Гнездово – иной взгляд на известные факты.

– Смоленск 2016, Малая Школьная ул., 20а, шурф 1. Пахотный горизонт погребенной почвы, карбонизированные зерна культурных злаков – 710–820 гг.;

– Смоленск 2017, Б. Советская ул., 7, шурф 1. Поверхность погребенной почвы, обугленные зерна пшеницы – 675–775 гг.»

В более поздней работе [86], датируемой 2025 годом, сообщается, что археологически доказан факт того, что на Соборной горе Смоленска «был обнаружен культурный слой с находками V–VI вв. и особенно в большом количестве материалов VIII–IX вв. Поселение занимало всю верхнюю площадку, верхнюю и среднюю часть северного склона Соборной горы и достигало площади в несколько гектаров. По кромке верхней площадки шел оборонительный вал, датированный радиоуглеродным методом IX в. Облик керамики и вещевых находок из слоя VIII–IX вв. не оставлял сомнения в их идентичности культуре смоленско-полоцких длинных курганов, оставленных кривичами. Таким образом, летописный Смоленск – город кривичей – это Соборная гора (Кренке и др., 2023. С. 281-302).»

Эти данные позволяют допустить бегство элиты раннего Гнездово именно в Смоленск того периода.

Если считать, что Смоленск того времени был «под киевским князем», то новая гнездовская элита со второй четверти или трети Х в. стала Киеву конкурентом. Об этом свидетельствуют и данные нумизматики [169].

Таким образом, можно констатировать следующие вехи в жизни Гнездово.

Люди жили в данном районе еще в древности – с каменного века. В течение первой половины 1-го тысячелетия здесь обитали балтийские народности.

В течение первой половины VIII в. имеем первую «волну» новых поселенцев – представителей КДК, а на рубеже VIII-IX вв. вторая «волна» – представителей культуры круглых курганов. В итоге поселение характеризуется смешанностью этносов уже с середины VIII века. В этот период поселение уже вело торговую и ремесленную деятельность.

Во второй четверти или трети Х в. – новая волна вооруженных переселенцев, «не связанная какими-то родственными отношениями с предшествующим населением», основывающая городище на прежнем месте поселения и расширяющееся, уничтожая прежний некрополь. Первоначальные деревоземляные конструкции городище получило не позднее второй четверти X в.

Более активно торговая деятельность поселения фиксируется со второй трети Х века, т.е. после смены населения и элиты Гнездово.

Как раньше могло называться это поселение?

Отметим тот факт, что никто не знает, как именно назывался археологический памятник ранее. Даже не знают точно, как называется речка, у которой основано поселение – Свинец или Свинка. Используют и первое, и второе. При этом не надо забывать, что эта речка никогда не была судоходной.

Современное название комплексу дано археологами по названию близлежащей деревни – Гнездово. Это следует из высказывания археолога В.В. Мурашевой [112], что «деревня Гнёздово и сейчас там живёт, в её честь памятник так и называется». Т.е. практически все археологические памятники имеют сейчас названия, данные археологами позднее по названию близлежащих селений.

Одной из версий является предположение Е.А. Мельниковой [101] о том, что Гнездово – есть локации верхнеднепровских россов из сообщения императора Льва VI Мудрого. Вот эта фраза: «В самых же верховьях реки Днепр обитают росы, через эту реку отплывающие, [когда] к ромеям отправляются; … В это Меотидское море впадает много больших рек; к северной стороне от него – река Днепр, от которой росы продвигаются и в Черную Булгарию, и в Хазарию, и …». Текстологическое заключение Дж. Ховарда-Джонсона [188] датирует этот текст периодом «между 900 и 910 гг.», что вписывается в период правления Льва VI (ум. в 912 г.). Значит какие-то купцы-росы на рубеже IX–Х вв. или в начале Х в. могли побывать в Византии, от которых императору стало известно о них.

В тексте сообщается о двух маршрутах движения россов: первый – по Днепру вниз; второй – от Днепра в сторону Волги. Относительно движения вниз по Днепру следует учесть данные о климатической ситуации в тот период [58; 175]. Согласно этим данным, «наиболее сухой и теплый период водного минимума падает на VIII и IX века.» Ниже Смоленска по течению Днепра были пороги (Оршанские и Днепровские), а территория по обоим берегам вдоль Днепровских порогов была занята сначала мадьярами (венграми), а с конца IX в. – печенегами. Археолог А.В. Комар относительно уровня Днепра также отмечает [83]: «Согласно данным стратиграфии по геологической шкале, низкая водность реки [Днепр – прим. В.П.] наблюдалась в период 881–912 гг.». Это позволяет обоснованно предположить возможность движения вниз по Днепру в районе порогов (в целом определяющее возможность навигации) исключительно в период весенних разливов (апрель-май). Днепровские пороги даже в советское полноводное время после проведения работ по ликвидации части порогов и образования водохранилищ для подъема уровня воды оставались на первом месте по трудности прохождения. А в то время («в период 881–912 гг.») они были практически непроходимы. Предположения некоторых исследователе об обходе порогов по другим рекам, сталкиваются с проблемой печенегов на всем пространстве от Черного моря до самого первого (верхнего) порога. На это же обращает внимание историк А.С Щавелев [176]: «Торговый «путь из варяг в греки», согласно археологическим данным, складывается только к середине X в.»

Но второй путь – широтный путь Зап. Двина – Днепр – Ока – Волга – был тогда для россов основным путем. Спускаясь по Волге, росы могли идти в Каспий или через переволоку Волга-Дон к Черному морю.

Где именно была локация этих россов император не указывает. Тем не менее, Е.А. Мельникова, на основе большого археологического материала предполагает, что это было в районе современной дер. Гнёздово (в 12 км западнее Смоленска). В ходе археологических работ здесь было найдено много разновременных артефактов, которые достоверно фиксируют локацию древнего крупного центра. Тем не менее, многое остается под вопросом.

Как же назывался этот древний крупный центр?

В настоящее время существуют разные версии.

По одной версии (В.Я. Петрухина) топоним Гнёздово является позднесредневековым производным от славянского слова «гнездо». Впервые он упоминается в документах XVII в. Вот только обоснование, связанное с видом на поселение сверху, не выдерживает никакой критики. Прежде чем назвать поселение, надо было в XVII в. взлететь, чтобы увидеть это «гнездо»?

Другая версия принадлежит Т.Н. Джаксон [37], которая выдвинула предположение, что скандинавское название этого места – Syrnes Gadar – городище на речке Свинец (правый приток Днепра).

В обосновании локации Syrnes Gadar Т.Н. Джаксон использует древние скальдические стихи, рунические надписи, королевские саги и средневековые географические сочинения. Она приводит текст из "Книги Хаука" – средневековый скандинавский манускрипт, на древнеисландском языке, датируемый 1302—1310 гг. В этом тексте дается перечень городов Древней Руси: «I pui riki er pat er Ruzcia heitir. pat kollum ver Gardariki. par ero bessir hofud gardar. Moramar. Rostofa. Surdalar. Holmgardr. Syrnes. Gadar. Palteskia. Kenugardr.»

Джаксон Т.Н. считает, что «Все наименования древнерусских городов в скандинавских источниках представляют собой воспроизведение фонетического облика адекватных им иноязычных (т.е. местных) топонимов.» При этом обоснованно отождествляет Moramar с Муромом, Rostofa с Ростовом, Surdalar через Surdalariki («модель (Х-riki) указывает на то, что речь здесь идет не о городе, а о государственном образовании») с Суздальским княжеством, Palteskia с Полоцком, Holmgardr с Новгородом на Волхове, Kenugardr с Киевом. Отдельно она отмечает: «Оговорюсь все же, что нельзя быть абсолютно уверенным в строгой последовательности развития того или иного топонима.»

С этим выводом Т.Н. Джаксон согласен В.Н. Смирнов [145]. Он напоминает, что наиболее раннее упоминание топонима Хольмгард относится к рунической надписи из Эсты, Швеция, 1-й половины XI в.: «Ингифаст велел высечь камень по Сигвиду, своему отцу. Он пал в Хольмгарде, кормчий со своими корабельщиками». В.Н. Смирнов отмечает: «оказалось, что название Хольмгард является далеко не оригинальным и имеет совсем другую этимологию. … Трудно было предположить, что таких топонимов не один, не два, а почти два десятка. На сегодняшний день в Скандинавии насчитывается 17 топонимов Holmgard (e) (Хольмгард): Дания – 11, Норвегия – 4, Швеция – 1, Финляндия – 1.» Автор делает выводы, что, во-первых, топоним Хольмгард не является островом, происходит «от др. русск., ст. слав. хлъмъ от др. сакс., англос. Holm «высота, холм» и общ.-европ. гард «ограда, защита», в целом «огороженный, укрепленный холм» с общим значением «холм-крепость», и во-вторых, что основная часть топонимов «Holmgard (64,7%) локализуется … в Дании.»

Надо отметить, что Полоцк вошел в состав Древней Руси при князе Владимире (последняя четверть Х в.), а Суздаль стал центром Ростово-Суздальского княжества в 30-х годах XII в. Значит Syrnes и Gadar должны (или должен, если это один центр) быть центрами в указанный промежуток истории. При этом Ладога и Смоленск в приведенном тексте «Книги Хаука» не упоминаются, хотя известно, что в XII-XIV вв. в верховьях рек Днепр, Волга и Западная Двина существовало княжество с центром в Смоленске.

Т.Н. Джаксон отмечает, что Ладога упоминается около сорока раз в скальдических стихах и сагах, но ни разу в географических трактатах. «Маршрут из Новгорода в Швецию через Ладогу совершенно естественен, и, видимо, вследствие этого, он крайне редко фиксируется в сагах.» Допустим, что в сагах это возможно. Но в географических трактатах такое исключается, хотя бы потому, что в Ладоге надо было менять судно с глубокой осадкой на судно, способное ходить по порожистым рекам.

Относительно Смоленска Т.Н. Джаксон замечает: «При подобном знакомстве скандинавских источников с Западнодвинско-Днепровским путем отсутствие в рассматриваемом нами списке древнерусских городов Смоленска, известного другим географическим сочинениям, становится еще более очевидным. … в перечне «Книги Хаука» его место совершенно явно занимают Syrnes и Gadar. … В литературе неоднократно отмечалось, что летописи не знают Гнездова [Сизов 1902, 125], и объяснялось это как незнакомством летописца со Смоленской землей вплоть до 1015 г. [Авдусин 1972, 168], так и тем, что летописи именуют Гнездово Смоленском [Алексеев 1980, 144].»

И здесь не убедительно, т.к. еще в середине Х в. есть упоминание в европейской хронике (трактат императора Константина VII) топонима Милиниски, который связывают именно со Смоленском. И это название (Милиниски) никак не преобразуется в Syrnes и Gadar ни из каких-либо языков.

Как Джаксон приходит к обоснованию локации Syrnes Gadar?

Согласно ее словам, используя «внутреннюю логику «Книги Хаука» … Автор всякий раз начинает с восточной части описываемого им региона, затем переходит к северу западной части и, наконец, – к югу западной части. В таком порядке дается описание стран в "третях земли", да и сами эти "трети" (как на картах типа Т-О) являют собой восточную половину "круга земного" и две части западной половины – северную и южную. То же мы наблюдаем и при перечислении городов в Гардарики (на Руси): "восточную" группу составляют Муром, Ростов, Суздаль, "северо-западную" – Новгород, Syrnes Gadar, Полоцк, "юго-западную" – Киев. Тот факт, что Syrnes и Gadar помещены автором трактата между Новгородом и Полоцком, говорит о существовании между ними территориальной связи. Это указание не следует понимать буквально и искать Syrnes и Gadar непосредственно между названными городами, однако наличие путей сообщения между ними следует учитывать. В таком случае наиболее логичным районом "поисков" оказывается Днепро-Двинское междуречье, поскольку именно здесь находился перекресток торговых и военно-политических магистралей, проходивших и через Новгород, и через Полоцк. Добавлю к этому, что Днепро-Двинское междуречье представляло собой узел торговых путей, связывавших страны Восточной, Северной и Западной Европы с Византией и Востоком [Седов 1982, 251], и соответственно, этот район был хорошо известен скандинавам. … Наиболее вероятным путем продвижения норманнов, отмеченным целым рядом находок, была Западная Двина, с выходящей к Днепру Касплей.»

Т. о., Т.Н. Джаксон считает, что при переписке были сделаны две ошибки, а Syrnes и Gadar означают один топоним – укрепленный свиной мыс, что и отождествляет она с Гнездово. Переводя в плоскость славянского языка, Т.Н. Джаксон называет поселение Свинеческ или Свинечск.

Весьма странным выглядят попытки современных исследователей поправлять источник, но об этом – чуть ниже.

Третья версия выдвинута О.Д. Федченко [163]. Согласно Федченко: «рассматриваемый топоним Немогард может быть представлен балтскими namas (numas) «семейный дом, усадьба» и gardas «ограда, город», что можно определить, как «огражденный, укрепленный дом (замок, родовая усадьба, удел)» [13, с. 164, 328; 14). И здесь стоит обратить внимание на уточнение Багрянородного – город, где сидел сын князя, т.е. резиденция княжича ([12, вып. 13, с. 201-202]). Именно в этом контексте мы можем проследить фонетические и семантические изменения топонима Гнёздово: Княж(и)чев – Князьтов(о) – Гнёздово. Возможен вариант с метатезой старопольско-белорусского акцента … можно говорить, что городище на месте современного Гнёздовского археологического комплекса носило имя Немогард, которое после прекращения своего функционирования сохранило у местного населения название Гнёздово, как память о бывшем местонахождении княжича.» В подтверждение версии якобы свидетельствуют топонимы Княжье, Княжое, Княжья гора, Княжее село, Княжая губа и др.

Проблема этой версии заключается в том, что нет подтверждения тому, что ранее топонимы «Княжье, Княжое, Княжья гора, Княжее село, Княжая губа» хоть как-то соответствовали термину «гнездо», а факт рождения князя Святослава в 942 г., означает, что княжить в Гнездове он не мог, но разгромил Гнездово в начале 960-х годов.

В 2025 г. появилась версия А.Н. Кренке [86], согласно которой начало идет от гидронима «Свинец», который он видит так: «Свинец – это переосмысленное название Свенск, то есть «шведский»». Версия базируется на миграции переселенцев из Средней Швеции в следствие расширения влияния христианства. При этом автор полагает, что «скандинавская прививка» «была сделана именно Гнёздову, и, видимо, во второй половине IX в.» Вот только последнее предположение пока ничем не подкреплено.

Поскольку изложены – версии, то, пользуясь правом автора, предложим свой вариант.

Сначала о странных попытках исследователей поправлять источник. Такое уже наблюдалось при переводах текста Константина VII: вместо Сирия (как в оригинале) вписали Мордия, аргументируя тем, что им (комментаторам текста) неизвестны походы русов в Сирию. А какие походы русов им известны в первой половине Х в. в Мордию?

Весьма сомнительно утверждение, что при переписке были сделаны сразу две ошибки. Первая – точка между словами (что дает Джаксон право на объединение топонимов) и вторая – Gadar вместо gardr.

На мой взгляд, здесь, если и есть ошибка, то только в написании слова Gadar (должно быть Gardr), а точка стоит на своем месте, т.к. после нее полностью сохраняется логика текста. Поэтому считаю, что Syrnes и Gadar это два разных топонима.

Syrnes действительно означает на древнеисландском «свиной мыс» (в древнеисландском языке Syr – «свинья», «свиноматка»), что соответствует названию речки (Свинка) и локации Гнездово. Аналогия Кокнес – известный древнерусский центр на Зап. Двине: Кокнесе означало – мыс Кокны, т.к. русские называли речку не Персе, а Кокна.

Остается топоним Gadar. В скальдических стихах, согласно Т.Н. Джаксон, «Русь упоминается именно в форме Gardr. … Полнозначность древнескандинавского имени Руси Gardar не вызывает сомнения.» Если следовать логике «Книги Хаука», то очередность перечисления соответствует очередности географического расположения топонимов. Тогда после «Свиного мыса» следует Gadar, а далее Полоцк. «Свиной мыс» расположен на Днепре, Полоцк – на Западной Двине. Логично, что Gadar должен обеспечивать связку между реками и должен быть укрепленным местом. И это города присутствия представителей «циркумбалтийского» региона.

Таким укрепленным «городом» могло быть городище рядом с деревней Рокот (в 0,5 км южнее деревни). Именно по близкому расположению с деревней от археологов городище получило название «Рокот», а до того оно было просто Городище, каких много на территории Древней Руси. Согласно [117], Городище имело «ярко выраженную военизированную скандинавскую элиту, а культуру как очень близкую культуре раннего Гнёздова.» Располагалось на берегу реки Клёц и «занимало юго-восточный край волока, соединявшего исток реки Рутавечь (левый приток реки Каспля) с верховьями реки Клёц, по которой путь шёл дальше в направлении Гнёздова. … со второй половины X в. или, вероятнее, с последней трети этого столетия путь по Каспле на всем её протяжении стал одним из основных в регионе.»

Именно так записана последовательность в «Книге Хаука»: Syrnes (Свинечск). Gadar=Gardr (Городище). Palteskia (Полоцк).

Из Гнездово в Зап. Двину можно было попасть несколькими вариантами. А.Н. Лявданский [99, с. 4, 59] указывал два: первый – по рр. Ольшанка и Черныш – волок ок. 2-х км (руч. Бикштабинский) – рр. Молодая – Удра – Каспля – Зап. Двина; второй – рр. Ольшанка – Карабинка – руч. Ольшанка – волок 1.5 км – рр. Пениснарь – Лущенка – Жереспея – Каспля – Зап. Двина.

Третий путь ниже по течению Днепра переход в р. Катынка, по которой до оз. Купринское. Из оз. Купринское по р. Возгорная до дер. Ермаки, откуда волоком до р. Удра. По р. Удра мимо дер. Волоковая в р. Клёц и в оз. Каспля. Из оз. Каспля по р. Каспля в Зап. Двину (в р-не Суража). Этот путь функционировал даже при низком уровне воды (существовал древний волок из р. Каспля в речку Катынь).

На мой взгляд, Gadar=Gardr отождествляется с укрепленным Городищем (по деревне названное позже археологами «Рокот») на пути связки Западной Двины и Днепра.

Современные исследования Гнездово.

В 2001 г., согласно [14], были проведены «полевые комплексные исследования с участием геоморфолога, почвоведа, палеоботаников высокой поймы Днепра в центральной части Гнёздовского археологического комплекса.» Установлено, что 2300-1300 лет назад были два русла Днепра: «в старом русле формировались отложения озёр и болот, а в области между старым и новым руслом реки – развивалась почва.» Позднее, в 2012 году, В.В. Мурашева в [109] отмечает, что: «В Х в. Днепр располагался гораздо ближе к Центральному Городищу, внутреннее озеро Бездонка соединялось с притоком Днепра Свинцом, а территория высокой поймы была сухой, покрытой лесом и пригодной для жизни.»

2015 год в Гнездово связан с новыми находками [19; 36]: «Во время раскопок летом 2015 года археологи обнаружили на площади 16 кв. м в ранних слоях корабельные детали: два весла, два шпангоута и уключину (деталь, которая служит для фиксации весла). Уключина была украшена стилизованной головой водоплавающей птицы и находилась в отличном состоянии.» В.В. Мурашева [111] дополняет: «В ходе этих работ на северо-восточном берегу озера Бездонка в составе напластований были выявлены прослойки древесины … Были расчищены фрагменты двух уровней дощатых настилов. … Но самая интересная находка – неглубокая канава, которая вела от берега озера Бездонка к надпойменной террасе … что-то вроде «сухого дока». В заполнении траншеи была обнаружена единственная деревянная находка – корабельная уключина, край которой украшен резным геометрическим орнаментом, напоминающим меандр.» Это сообщение подтвердило предположение Н.В. Андреева о портовой гавани.

В 2017 году была открыта Полевая курганная группа и в этот сезон впервые с 1987-го года на территории курганного могильника был найден древний меч [70]. «Этот меч называют «мечом Кусцинского» – по фамилии руководителя экспедиции 1874 года. Меч входил в комплекс погребального инвентаря парного погребения по обряду кремации, совершенного в первой половине Х века. Он был найден вонзённым в землю.»

Из дальнейших археологических сообщений [85] известно, что установлены «радиоуглеродные даты из «гнёздовской» погребенной почвы в пойменной части центрального селища, полученных географами (А.В. Панин), а также результаты анализа материала (керамики, бус и бисера) из нижних двух горизонтов раскопа возле пойменного озера Бездонка (Мурашева и др., 2018). Нужно сказать, что радиоуглеродные даты, полученные в 2017 г., совпали с датой, полученной нами ранее при зачистке обнажения берега Днепра вблизи от центрального селища (Александровский и др., 2005. С. 116). В этой зачистке не было встречено археологических находок, но уголь кострища в толще аллювия между двух погребенных почв, вероятнее всего, антропогенного происхождения. Полученная дата 1200±100 (ГИН-11959) при калибровке с наибольшей вероятностью (46 %) указывает на интервал 760–900 гг. н.э.» Это еще раз подтвердило факт существования поселения в более ранний период.

И в тот же год стали известны новые сообщения [113] о том, что в пойменной части памятника на берегу озера Бездонка у подножия Центрального городища в «мокром» слое (раскоп БД-1) «нашли сохранившиеся деревянные сооружения: частокол из 46 столбов и конструкцию из брёвен и досок хвойных и лиственных пород.» Сочетание методов радиоуглеродного и дендрохронологического датирования позволило авторам [113] сузить датировку до 775-825 гг. н.э.

Надо четко понимать, что это даты только времени смерти дерева (порубочная дата), а не время изготовления предмета (объекта), но эти даты могут свидетельствовать о вероятном времени сооружения частокола и конструкции из бревен, что косвенно свидетельствует о жизни в этом месте в то время (с последней четверти VIII в.).

Исследования 2021 г. отражены в [120]: «На Западном селище (западная часть Центрального поселения) обнаружен большой производственный комплекс с огромным количеством ям. Среди находок в изобилии представлены тигли, а также предметов, которые связаны с культурой смоленских длинных курганов. В восточной части Центрального поселения удалось обнаружить также несколько производственных зон. Много находок шлаков, обработанный и необработанный янтарь. Все находки связаны с жизнью на поселении во второй половине 10 века. … самое интересное открытие – ювелирная мастерская, на которой нашли, во-первых, литейные формы, потом, сосуды для отливки латуни, совершенно роскошные накладки, украшения, серебряные, покрытые позолотой накладки поясной гарнитуры. И самое главное – следы этого производства, сопла, маленькие очажки. На П-8 было обнаружено жилище, … это углублённая постройка, где минимум три раза возобновлялась жизнь. … Причём нижние слои заполнены только лепной керамикой, это хороший маркер, что это ранний период гнёздовской жизни до 930-х годов. А потом уже идёт круговая керамика, это маркер того, что это после 930-х годов. … мы вообще считаем, что в Гнёздово жизнь в основном была на поверхности, это наземные постройки. Подземные, углублённые – это вещь очень необычная. Определить до конца, что это, невозможно.»

Раскопки, проведенные в сезоне 2023-2024 гг., дали результаты, которые озадачили археологов. Согласно интервью руководителя раскопок полевой группы курганов В.В. Новикова [121], в Гнёздово существовал курганный могильник, в котором хоронили усопших еще в IX веке. «Удалось обнаружить, что на площади около 2,4 гектара располагалась целая разрушенная курганная группа, которая сейчас датируется в рамках последней четверти IX – середины X века. Количество уничтоженных курганов могло доходить до 100. … Могильник разрушили не потому, что не хватало места для жизни: отдельные участки так и не были освоены поселением. В отдельных случаях погребения из разрушенных курганов аккуратно переносили и перезахоранивали, что делает эту картину еще более загадочной.» На раскопе ЦС-XXIII вскрыли площадку одного из снесенных тогда курганов (погребение по обряду кремации). «В обследованных ровиках, как и в других курганных ровиках этой зоны, был обнаружен значительный объем кремированных костей человека, а также комплекс горелых предметов – поясная накладка, накладка железная на ларец (?), оплавки, фрагмент топора. Эти предметы, по всей видимости, являются частью погребального инвентаря разрушенного кургана.» На соседнем раскопе ЦС-XX обнаружены следы постройки, погибшей в мощном пожаре.