Это не закончится никогда

В одном из залов Ди так сильно разогналась, что не успела оттормозиться и врезалась в стеклянную витрину, вытянув ладони вперёд. Внутренняя полка с грохотом упала, но стекло уцелело.

К нам тут же подбежали смотрящие и дедушка с мамой Ди.

Сделал шаг вперёд и извинился перед бабушками, сказав, что это я задел шкаф, а Ди тут же затараторила, чтобы меня не наказывали, потому что это она врезалась в стекло. Бабушки шумно возмущались, ругали нас и наших взрослых, но дедушка выпустил свой командирский голос, и все тут же притихли.

Сломанную полку он починил за три минуты и собрал всё внимание недовольных смотрительниц, которые тут же перестали бубнить. А тётя Нина предложила пойти гулять на улицу, потому что тут нам теперь, кажется, не скоро будут рады.

Ди снова сама взяла меня за руку. Мы перестали скользить по полу и стали громко шаркать безразмерными тапками на выход. А я улыбался шире всех на свете. Потому что теперь точно любил выходные, совершенно не боялся их окончания и ещё немного потому, что со мной рядом шла самая красивая девочка из детского сада.

Глава 3

Ди (25 лет)

– Зад у новенького, конечно, неотразим! – тихо заявила Ксюша и нетерпеливо поправила роскошный чёрный воротник, лежащий изящным галстуком на шёлковой блузке с прозрачными рукавами до самых манжетов.

– Ксения Сергеевна! – я закатила глаза и вернула взгляд в экран. Сохранила файл, нажала «Печать» и снова выглянула из‑за монитора, чтобы ещё на неё полюбоваться.

– Так я ж для тебя стараюсь! Чтобы ты обратила на парня внимание! А то ходишь в девках у нас второй год! – она смачно накрасила губы насыщенной сливовой помадой и посылала воздушные поцелуи своему отражению в маленьком зеркальце, растягивая по линиям равномерно цвет.

Я невольно облизнула свои, чуть потрескавшиеся на морозе, и тяжело вздохнула, позавидовав её губам.

У Ксюши всего в достатке: пухлые соблазнительные губы, грудь третьего размера, длинные ресницы и фигурка скрипки с идеальной волной – с какой стороны ни посмотри. Коллега точно знает, как выглядеть женственно: следит за маникюром, эффектно подбирает украшения и неизменно поправляет макияж в любой удобный момент. Понятное дело, что все в офисе первым делом засматриваются на неё, а не на меня. С моей простенькой, ничем не выделяющейся фигурой и желанием её скрыть за удобной одеждой особо и смотреть‑то не на что.

Тем более когда в Москве грязь, слякоть, дождь со снегом и неустойчивая температура, скользящая в декабре от плюс пяти до минус пятнадцати за полдня, а у тебя ненормированный график, лучше приходить на работу в комфортной одежде, в которой удобно будет потом идти от остановки до дома. Поэтому на мне ботинки с мощным протектором, джинсы и трикотажный свитер поверх хлопковой рубашки.

– Уже выбрала наряд на корпоратив? – поинтересовалась коллега.

– Я думаю, что не пойду.

– Ну, Ди‑и‑на‑а‑а! – Ксюша театрально закатила глаза. – Я так не играю! Не хочу снова танцевать с дизайнерами! И уж точно после прошлого года не буду пить с бухгалтерией! Даже за деньги!

Я громко рассмеялась и заметила, как новенький тут же перевёл взгляд на наш стол. Улыбнулся, помахал Ксюше и снова вернулся к диалогу с коллегами.

Его эфирное время только через два с половиной часа. Зачем он так рано сюда приходит – совершенно непонятно, но парень тут же собрал вокруг себя толпу желающих с ним пообщаться. Причём не только девушек из пиара и дизайна, но и нашего шефа с замом, и даже двое учредителей присоединились, чтобы после обеда пообщаться с Олегом.

Этот парень самонадеянно зашёл к нам в офис всего три месяца назад. Без приглашения на собеседование и даже без резюме. Почти сразу добился аудиенции с одним из замов, потом с шефом, и уже через две недели ему выделили эфирное время на радиостанции.

Первые пару дней все перешёптывались, пытаясь разгадать, чей это кум или сын, но Олег так легко находит общий язык со всеми, что к концу первой недели работы был уже своим в любом уголке нашего опенспейса. То шумно от какой‑то шутки взрывался угол дизайнеров, то за дверью в кабинете бухгалтерии. Парень буквально излучал завидное обаяние и харизму, которые прекрасно сочетались с его идеальным лицом, выразительной фигурой и немного подростковым стилем в одежде на широких плечах.

Девчонки, даже несвободные, рядом с ним хлопали ресницами и глупо хихикали, а замы без вопросов двигали эфирное время под его предложения.

Мне иногда кажется, что я оказалась совершенно не в своей сфере. Все здесь сильно хороши собой, довольно быстро идут на повышение и действуют словно единый организм.

Я же чувствую себя самозванкой в офисе нашей радиостанции, хотя в отдел связей с общественностью меня взяли сразу после диплома. Михаил Игоревич – наш директор – лично присутствовал на защите моего потока, после сдачи предложил это место только мне и сам был моим наставником первые месяцы работы.

Я идеально делаю свою работу, но, кажется, совершенно не влилась в коллектив и ужасно боюсь корпоративных задач. Даже пыталась соответствовать: одеваться как Ксюша или общаться, как сейчас Олег, – но словно выдаю себя за другого человека.

– У тебя таблица по рекламному времени готова? – вывела меня из размышлений Ксюша.

– Да.

– Тогда держи документы и отдай Мише, пока они с Олегом не ушли наверх.

– Может, ты отнесёшь?

Подозреваю, мужчины с бо́льшим удовольствием проведут взглядом её точёную фигуру в обтягивающей юбке, чем будут коммуницировать со мной и смотреть вслед моему безразмерному трикотажному свитеру и нескользящему протектору ботинок.

– Мне ещё надо сделать пару звонков, – Ксюша хитро подмигнула и в секунду схватилась за телефон, как только я приняла из её руки бумаги.

Наш офис расположен почти в центре. Сам дом – памятник архитектуры позапрошлого, кажется, века, а внутри общими усилиями каких‑то крутых дизайнеров его превратили в двухэтажный лофт. Нижний этаж весь усыпан рабочими местами и тремя стеклянными студиями для эфира и записи, а сверху за балюстрадой – ряд кабинетов начальства, чтобы они в любое время могли выйти и посмотреть, чем занят простой люд.

Особенно хорошо открывается сверху вид на центральную площадку с тремя кофейными столиками и небольшой кухней с кофемашиной. Вроде бы одно удовольствие должно быть – расслабиться на удобных креслах с чашкой кофе, когда среди рабочего разгара закипел мозг, но любому из начальников стоит высунуть только нос из‑за своей двери, чтобы с балюстрады сразу увидеть, кто не работает.

Сейчас на одном из кресел восседал сам Михаил Игоревич, и начальники отделов тут же потеряли интерес к упрёкам младших сотрудников, хотя обед закончился пару часов назад. Олег чуть присел на подлокотник соседнего кресла, скрестив ноги в голубых рваных джинсах и крупных серых ботинках. Весёленького Микки Мауса на чёрном худи он спрятал, сложив руки на груди.

– Это рекламное время на январь? – Михаил Игоревич тут же перешёл с улыбки Олегу на деловой тон со мной.

– Да. И документы на подпись. Строительная наконец‑то прислала.

Пока шеф изучал страницы рекламного договора, чтобы сразу подписать, я уставилась в пол, чтобы не пялиться на Олега. Его фирменное обаяние вообще‑то и на меня тоже работает.

Но где он, а где я?!

Пол в помещении устлан широким деревянным лакированным паркетом. Почему‑то в голове всплыло воспоминание, как я маленькая каталась в безразмерных войлочных тапочках по такому же в усадьбе. Картинки в голове улыбнули, и я не сразу расслышала, что ко мне обратился Олег.

– Будешь кофе? – видимо, повторил он, и перед моим взором вместо паркетных досок нарисовалась рука в кармане голубых потёртых джинсов.

– А? – я перевела взгляд выше и утонула в серых глазах, обрамлённых длинными ресницами. Собралась кивнуть в знак согласия, но он уже отвернулся.

Олег махнул рукой, поставил стаканчик, нажав на кнопку, и повернулся ко мне спиной. Я снова застыла, разглядывая теперь его широкие плечи и аккуратный хвост русых волос, собранный чёрной резинкой над выбритым затылком.

Чёрт, и повезло же ему с такими шёлковыми волосами! Мне мой пух приходится каждый день выпрямлять и фиксировать сильными средствами. Рефлекторно убрала волосы за уши и по привычке пригладила их у пробора, заметив краем глаза, что Михаил Игоревич уже отвлёкся от договора и смотрит прямо на меня.

– Дин, а ты не хочешь поучаствовать в записи рекламы? – игривым тоном спросил шеф.

– Что? Я?

– Ну да! – он улыбнулся и поймал вопросительный взгляд Олега, отпивающего свой горячий напиток из бумажного стаканчика. – А что?! Они уже все наши голоса забраковали! Предложим им свежую кровь!

– Мою? – пискнула я.

– Ну не буквально же! – громко гоготнул шеф.

– Но я никогда этого не делала! – запротестовала я.

– Я тоже до этого года, и что с того?! – Олег равнодушно пожал плечами. – Дело наживное!

– Ты присядь, Дин, – улыбнулся шеф. – Олег, сделай ей кофейку.

Парень недовольно закатил глаза. Даже не спросил, с молоком мне или без. Сделал карамельный капучино, но я решила с благодарностью его принять, хотя люблю чёрный с холодным молоком и корицей.

Шеф стал в подробностях рассказывать о потенциальном клиенте. Рекламу они хотели в два голоса, им нужно предоставить послезавтра всего пару реплик с разными интонациями для демо. По уверениям обоих, клиенты уже наши, просто немного капризничают из большой любви к своему продукту.

Кажется, я не отказалась, потому что побоялась перечить шефу. Или просто попала в паутину обаяния серых глаз Олега и поверила, что это не так сложно, как кажется.

Пробу записи решили не откладывать, назначили прямо на этот вечер, когда студия будет свободна.

Вместо ужина мне пришлось два часа сидеть за стеклом и дрожащим голосом повторять в микрофон три одинаковые фразы. Олег явно был недоволен, но пытался не показывать вида, что ничего из затеи Михаила Игоревича не получилось. Они со звуковиком пробовали что‑то менять и свести, но, судя по его разочарованному лицу, схитрить не удалось.

– Прости. Я не хотела вас подводить.

– Не страшно. Первый блин всегда комом, – Олег дежурно подмигнул. – Завтра попробуем ещё. Езжай домой, и так уже задержалась.

Он положил руку на моё плечо, и к моим щекам тут же прилила кровь от его прикосновения. Он, кажется, это заметил, но не подал виду.

Домой приехала ближе к одиннадцати вечера. Мама, по обыкновению, сидела перед телевизором и досматривала какой‑то сериал.

– Опять тебя там эксплуатируют! Они хоть доплачивают за переработки? – она скривила губы, словно от отвращения, и сильно нахмурилась.

– Не переживай, мам. Всё хорошо. А мне сегодня поручили…

– Ужин уже остыл! – перебила она и вернула уставший взгляд в экран.

Глава 4

Ди (5лет)

– С днём рождения, Ди! – ласково прошептала мама и убрала пару прядей с моего мокрого лба.

От очередного ночного кошмара кудри спутались и неприятно прилипли к шее и лицу. На улице уже было солнечно. За стеклом красовалось волшебное белое облако. Словно мультяшное, оно заглядывало в окно, и казалось, вот‑вот оттуда появятся Заботливые Мишки из мультика с горящими символами на груди.

Высунула ногу из‑под одеяла, но тепло оказалось ужасно обманчивым. По моей коже пробежались мурашки, от неожиданности я вздрогнула, укутавшись обратно, и села за стол, как говорит мама, «по‑турецки».

– Это против правил, – улыбнулась она. – Сначала умываться и чистить зубы!

Я нахмурилась. Из одеяла вылезать совершенно не хотелось, потому что прохладный воздух в квартире кусал за все открытые участки тела, и кожа от мурашек словно грубела, превращаясь в кору дерева.

– А если халат мой дам? – она хитро на меня посмотрела.

– Но ты не разрешаешь брать твой халат! – капризно надулась я.

– Сегодня можно, но только в виде исключения, в честь праздника.

– Сегодня парад? – обрадовалась я.

– Нет, до парада ещё несколько дней.

– А какой сегодня праздник? – задумчиво переспросила я, разглядывая облако за окном, где, к великому моему разочарованию, не появилось ни одного Заботливого Мишки.

– Ди! Ты ещё не проснулась? – чуть громче спросила мама, привлекая моё внимание.

Нахмурила брови и обиженно отвернулась. Я знаю все праздники! Новый год, Рождество, двадцать третье февраля, восьмое марта и Пасха уже были, после неё – парад (о нём мы только вчера говорили в садике), потом лето…

– Ди, у тебя сегодня день рождения! Тебе исполнилось пять лет.

– Но мне уже пять лет! Мы встретили Новый год, а в прошлом мне было четыре!

– Да, но твой день рождения не в январе, а в мае, когда цветёт черёмуха! – мама ладонью показала на облако за окном.

Потёрла сонные глаза. Как башенка из кубиков, в моей голове стали разрушаться все понятные связи, и я ещё сильнее нахмурилась. Так не бывает! В прошлом году мне было четыре! Я показывала всем четыре пальца, люди мне улыбались и хвалили, что я правильно делаю. Теперь уже давно идёт Новый год, а мне только сегодня надо показать пять пальцев?

Я молча дала себя одеть в мамин халат, который она мне подала, оставшись в пёстрой сорочке с длинными рукавами. Халат тут же укутал маминым теплом, ароматом каких‑то цветов и немного запахом кофе. Задрала руки вверх по команде, чтобы она смогла его подвязать снизу, закатала рукава, и мы вместе пошли в ванную комнату навстречу утренним процедурам.

– Водичка‑водичка, умой моё личико, – шептала мама, пока я грела ладошки и лицо в тёплой воде из‑под крана. – Аминь.

– А что такое «аминь», мама?

– Давай сначала с летоисчислением разберёмся? – улыбнулась она.

Мои глаза невольно распахнулись на сложное слово.

– Леточистением?

– Расскажу тебе про дни рождения, – пояснила она, вздохнула, увидев, что узел на халате развязался, и подняла меня на руки, чтобы отнести обратно на кухню.

– Леточисло́ние! Это что‑то про лето и слонов?

– Может, тебе интереснее про подарки?

– Подарки? – моё детское внимание тут же проснулось.

– Подарки! У тебя же день рождения!

– И мне положены подарки! – от восторга я даже стряхнула с себя халат.

– О чём ты мечтаешь, Ди?

– О Барби, как у Лены! Она такая красивая!

– Лена красивая? – со смехом переспросила мама.

– Барби, ма! – я посмотрела на неё, как на глупенькую.

Все в саду восхищались новой куклой Лены – она не была похожа на кукол, что сидели на полках в саду. И даже имя у неё необычное. Не какая‑то там Маша или Таня, а Венди. Кукла походила на героиню сериала, который мама смотрела после работы: стройная, утончённая, с красивым взглядом и блестящими волосами, в роскошном розовом платье с разрезом. Но Лена не давала никому к ней даже притронуться.

Мама очень загадочно улыбнулась. Она встала, чтобы сварить себе кофе, и хитро мне подмигнула.

– Барби? – кажется, моя голова сейчас разорвётся от восторга. – Ты купишь мне Барби?

– Я уже купила. И она с сюрпризом!

– С сюрпризом? – в мыслях замелькали кадры из рекламы между мультиками, где Барби подъезжает на розовой машине без крыши к огромному розовому кукольному дому.

– Твой сюрприз в гостиной, – поторопила мама.

«В гостиной папа!» – мелькнуло в моей голове на секунду. Я тут же соскочила с незаправленной кровати и побежала в их комнату.

Наша однушка очень маленькая, поэтому от вдохновения до полного детского разочарования оказалось всего пару секунд: папы в гостиной не было.

В большой комнате на всю стену раскинулся старый коричневый сервант с посудой, доставшейся нам от второй бабушки, широкий комод под телевизор, забитый моими игрушками, и диван, который был уже заправлен и застелен клетчатым пледом. На нём красовалась большая розовая коробка.

Если бы я знала, что желания на день рождения сбываются, я бы загадала, чтобы папа пришёл, а не Барби. Смахнула непрошеную слезу, глубоко вздохнула и взяла в обе руки большую коробку, из которой на меня смотрели две пары глаз.

– С днём рождения, солнышко! – ласково сказала мама за моей спиной.

***

Оказалось, день рождения – это очень весело! С самого утра меня поздравляли воспитатели и дети. После обеда я подошла к каждому, выдала по две шоколадные конфеты и вафлю «Куку‑Руку».

Тихий час немного сдвинулся из‑за того, что все очень шумно делились эмоциями от попавшихся наклеек внутри вафли и активно менялись, если им достался повтор. В моей вафле, как по волшебству, оказалась картинка, которой ещё не было в моём альбоме, но я обменяла её Пашке, который расстроился, что его наклейка самая ненужная.

Мне нравится этот мальчик: он никогда не обижает и не задирает девочек, всегда заступается за меня, когда меня задирает Ленка, а сейчас стойко старается не заплакать, чтобы не показать своего разочарования. Мне его наклейка тоже была не нужна, но я решила Пашку поддержать и сделала вид, что мне нужна именно эта картинка.

Воспитательница нас еле угомонила. Моя кровать была последняя у двери, и Полина Ивановна, делая обход, закончила возле меня. Она всегда тихо шептала что‑то себе под нос, и под этот мерный шёпот я обычно тут же засыпала, но сегодня меня переполняло так много эмоций, что я только и делала, что переворачивалась с одного бока на другой.

– Аминь… – тихо подытожила она, присев на стул.

– А можно мне в туалет? – шёпотом спросила я у воспитательницы, которая, прикрыв глаза, продолжала что‑то бубнить.

– Конечно, Диночка, идём, – тут же отозвалась она и, подождав, пока я выберусь из кровати, взяла меня за руку.

– А что вы там шептали, Полина Ивановна?

– Просила Бога, чтобы он принёс вам хорошие сны.

Я сильно удивилась. Насколько мне известно, Бог только заставляет стоять в церкви и дышать копотью от свечей, пока у тебя не отвалятся ноги.

– А он так умеет? Приносить сны?

– Конечно, детка! Надо только попросить, и он обязательно услышит.

– И в конце сказать «Аминь»?

– Какая ты сообразительная!

Вернувшись из туалета, я тут же зарылась в одеяло, высунув только нос, и тоже решила попросить у Бога хороший сон.

Интересно, как выглядит этот Бог? Если он умеет посылать хорошие сны, то, наверное, и выглядеть должен хорошо – например, как мой новый Кен, который был в одной коробке с Барби. Хотя куклы рядом друг с другом больше смотрелись, как мои родители на свадебной фотографии в альбоме.

Я не открыла коробку утром. Соврала маме, что не хочу нести их в сад, чтобы их мне не сломали, как новую игрушку Пашки два месяца назад. И постаралась не показать ей, что расстроилась тому, что загадала Барби вместо папы.

Вот бы увидеть папу, хотя бы во сне! Я так соскучилась! Аминь!

– Дина? – шепнула воспитательница рядом с моим ухом. – Вставай.

Я с трудом разлепила глаза и огляделась. Все ещё лежали на своих кроватях и спали, шторы задёрнуты, и тишина вокруг ощутимая, почти как туман.

– М‑м‑м?

– Вставай, за тобой пришли.

В полусне я подставляла руки, чтобы меня одели обратно в нарядное платье. Полина Ивановна помогла натянуть колготки и вернула опрятность хвостикам из волнистых волос, а потом взяла меня за руку и повела через большой зал в раздевалку.

– Папа! – на глаза тут же навернулись слёзы. – Папочка!

– Привет, ребёнок! С днём рождения! – улыбнулся он и подхватил меня на руки, как только я к нему подбежала.

От его кожаной куртки пахло немного бензином и опилками, в щёки тут же кольнуло острыми иголками щетины с запахом одеколона.

Я вдруг с подозрением уставилась на папу. Он правда за мной пришёл или это Бог послал его в мой сон, как я просила?

– Что такое, дочка?

– Я же не сплю? – решила уточнить, но повернулась почему‑то к Полине Ивановне. Она казалась мне более реальной.

– Нет, Диночка, – тепло улыбнулась воспитательница. – Ты не спишь. Папа забирает тебя сегодня пораньше.

«Значит, все желания, загаданные на день рождения, сбываются!» – думала я, пока папа широко шагал вдоль улицы, держа меня за руку. Я еле поспевала за ним, и на каждый его размашистый «раз‑два» семенила маленькими ножками «раз‑два‑три‑четыре».

Надо ещё что‑нибудь загадать!

Вредная Ленка сегодня рассказывала, что на её день рождения был большой торт со свечками и их надо было задуть. Пашка рассказал, что ему подарили много шариков и дома было много гостей. «Тоже хочу торт, гостей и много шариков!» – я так вдохновилась, что стала идти рядом с папой вприпрыжку.

– Пап, а у меня будут шарики на праздник? Пашка рассказал, что…

– Нет, – не глядя оборвал мою реплику он.

– А торт? Торт со свечками будет? – с надеждой спросила я.

– Нет.

– А гостей позовём?

– Нет.

Раз‑два.

Раз‑два‑три‑четыре.

Раз‑два.

Раз‑два‑три‑четыре…

К горлу подступил огромный давящий ком. Я еле его сдерживала, пока мы поднимались по ступенькам на второй этаж к нашей двери. Накапливающиеся слёзы жгли глаза, и замочная скважина, где папа поворачивал ключ, совсем расплылась перед моим лицом. Дверь распахнулась, а я почувствовала, как два горячих ручья резко побежали по моим щекам.

– Сюрпри‑и‑и‑з! – шумно закричали мама, тётя Таня и тётя Вика с малышкой Ю на руках, а ещё бабушка, Люда с Галей и две мамины подруги. У всех в руках были яркие разноцветные воздушные шарики на волнистых лентах, а тётя Вика помогла малышке высыпать из ладошки цветные конфетти, которые, как разноцветная пыль, осыпались сразу на всех. – С днём рождения, Ди!

Глава 5

Ди (25 лет)

– Красавчик с тебя глаз не сводит! Вы что, вчера зашушукались в студии, когда все ушли?

– Ксень! Потише! – шикнула я. – Твои шутки потом превратятся в сказочные сплетни, а мне отдуваться!

– Сказочные, говоришь? С таким принцем даже я в сказку бы заглянула!

Я нахмурилась. Не пойму, она нарочно так громко об этом сейчас говорит, чтобы кто‑то её слова услышал? Или привлекает внимание от скуки?

Повернулась в сторону рабочего стола Олега: он говорил по телефону, откинувшись на офисном кресле и растягивая длинными пальцами пружинку провода от трубки. Парень даже не смотрел в нашу сторону.

– Позёр! – хмыкнула коллега.

– Ксень! Перестань!

Она закатила глаза, встала, взяла косметичку из верхнего ящика своего стола и ушла в направлении дамской комнаты. Я снова повернулась к Олегу и тяжело вздохнула. Он провожал взглядом её фигуру за моей макушкой.

На секунду мы встретились взглядами, но нас отвлёк звук: над нашими головами распахнулась дверь в кабинет шефа и захрустели жалюзи, прикреплённые к её стеклянной вставке. Машинально задрала голову на балюстраду. Михаил Игоревич указал на меня пакетом документов в руке, а потом перевёл взгляд на Олега.

– Вы двое! Зайдите! – громыхнул его голос над головой, и дверь почти сразу же захлопнулась.

Невольно вдавила голову в плечи. За два года работы тут я не вызывала у шефа гнева. Не надо было вчера идти на поводу их идиотской затеи. Они потратили на мой блеющий голос весь вечер, использовали ресурсы студии и заплатят за сверхурочные звуковику, а мы ничего путного так и не записали.

Олег заглянул мне в глаза, когда мы столкнулись у лестницы, и джентльменским взмахом руки пропустил вперёд, не забыв широко улыбнуться и вогнать меня в краску.

С каждой ступенькой становилось почему‑то страшнее и страшнее, и я замедлила ход перед самой дверью. В чувства меня привёл тяжёлый вздох за спиной.

В кабинете Михаила Игоревича, как всегда, был полумрак. Жалюзи прикрыты, над столом горела тёплая жёлтая лампа, мягко подсвечивающая тёмную мебель и чёрную клавиатуру. Яркий синий экран монитора делал лицо шефа немного злодейским. Сейчас бы схватиться за руку Олега, чтобы было не так страшно, но культурное воспитание мне не позволит этого сделать.

– Садитесь, чего замерли как вкопанные?! – проговорил шеф, не отрываясь от монитора. – Получилось вчера?

Он перевёл взгляд на меня, и я опустила голову. Если бы не полумрак кабинета, то шеф непременно заметил бы, как в моих глазах скапливается вода.

– За два часа профессионалом не станешь, Михаил Игоревич. Но прогресс уже есть. Мы сегодня обязательно продолжим, – Олег широко улыбнулся.

– Хорошо. Но я вас вызвал не за этим.

С моих плеч тут же будто скинули целый грузовик щебня. Я буквально еле сдержала громкий выдох облегчения.

– Десять лет нашей радиостанции! Юбилейный корпоратив через неделю. Мне нужен какой‑нибудь креативный штурм для новогодних подарков сотрудникам и сувениров инвесторам.