Твари на нашей планете

В эдериуме быстро проглатываю свою порцию. Затем миную переход с пунктумом визеров, где накануне мы с Браем устраивали отвлекающие манёвры, и покидаю урбум. Больше ни от кого не прячась, кроме беспощадного светила, прикрываю лицо текстусом и очками, поднимаюсь на погрузочную платформу внутреннего циклевиуса и сажусь в первый подошедший виетранус.

Аркам имеет радиальную структуру.

В самом центре располагается Таурум с информационным пунктумом. Подобно могучему дереву, он возносит нодус Декларума высоко к розовым облакам, а корнями уходит глубоко в земную кору. На первом и втором стациуме под Таурумом располагается Куратерум, откуда осуществляется непосредственное координирование деятельности урбума. На стациуме ниже – Лексерум, ещё ниже – Дивидерум, а глубоко-глубоко в земле – Архиверум. Официально он занимает два стациума – пятый и шестой, – но ходят слухи, что их намного-намного больше.

Всё это, сверху до низу – сектрум 00, отведённый кластису имперов. К нему прилегают закреплённые за каждым кластисом сектрумы в самом урбуме и ариумы на поверхности. Сектрум 01 также принадлежит имперам, 02 – тутерам, 03 – калидерам, 04 – аксилерам, а сектрумы 05 и 06 – сурвитерам и сурресерам соответственно.

На верхнем стациуме каждого сектрума располагаются дивидериумы – распределительные пунктумы, эдериумы – пищевые пунктумы и Схолярумы унесов – пунктумы начального образования. Жилые сегментиумы занимают пять стациумов ниже геоуровня, а под ними – очистные пунктумы, пунктумы синтеза, лабораториумы, внутренние терриумы и прочие сегментиумы, которые использовались, пока мы жили под землёй. Когда же наши предки покинули бункер, многие технические узлы вывели на поверхность, и нижние стациумы законсервировали.

Возле Аркама предки выстроили два циклевиуса: один в пешей доступности от радиальных стен бункера, другой по внешнему периметру освоенных ариумов, то есть вдоль охранной стены. Между ними проложены лучи – радевиусы, – по которым регулярно следуют виетранусы. Это – наши артерии и вены, соединяющие все ариумы всех кластисов и обеспечивающие урбум материальными и человеческими ресурсами. Виетранус на внутреннем циклевиусе объезжает Аркам меньше чем за хорас, а на внешнем – за пять хорасов, останавливаясь дважды за сектрум.

Я устраиваюсь так, чтобы в доступе были противоположные смотровые отверстия, но пока интересуюсь только урбумом. По сути, в его виде отсутствует что-либо необычное: вход в жилой сегментиум, межсегментные ворота, вход в жилой сегментиум, межсегментные ворота – и так шесть раз. Всё просто, кроме одного: что это за межсегментные ворота? Они всегда наглухо закрыты, к каждому приставлен визер, и никто никогда не видел, чтобы их открывали.

Нам рассказывали про законсервированные домиумы для машин, которые использовались на поверхности после завершения катаклизма. Однако почему их нельзя использовать теперь, в новых целях – непонятно. Альтернативная версия гласит, что там находятся вовсе не домиумы, а запасные выходы, подобные предусмотренным на каждом стациуме. Однако не все они ведут к поверхности – в этом я убедилась лично. Точнее, вместе с Орином. Как-то ради развлечения сиблес вскрыл один из стациумных выходов – взломал запирающий датчик и умудрился не оставить следа в системе. Вот только за огромной, соскользнувшей в сторону плитой обнаружился лишь глухой слой горной породы, и ничего более. Несколько моментасов мы, как дебитесы, разглядывали оплавленный камень и мысленно строили догадки, почему эвакуационный туннель не был прорыт, но ответа так и не нашли. А межсегментные ворота Орину вообще не поддались, и я просила его больше не рисковать своим статусом, ведь, насколько бы он ни был умён и осторожен, рано или поздно его могли поймать. Орин обещал, но остановился ли – не знаю. Во всяком случае, меня с собой больше не брал.

С тех пор прошло пять или шесть цикласов.

Интересно, удалось ли Орину вскрыть ворота?

Узнал ли он, что за ними находится?..

Циклетранус быстро делает полный оборот и вновь прибывает в сектрум тутеров. Я выхожу, пересаживаюсь на радетранус и по поднятому над поверхностью помосту мчусь ко внешнему циклевиусу, где вновь пересаживаюсь на циклетранус, курсирующий по самому верхнему стациуму. Отсюда наблюдать уже интереснее: в левых смотровых отверстиях видна охранная стена и раскинувшиеся за ней ландшафты, а в правых мелькают наземные постройки урбума.

Ранее инфраструктура Аркама основывалась на автономной системе циклумации ресурсов с их оптимальным и по возможности безотходным использованием. Мы ничего не выбрасывали. Изношенные и пришедшие в негодность личные и общественные вещи, предметы одежды и оборудование сдавались на утилизацию, после которой из полученного сырья синтезировались новые. Материалы были и по большей части остаются синтетическими, поскольку они долговечные, не маркие и простые в получении. Функциональность и эргономичность – максимальные. Крой и трудозатраты – минимальные.

Когда-то наши предки использовали натуральные ткани растительного или животного происхождения и даже, подобно тварям, носили выделанные шкуры. Чего уж проще: поймал зверя, содрал с него шкуру и нацепил на себя – чистейшее варварство! А чтобы получить ткань, нужно собрать сырьё, из него скрутить нить, из нити соткать полотно, из полотна скроить и сшить одежду. Ещё и станков у людей древности не было, что вообще выходит за рамки моего понимания. Они всё делали вручную! Наверное, это отнимало половину жизни, если не больше, потому теперь этим никто не занимается. К тому же натуральные материалы считаются непрактичными, срок их службы недолог, а технологии изготовления мы давно утратили, возложив данный труд на автоматизированные машины.

Мы и пищу самостоятельно не готовим – её также производят специальные машины, способные удовлетворить потребности огромного урбума. Ранее она частично синтезировалась из первичных веществ, а частично выращивалась в подземных терриумах. Пищевые отходы шли на корм животным, биологические – на удобрения, использованная вода очищалась, а её циклумация по системе являлась дополнительным источником энергии. И даже тела умерших людей перерабатывались в питательную субстанцию, на которой росли растения.

Изначально пунктумы данных производств располагались на нижних стациумах. Но, согласно плану внедрения естественного ресурсообеспечения, после выхода на поверхность они дублировались аналогичными наземными постройками либо становились вообще ненужными.

Сам план был следующим.

Первый этап – расчистка арумов, добыча первичных ресурсов при помощи оборудования, выведенного из бункера, возделывание плантиумов.

Второй этап – строительство терриумов, крытых стабулиумов, аквариумов, уне факториумов и необходимых производственных машин. А поскольку ариумы для выращивания потенциальной пищи увеличились, подземные лабораториумы и терриумы начали постепенно закрываться.

Третий этап – добыча ресурсов промышленным способом и в промышленных масштабах, строительство общественных зданий (Схолярумов, Рекреатумов, пунктумов труда) и дальнейшее развитие наземной инфраструктуры.

Четвёртый этап – полное замещение синтетического внутреннего обеспечения внешним натуральным. В идеале. А по факту это коснулось в основном продуктов питания, факториумные же производства остались синтетическими, только разместились на поверхности.

Данные меры позволили вдвое увеличить человеческий ресурс относительно уровня, зафиксированного до Сангве Морбуса, и постепенно возле подземного урбума вырос надземный.

Сперва мы несёмся по знакомому с инфантуса Тутеруму, усеянному агрумами, сагитиумами, искусственными тренировочными ландшафтами, монтиумами, транспортными и ремонтными домиумами, посадочными пунктами авитеров и оружейными хранилищами. Также на каждом ариуме располагаются Схолярумы десов и тресов, раньше находившиеся в стенах Аркама вместе с унесами, но потом, после завершения изоляции и в связи с увеличением числа схоляресов, перебравшиеся на поверхность. Кроме того, на поверхность были выведены пунктумы катервисов, у нас это: Венатерум, Авитерум, Визерум, Милитерум, и после отделился Эксплорум, обзаведясь собственным зданием. Под стенами урбума остался только Протерум, а освободившиеся секциумы были отданы под дивидериумы и хранилища. Также в целях экономии времени ариумы постепенно обросли местными эдериумами, медериумами и аксилериумами, что позволило многим новесам не возвращаться в Аркам по несколько раз за диас.

Далее виетранус пересекает ариум калидеров. Здесь располагаются пунктумы их основных катервисов: Гностерум – главный научный пунктум, и Медерум – главный пунктум медеров. А также Рекреатум, Репродуктум, Новум, Мортум, лабораториумы и многочисленные Схолярумы. Сие, у калидеров их больше, чем у любого другого кластиса, ведь их обучение не завершается Интродуктусом – калидеры учатся всю жизнь до самого сенектуса.

Зато у аксилеров и имперов ариумы отсутствуют. Точнее, только у аксилеров, поскольку ариумом имперов считается Имперум – сектрум 00, включающий в себя шесть стациумов под Таурумом. Аксилерам же не нужны ни многочисленные строения, ни плантиумы, ни агрумы. Они трудятся по всему Аркаму, как внутри, так и на поверхности, их многочисленные пунктумы раскиданы везде, а обучающие пунктумы располагаются в стенах урбума – этого вполне достаточно. Их ариумы заняли сурвитеры и сурресеры, а также ариумы, находящиеся далеко за пределами второго циклевиуса – вот им в силу специфики труда всегда и всего мало!

Соответственно, следующими после калидеров раскинулись ариумы сурвитеров, на которых находятся многоярусные плантиумы, огороженные пастиумы, крытые терриумы, граниумы, домиумы аграрной техники, стабулиумы, аквариумы и ависиумы. Это самый красивый ариум из всех! В тёмное время суток терриумы светятся приглушённым белым светом, на который мы с Рэем так любим смотреть, а в диас бистеры выпускают стада, и разномастные кучки животных мирно пасутся на красно-зелёных пастиумах сочной гибридной травы. Она генетически изменена для повышения питательности и, кажется, даже добавляется новесам в пищу – можно самим тут пастись, с голоду не умрёшь гарантированно! Однако за внешним умиротворением скрывается страшная участь всех фитофагов – в отдалении сереют стены бистмортиумов, разделочных пунктумов и фригиумов для хранения туш. Изнанка и итог их мирной жизни под защитой стен заключается в том, что все они однажды будут съедены хабитесами Аркама.

Для обеспечения урбума водой и орошения плантиумов от протекающей неподалёку реки прорыты каналы – аквевиусы, которые паутиной оплетают ариум сурвитеров. Прежде, в замкнутой системе циклумировало постоянное количество жидкости, множество раз прогоняемое через очистители. Потом мы стали использовать безопасные подземные источники, подвергавшиеся фильтрации глубинных горных пород. А когда уровень радиации снизился – построили данную систему водоснабжения и сброса, и теперь Аркам непрерывно питается от естественного наземного источника. Взглянув с высокого помоста циклевиуса, можно увидеть и саму реку, петляющую меж низких гор, и построенную в месте сужения её русла платину с гидре-энергепунктумом – Энергумом. Он генерирует для Аркама альтернативную энергию и является мостом, соединяющим берега.

Следующие после ариумов сурвитеров ариумы сурресеров выглядят хоть и не столь красиво, но не менее впечатляюще. Здесь полностью отсутствуют растения, зато присутствуют многочисленные постройки: энергиумы, факториумы по первичной и вторичной конвертации сырья (металлов, минералов, природного топлива и всего, что добывают в разбросанных за охранной стеной путиумах и секариумах), де факториумы по производству одежды и вещей быта, строительных материалов и техники, а также очистные пунктумы и пунктумы по утилизации отходов, на которых трудятся терсеры. Хотя после того, как мы на 90% перешли на естественное ресурсообеспечение, часть использованных материалов стали просто выбрасывать, ведь их утилизирование требует больших затрат, чем приносит итоговой пользы. Почти у каждого здания ввысь вздымаются апексумы труб, диас и ночас выпускающие в красную атмосферу серый дым, однако урбум расположен таким образом, что преобладающие ветра уносят загрязнённый воздух прочь, не нанося вред плантиумам и пастиумам.

И нам.

Виетранус завершает цикл и возвращается к ариуму тутеров. Поскольку начала я в его примасе, то немного выжидаю и выхожу в финасе. Спускаюсь с платформы и снова поднимаюсь – в этот раз на стену. Приближается визер данного сегментиума, запрашивает мой номен и ИЦК, а после процедуры сканирования кивает и удаляется под теневой навес. Он знает, что у тресов тутеров свободный диас (весь Аркам знает), к тому же мы знакомы лично. Здесь находится моё любимое место после Таурума, где я часто бываю и часто пересекаюсь с этим виресом – минимум один раз в лунас точно. Но, так как пребывание вне урбума требует постоянного ношения защитных средств, его лицо я ни разу не видела. Как и он моё.

Подхожу к самому краю, облокачиваюсь на защитное ограждение и устремляю взгляд вдаль.

По сути, земли за стеной делятся на два типа: дополнительные плантиумы, где заготавливают корма и собирают некоторые пищевые растения (те, которые произрастают самостоятельно, не требуя затрат на возделывание или охраны), и ариумы добычи ресурсов. Именно в этом пунктуме контраст между ними заметен наиболее явно: созидание и разрушение, плодоношение и потребление, наша нужда и наша ненасытность. Сей хорас я буквально стою на границе двух разительно отличающихся миров: мира природного – с буйной растительностью, среди которой появляется тем больше красного цвета, чем дальше она отступает от урбума; и мира, исковерканного новесами – с бесплодным ландшафтом, изрытым и обглоданным до неплодоносного слоя породы. Когда-то выжившие люди дезактивировали и засевали данные пространства едва воссозданными растениями, а теперь экстрактеры повторно их уничтожают, взрывают и перекапывают.

Человеческая деятельность выглядит деструктивно и ужасающе, особенно по отношению к только-только оправившейся от катаклизма природе. Но все понимают, что это необходимость, ведь инфраструктура Аркама растёт и развивается, а значит, нам требуется всё больше ресурсов. Уже идут диспутусы о строительстве третьего циклевиуса и второй охранной стены после дальнего периметра, дабы упростить доставку добытых ископаемых и обезопасить трудящихся там новесов. Основную часть диаса или ночаса они находятся на открытой местности, и существующая стена их не защищает, только милитеры. При том, что многие животные, лишившись пищи, покинули привычные места обитания, а за ними ушли и хищники, сравняв риски для людей, экстрактерам приходится копать всё глубже и заходить всё дальше, тем самым риски возвращая.

Но и на этой несчастной земле, истерзанной цепями машин, изрытой вдоль, поперёк и вглубь, кое-где проглядывает молодая красная поросль. Если оставить ариумы в покое, не уродовать, не рыть и не перекорчёвывать, природа, пусть и не скоро, обязательно возродится, как возрождается всегда, даже после падения метеорита или сброса ядерных бомб. Она зарубцует раны, восстановит растительный покров, и сюда снова вернутся животные. Что бы мы ни делали с планетой, как бы ни пытались её уничтожить и разорить, она всё равно выживет…

Наверное.

Осмелев, я сдёргиваю текстус и снимаю защитный пластик, желая без преград посмотреть на созданный нами мир. Краски сразу становятся выбеленными, будто на полотнах Цеи, которая, похоже, рисует без очков. От непривычно яркого света я непроизвольно щурюсь, однако солнце находится у меня за спиной и не может нанести значительный урон глазам. А в текстусе мне просто жарко и душно – хоть данная ткань создана специально, чтобы пропускать воздух, при такой температуре и влажности кожа под ней быстро покрывается испариной.

После завершения ядерной зимы в атмосфере начались обратные процессы. Повышенное содержание углекислого газа, плотный, изолирующий слой руберия, раскаляемые активным солнечным излучением пустынные континенты – всё это способствовало постепенному нагреву планеты и обильному испарению воды в морях и океанах. Средняя температура выросла, климат стал более влажным и тёплым, а ливни участились, обильно орошая мёртвые почвы. Высаживаемые нами растения развивались в такой среде, как в терриуме, словно сама природа помогала себя восстанавливать.

Гностеры утверждают, что данные колебания холод/жара уже движутся к стабилизации и вскоре должны нормализоваться, однако пока каждый диас середины жаркого сезона встречает нас горячим и влажным дыханием. С учётом того, что людям приходится тщательно закрывать все возможные участки тела, то есть кутаться в одежду с ног до макушки, порой это становится совсем невыносимо. И я мысленно жалею визера, находящегося на стене полную смену. Периметр имеет специальный теневой навес, иначе его труд являлся бы фатальным, только это всё равно спасает мало.

Поднимаю лицо к ярко-сиреневому небу и смотрю на розовые облака. Гигантские клубы пара неспешно скользят по невидимой плоскости высоко-высоко над землёй, а пролетающие под ними птицы выглядят мелкими точками, несопоставимо крошечными по сравнению с бескрайней атмосферой, с тоннами разряжённых водяных масс и с величием Иновы. Они – лишь песчинки на её фоне, как и мы, люди, – лишь мураши, формицесы, копошащиеся в своём формитиуме.

Единственные на целой планете.

Как же мы смогли всё это воссоздать? Как наполнили атмосферу руберием? И где располагались гигантские машины, которые диасы и ночасы синтезировали красный газ – миллиарды кубических километров, миллионы и миллионы тонн? Сие, нам не потребовалось восполнять всю атмосферу. Достаточно было добавить 15%, чего в совокупности с 6% кислорода хватило для образования защитного слоя и дыхания живых организмов. Остальной же кислород добавился в процессе фотосинтеза из углекислого газа и теперь составляет 17%. Но всё же цифры ошеломляют. Разве способна горстка людей с ограниченными ресурсами сделать такое?..

«Можно посмотреть на машины?» – спросила я, едва зайдя в схоляриум.

«На какие? – уточнила схоляриус. – Машины, которые ездили по наземным виусам, сгорели в огненных вихрях. После катастрофы ничего не осталось».

«Ноне, на другие! Которые делали красный газ! Они ведь огромные!» – пояснила я и восторженно развела руками, изобразив то, что вычитала в базе и что в понимании недавнего инфантеса являлось «Огромным».

«Эти машины тоже не сохранились. Их разобрали…» – пожала плечами малес и приготовилась вести занятие.

«Они нам больше не понадобятся?» – удивлённо перебила я.

«Думаю, ноне. Защитный слой восстановлен, этого достаточно…»

«А если снова разрушится?»

«Тогда построим их заново!» – ответила начавшая раздражаться схоляриус.

«А где они стояли?» – задала я очередной вопрос.

Как результат: вывела её из себя, получила предупреждение и спровоцировала насмешки со стороны прочих унесов.

Потом, уже по теме занятия, нам объяснили, что после завершения синтеза данные установки разобрали, а детали и материалы пустили на другие производства. Однако и теперь, спустя почти два десятка цикласов, меня донимает вопрос: где же они находились? Машины действительно должны были быть огромными, высотой с Таурум и площадью в несколько километров. Они не могли не оставить заметных следов! И единственный вариант, почему не оставили, – потому, что располагались здесь, на безжизненных землях, которые мы изрыли до неузнаваемости и высосали до последней капли полезных ископаемых.

А как же леса?

Где проходит граница очищенной зоны? И насколько далеко смогли продвинуться новесы, восстанавливающие экосистему?

Когда на планеволусе поднимаешься в небо, то до самого финитуса виднеется багряный покров, размеры которого поражают. За семь сотен цикласов и природа, и люди неплохо потрудились, но я понимаю, что на лице планеты наши леса выглядят маленьким пятнышком – небольшим островком красноты среди обширного запустения. И это уже странно…

Если со всех сторон находится гигантская пустыня, то и воздух, и каменистая поверхность должны раскаляться. Там должны возникать песчаные и пыльные бури, термические токи и обжигающие ветра, знойным дыханием губящие всё живое и приносящие в другие места засуху и запустение, но с нами такого не происходит. Наоборот, после обильных ливней, в два коротких лунаса прохладного сезона до нас долетают едва различимые отзвуки далёкого-далёкого океана. Все новесы знают о его существовании по рассказам схоляриусов и картинкам из Архиверума, но ни один не видел . И я мечтаю о том диасе, когда, возобновив дезактивацию, мы заберёмся достаточно далеко, чтобы его найти.

А может, никаких пустынь уже не существует? Может, не наши предки, так сама природа возродила континент, потому засеивание и приостановили?

Или мы – не единственные выжившие люди, способные производить данный труд?

Может, где-то существуют и другие урбумы, которые также занимаются восстановлением планеты? Может, они также вырастили свои гибридные растения и своих гибридных животных, заселивших пустынные арумы? Может, многие виды, наблюдаемые нами теперь, дело рук не наших гностеров или случайных мутаций, а следствие труда людей из других урбумов?..

– Тутер Мира, смена скоро завершится, – предупреждает визер.

– Граце! – отвечаю я.

Действительно, я слишком задержалась.

Послушно натягиваю текстус, спускаюсь с охранной стены и по радевиусу возвращаюсь в Аркам. Прохожу по пока ещё пустующим переходам, направляясь в свой парциум, но неожиданно останавливаюсь и замираю.

Я в самом примасе. Вперёд устремляются одинаковые серые покрытия, пол и потолок. По периметру располагаются жёлтые осветители, а в стыках – угловые выступы, под которыми проложены коммуникации. Делаю шаг назад, прилипаю спиной к стене И кручу головой под разными углами… И вот – я лежу на дне колодца, а вверх поднимаются плоскости, ведущие к далёкому выходу.

Никогда не смотрела на переходы с такого ракурса, но, поскольку в последнее время мой мозг упорно переворачивает Аркам, решаю продолжить эту фантазию.

«Как же мне выбраться из сегментиума? – думаю я. – Как добраться до дальних парциумов, Протерума или Имперума, если теперь они находятся наверху, а я внизу?..»

Вновь окидываю взглядом покрытие стен и задерживаюсь на металлических выступах. Зачем они торчат наружу, при большом потоке людей мешая передвижению, если коммуникации можно спрятать в панелях, как прячут энергефилусы, питающие компьютеры? Разумеется, я не инженер и не электер, которым такое расположение облегчает доступ при техобслуживании, но всё же… Мысленно цепляюсь за выступы (цепляюсь в буквальном смысле слова – руками) и начинаю карабкаться, как по лестнице. На удивление, это оказывается очень удобно, словно для того их и создали. А ведь подобные «Лестницы» имеются везде, во всех переходах, пунктумах и парциумах, но мы настолько привыкли к ним, что даже не замечаем…

Неожиданно «Наверху», в самом начале перехода, появляется тутер. Подобно инсектесу, он ползёт по одной из стен «Вниз», ко мне, развеивая случайное видение и своим блёклым видом сильно напоминая крысиуса…

Официально данный катервис в Резолюцусе не прописан, следовательно, ни своего сигнуса, ни пунктума труда муриусы не имеют. Однако они есть, и от них никуда не деться. Говорят (но это не точно), что они являются «Особыми» протерами, выполняющими «Особые» поручения. А ещё говорят, что иногда они меняют сигнус, потому крысиусом может оказаться любой, абсолютно любой новес любого кластиса и катервиса. Так что, завидев подозрительно спокойного и внимательно за всеми наблюдающего новеса, можно не без оснований предположить – перед тобой что-то высматривающий и вынюхивающий крысиус. И это ещё одна причина, по которой в Аркаме все строго соблюдают предписанные пактусы, не делая, не озвучивая и даже не думая ничего лишнего, ведь никому не хочется оказаться в инсулариуме за случайно брошенную фразу или неверное суждение.

Резко отлипаю от стены и спешу в свой парциум, надеясь, что подозрительный вирес на меня больше не смотрит, а через пару шагов меняю решение и разворачиваюсь. Трудовой диас ещё не завершился, но, наплевав на все пактусы, я иду отвлекать Орина. Отмечаюсь на сканере, с невозмутимым видом прохожу мимо визеров Протерума и следую к секциуму сиблеса. Это я уже вычислила – если чётко знать, куда направляешься, если вести себя уверенно и не озираться по сторонам, то никто тебя не остановит.

Миную раздвижной портал и вижу лохматый затылок, белеющий среди привычной серой обстановки. Орин что-то сосредоточенно рассматривает на скринусе и с поражающей для искусственных пальцев быстротой нажимает многочисленные комбинации клавиш. Сей хорас его руки не светятся – отсутствует такая необходимость. Теперь я понимаю, что это дополнительная опция, установленная ради особого визуального эффекта или с целью замещения осветительных приборов, а в остальном – лишняя трата энергии. Зато раньше, когда была инфантесом, я обожала разглядывать механические конечности, и сиблес включал их специально, чтобы меня порадовать.