Проявившаяся после осознания этого факта мысль прозвучала глухо, без какого-либо удивления. Боли было слишком много, чтобы чему-то подобному удивляться. Максим тут же вспомнил странную сцену. Смутно… Словно из другой жизни… Кто-то падал. Стрела… Ущелье… Холод… Всё это перемешалось в его разуме. Но тело, в отличие от разума, знало, что ему нужно сделать. Он протянул руки. Ладони были скользкими, липкими от крови… Своей… А, вполне возможно, даже и чужой, смешавшейся в тягучую плёнку. Пальцы сомкнулись на древке, и он на секунду замер, словно прислушиваясь к себе.

Странно… Страха не было. Ни крика, ни паники, ни истерики. Только усталость и глухая, тяжёлая решимость. Как будто всё это – стрела в ноге, чужой мир, попытка убийства – были всего лишь ещё одной проблемой, которую нужно было постараться решить. И, желательно, как можно быстрее.

Слегка выдохнув, он надавил на эту ровную и явно отполированную чьими-то руками палку. Раздался сухой треск. Древко сломалось почти легко – наконечник остался с одной стороны его ноги, а в руках у него оказался обломок стрелы с оперением. Максим отбросил его в сторону и, не делая паузы, ухватился за оставшуюся часть стрелы, что пробила его ногу.

Выдёргивал её парень как можно более резко. Но боль всё равно вспыхнула ослепляющей белизной, выжигая сознание, но не вырвала ни крика, ни даже стона. Он лишь резко выдохнул сквозь стиснутые зубы, ощущая, как что-то тёплое и вязкое снова хлынуло по ноге. Готово. Стрела больше не мешала ему.

Подумав об этом, Максим замер, тяжело дыша, прислушиваясь к собственному телу. Где-то глубоко внутри мелькнуло удивление – холодное, отстранённое. Ведь он только что вытащил стрелу из собственной ноги. Сам. Без чужой помощи. Без истерики. И это показалось ему каким-то… обыденным. Видимо из-за всего пережитого, каких-то “лишних” эмоций в нём просто не осталось. Ни страха, ни ужаса, ни даже злости. Боль была. Да. С этим не поспоришь. Она никуда не делась. Но она стала фоном – постоянным, тяжёлым, как гул далёкого грома. В глубине души Максим отметил это отстранённо, почти равнодушно. Похоже, всё, что с ним происходило с момента смерти, просто выжгло в нём способность реагировать на происходящее как раньше. И это пугало куда сильнее стрелы в ноге.

Избавившись от стрелы, Максим несколько секунд просто лежал, тяжело дыша и глядя в никуда. Затем, словно вспомнив, что тело всё ещё существует и требует действий, он медленно приподнялся на локтях и огляделся.

Дно ущелья открывалось перед ним мрачной, почти нереальной картиной. Камни – тёмные, влажные, с острыми гранями, словно намеренно лишённые всего живого. Клубы странного тумана стелились низко над землёй, извиваясь ленивыми змеями, а между ними – тонкие, едва заметные потоки того самого ледяного холода, который он ощущал даже кожей. Воздух здесь был плотным, тяжёлым, и каждый вдох отзывался странным ощущением пустоты внутри.

Именно тогда он заметил ручеёк. Тонкую полоску воды, пробивавшуюся между камней. Она была узкой, почти незаметной, но двигалась – медленно, упорно, словно даже это проклятое место не могло полностью остановить его течение.

В этот момент Максим даже не раздумывал. Он с трудом опёрся на камни, подавляя очередную вспышку боли, и кое-как дополз до воды. Каки-либо посторонних мыслей сейчас в его сознании просто не было. Ни сомнений, ни анализа. Только простое, примитивное понимание того, что раны, особенно свежие, вроде той, что осталась после стрелы, нужно промыть как можно быстрее. Так обычно делают, чтобы не умереть. От заражения. Да. Нужно что-то вроде спирта… Или хотя бы… Собственной мочи… Да. Так делали, за неимением лучшего варианта. Ранее. Он знал об этом от прадеда, что воевал. Но как с первым, так и со вторым, у него сейчас были некоторые проблемы. Всё остальное сейчас не имело значения.

Добравшись до нужного места, он медленно опустил руки в ручей. И холод ударил мгновенно. Вода в этом ручье была не просто холодной. Она была жутко ледяной, словно брала начало не в горах, а где-то в самом сердце вечной мерзлоты. Она обожгла кожу, заставив мышцы судорожно сжаться, а пальцы на миг потеряли чувствительность.

Но Максим даже не вздрогнул. Он равнодушно зачерпнул воду и плеснул её на ладони, смывая кровь, грязь, липкую тяжесть недавней схватки. Затем – на ногу. Ледяная вода медленно стекала по ране, унося с собой алые струйки, смешиваясь с мутным течением и снова исчезая между камней.

Сначала боль даже усилилась – резкая, колющая, словно в раны вонзили сотни тонких игл. Но он всё равно не остановился. Плеснул ещё раз… И ещё… Он медленно промывал раны. Методично. Почти машинально. Будто это была обычная процедура после неудачного дня. Лёд воды проникал глубже, казалось, добираясь даже до костей. Но Максим воспринимал всё это как какой-то далёкий фон ощущений. Его сознание было перегружено настолько, что просто отключало всё лишнее.

Смерть там… Дома… Потом это ущелье… Стрела… Падение… Чужой мир… Магия… Новая попытка убийства… Слишком много странностей свалилось на него за слишком короткое время. И потому он действовал автоматически, как человек, которому уже всё равно, насколько абсурдным стал окружающий мир. Ещё одна странность? Пусть будет. Ледяная вода? Хорошо. Возможно, она его убьёт. Возможно – поможет. В таком состоянии Максим просто не делал различий. Он полулежал у ручья, смывая кровь, и даже не заметил, как вода вокруг его ног начала вести себя немного… Не так… Как должна была бы вести себя “обычная” вода горного ручья.

Омыв ладони и лицо, Максим задержался у ручья чуть дольше, чем собирался. Он смотрел, как вода течёт между камней. Прозрачная. Обманчиво спокойная. И вдруг понял, что его мучает жажда. Не обычная. Не та, что приходит после бега или жары. Это ощущение было более глубинным. Выжигающим изнутри, словно само существование требовало у него влаги.

Поняв это, он не колебался ни секунды. Терять ему было нечего. Так что Максим наклонился ниже и, не заботясь ни о чём, зачерпнул ледяную воду пригоршнями, поднёс ко рту и начал пить. Глоток… Второй… Третий… Ледяной холод обжигал губы и язык, стекал по горлу, оставляя после себя странное ощущение – будто внутри него раскрывалась пустота, которую эта вода заполняла не просто влагой, а чем-то ещё.

Он вздрогнул – скорее по привычке, чем от реального дискомфорта. Боль по-прежнему была адской. Она никуда не исчезла, продолжала рвать тело, дробить кости, вбивать раскалённые клинья в мышцы. Но сознание Максима словно отдалилось от неё. Он ощущал боль, да – но как нечто внешнее, навязанное, существующее отдельно от него самого.

Сейчас мысли парня текли вяло, обрывками. Он пил, потому что хотел пить. Он дышал, потому что тело требовало воздуха. Всё остальное утратило чёткость, стало второстепенным, почти неважным. И потому он не заметил… Не заметил того, как после ледяной воды кровь на его ранах перестала проступать вновь. Не заметил, как сами раны, ещё недавно выглядевшие рваными и страшными, побледнели, словно их края стянулись. Не заметил, как прокол от стрелы – сквозной, глубокий, весьма опасный в обычных условиях – начал достаточно быстро затягиваться. Кожа вокруг него была всё ещё воспалённой, неровной, но сама рана выглядела так, будто ей уже несколько дней, а не час, от силы – два. Кровь больше не текла. Даже ноющая пульсация в ноге стала иной – не ослабевая полностью, но словно… Упорядоченной. Будто само тело знало, что делает.

Напившись от души, Максим откинулся назад, тяжело выдыхая, и уставился в серое марево тумана над ущельем. Он не связывал одно с другим. Ледяная вода была просто водой. Своеобразные “улучшения” – просто удачей. А странности… Их было слишком много, чтобы обращать внимание ещё и на такие мелочи. Его растревоженное сознание медленно плыло, удерживаясь на поверхности лишь усилием воли. Он ещё не понимал того, что именно коснулся источника, который в этом мире считался проклятием. И что это проклятие уже начало его… признавать…

Немного погодя Максим снова наклонился к ручью. На этот раз – глубже, почти касаясь воды лицом. Он зачерпнул обеими руками сразу, сложив ладони чашей, и в них тут же собралась тяжёлая, прозрачная масса. Эта вода больше не казалась просто жидкостью – она выглядела плотной, почти вязкой, словно расплавленный лёд, удерживающий форму лишь из вежливости к каким-то неведомым законам этого мира.

Он медленно и плавно поднёс ладони ко рту. Пальцы слегка дрожали – уже не столько от холода, сколько от усталости. От того состояния, когда тело уже давно должно было отключиться, но почему-то всё ещё держалось.

Первый глоток… Вода с трудом прошла между губ, словно сопротивляясь. Холод был абсолютным. Он не просто обжёг язык и нёбо – он будто впился в них, вгрызся, распространяясь внутрь острыми иглами. Сгусток воды медленно скользнул вниз по пищеводу, оставляя за собой след, который невозможно было назвать иначе как болью.

Второй… Этот “жидкий кусок льда” с усилием протиснулся в горло и рухнул в желудок, словно туда опустили раскалённый… Нет! Ледяной камень! Внутри желудка парня что-то резко сжалось, скрутилось, и на миг Максиму показалось, что его сейчас просто разорвёт изнутри.

Это было жутко больно. Но он почти не обратил на это внимания. На фоне всего остального – переломов, разорванных мышц, шока, чужих образов, чужого мира – эта боль оказалась всего лишь ещё одной каплей в переполненной чаше. Она не выделялась. Не требовала реакции. Просто была.

И тут его сознание дрогнуло. Практически сразу в него ударила новая вспышка. Ослепительная, резкая, лишённая формы. Не картинка, не видение – скорее удар по самому разуму. Вспышка, за которой сразу последовала другая… И ещё одна… Словно кто-то без перерыва щёлкал ослепляющими всполохами прямо внутри его головы. Белое… Чёрное… Серое… Холод… Тишина… Давление… Образы мелькали всё быстрее, но он уже не пытался их разглядеть. Не пытался понять. Его разум был перегружен, ослеплён этими вспышками так же, как глаза – ярким светом. Он просто позволял им проходить сквозь себя, не задерживаясь.

Всё ещё пытаясь удержать под контролем ускользающее вдаль сознание, Максим тяжело выдохнул и опёрся ладонями о мокрые камни. Он не знал, что именно эта вода – не просто холодная. Не знал, что она была насыщена тем, что в этом мире называли силой Инь. Очищенной, концентрированной, смертельной для всего живого. Не знал, что любой другой, сделавший хотя бы попытку к ней прикоснуться, уже просто исчез бы, растворившись в этой субстанции.

Он просто пил. Потому что уже умер один раз. И потому что сейчас – выживание было единственным, что имело для него хоть какое-то значение. А мир, древний и равнодушный, внимательно смотрел, возможно даже делая свои первые и весьма неоднозначные выводы…

Сделав ещё несколько глотков, Максим наконец оторвался от ручья. Холодная вода осела внутри тяжёлым, неподвижным комом, словно он проглотил не жидкость, а кусок льда. Она не согревала, не освежала – она присутствовала, расправляя внутри свои невидимые грани. Но и на это у него не осталось ни сил, ни желания обращать внимание.

Устало выдохнув, он медленно повернулся, буквально инстинктивно ожидая новых вспышек боли. Каждое движение давалось парню с трудом. Нога, в которую совсем недавно вонзалась стрела, слушалась плохо – не столько из-за боли, сколько из-за слабости. Но Максим всё равно упрямо опёрся рукой о камень, приподнялся, пошатнулся, едва не рухнул обратно, но всё же устоял. Затем сделал шаг. Потом ещё один. Он хромал. Но сейчас у него была видимая цель именно поэтому он всё равно шёл. Несмотря на все сложности и волны боли.

Путь к лежащему без сознания противнику оказался коротким, но в его нынешнем состоянии даже эти несколько метров казались бесконечными. Перед глазами всё ещё вспыхивали остаточные образы, мир слегка покачивался, будто он шёл по палубе корабля во время шторма. И именно в этот момент, когда он машинально вытянул руку вперёд, чтобы удержать равновесие, Максим замер. Ведь его собственная рука была… не такой.

В растерянности он остановился, опустил взгляд и медленно, словно опасаясь спугнуть реальность, поднёс ладони ближе к лицу, и принялся разглядывать их, пытаясь осмыслить всё то, что видит. Пальцы – длинные, тонкие. Кисть – узкая, жилистая, без той плотности и огрубелости, что появились у него за годы взрослой жизни. Кожа – чище, моложе. Даже царапины и ссадины смотрелись иначе, будто на чужом теле.

Задумчиво хмыкнув, он слегка пошевелил пальцами. Они послушались сразу, и это его насторожило ещё больше. Так как произошло всё это слишком уж легко. Сердце парня на мгновение пропустило удар.

– …что за… – мысль так и не оформилась до конца. Это точно были не его руки. По крайней мере – не те, к которым он привык. Не руки человека, который работал, таскал тяжести, жил взрослой жизнью. Эти принадлежали кому-то, кто бы куда моложе. Лет на десять… А может, и больше.

Максим медленно опустил руки. Обнаруженная им странность легла поверх всех предыдущих. Смерть в переулке… Лабиринт… Все эти образы… Попытка его убить снова… Стрела в ноге… Ледяная вода… И… Неожиданно даже не вызвала у парня какого-либо шока. Просто ещё одна монета упала в чашу, которая уже давно была переполнена и продолжала принимать новое, словно бездонная.

– Потом… – беззвучно решил он. – Со всем этим я разберусь потом.

Сейчас было важнее другое. Он снова посмотрел вперёд. Именно туда, где всё ещё лежало на камнях тело того самого молодого разумного, пытавшегося на него напасть. Неподвижное. Не подающее каких-либо признаков сознания. Одежда на нём явно была достаточно дорогая. При этом не совсем привычная Максиму. Явно не из его мира. Оружие валялось неподалёку. Этот человек… нет, этот парень был частью происходящего. Частью охоты. Частью того, что почти снова стоило Максиму жизни.

Всё также хромая, стиснув от боли зубы, он направился к нему. Не из мести. Не из злобы. Просто потому, что в этом чужом и опасном мире ему нужно было сначала защитить себя, а уже потом искать ответы. И, возможно, одежда. И, возможно, даже оружие. А ещё – потому что инстинкт подсказывал парню, что если он сейчас не воспользуется моментом, второго шанса может уже не быть.

Подойдя к распростёртому на камнях телу ближе, Максим остановился и медленно перевёл взгляд на то, что лежало рядом с ним. И, как ни странно, он совсем не удивился тому, что там увидел. После стрелы, прошившей ему ногу… После ледяной воды, затягивающей раны… После чужих рук и обрывков невозможных видений… Все его возможности к проявлению удивления просто… закончилось. Они выгорели, оставив после себя только глухое, отстранённое принятие всех странностей.

Та самая “палка”… Именно так Максим про себя назвал её в тот момент, когда этот странный парень замахивался, явно намереваясь добить его. Тогда, сквозь боль и панику, он просто не успел рассмотреть ничего, кроме смутного силуэта. Сейчас же, лежа на камнях, оружие открылось во всей своей странной, почти завораживающей красоте.

Это был меч. Длинный. Прямой. С узким клинком, который не расширялся к острию, а наоборот – сохранял ровную, почти идеальную геометрию. Его лезвие казалось тонким, но в этой тонкости чувствовалась скрытая прочность, словно оно было выковано не ради грубой силы, а ради точности и смертельной элегантности. И Максим невольно узнал форму.

– Цзянь… – Промелькнуло в его голове, всё ещё замутнённой болью. Тот самый восточный меч, который он видел в фильмах, на иллюстрациях, в книгах и играх. Оружие учёных… Воинов… Мастеров… Философов и… Убийц одновременно. Меч, который не прощает ошибок.

Клинок был украшен. Не вычурно, не кричаще – узоры тянулись вдоль плоскости лезвия тонкими, почти невесомыми линиями золотистого оттенка. Они не лежали поверх металла, а словно были вплавлены в него, составляя сложный, повторяющийся орнамент. Эти линии переплетались, расходились, снова сходились, образуя символы, смысл которых Максим не мог понять, но почему-то чувствовал – они что-то значили.

Рукоять была обмотана тёмной тканью, плотной и явно дорогой. Она не выглядела изношенной, но и новой тоже не казалась – скорее ухоженной, как оружие, за которым следят, которое чистят и уважают. Гарда была минималистичной, почти символической – тонкий перекрест, тоже украшенный золотистыми вставками, выполненными в том же стиле, что и узоры на клинке. Ни лишних деталей. Ни показной роскоши тут не было. Только сдержанная, холодная красота вещи, созданной не для украшения стены, а для того, чтобы убивать.

Задумчиво хмыкнув, Максим медленно присел рядом, опираясь на здоровую ногу, и протянул руку. Пальцы снова показались ему чужими – слишком тонкими, слишком лёгкими. Он даже на мгновение замер, а затем всё же коснулся клинка.

Металл был холодным. Не просто прохладным. А именно холодным. Так же, как вода из ручья. Этот холод не обжигал, но ощущался глубже, чем просто температура. Будто меч хранил в себе что-то ещё. Что-то чуждое и опасное.

Подумав об этом Максим нервно сглотнул.

– Ну да… – Еле слышно усмехнулся он. – Конечно. Почему бы и нет.

Меч. Восточный. Украшенный золотом. У парня, который пытался его убить в месте, где какая-то странная сила, которую можно описать только словом “магия”, разрывает тело, а вода лечит смертельные раны. Он медленно перевёл взгляд на всё ещё лежащего без сознания владельца оружия, потом снова на клинок.

Внутри не было ни восторга, ни страха. Только глухое понимание того, что всё это его новая реальность. И, нравится ему это или нет, теперь ему придётся научиться в ней выживать. Так что он снова протянул руку к мечу. Но теперь уже к рукояти.

Меч оказался легче, чем он ожидал. Когда Максим медленно поднял его с земли, пальцы сомкнулись вокруг рукояти так естественно, словно делали это уже сотни раз. Тонкий баланс клинка почти сразу дал о себе знать – оружие не тянуло вниз, не сопротивлялось, а будто само подстраивалось под движение руки. Лезвие тихо рассекло влажный воздух, оставив за собой едва заметную дрожь тумана.

Он сделал шаг. Потом ещё один. Хромота никуда не делась, но боль будто отодвинулась на второй план. Она всё ещё была – глухая, рвущая, настойчивая – однако теперь воспринималась как нечто фоновое, далёкое. Сознание Максима словно отделилось от тела, и он наблюдал за собой со стороны, как за чужим персонажем в чужой истории.

Бессознательное тело всё ещё лежало. Неподвижно. Этот парень тоже был достаточно молод. Это Максим понял сразу. Лицо ещё не огрубевшее, без морщин, без следов долгих лет. Одежда же… если это вообще можно было назвать одеждой – представляла собой смесь дорогих, но сейчас слегка потрёпанных элементов. Ткань, некогда богато украшенная, сейчас была испачкана грязью. А местами даже порвана, словно владелец прошёл через бой или какую-то весьма серьёзную погоню.

В этот момент Максим даже не колебался, размышляя над своими последующими действиями. Он опустился на колено и начал раздевать тело. Медленно, методично, без суеты. Пальцы работали уверенно, почти отстранённо, развязывая пояс, сдёргивая ткань, освобождая тело от всего лишнего. Он не думал о стыде, морали или правильности происходящего. В его голове не было слов – только действие. Это был именно враг. Кем-то другим этот парень быть не мог. Тот, кто замахнулся на него мечом, когда он лежал, истекая кровью, уже сделал свой выбор.

Когда тело осталось полностью обнажённым, Максим на мгновение замер. Меч в его руке чуть опустился. Затем… Движение… Оно было плавным. Слишком плавным. Без рывка. Без замаха. Клинок цзяня скользнул по горлу, будто разрезая не плоть, а тонкую ткань. Лезвие даже не застряло – лишь короткое, влажное сопротивление, и всё было кончено. Кровь выступила не сразу, сначала тёмной линией, и только затем хлынула волной, заливая камни.

Но даже сейчас руки Максима не дрогнули. Он смотрел на это всё так же отстранённо, словно наблюдал сцену в фильме, где главный герой уже давно перестал быть обычным человеком. Где убийство – не кульминация, а просто очередной шаг. И только когда всё было сделано, он медленно выпрямился. Окровавленное лезвие меча медленно опустилось вдоль ноги. А итак тяжёлое дыхание парня стало чуть глубже.

Выполнив это грязное дело, Максим внимательно огляделся. И лишь теперь, когда вокруг не осталось непосредственной угрозы, пространство словно позволило себя заметить.

Это место… Да. Теперь он понял. Это было какое-то ущелье. Каменные стены поднимались вверх по обе стороны, теряясь в плотной пелене тумана. Они были неровными, словно разорванными изнутри, покрытыми трещинами и выступами. Где-то сверху слышался далёкий, едва различимый гул – возможно, ветер… а возможно, и… Что-то другое…

Туман, окутывавший дно ущелья, был густым, но не тёплым. А больше холодным. Пронизывающим. Он не просто скрывал обзор… Он словно давил… Проникал под кожу… Заставляя чувствовать себя чужим. Даже воздух казался здесь не таким, каким должен быть. Каким-то нереальным.

Максим медленно повернулся, делая круг, и внезапно поймал себя на мысли, что не может определить, откуда пришёл. Коридоров за его спиной больше не было. Дверей – тоже. Только камень, туман и тишина. Гнетущая, неправильная тишина.

– …да уж… – Мысленно выдохнул он. – Похоже, переулок был не самым худшим вариантом.

В этот момент, где-то глубоко внутри самого его естества, возникло странное, и даже какое-то липкое ощущение. Будто само это место наблюдало за ним. Не глазами. А чем-то иным. Самим фактом его присутствия здесь. И Максим вдруг понял ещё одну вещь. Он не просто выжил. Он перешёл границу. И назад дороги, скорее всего, уже не было.

Отступив на пару шагов от тела, Максим вдруг замер. Даже несмотря на все странности, в этом месте что-то было не так. И сначала он даже не понял – что именно. У него просто возникло это липкое, тревожное ощущение неправильности, словно реальность где-то рядом дала трещину. Он машинально опустил взгляд вниз, туда, где по дну ущелья всё так же тек тот самый узкий ручеёк ледяной воды.