Вероятность – ноль

Видимо, Ларс готовился, раз около его стола появилось второе кресло. Усадив подругу напротив, я скинула сумку и тоже села.

– И? Зачем Кира? – мысленно ругая себя за собственный тон, я старалась сбавить его хотя бы к концу предложения.

– Будем кое-что пробовать, – Берг ухмыльнулся.

Около пары минут мы ждали, пока преподаватель сделает какие-то записи в своем блокноте, а затем пригласит нас встать.

– Будем пробовать применять сразу два правила, а ты блокируй как и какое сможешь, – у меня глаза чуть на лоб не полезли.

– Погоди, – выставив руки вперед я попыталась затормозить ситуацию. – На данный момент я плохо одно то правило блокирую, если не нахожусь в эмоциональном потрясении, а сразу два

– Мы попробуем, – Ларс сразу же взял мою руку, не давая возразить, закатал рукава кофты и кивнул Кире, чтобы та повторила. Затем оба перехватили мои руки покрепче и начали применять свои правила.

Странные ощущения захватили мое тело резко и полностью. От прохладной руки подруги маленькая ниточка тянулась куда-то вверх, к плечу. Одновременно с этим, по руке бегали мурашки, в комнате становилось ужасно душно. Растерявшись, я пыталась ухватиться хоть за какое-то из ощущений и остановить его. Получалось совсем плохо. Кира давила, настаивала, перебирала мои воспоминания сегодняшнего дня. Ларс нагревал каждый участок моей кожи. Капелька пота скатилась от уха до ключицы. Ничего не выходило. Умоляюще я посмотрела на преподавателя, но он был непреклонен. По ощущениям прошел целый час. Посмотрев на часы, я не поверила, что это были лишь три минуты.

– Дария, – Ларс резко позвал, – соберись. Начни хотя бы с одного.

Я прикрыла глаза и попыталась разделить ощущения. Представлялась бесцветная нить - правило памяти подруги и маленькие жучки – правило Ларса. Мысленно я отрезала эту нить, ставила преграду для насекомых, но в преграде оставались щели, а нить удлинялась.

– Давай же! – Ларс давил с новой силой. Кира вторила.

Спустя еще минуту Ларс отпустил меня. Из окна подул легкий ветерок.

– Ты же блокировала Макса, в чем проблема сейчас? – подруга опустила руку, Берг принялся расхаживать по кабинету.

– Не знаю, – от бессилия слова прозвучали совсем тихо.

– Еще, – резко развернувшись мужчина снова подошел и безо всяких прелюдий, схватив мою руку, снова начал транслировать. Кира подхватила задачу. Их правила вливались в меня всё сильнее и сильнее, я чувствовала измождение, усталость. Хотелось всё бросить и уйти. Сколько можно пытаться? Я как сломанная игрушка.

Глаза Берга загорелись не то от осознания, не то от чего-то еще.

– Лиар просил меня о помощи, – слова преподавателя прозвучали эхом в моей голове. Что? Зачем он это сказал? В комнате снова стало ужасно жарко. Новая капелька пота скатилась по шее. Кира, кажется, не совсем поняла, что происходит, но посмотрев на Ларса стала еще упрямее пробираться своим правилом мне в голову.

– Умолял, чтобы я забрал Наолин и помог им сбежать, – Мои губы не могли разлепиться, чтобы сказать хотя бы “прекрати”. – Но я отказал ему, – по коже пробежала дрожь. Гнев закипал. Я уже чувствовала, как эмоции рвутся наружу, подступая к самому горлу. – В этот же вечер, он пошел туда, – зубы скрипели. Хватит, Ларс, хватит. Дыхание сильно участилось, руки затряслись.

– Ларс, – Кира прошептала, сбавив напор своего правила, но не прекратив.

– Они убили его. Убили, как бродячее животное, – желваки на его лице зашевелились. Я все еще не могла ничего сказать, контуженная бурей внезапно возникших эмоций. – А затем поручили мне придумать легенду для Гринов и закопать.

Ярость дошла до предела. Когда первая слезинка скатилась по скуле, губы разомкнулись и я крикнула с такой силой и громкостью, что собственные уши заложило. Действие правил обоих мгновенно прекратились, но никто не отпускал моих рук. Отцепившись от Киры, я перехватила Ларса и со всей злостью, попыталась влить в него столько гнева, сколько было внутри, желая сделать также больно. Подруга в ужасе отшатнулась. А я сверлила преподавателя глазами и чувствовала, как что-то тягучее сочится из моих пальцев прямо ему под кожу. Лицо мужчины покосилось, изображая боль. А затем отчаяние.

– Дария! – я не заметила, как Кира кричала мне прямо в ухо, боясь прикоснуться.

– Ты не смеешь! – Крик снова сорвался с моих губ. – Не смеешь вспоминать его! – лицо Ларса кажется побелело.

– ДАРИЯ! Прекрати! Ты убьёшь его! – подруга сильно толкнула меня так, что я отлетела в кресло. Ларс упал на колени. Кира успела подхватить его, смягчив приземление. А я, всё еще на пределе, даже не почувствовала боли от падения. Руки уже не дрожали. Это сделала я.

– Именно, – нахватавшись воздуха Ларс, все еще сидя на полу в руках Киры, посмотрел на меня, – именно поэтому, – все еще делая большие вдохи, – я рассказал тебе.

Кира обхватила лицо преподавателя, осматривая каждый сантиметр.

– Что это было? – подруга испуганно смотрела на меня. – Что ты сделала?

– Она вернула мне мое правило, – я взглянула на мужчину, попыталась встать, но боль резанула прямо в бок, которым я влетела в кресло.

– Не поняла? – сильно вдохнув, у меня получилось хотя бы повернуться.

– Ты взяла мое правило, как поводья и развернула на меня, – мужчина оперся рукой на стол и встал на ноги.

– То есть, она зеркало? У нее правило отражения? – подруга будто больше не смотрела в мои глаза и мне стало страшно.

– Нет, – отряхнув колени Ларс выпрямился, – это что-то другое. Ты не зеркало, Дария, потому что ты транслировала не повторяя мое правило, а ровно то, с чем я ассоциирую боль у себя в голове. Контузия, физическая боль, замедленное сердцебиение. – Обойдя нас с Кирой он уселся на свой стул. – Мне также больно говорить все, что я сказал, как и тебе слушать подробности о брате.

Подруга уставилась на меня непонимающим взглядом.

– Лиар. Твой брат, – почти шепотом она подытожила услышанное. Я прикрыла глаза, стараясь вернуть свое состояние в нормальное русло. Шумно вдохнула и выдохнула.

– Ларс, – повернувшись к мужчине, устало посмотрела, – твои методы может и рабочие, но это чересчур.

– Извини, – преподаватель виновато посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на всё еще шокированную Киру. – И ты прости, что я заставил тебя это пережить.

– Я я не все хорошо, – девушка провела рукой по шее и села в кресло.

– Я в курсе, что ты стерла память Максу, – подруга снова заволновалась, – Райна привлекать было бы опрометчиво

– Не важно, я в деле, – кажется поняв, к чему ведет Берг, подруга перебила его и кивнула. Преподаватель одобрительно улыбнулся.

Раздался стук в дверь. Кира подскочила, а мое сердце бешено заколотилось. Ларс медленно встал с кресла и показав нам “тихо” пошел к двери. Стук повторился.

– Иду, – мужчина громко крикнул, а мы с подругой тихо отошли к стене, почти вжимаясь в стеллажи с книгами.

– Берг, вас вызывает Пард, – незнакомый мужской голос. Мы с подругой переглянулись. При имени Николаса у меня перехватило дыхание. Тот, кто мучил Тестируемых, собственного сына, убил моего брата, охотится за мной, он здесь. В Академии.

– Отчет? – преподаватель говорил устало, даже немного скучающе.

– Не уточнил, – Ларс кивнул и собрался закрыть и так едва открытую дверь.

– Я подожду в кабинете, – волнение захлестнуло.

– Нет необходимости, я лишь возьму плащ, – Берг отмахнулся от мужчины и схватил с вешалки верхнюю одежду. Оба ушли.

– О ком он? – подруга сказала это как можно тише.

– О моей цели номер один.

– Надо отсюда убираться, – девушка, нагнувшись, подхватила наши вещи и мы медленно пошли к выходу.

– А вы что, не собираетесь на занятия? – рыжая недоуменно посмотрела на меня, а затем на Эмму, лежавшую лицом к стене. Ее голос показался слишком громким и голова заболела с новой силой. Надо поинтересоваться у Вихтера, что за пойло он мне налил и больше никогда эту хрень даже не нюхать. Фу.

– Собираюсь, – голос охрип, пришлось прокашляться. Эмма вроде уже не спала, но ответа от нее не последовало.

– Эй! – Кира подошла к подруге и попыталась ее растолкать. – Ты что, плачешь? – голос рыжей дрогнул. Я тяжело вздохнула и, шатаясь, подошла к девочкам. Тихие всхлипы Эммы превратились в целую истерику. В груди заскребли кошки. Стало неожиданно стыдно за то, что я оказалась в жизни подруг.

– Девочка, ты что, – рыжая усадила подругу на кровати и крепко обняла. А я так и стояла рядом, не зная, как поступить.

– Я не знаю, что со мной происходит, – слова Эммы прозвучали так тихо, но в сердце осели, пробирая до неприятных мурашек. Девушка плакала навзрыд.

– Прости, это я виновата, – я села на колени около ног подруги. Кира посмотрела на меня как на дуру, – из-за меня ты чувствуешь себя плохо. Лучше бы мы не познакомились. – С горечью в душе я озвучила то, что наверняка не раз возникало в ее мыслях.

– Дария, – Кира резко посмотрела на меня, – не неси чушь. Ты здесь не при чем.

Через пару минут Эмма вытерла слезы, немного успокоившись.

– Ладно, надо идти на занятия, наверно? – подруга улыбнулась и шмыгнула.

– Останься, сегодня ничего важного, – рыжая убрала гладкие волосы девушки за ухо. – Или, если чувствуешь, что хочешь проветриться – давайте проведем день только втроем?

– Я не могу послать Ларса вечером, но я за то, чтобы отвлечься, – пожав плечами я тоже постаралась улыбнуться.

– Тогда к черту занятия, давайте устроим пикник? – Кира не казалась прогульщицей, но и примерной ученицей тоже не была. Сомневаясь ровно секунду я согласилась.

До конца успокоившись Эмма переоделась, умылась и мы отправились в столовую, а затем и в сад. По дороге встретив Кэл, попросили ее сказать Ларсу, что я вечером зайду к нему и всё объясню. Первогодка вопросами задаваться не стала, проситься с нами тоже.

Оказавшись в самом удаленном от аудиторий саду, мы нашли укромный уголок и уселись на траву. Вокруг была куча деревьев, тучи почти разбежались и сквозь стекла теплицы пробивались лучики света. Расстелив плащи на зелень, достав еду и раскидав сумки в стороны, мы наконец выдохнули.

– Эмма, а расскажи, тебе что, Ларс нравился? – Кира хихикая дожевывала бутерброд.

– Ой, – подруга отмахнулась и вытерла крошку со щеки, – только внешне. Ты его руки разве не видела? – разговор казался инородным на фоне всего, что произошло за месяц, но как будто именно его мне и нехватало.

– А что с его руками? – рыжая едва не подавилась.

– Там же такой бицепс, красивые вены. Видно, что поддерживает фигуру. Щетина тоже очень к лицу, – Эмма будто не плакавшая утром с такой непринужденностью обсуждала преподавателя. Мне стало легче.

– Ну, не знаю, обычный, – Кира пожала плечами скорее запихивая остатки бутерброда в рот и, кажется, покраснела. Эмма отложила еду и с прищуром посмотрела на подругу.

– Не переживай, я на него не претендую, – от слов подруги и от вида Киры, выплевывающей еду у меня вырвался громкий смешок. Обе посмотрели на меня.

– Что? Я тоже заметила, – все еще смеясь я пыталась не подавиться как Кира.

– Да вы сдурели! Это не смешно! – мы с Эммой засмеялись еще звонче.

– Не отрицай, дай своим чувствам волю, – подруга хихикнула, но говорила очевидно всерьез, – Ты не первая, кто запал на преподавателя, но может именно у вас всё получится? – я вспомнила Райна. Его темнеющие от злости или ехидства карие глаза, прямой нос с горбинкой, давно не стриженные волосы, щетина. Улыбка невольно расплылась по лицу. Вспомнилось его признание и легкие мурашки пробежались по коже. С ума сойти, я млею по Райну? А затем в голову полезли слова Эдгара о потере родителей, о том, как ему могло быть одиноко, больно. И мрачные представления о нем, учившемся у Николаса. Как он мог не сказать этого? Не понимаю, могу ли я разрешить себе чувствовать что-то к тому, у кого столько тайн.

– Так, всё, смените тему! – рыжая наконец прокашлялась и отпила воды. – Эмма, расскажи лучше, ты к экзаменам готовишься? А то по тебе не скажешь, – подруга закатила глаза. Я выплыла из коротких размышлений.

– Началось хорошо же сидели.

– А ну, не уходи от темы. Да, еще целых восемь недель, но они пролетят, заметить не успеешь, – мысленно согласившись с Кирой я задумалась. С Ларсом вопрос решен, а с остальными? Если язык я смогу сдать только благодаря родителям и доакадемическому обучению, то историю с горем пополам.

– Как тут готовиться, сама же видишь, – Эмма снова загрустила. Вокруг стало тихо.

– Если тебе нужна помощь – скажи, я тебя подтяну, – Кира провела рукой по плечу подруги и та улыбнулась. Затем, Эмма повернулась ко мне. Подруга долго молча вглядывалась в мои глаза, не прикасаясь к еде.

– Дария, извини, что я тебе нагрубила, – от неожиданности у меня едва не отвисла челюсть, – Не стоило затрагивать тему родителей, да и вообще, – я проморгалась, не зная, что ответить.

– Э, тебе не за что извиняться. Я понимаю твое состояние и вполне понимаю твою злость. А вот мне есть за что извиниться, – Кира затихла, давая нам с Эммой возможность наконец нормально поговорить.

– Ну, подумаешь, слегка прическу попортила, – подруга засмеялась откидывая распущенные волосы назад, я улыбнулась. – Я была дурой, поверив в его слова.

Что-то внутри ёкнуло. Воспоминания о Максе, переживания за то, что он мог причинить боль подруге или что-то еще упало тяжким грузом на плечи.

– И всё же, не стоило распускать руки, – Эмма потянулась ко мне и обняла. Глаза сильно защипало. Кажется, мы обе переполнились и обе нуждались в разговоре. Руки подруги поглаживали мою спину, а я тихо плакала ей в плечо.

– Девочки, – шепотом сказала Кира.

Через минуту отстранившись от Эммы я увидела на ее лице мокрые дорожки и улыбнувшись, стерла каждую по очереди.

Просидев еще пару часов, разговаривая ни о чем и обо всем одновременно мы собрались в комнату.

– Хочешь, вместе проводим Дарию к Ларсу? – предложение Киры казалось сомнительным, но с другой стороны, мы все еще можем ходить по краю, стараясь не причинять боль подруге. Эмма застегнула сумку и закинула ее на плечо.

– Нет, надо зайти к парню. Мы давно не виделись, – в ее взгляде промелькнула какая-то неизвестно откуда взявшаяся решительность.

– Уверена? – Кира заглянула в лицо подруги, но та лишь неоднозначно улыбнулась и кивнула.

К концу пикника я почти поверила, что все может быть нормально. Но когда мы собрали вещи и направились к выходу из сада, я снова почувствовала тяжесть в груди. Я не верю, что Эмма не видится с Максом. Слишком легко. Признание Райна мучило мои мысли с каждым днем и с каждым воспоминанием о Николасе, о его родителях. Берга хоть и хотелось послать куда подальше не идти к нему я не могла. И я не знала, как решить все эти конфликты у себя в голове.

Дойдя до кабинета преподавателя, Кира остановила меня.

– Слушай, то, что Эмма говорила про симпатию – брехня. Ты же не считаешь, что он мне нравится? – я рассмеялась.

– Как же тебя зацепили ее слова.

– Нет, ну правда, – подруга поправила волосы. – Я провожаю тебя, потому что ты попросила. А не потому, что хочу увидеться.

– Кира, даже если он нравится тебе, разве я буду тебя осуждать? Или Эмма? – рыжая неоднозначно вздохнула. Наконец, мы постучали в дверь кабинета.

– Я не понял, где вы пропадали? – Ларс снова в темном, с также закатанными до локтя рукавами, встал в проходе.

– Ларс, сделай одолжение, не спрашивай, – на секунду мне показалось, что я обнаглела, но остановить себя в грубости не получалось.

– Что значит “не спрашивай”? Я всё еще ваш преподаватель, Дария, – Мужчина выгнул бровь и скрестил руки на груди, по очереди смотря то на меня, то на подругу. Обернувшись, чтобы попрощаться, я посмотрела на Киру, которой отчего-то было, видимо, ужасно стыдно. Она опустила голову в пол и старалась не смотреть на преподавателя. Ларс же смотрел прямо на нее. Но не зло, а как-то

– Заходите, – проведя рукой по лицу он освободил проход в кабинет.

– Обе? – не сразу поняв, я переспросила.

– Да, обе, – его тон был слегка командирским, но не жестким. Что ж, ладно.

Мужчина зашел вглубь помещения, не дожидаясь нас.

– Дария, нет, – рыжая придержала меня за руку и заговорила шепотом, – я не пойду.

– Что? Почему? – настолько все плохо?

– Ну, зачем я там? – мне уже стало откровенно смешно. Секунду назад она заверяла меня, что не испытывает никакой симпатии. А сейчас стоит и боится зайти.

– Он наверняка не просто так позвал, не бойся, – рыжая усмехнулась, будто я сказала очередную глупость. Не дождавшись ответа я перехватила ее руку и затащила в кабинет.

Видимо, Ларс готовился, раз около его стола появилось второе кресло. Усадив подругу напротив, я скинула сумку и тоже села.

– И? Зачем Кира? – мысленно ругая себя за собственный тон, я старалась сбавить его хотя бы к концу предложения.

– Будем кое-что пробовать, – Берг ухмыльнулся.

Около пары минут мы ждали, пока преподаватель сделает какие-то записи в своем блокноте, а затем пригласит нас встать.

– Будем пробовать применять сразу два правила, а ты блокируй как и какое сможешь, – у меня глаза чуть на лоб не полезли.

– Погоди, – выставив руки вперед я попыталась затормозить ситуацию. – На данный момент я плохо одно то правило блокирую, если не нахожусь в эмоциональном потрясении, а сразу два

– Мы попробуем, – Ларс сразу же взял мою руку, не давая возразить, закатал рукава кофты и кивнул Кире, чтобы та повторила. Затем оба перехватили мои руки покрепче и начали применять свои правила.

Странные ощущения захватили мое тело резко и полностью. От прохладной руки подруги маленькая ниточка тянулась куда-то вверх, к плечу. Одновременно с этим, по руке бегали мурашки, в комнате становилось ужасно душно. Растерявшись, я пыталась ухватиться хоть за какое-то из ощущений и остановить его. Получалось совсем плохо. Кира давила, настаивала, перебирала мои воспоминания сегодняшнего дня. Ларс нагревал каждый участок моей кожи. Капелька пота скатилась от уха до ключицы. Ничего не выходило. Умоляюще я посмотрела на преподавателя, но он был непреклонен. По ощущениям прошел целый час. Посмотрев на часы, я не поверила, что это были лишь три минуты.

– Дария, – Ларс резко позвал, – соберись. Начни хотя бы с одного.

Я прикрыла глаза и попыталась разделить ощущения. Представлялась бесцветная нить - правило памяти подруги и маленькие жучки – правило Ларса. Мысленно я отрезала эту нить, ставила преграду для насекомых, но в преграде оставались щели, а нить удлинялась.

– Давай же! – Ларс давил с новой силой. Кира вторила.

Спустя еще минуту Ларс отпустил меня. Из окна подул легкий ветерок.

– Ты же блокировала Макса, в чем проблема сейчас? – подруга опустила руку, Берг принялся расхаживать по кабинету.

– Не знаю, – от бессилия слова прозвучали совсем тихо.

– Еще, – резко развернувшись мужчина снова подошел и безо всяких прелюдий, схватив мою руку, снова начал транслировать. Кира подхватила задачу. Их правила вливались в меня всё сильнее и сильнее, я чувствовала измождение, усталость. Хотелось всё бросить и уйти. Сколько можно пытаться? Я как сломанная игрушка.

Глаза Берга загорелись не то от осознания, не то от чего-то еще.

– Лиар просил меня о помощи, – слова преподавателя прозвучали эхом в моей голове. Что? Зачем он это сказал? В комнате снова стало ужасно жарко. Новая капелька пота скатилась по шее. Кира, кажется, не совсем поняла, что происходит, но посмотрев на Ларса стала еще упрямее пробираться своим правилом мне в голову.

– Умолял, чтобы я забрал Наолин и помог им сбежать, – Мои губы не могли разлепиться, чтобы сказать хотя бы “прекрати”. – Но я отказал ему, – по коже пробежала дрожь. Гнев закипал. Я уже чувствовала, как эмоции рвутся наружу, подступая к самому горлу. – В этот же вечер, он пошел туда, – зубы скрипели. Хватит, Ларс, хватит. Дыхание сильно участилось, руки затряслись.

– Ларс, – Кира прошептала, сбавив напор своего правила, но не прекратив.

– Они убили его. Убили, как бродячее животное, – желваки на его лице зашевелились. Я все еще не могла ничего сказать, контуженная бурей внезапно возникших эмоций. – А затем поручили мне придумать легенду для Гринов и закопать.

Ярость дошла до предела. Когда первая слезинка скатилась по скуле, губы разомкнулись и я крикнула с такой силой и громкостью, что собственные уши заложило. Действие правил обоих мгновенно прекратились, но никто не отпускал моих рук. Отцепившись от Киры, я перехватила Ларса и со всей злостью, попыталась влить в него столько гнева, сколько было внутри, желая сделать также больно. Подруга в ужасе отшатнулась. А я сверлила преподавателя глазами и чувствовала, как что-то тягучее сочится из моих пальцев прямо ему под кожу. Лицо мужчины покосилось, изображая боль. А затем отчаяние.

– Дария! – я не заметила, как Кира кричала мне прямо в ухо, боясь прикоснуться.

– Ты не смеешь! – Крик снова сорвался с моих губ. – Не смеешь вспоминать его! – лицо Ларса кажется побелело.

– ДАРИЯ! Прекрати! Ты убьёшь его! – подруга сильно толкнула меня так, что я отлетела в кресло. Ларс упал на колени. Кира успела подхватить его, смягчив приземление. А я, всё еще на пределе, даже не почувствовала боли от падения. Руки уже не дрожали. Это сделала я.

– Именно, – нахватавшись воздуха Ларс, все еще сидя на полу в руках Киры, посмотрел на меня, – именно поэтому, – все еще делая большие вдохи, – я рассказал тебе.

Кира обхватила лицо преподавателя, осматривая каждый сантиметр.

– Что это было? – подруга испуганно смотрела на меня. – Что ты сделала?

– Она вернула мне мое правило, – я взглянула на мужчину, попыталась встать, но боль резанула прямо в бок, которым я влетела в кресло.

– Не поняла? – сильно вдохнув, у меня получилось хотя бы повернуться.

– Ты взяла мое правило, как поводья и развернула на меня, – мужчина оперся рукой на стол и встал на ноги.

– То есть, она зеркало? У нее правило отражения? – подруга будто больше не смотрела в мои глаза и мне стало страшно.

– Нет, – отряхнув колени Ларс выпрямился, – это что-то другое. Ты не зеркало, Дария, потому что ты транслировала не повторяя мое правило, а ровно то, с чем я ассоциирую боль у себя в голове. Контузия, физическая боль, замедленное сердцебиение. – Обойдя нас с Кирой он уселся на свой стул. – Мне также больно говорить все, что я сказал, как и тебе слушать подробности о брате.

Подруга уставилась на меня непонимающим взглядом.

– Лиар. Твой брат, – почти шепотом она подытожила услышанное. Я прикрыла глаза, стараясь вернуть свое состояние в нормальное русло. Шумно вдохнула и выдохнула.

– Ларс, – повернувшись к мужчине, устало посмотрела, – твои методы может и рабочие, но это чересчур.

– Извини, – преподаватель виновато посмотрел на меня, а затем перевел взгляд на всё еще шокированную Киру. – И ты прости, что я заставил тебя это пережить.

– Я я не все хорошо, – девушка провела рукой по шее и села в кресло.

– Я в курсе, что ты стерла память Максу, – подруга снова заволновалась, – Райна привлекать было бы опрометчиво

– Не важно, я в деле, – кажется поняв, к чему ведет Берг, подруга перебила его и кивнула. Преподаватель одобрительно улыбнулся.

Раздался стук в дверь. Кира подскочила, а мое сердце бешено заколотилось. Ларс медленно встал с кресла и показав нам “тихо” пошел к двери. Стук повторился.

– Иду, – мужчина громко крикнул, а мы с подругой тихо отошли к стене, почти вжимаясь в стеллажи с книгами.

– Берг, вас вызывает Пард, – незнакомый мужской голос. Мы с подругой переглянулись. При имени Николаса у меня перехватило дыхание. Тот, кто мучил Тестируемых, собственного сына, убил моего брата, охотится за мной, он здесь. В Академии.

– Отчет? – преподаватель говорил устало, даже немного скучающе.

– Не уточнил, – Ларс кивнул и собрался закрыть и так едва открытую дверь.

– Я подожду в кабинете, – волнение захлестнуло.

– Нет необходимости, я лишь возьму плащ, – Берг отмахнулся от мужчины и схватил с вешалки верхнюю одежду. Оба ушли.

– О ком он? – подруга сказала это как можно тише.

– О моей цели номер один.

– Надо отсюда убираться, – девушка, нагнувшись, подхватила наши вещи и мы медленно пошли к выходу.

– А вы что, не собираетесь на занятия? – рыжая недоуменно посмотрела на меня, а затем на Эмму, лежавшую лицом к стене. Ее голос показался слишком громким и голова заболела с новой силой. Надо поинтересоваться у Вихтера, что за пойло он мне налил и больше никогда эту хрень даже не нюхать. Фу.

– Собираюсь, – голос охрип, пришлось прокашляться. Эмма вроде уже не спала, но ответа от нее не последовало.

– Эй! – Кира подошла к подруге и попыталась ее растолкать. – Ты что, плачешь? – голос рыжей дрогнул. Я тяжело вздохнула и, шатаясь, подошла к девочкам. Тихие всхлипы Эммы превратились в целую истерику. В груди заскребли кошки. Стало неожиданно стыдно за то, что я оказалась в жизни подруг.