Это не закончится никогда

Олег оживился, тут же начал задавать наводящие вопросы шефу и стал сыпать идеями, будто готовился к ним целый год. Подарки с символикой, офисный мерч, совместное путешествие, квест, поход на концерт, конкурсы за подарки. Парень взорвался креативными идеями, как петарда, еле выхватывая воздух в лёгкие в промежутках между собственными репликами. Шеф активно поддакивал и кивал, а я молча поглядывала на обоих и не понимала, что происходит.

– Михаил Игоревич, – оба сразу замолчали и посмотрели на меня, – а зачем тут я?

– А ты думала, мы вдвоём это будем организовывать? – шеф растянулся в улыбке.

– Но почему я? – отчасти я понимала, что под конец года у нашего отдела не так много задач, потому что новогоднее эфирное время растащили ещё в октябре, но всё же мне было мало понятно, зачем шеф вызвал меня, когда Олег мог выбрать в помощники кого‑то более креативного, чем девочку, которая отвечает за скучную документацию. Даже ту же Ксюшу с её сказочной фантазией.

– А ты единственная сможешь держать язык за зубами, – улыбнувшись и не раздумывая, ответил шеф, и Олег рядом согласно закивал.

***

Когда я выбрала направление «связи с общественностью» в универе, я была полна надежд на какое‑то невероятное приключение во взрослую жизнь. Думала, учёба поможет справиться со стеснением, что меня научат выступать, участвовать в переговорах, выходить вперёд.

Пока все выбирали профессии, к которым у них есть склонность, я решила, что стану новой версией себя и перерожусь в кого‑то другого. Кого‑то не такого, как я.

Жалко, никто меня тогда не остановил, потому что, кажется, теперь я в тупике. Одно дело – креативить в дипломной работе, наедине с научным руководителем или вообще с собой и интернетом. И совсем другое – трудиться в этой сфере и пытаться не остаться совсем без работы, когда из пяти лет обучения единственное, что мне далось легко, – это таблицы, договоры и составление схем.

Вообще, логично, что работнику по связям с общественностью доверили выбирать подарки для этой самой общественности, но я словно попала в какую‑то ловушку, в которую сама себя и загнала.

«Умею держать язык за зубами» – поставлю эту строчку в резюме, когда шеф перестанет меня жалеть и вежливо попросит поискать работу в каком‑нибудь архиве, где мне самое место.

– Дина, что с лицом? – Ксюша даже приподнялась с офисного кресла. – Отчитал что ли?

Думала, после её слов окончательно разревусь, но ситуация настолько абсурдная, что я улыбнулась.

– Уволил!

– Чего‑о‑о? За что?

– За шушукания в звукозаписывающей студии! – шепнула я, наклонившись к ней, и хитро подмигнула.

– Дурёха! Напугала! – выдохнула коллега, плюхнулась обратно в кресло и покосилась за мою спину, видимо, на Олега.

– Кофе будешь? – я решила ретироваться, пока из Ксюши не полезли другие вопросы, на которые я ответить уже не смогу. – Как всегда, с карамельным сиропом?

– А коньяка там не предлагают в кофе?

– Я посмотрю. Но ничего не обещаю, – подмигнула ей ещё раз и направилась к кофемашине, возле которой тут же столкнулась с Олегом.

– Сегодня давай пораньше, у Жени какие‑то планы. И потом обсудим новое задание от шефа.

Уставилась на него, ничего не соображая, потому что от его внимательного взгляда мысли сразу спутались. Нельзя быть таким обаятельным и так нападать практически со спины. У меня подскочила температура, и наверняка тут же раскраснелись щёки. Надо что‑то ответить. Надо перестать так на него пялиться. Это неприлично.

– Э‑э‑м… – ну впрямь дурёха, чего туплю?!

– У тебя другие планы? – тут же переспросил он.

– Нет‑нет. Я… всё хорошо! – заправила волосы за ухо и с трудом отвела от него взгляд. Господи, да что хорошо? Ну вот что?! – В смысле, давай пораньше сегодня.

– Отлично! – он взял пару батончиков из корзины, прихватил банку колы и ушёл за свой рабочий стол.

Кажется, я держу язык за зубами, потому что совершенно не умею им пользоваться.

Вечером мы уже потратили целый час в студии, но у меня снова не получалось так, как надо Олегу и Жене.

Олег в этот раз не бросил меня на съедение устрашающей технике одну за окошком, а показал, как сидеть за микрофоном, правильно переводить дыхание при чтении, и несколько раз отрепетировал, указывая на ударения и интонации.

Кажется, я не могла сосредоточиться, потому что нельзя прожить до вечера на одном батончике мюсли и кофе. Но если не врать самой себе, то во всём виноват тесный контакт с очаровательным парнем, который почему‑то ещё не послал меня ко всем чертям, а старается помочь.

Женя нажал на кнопку коммутатора, и в студии громко зазвучал его голос:

– Там пиццу привезли. Давайте поедим. А то я съем вас двоих!

Я засмеялась. Олег мне довльно улыбнулся, и мы втроём отправились встречать курьера ко входу. Женя уже расплачивался с ним, когда парень поднял голову.

– Четыре сыра и мясная с итальянской заправкой. Всё верно?

– Пашка? – я не поверила своим глазам и проморгалась. – Пашка!

– Привет, Ди! – парень улыбнулся и подарил мне свой фирменный радостный взгляд из‑под заснеженной шапки, застёгивая на столе огромную термосумку.

– Пашка! – не раздумывая, повисла на парне, не обращая внимания, что снег на его ветровке превратился уже в воду и крупными каплями отпечатался на мне.

Пашка на секунду опешил, а потом сбагрил меня в объятья неожиданно крепкими руками и приподнял.

– Так давно тебя не видела! Ты как? Ты же в Питере! Ты разве не в Питере? – затараторила я, целуя его в холодные щёки, но он только помотал головой, прижимая меня покрепче к себе.

От него пахло морозом и пиццей, а ещё веяло уютом, домом и родными нотками цитрусового мыла, которым он пользовался ещё со школы. Я так увлеклась, что не заметила, как где‑то за спиной хмыкнул Олег. Женя, видимо, уже забрал коробки и ушёл в зал.

– Ди, прости. У меня ещё работа. Надо идти.

– Да, конечно, – я нехотя разомкнула объятия. – Обменяемся телефонами? Позвонишь мне, как будет свободное время?

– Ты переехала?

– Нет, я всё там же живу.

– Тогда наберу на домашний, хорошо? Я помню твой номер.

– Хорошо. Буду ждать! – я ещё раз его обняла и проводила взглядом мимо поста охраны.

Когда яркая куртка исчезла за стеклянными дверями, я развернулась на пятках на сто восемьдесят градусов и уткнулась в странный изучающий взгляд Олега. Он сложил руки на груди и облокотился на пустую стойку ресепшена.

– Друг детства и одноклассник, – пояснила я. – Он уезжал в Питер на практику.

– Практиковался в доставке пиццы? – фыркнул парень, но я не обратила внимания на его высказывание, а вприпрыжку пошла в холл, где Женя уже схватил два куска от разных пицц и, сложив их вместе, с довольным лицом набивал голодный желудок.

На сытый желудок наш процесс сдвинулся с мёртвой точки. Уже на девятом дубле наш звуковик за стеклом с улыбкой поднял вверх большой палец и отчитался в коммутатор, что всё получилось. Олег от радости забарабанил ладонями по столу. В порыве счастья будто бы попытался меня обнять, но я неудачно сползла перед этим вглубь кресла от облегчения выполненной задачи, и он лишь потряс меня за плечо и похвалил.

Женя махом сгрёб свои вещи с рабочего стола, выскочил из каморки сразу к гардеробу, громко попрощавшись, а я направилась к столикам убирать остатки пиццы. Яркая красно‑зелёная коробка вызвала у меня улыбку, напомнив о куртке, в которой пару часов назад был Пашка.

Так давно не видела друга, а ведь мне его очень не хватает.

Совершенно не заметила, как Олег подошёл ко мне со спины почти вплотную. Он остановил мою руку, накрыв её горячей ладонью.

– А ты куда собралась? У нас ещё дела!

Сердце на секунду замерло, а потом стало бешено пульсировать в ушах.

Он так близко, что если я сейчас невзначай развернусь, то окажусь так тесно к его лицу, что смогу почувствовать на щеках его дыхание.

Пауза затянулась. О чём я только думаю?!

– Точно! Я так обрадовалась, что чуть не забыла!

– Надеюсь, обрадовалась тому, что ты молодец и справилась?

– Ну да! – А чему я ещё могла так обрадоваться, по его мнению? Разве что тесному контакту с самым очаровательным парнем в офисе, но, надеюсь, мой румянец меня не выдал.

Глава 6

Пашка (7лет)

Внимательно разглядывал нашу учительницу Татьяну Денисовну через маленькие дырочки в листьях гладиолусов, которые дедушка купил два дня назад. Он держал их в ванной, чтобы Федька не смог добраться до цветов, но, судя по круглым проколам, кот сумел всё‑таки оставить свой след на моём букете.

Вокруг шумели дети и учителя. На веранде перед школой в микрофон вещала какая-то тётенька с огромным пучком седых волос на голове, который смешно прыгал, когда она старалась перекричать в микрофон весь этот гул.

Дедушка стоял рядом с тётей Ниной. Они о чём‑то говорили, но не сводили с нас радостных глаз. Ди крепко сжимала букет хризантем обеими руками и смотрела по сторонам.

Мы впервые шли в школу, но сразу во второй класс, так как «нулевку» нам засчитали за первый.

– Волнуешься? – спросил я, разглядывая теперь свою подругу через прокол в листике.

– Папа обещал приехать. Не вижу его.

Папа Ди на моей памяти приезжал всего пару раз. Даже мои родители появляются чаще, хотя путешествуют по всей стране, а не живут в соседнем городе, как дядя Ренат. На фото с выпускного из нулевого класса нет только его, и Ди на фотографии чуть ли не плачет.

«Хорошо, что фотокарточка нечёткая, а у девчонки на голове большое облако кудрей практически закрывает лицо», – дедушка так высказался. Я не понял, почему это хорошо.

– Он наверняка где‑то в этой толпе и смотрит за тобой, – я тоже покрутил головой.

– А вдруг он меня не найдёт?

Я взял Ди за руку, и она тяжело вздохнула, опустив плечи. Белые пушистые бантики на её кудрявых хвостиках тоже словно загрустили и стали печально смотреть вниз.

Ди сегодня самая красивая! В синем платье и блестящих туфельках она выглядит как кукла. Сомневаюсь, что в толпе её можно было бы потерять. Разве что не разглядеть лица за огромным букетом пышных бело‑жёлтых цветов.

Татьяна Денисовна подняла табличку с надписью «2А» над головой и взмахом тонкой руки показала нам на проход к козырьку, где под громкие аплодисменты и писклявую песенку мы стали пробираться по ступенькам вверх.

Ди постоянно оборачивалась, разглядывая толпу людей на площади, смотрела то в одну сторону, то в другую, норовила споткнуться на ступеньках. Я крепко держал её за руку, чтобы она не упала, и напоследок, разглядев широкие улыбки своего дедушки и мамы Ди, помахал им своим букетом.

В школе оказалось не так красиво, как в детском саду. Бледные стены и деревянные, выкрашенные в такой же цвет двери. Только в холле была огромная картина из мелких плиточек с земным шаром на неровных ладонях.

Снова крепко сжал руку Ди. Как бы хотелось соврать ей и сказать, что увидел в толпе её папу, но это сделает только хуже, если он опять не приехал. А я ещё в пять лет обещал никогда‑никогда не подводить эту девчонку.

В класс мы зашли одни из последних, и единственная парта со свободными местами для двоих оказалась в третьем ряду.

Пропустил Ди, чтобы она расположилась у окна, помог ей снять рюкзак и, как учил дедушка, отодвинул стул, чтобы помочь ей сесть. Настя на среднем ряду громко хмыкнула и отвернулась к доске, как раз когда в коридоре зазвенел звонок, и Татьяна Денисовна попросила внимательно её послушать.

– Добро пожаловать в школу, ребят! С этим звонком началось ваше невероятное приключение длиной в несколько лет, – с улыбкой начала наша классная руководительница и пошла вдоль рядов, улыбаясь каждому ученику.

Она рассказывала, что нас ждёт в учебном году, а я старался следить за её взглядом, чтобы предупредить Ди отлипнуть от окна вовремя и не получить замечание.

Ди чуть приподнялась на стуле, шаркнув его металлическими ножками по линолеуму. Может, увидела наконец отца. Я тут же положил ей руку на плечо, не давая встать из‑за парты.

– Паша, не отвлекай Дину. А то придётся вас рассадить! – строго сказала учительница, и я чуть не зарычал от обиды.

«Не смей получать замечания от старших! Не позорь погоны деда!» – прозвучала в моей голове строгая фраза дедушки. Я сильно сжал кулаки под партой и заскрипел зубами.

Настя, сидящая через проход от нас, снова хмыкнула, и Ди наконец‑то оторвалась от окна.

«В следующий раз тоже хмыкну, раз это работает!» – подумал я.

Насупил брови и отвернулся от подруги, внимательно разглядывая, что пишет на доске Татьяна Денисовна.

***

После линейки мы с дедушкой пригласили Ди с мамой в кафе‑мороженое.

Пока взрослые стояли в очереди на кассу, мы уселись на скрипучий кожаный диван и восторженно перечисляли, какие ещё сорта мороженого попробовали бы, кроме тех, что выбрали, как вдруг Ди внимательно заглянула в мои глаза.

– Ты разозлился сегодня?

– Нет! – тут же отозвался я и опустил голову, потому что стало сильно стыдно, что соврал ей.

– Из‑за меня, я знаю. Прости, – высказалась она и поправила платье на коленях. – Твой дедушка строгий, прямо как моя бабушка. Если надо, я расскажу, как всё было на самом деле.

Невольно сглотнул. Дедушка ещё не знает, что учительница сделала мне замечание. Полина Ивановна никогда так не делала и всегда только хвалила. Но Татьяна Денисовна ещё в нулёвке нам объясняла, что в школе с дисциплиной будет строже, и мы с дедушкой договорились, что я не буду его подводить.

Я в первый же день подвёл дедушкины погоны, мне было ужасно стыдно в этом признаваться, да ещё и в присутствии Ди.

Когда мы вышли из школы, я думал, Татьяна Денисовна подойдёт и тут же расскажет ему, что я получил предупреждение, но она лишь попрощалась с нами до завтра, проконтролировала, чтобы все нашли родных, и ушла обратно в школу.

Перед нашими лицами возникли огромные железные креманки с разноцветными шариками, и Ди тут же отвлеклась, выслушивая мамины напоминания, что мороженое нельзя есть большими ложками, чтобы не заболело горло.

Этих взрослых, наверное, где‑то обучают повторять по сто раз одно и то же. Странно, но когда я рассказываю дедушке про какой‑то мультик, он отмахивается и делает мне замечание, что я это уже рассказывал, а он ждёт от меня чего‑нибудь нового.

Мы с Ди громко рассмеялись, когда тётя Нина капнула мороженым на рукав своей кофты, но дедушка не растерялся, тут же схватил салфетку со стола и, взяв маму Ди за руку, стал помогать.

– Ты какой пример подаёшь дочери? – громыхнул шёпот над нашими головами, и Ди захлопала глазами.

– Папочка! – взвизгнула она, тут же выбралась из‑за стола прямо через меня и, встав рядом с отцом, потянула к нему руки.

Он словно не заметил дочку, продолжая сверлить взглядом руку тёти Нины, лежащую в руке у моего дедушки.

Звуки в кафе словно притихли. Тётя Нина с недоумением смотрела на него и на женщину, держащую его под локоть, а потом перевела взгляд на моего дедушку.

– Максим Иванович, познакомьтесь, это – Ренат, папа Дины, – тихо сказала она. – Ренат, это друг твоей дочери – Паша и Максим Иванович – его дедушка.

– Я вижу, что не бабушка! – зло прорычал дядя Ренат. – Приятно познакомиться! – сквозь зубы выдавил он, будто ему совсем неприятно. – Отдыхаете?

– Папочка! – Ди потянула отца за куртку, но снова не получила даже взгляда.

У меня неосознанно сжались кулаки. Ди чуть ли не плакала, привлекая его внимание, но всё бестолку.

– Может, присоединитесь к нам? – невозмутимо спросил деда, но салфетка в его широком кулаке практически исчезла, как сильно он её смял, явно со злостью.

– В другой раз, – дядя Ренат перестал говорить зловещим шёпотом и, наконец‑то, перевёл взгляд на Ди. – Как дела, ребёнок?

Ди снова потянула к нему руки, но он переглянулся с женщиной, стоящей с ним, и присел на корточки рядом с Ди.

– Сегодня в классе…

– Я вечером тебе позвоню и расскажешь, хорошо?

Ди кивнула и тут же притихла. Она поправила платье, отступила от него на шаг и села на край дивана, свесив ноги в проход.

– С тобой мы тоже поговорим, – снова зло шепнул он тёте Нине и кивнул моему дедушке. – Всего хорошего.

Не испытывал ещё такого чувства. Мне очень хотелось встать и толкнуть этого дядю Рената за то, что он не дал Ди сказать и слова, за то, что уходит, и за то, что какая‑то чужая тётя может держать его за руку, а к Ди он даже не прикоснулся.

Я проводил его хмурым взглядом до двери и заметил, что из глаз девчонки потекли тихие слёзы.

Дедушка задел меня коленом под столом и незаметным жестом кивнул на салфетку рядом с моей креманкой.

Я тут же протянул салфетку подруге.

День был испорчен напрочь. Ди с мамой тут же засобирались домой, поблагодарили нас за угощение и, попрощавшись, вышли из кафе, а мы с дедушкой остались вдвоём с четырьмя порциями недоеденного мороженого, но есть его уже совсем не хотелось.

Я опустил голову и ковырял ложкой таявшую кашицу. Настроение испарилось, день мне уже не казался праздничным.

– Это называется «обострённое чувство справедливости», – заговорил дедушка спустя какое-то время, и я перевёл взгляд с лужи мороженого в своей креманке на его лицо. – Я тоже очень хотел его ударить. Но надо понимать, когда твои действия могут сработать не в пользу, а во вред. Нине и Ди не нужны были сейчас кулаки. Им нужна поддержка и забота. Понимаешь?

Я нахмурился, но кивнул.

– Ты умный мальчик, а это был хороший урок. Не поднимай эту тему с подругой завтра, чтобы не бередить рану. Лучше отвлеки, если получится.

Я ещё раз кивнул и притих на минуту, представляя, как расстроилась бы Ди или её мама, если бы дедушка и впрямь ударил дядю Рената.

– Дедушка, – у меня от обиды ещё щипало глаза, но я удержал слёзы и решил признаться: – Я получил замечание на уроке.

– За дело?

Я задумался и помотал отрицательно головой.

– Тогда не имеет значения, – он махнул рукой и выпил из креманки своё растаявшее мороженое.

Глава 7

Ди (25 лет)

«… И скидка на первую покупку! Подробности спрашивайте у консультантов в отделе продаж!»

Так странно слышать свой голос в динамиках. Он кажется мне немного гнусавым и с излишним придыханием, но Олег сказал, что вышло идеально, и уже завтра его пустят в ротацию. Его голос, в противовес моему, льётся из приёмника как сладкий мёд.

Мы целую неделю занимались поиском подарков и закупками, задерживаясь по вечерам, чтобы встречать курьеров с доставками, корпели над упаковкой и заняли одну из кладовок под тучу подарочных пакетов.

– Я заказал пиццу, – сообщил Олег с широкой улыбкой, оторвав меня от перепроверки содержимого пакетов. – Курьер уже тут.

Я тут же подскочила. Хоть бы это был Пашка! Он так и не позвонил мне, а его домашний телефон не обслуживается. Надо стрясти с него номер сотового, иначе мы опять потеряемся.

В холле оказалась девчонка в форме другой пиццерии, которая уже расплылась в широкой улыбке, разглядывая моего коллегу. Она так увлеклась неприкрытым флиртом с ним, что чуть не забыла забрать оплату заказа, но Олег даже не спросил у неё номер телефона, а лишь подмигнул мне, когда потащил коробку к столикам.

Я уже и забыла, что не собиралась идти на завтрашний корпоратив. Даже выбрала наряд. Ну как наряд – просто купила красивую блестящую блузку, которая подходит под чёрные джинсы и мои удобные ботинки.

Ксюша, конечно же, интерпретировала моё согласие идти из‑за Олега, с которым, по её мнению, мы всё же «шушукаемся». Ей только повод дай посплетничать, она тут же раздует целую историю.

Я же захотела на корпоратив, потому что впервые чувствую настоящую причастность к коллективу и хочу понаблюдать за распаковкой подарков, которые мы с Олегом выбрали и собрали.

– Кофе тебе сделать?

– Спасибо. Я сама, – я вежливо улыбнулась, но на самом деле просто не хотела капризничать и объяснять, что не пью горячий капучино.

– Да мне не сложно! Чёрный, с холодным молоком и корицей, да?

– Эм‑м‑м, – я проморгалась и пригладила волосы. – Д‑да…

Кажется, мои щёки залило румянцем. Я села в кресло к парню спиной, чтобы он не заметил моего смущения, и накрыла лицо ладонями.

– Дин? – он поставил передо мной стаканчик и присел на корточки сбоку от моего кресла. – Устала?

– Да, немного, – отозвалась я сквозь пальцы и положила руки на подлокотники.

– Ты большая молодец! Мы всё сделали в срок! Осталась только маркировка, – Олег накрыл мою руку ладонью, и я замерла, разглядывая его глаза.

Мне показалось или он…

Да ну, бред какой‑то! Это всё Ксюша со своими фантазиями и оценочными репликами в адрес его внешности.

– Закончим, и вызову такси, хорошо? Уже поздно ехать своим ходом.

Его лицо так близко. Серые глаза буквально гипнотизируют и словно заглядывают в душу. Я попыталась отвести взгляд и опустила его на губы парня. Он незаметно их покусывал изнутри, и это ещё сильнее меня смутило.

– Пицца остынет! Ты разве не голодный?

– Точно! – он с сожалением поднял один уголок губ и выпрямился, пересев в кресло напротив.

Кажется, я только сейчас начала дышать. Сердце так бешено стучало, что заглушало звуки радио из колонок и шум пылесоса наверху. Ещё сильно разболелись пальцы, потому что буквально вцепилась в подлокотник своего кресла, пока этот парень был так близко.

Я промаркировала подарки, а Олег разложил их по разноцветным подписанным коробкам для каждого отдела и сложил под панорамным окном с видом на внутренний двор с наряженной на улице ёлкой.

Москва за считанные дни преобразилась в настоящую сказочную красавицу. Удивительно, как я всё это чуть не пропустила, ныряя в метро из спального района каждый день и выныривая поздним вечером там же, зачем‑то торопясь домой, где мы с мамой давно живём, как навязанные соседи.

Женщина, которая в детстве учила меня радоваться мелочам и видеть уроки в каждом препятствии, которая всегда знала, когда меня надо обнять или выслушать, стала чужая и отстранённая. Все поднятые темы теперь сводились к плохим воспоминаниям или интонациям, как у бабушки.

– Ты тут живёшь? – отвлёк меня от размышлений Олег, разглядывая причудливые строения многоэтажек, и конкретно наш ужасно мрачный дом у шоссе. Он галантно предложил сопроводить меня на такси до самого подъезда.

«Не так страшно Чертаново, как его проектировали!» – процитировала я классику КВН, и парень заразительно и громко рассмеялся.

Уже собиралась выходить, но он коснулся моего плеча.

– Дин… – он нахмурил брови, словно решаясь на что‑то. – Спасибо, что помогла в приготовлениях.

– Пожалуйста! Мне было в радость! – я нажала на ручку двери автомобиля и вышла.

– И я тоже молодец, да? – нахально спросил он, подняв на меня взгляд снизу вверх и соблазнительно улыбнувшись.

– Да! – рассмеялась я. – До завтра, Олег!

– До завтра, – он вздохнул и как‑то несмело помахал мне рукой.

***

– Ну ты звезда! Когда собиралась рассказать? – Ксюша встретила меня под козырьком с тонкой сигареткой в наманикюренных пальчиках. Даже под пальто, эффектно наброшенном на плечи, было видно, что тёмно‑синее платье на ней едва прикрывает вообще что‑либо, но с такой фигурой и нечего скрывать. На роскошном декольте красовалось колье, которое прятало узелком жемчужных нитей слишком открытую галочку груди.

На моей блузке тоже сегодня расстёгнуты две пуговички, но открывать там почти нечего, только маленький незаметный кулон.

– Я и сама не поняла, как влипла в эту авантюру.

– Авантюру? Детка, да ты просто непризнанный талант! Какие интонации, дыхание! Поздравляю! – она крепко меня обняла. – Могу поспорить, что на словах «маркет» и «скидка» рядом сидел Олег, да? Ты там так томно дышишь!

– Ксения Сергеевна! – я попыталась пристыдить коллегу, но она, кажется, пропустила это мимо ушей и улыбалась каким‑то своим мыслям.

– Хватит тут стоять. Идём пить шампанское! – Олег выглянул за дверь и тут же поёжился от прохладного ветра со снегом. – О, Дина, ты приехала! Наконец‑то! Мы без тебя не начинали!

Я сняла пальто в гардеробе и посмотрела на себя в зеркало. С лица не сходила идиотская улыбка, и я поправила волосы, которые сегодня полдня выпрямляла.

– О, Дина! – Ксюша передразнила интонацию Олега и поправила грудь в корсете, любуясь своим отражением. – Мы без тебя не начинали!.. Признайся, между вами что‑то есть?

– Нет, – кажется, я сказала это с сожалением.

– А мне кажется, что есть. Он только при тебе становится таким немногословным, – она стрельнула в меня хитрым взглядом через отражение.