Категоризация

Я сделал глоток Тегуаньиня и вновь попытался выстроить радушный разговор с дедушкой:

– Меня зовут Владимир. Категоризатор четвёртого ранга. Мы проводим вашу категоризацию, по результатам которой вас направят в установленное место. Первый этап – обоюдно любезное общение, в ходе которого мы оценим уровень ваших Арете и определим вашу пригодность для Хевенса, и если вы окажетесь плохим человеком – придётся направить вас в Хеллес. Второй этап – тест на психотип личности, который определит платформу вашего проживания в случае, если по результатам первого этапа вы будете категоризированы в Хевенс. Согласно инструкции, я обязан вас уведомить, что система Арете разработана и утверждена Регентством категоризации, и на текущий момент включает в себя следующие параметры оценки: мудрость, целомудрие, любовь, справедливость, доброта, честность…

– Погоди, малец, погоди… – перебил меня дедушка, – Ты сейчас мне перечисляешь добродетели? Какой «хевис», какой «хелис»? Ты что несёшь, сумасшедший? – он резко дёрнулся вперед и впился в меня широкими глазами, – Где Рай, где Ад? Куда ты меня засунуть хочешь?

– Мне хотелось бы повторить предложение – не желаете расслабляющего чаю? – подал голос Влад.

– Да какой, к чёрту, чай! – вскрикнул дед, – Что происходит?!

Я прокашлялся, размял шею и ответил на волнующие его вопросы:

– Мы не работаем по концепции добродетелей. Система разработана и утверждена Регентством категоризации – уникальная разработка с продуманными критериями оценки каждого Арете, сформированными аналогичным образом – на основании опыта наблюдения за проявлением нравственных качеств и поступками человека. Система напоминает теоретические разработки древнегреческих философов, адаптированные для потребностей Регентства, в чём, собственно, и заключается основная функция философских школ – воспринимать их субъективно и адаптировать под собственные нужды. Однако в отличие от исключительно теоретической значимости философии как науки, наша система является утилитарной. А насчёт Рая, Ада… Мы их даже не видели и не уверены в их существовании, честно. Да и Регентство не может дать однозначного ответа. Отрицать существование нельзя, но и уверенно подтвердить – тоже. Может, после смерти здесь… Здесь вообще умирал кто-нибудь, Влад?

– Неа, – покачал головой Влад, – Никогда. И в Мир никто не возвращался. Правило реинкарнации – всего лишь распространённый миф.

– Вот видите! – с улыбкой сказал я, – Вы создаете впечатление человека, которому место в Хевенсе, несмотря на грубость и отказ от чая. Здесь вы, между прочим, сможете выбрать либо сохранить любую из религиозных конфессий – от христианского православия до буддийской махаяны, ограничений нет.

– Божечки… – эмоционально произнёс дедушка, – Вы извращаете понятие добродетелей! Какая оценка? Какие критерии? Вы вообще в своём уме? Зачем измерять их на практике?!

– Тогда зачем в Мире их придумали? – не уловив его мысль, спросил я.

– Вы понимаете, что вы спорите с человеком, который общается с вами непосредственно после вашей смерти? – вмешался Влад.

Парень всегда умел привести гостя в чувства одним точным вопросом.

– Перейдём к делу? – с улыбкой спросил я.

Дедушка представился Василием Ивановичем и согласился спокойно отвечать на вопросы. Глубокая приверженность семейным ценностям, любовь к близким, религиозный тип мышления, бережливость…

– Умеренность? – спросил я, – Вплоть до аскетизма?

– Всё для семьи, но себя тоже не обижал – папиросы, выпить по вечерам…

Пять баллов по мотивации, четыре за поступок, минус два за отношение окружающих…

– Ещё в Советском Союзе, когда работал, начальника завода обманывал, говорил, что болею, а сам с семьёй раз в неделю ходил к другу, кино на видике посмотреть… Но время-то было какое, ей-богу…

Честность получила средний балл. Усердие – тоже…

– Смолоду грешил девочками, признаюсь – холост был до правления Брежнева… А Брежнев – он тут, у вас?

– Не знаю, может, живёт где-то… В любом случае, я его не категоризировал. Через меня проходили другие исторические личности, но, согласно инструкции, я не имею права разглашать персональные данные категоризированных.

Целомудрие получило урон.

– Перестройку пережил, с завода тогда и выперли – забастовки, митинги, а дома хлеб ели, на большее не хватало…

Консеквент по терпению – двенадцать. Вынужденная просадка по отношению окружающих из-за политической активности. Требования инструкции, ничего не поделать. Любовь у Василия Ивановича также не достигла максимального консеквента – с дочерью он был излишне строг в начале отцовского пути.

– Как вы умерли? – наконец спросил я.

– Это, малец, какой-то злой абсурдный рок… – начал он, сдерживая слёзы, – Несколько лет борьбы с раком щитовидной железы, и всё, тьфу ты, напрасно и к чертям…

– Влад! Платочки! – крикнул я.

Влад повторно снарядил его платочками, после чего вернулся на место и в полной готовности взял в руки стилус.

– Вы умерли от рака? – спросил я.

– Мне больно даже говорить об этом… – утирая слёзы салфеткой, продолжил Василий Иванович, – В день, когда мне сказали о выздоровлении, я поехал домой, и… Господи… Какой бред, боже мой…

– Вы выздоровели от рака? – удивился Влад и перевёл взгляд на меня.

– Подожди, Владик, не горячись… – сказал я ему, – Продолжайте.

– Я же ради семьи терпел, чтобы на внучек смотреть, на семью свою, я… Всеми силами, всеми молитвами… Сколько раз к Богу обращался… А они-то как радовались…

– И что случилось потом? – спросил я.

– Грецким орехом подавился в тот же день за обедом, ещё и выплюнул, но потом сердце схватило и… Тут оказался… – хлюпнув в очередной раз, сказал Василий Иванович.

Я медленно сделал глоток чая.

– Влад? – спросил я, – Ставь пятнадцать.

– Поставил! – с восторгом в голосе отозвался он.

Терпение. Мотивация – выздоровление ради семьи, поступок – пережить смертельную болезнь, отношение окружающих – неописуемое торжество…

– У вас – Арете-Экстремум, – заключил я.

– Чего? Ещё одна болезнь? – сквозь слёзы спросил Василий Иванович.

– Максимальный консеквент по терпению! Пятнадцать баллов! Поздравляю! Отличная новость для вас, для меня, для Регентства, потом что вы – превосходный подарок для Хевенса! Теперь, позвольте… – с нетерпением вскликнул я, – Психотипы!

Влад переключил модули в планшете и передал его вместе со стилусом Василию Ивановичу, всё ещё вытиравшему с глаз капельки слёз.

– Это что сейчас… Это что делать-то? – растерянно спросил он.

– Вам необходимо пройти MBTI-тест, чтобы определить свой личностный психотип. Таким образом мы подберём комфортную для проживания платформу.

– Ты знаешь, сколько мне лет, малец? Какой, к чёрту, «стиус»? Что мне с этим делать?

На самом деле, в инструкции не уточняется, кто должен вбивать ответы – новоприбывший или Категоризатор. Первый вариант нам с Владом никогда не нравился – приходилось просто молча сидеть в неловком ожидании. Влад забрал у него планшет в готовности провести последний этап категоризации.

– Да, я вас понял, – сказал я и добавил, – Вы точно не будете чай?

– А у вас погорячее не найдётся чего? – спросил Василий Иванович, – Мне нельзя было, когда болел, сейчас-то хоть расслабиться…

– Согласно регламенту «О порядке использования гражданами Хевенса психоактивных веществ в условиях труда и отдыха», после категоризации вам доступен выбор из чая, кофе, энергетиков, сахаросодержащей продукции и адаптогенов. Алкоголь – запрещён, употребление и оборот преследуются по закону.

Выражение его старческого лица в этот момент можно разместить в словаре у определения слова «разочарование».

– Адапто… Эта от слова «Ад»? Они только там доступны? Что это? – испуганно спросил он.

– Василий Иванович, повторюсь – мы ничего не знаем про Ад! – с лёгким раздражением ответил я, – Речь про родиолу, женьшень, ежовик, элеутерококк. Если придётся письменно упоминать последний на бумаге – не забудьте про две буквы «к» на конце. Лёгкий способ распознать невежду.

Я заметил, как в меня хмурым взглядом уставился Влад. Мы с ним научились невербально понимать друг друга, и сейчас он говорил мне: «Притормози. Ты разговариваешь с Арете-Экстремумом, дурак».

– Ладно, прошу прощения за дерзость… – сказал я, – Самый главный момент – вы можете выбрать только что-то одно. Либо все сорта чая, либо все сорта кофе, либо весь ассортимент сладеньких булочек и кремовых рулетиков, либо полный набор адаптогенов. Если склоняетесь к последним – обратите внимание на маточное молочко и китайский лимонник – на них больше всего хвалебных отзывов от жителей. Мелатонин даже не пробуйте – в Хевенсе все хорошо спят. В Хеллесе пригодилось бы, но нас не посвящают, какой у них порядок оборота психоактивных веществ. Подозреваю, что порядка там вообще нет. Если выбираете что-то, кроме сахара – сладкая пища вам недоступна. Нарушение правил преследуется по закону. Свою зависимость вы сможете оформить в структурном подразделении Регентства на платформе проживания, куда мы вас сейчас и категоризируем по итогам MBTI-теста.

Выражение его старческого лица в этот момент можно разместить в словаре у определения слова «фрустрация».

– А как это всё… – начал он, – Как это всё сюда попадает? У вас есть свои заводы, своё производство? Сорта чая земные?

Я посмотрел на Влада. Он пожал плечами.

– Не знаем… – озадаченно ответил я, – Собственно, зачем нам знать? Есть – и хорошо. Давайте перейдём к тесту. Я задаю вопросы, вы на них отвечаете. Варианты ответа: «полностью согласен», «согласен», «скорее согласен», «сомневаюсь ответить», «скорее не согласен», «не согласен» и «категорически не согласен». Влад будет фиксировать каждый ваш ответ. Начнём?

Он поджал губы и смиренно кивнул головой. Я уставился в планшет и начал задавать ему вопросы из теста:

– Даже небольшая ошибка может заставить вас сомневаться в своих способностях и знаниях…

– Не согласен.

– Вам нравится экспериментировать с новыми и неопробованными подходами…

– Не согласен.

– Когда факты и чувства вступают в конфликт, обычно вы следуете тому, что вам говорит сердце…

Непроизвольный и жестокий каламбур, учитывая причину его смерти.

– Согласен.

– Вы считаете, что задаваться абстрактными философскими вопросами – это пустая трата времени…

– Не согласен.

– Зачем это нужно, когда есть инструкции? – хихикнул Влад.

– Не мешай, Владик, – одёрнул его я.

И ещё пятьдесят шесть вопросов аналогичного характера.

– INTP-A – учёный, – заявил я, удовлётворённый своей работой, – Вы категоризированы на соответствующую платформу с правом руководства над её жителями, такими же INTP-A. Последняя литера – ассертивный тип личности, говорит о вашей напористости и уверенности. Ещё есть тип «T» – турбулентный – спонтанные и плывущие по течению ребята. Грубо говоря, вы – целеустремлённый учёный. Интуитивный, мыслительный и воспринимающий интроверт…

Одним нажатием кнопки «отправить» Влад передал его биографические данные и консеквенты Арете в Комиссию Регентства. «Терпение» он пометил «звёздочкой», чтобы они сразу обратили внимание. Комиссия привлекается только в случае обнаружения Арете-Экстремума. В иных случаях ответственность за итоги категоризации полностью возлагается на Категоризатора.

– Кем мне там руководить? Зачем? Что делать? – растерянно спросил Василий Иванович.

– Такими же INTP-A, как вы! – ответил я, – От вас не требуется никаких конкретных действий. Вы можете воспитать подконтрольных жителей платформы, как вам угодно, а можете вообще не воспитывать. Думаю, поднимать бунт никто не будет, голосования тоже обычно не проводятся, случаев свержения власти в Хевенсе ещё не было, и, надеюсь, никогда не будет. Ещё вы можете взять любую книгу с полки, только верните её потом, пожалуйста…

Мы ещё раз провели Василию Ивановичу инструктаж о правилах и законах проживания в Хевенсе, выдали ему одежду – точно такую же, в которой ему пришлось умереть – и отправили его на платформу. С грустным видом он взял с собой роман Фёдора Сологуба «Мелкий бес» по рекомендации Влада. Арете-Экстремум – звёздный час Категоризатора. Апогей категоризации. Значит, надо было как-то отпраздновать.

– Влад! – я размялся и закинул руки за голову, – В чайную?

– Конечно! – ответил он, – Грех не отпраздновать второй Экстремум, иначе попадём в отрицательный консеквент по мудрости.

Мы с Владиком, излучая праздничное настроение, заставившее насторожиться окружающих нас коллег, покинули здание Службы и направились на остановку, чтобы поймать ближайший мотуслокум, следующий до платформы ESTJ-A, известную обилием тематических чайных ресторанов, декорированных на любой вкус – от русского ампира и французского модерна до экзотических разновидностей андеграунд лофта. Разборчивость в архитектурных стилях мне однажды привил новоприбывший ведущий архитектор какого-то мирского проектного бюро, получивший психотип ISTP-A и уже после категоризации пригласивший меня в крупный музей архитектуры на его платформе. По крайней мере, теперь я делаю усердные попытки эти стили друг от друга отличать.

Чайную всегда выбирал Влад – я слишком сильно уставал от процесса категоризации, чтобы ещё и после работы категоризировать нас по заведениям. Сегодня его выбор пал на атмосферу ирландской культуры. Насколько мы знаем, мирские ирландцы предпочитают алкоголь чаю, притрагиваясь лишь к тем чайникам, в которых уже плавает их любимый виски. Но здесь речь только про дизайн и атмосферу ирландских посиделок. ESTJ-A знают толк в организации работы предприятий общественного питания и привлечении клиентов.

Ранее мы с Владом приняли коллегиальное решение оформить нашим пристрастием именно чай. Иначе пострадал бы товарищеский дух.

Когда мы зашли в мотуслокум и заняли свои места, Влад повернулся ко мне и спросил:

– Регентство не сообщало, когда они разработают отдельный регламент для работы с пожилыми людьми?

– Тебе кажется, мы плохо справились? – сложив руки на груди, спросил я в ответ.

– Явно напрягли дедушку, а ты ещё и спорить с ним стал. Рак в ремиссии, сердечный приступ, а ты, блин, едва заметно ухмыльнулся на одном из вопросов MBTI-теста, где было про сердце… Нужен особый подход, а у меня ощущение, что мы не всегда с ними справляемся. Что, если он с ума сойдёт, и платформу за собой утянет?

– Не наши проблемы, Влад, – уверенно ответил я, – Тем более, ни разу подобного не происходило. Успокойся. Мы профессионалы.

Платформа ESTJ-A всегда встречает своих гостей разноцветными переплетающимися гирляндами, подвешенными в воздухе между невысокими зданиями. Чайные зазывалы кричат со всех сторон, группы людей едва успевают занять места на уличных верандах, смеются и обсуждают обстановку на своих либо смежных платформах, говорят о семейных и бытовых проблемах. В воздухе – аромат любви и взаимопонимания. Аромат китайского чая.

Пройдя под трёхметровой вывеской с наименованием заведения «Green Glow», мы попали в помещение со сплошной тёмно-дубовой отделкой, тусклым освещением, камином с живым огнём и настенным телевизором, транслирующим футбольный матч мирских команд. Столики располагались друг за другом, вдоль стены, с одной стороны – кожаные диваны, с другой – грубые деревянные стулья. Выбор очевиден.

Мы плюхнулись на диван, выбрав тихий отдалённый от остальных посетителей уголок. Вечерняя обстановка в чайных ирландского типа бывает либо весёлой, либо слишком весёлой – третьего не дано. Со всех сторон мы слышали смешивающиеся в пространстве разговоры о неразделённой любви, о проблемах детского воспитания, о любимых сортах чая, о стратегиях игры в любимые настольные игры с соседями по платформе. За стойкой суетились трое крепких бородатых мужчин, распивающих единственный доступный здесь напиток и торжественно восклицающих, когда «Барселона» забивала очередной мяч в ворота соперника. Своих футбольных команд в Хевенсе нет, как и футбола, поэтому, как бы грустно ни звучало, посетить футбольные матчи здешние болельщики лично уже не смогут.

Каждый раз, когда мы заходили в любую чайную, мы были похожи на двух братьев, один из которых передал второму весь запас тестостерона. Первый всё ещё собирает коллекционные наклейки персонажей из мультиков, а второй с пятилетнего возраста категоризирует красивых женщин на «моё» и «не моё». Джинсовую рубашку я почти никогда не застёгиваю, так что стиль и сексуальность – мои вечные спутники.

– Улун? – спросил я младшего товарища.

– Маофэн? – спросил он в ответ.

Иногда мы умудрялись успешно использовать свою способность невербального понимания друг друга, чтобы угадать сорт чая, который планирует заказать собеседник. Влад угадал, я нет. Но из уважения он всё равно взял Улун.

– Мы слетаем потом на его платформу? – спросил Влад, – Посмотреть, как он облагородит её своим руководством?

– Почему нет, – я пожал плечами, – Наша заслуга, так ведь? К первому тоже слетаем, к Антону. Сейчас, думаю, смысла мало – ещё не успел освоиться. Может, он сделает там тренировочный лагерь или минное поле, где из мин вылетают конфетти.

Чайный бариста, доставивший заказ до нашего столика, обратил внимание на мой амулет с номером ранга и, осознав, что ему выпала честь обслуживать Категоризаторов, восхищённо поблагодарил нас за выполнение тяжёлой работы и поддержание гармонии и баланса социальных слоёв Хевенса.

– Да перестаньте! – смущенно сказал я, – Работа есть работа. Мы просто следуем требованиям инструкций и ничего более.

А вот Влад любил купаться в лучах славы:

– Собираем биографию до последней ниточки! Нельзя ничего упускать. Выходим, как с поля боя, и вечерами наслаждаемся вашими вниманием и благодарностью, а значит, всё не зря…

За столиком в противоположной от нас стороне завязался горячий спор. Конфликт Консула ESFJ-T и Полемиста ENTP-A на тему кинематографических предпочтений. Как я узнал их психотипы? Они громко их выкрикивали на всё помещение. Опасное сочетание, первому лучше сразу сдаться. Для ирландских чайных конфликты – привычное дело, даже если оно дойдёт до драки и разбитых фарфоровых чайников. Мы невозмутимо продолжили беседу:

– Между прочим, есть странное наблюдение по статистике консеквентов – чем меньше у человека родинок на теле, тем вероятнее он категоризируется в Хеллес. Если есть веснушки – девяносто девять процентов, что в Хевенс.

– Статистика или личное наблюдение? Я вроде данные о родинках в базу не вбиваю, – ответил Влад.

– Может даже, личные предпочтения, – пожал плечами я.

– Ладно, насущный вопрос, – Влад направил на меня блестящий хищный взгляд, – Насколько мы далеко от пятого ранга?

Редкий для него режим карьериста. Два Экстремума меняют людей.

– Сейчас у нас шестьсот пятьдесят три проведённых категоризации… Ты спрашиваешь меня про целевой показатель или про самооценку? – улыбнулся я.

– Про конкретное число.

– Надо уточнить у Регентства, – ответил я, – Я даже не в курсе, сколько надо провести категоризаций для пятого ранга. Возможно, тысячу. Не знаю. Может, они потом нас вызовут, осмотрят оценивающим взглядом и спросят: «Готовы»?

– Ещё бы, – наклонившись, прошептал Влад, – Готовы, конечно. Два Арете-Экстремума, Владимир, один за другим. Космическое везение?

– Не спугни его своими заявлениями. Ты куда потом? Домой?

– Да, на свою платформу… – ответил он и задумался.

– На какую? – удивлённо спросил я, – У тебя, кстати, какой психотип?

– У меня? – в недоумении спросил Влад, – А у тебя какой?

Давай добавим астрологию?

– Ничего себе! – восклицает Роман, – Вырисовывается целостный мир!

Я всё равно недоволен. Нет мотивации, крепкой сюжетной нити, много дыр и упущений. Свои замечания я озвучиваю вслух:

– Чем ценны максимальные консеквенты? Чем обусловлено желание персонажей их получать? Кто они вообще такие, где их дом, как они живут, что могут обсудить вместе, кроме работы? В чём, наконец, смысл категоризации?

– Мироустройство и раскрытие сеттинга оставь мне, а концепцию распределения по добродетелям придумал ты, вот и накидай смыслов, – отвечает Роман.

– С меня концепция, с тебя – голые люди и казино, – усмехаюсь я, –

А оценку будем получать одну на всех. И не распределение, а категоризация. Здесь явно напрашивается что-то ещё, помимо крайностей в добродетелях…

– Давай-ка я тоже замечаний накидаю, умник, – сложив руки ладонями друг к другу, начинает Роман, – Они явно не в девятнадцатом веке живут, поэтому Регентство надо заменить. Это раз. Чем они платят за чай? Это два. Надо интегрировать казино. Это три. Как бы ты легкомысленно к нему ни относился, казино – важный пункт, добавит живости. Не надо в открытую издеваться над

соц-артом, чем он тебе не угодил? Это четы…

Стук в дверь. Неприлично много стуков подряд. Затем секунда затишья, и ещё ряд стуков.

– Мы заняты! – кричит Роман, пряча под стол бутылку пива, – Восемь часов вечера, спим!

По своей натуре я более гостеприимен:

– Кто?

– Дань, это Аня! Важный вопрос, открой!

Наша одногруппница. Волонтёрка, активистка. Наверное, опять какая-то подпись за корректировку больничного рациона по балансу БЖУ. Я осторожно открываю дверь.

– Ты опять покрасила волосы? – томно спрашиваю я, увидев её белоснежные волнистые волосы до плеч вместо тёмно-фиолетовых завитушек.

– Ты опять причесался как Тоби Магуайр в самом древнем «Человеке-пауке?» – издевательски-дружелюбным тоном отвечает она.

Роман издаёт небрежный смешок.

– Сразу к делу! – напористо начинает она, – Собираю подписи под петицию и пожертвования для повышения качества медицинского обслуживания пациентов в Измайловской больнице, чтобы в Департаменте здравоохранения обратили внимание на проблему! Проблемы с доступностью медикаментов, качеством долгосрочного ухода за больными пожилыми людьми и пищевым рационом! Нужна подпись, любая сумма, и можно даже дополнительные предложения вот тут написать… – она протягивает ручку и блокнотик, в котором корявым почерком написано только «починить туалеты».

– И много ты планируешь собрать с нашей общаги? – спрашиваю я, – Кроме бутылочных крышек и пустых стаканчиков из-под йогуртов?

– Задание волонтёрской группы. Я же не одна собираю.

– Вот у кого надо было консультироваться, чтобы прописать ласковый подход к Василию Ивановичу! – усмехается Роман на заднем плане.

– А чем вы заняты? – резво спрашивает она.

– Работу на экзамен пишем, а не фигнёй страдаем, как ты, – уставшим от её быстрого темпа речи голосом произношу я, – Только вот, походу, всё равно не успеем ни черта до утра понедельника. Начали четыре часа назад. Бюджет – вода, кофе и три бутылки пива.

– Скоро будет четыре! – весело отзывается Роман, предвкушая следующую порцию любимого топлива.

По её взгляду я понимаю – надвигается настойчивая попытка попроситься к нам в команду.

– Можно с вами?! – умоляюще спрашивает она, – Я хотела договориться с комиссией о смещении срока, причина-то есть, они всегда идут навстречу, но у меня даже нет идеи для произведения, поэтому даже не начинала… Можно? Я могу что-нибудь придумать, с чем-нибудь помочь!

Комиссия снисходительно относится к нарушениям сроков волонтёрами. С её заслугами ей бы, наверное, дали срок до конца следующего календарного года.

– Тебе же надо собирать подписи и пожертвования? – спрашиваю я.

– Может, ты просто искала к кому приклеиться для экзаменационной работы? – с подозрением спрашивает Роман.

– Нет, мне просто повезло! Это судьба! Для сбора ещё неделя впереди, отложу, или завтра соберу!

– Мы и завтра будем писать своё великое произведение, и следующей ночью. Выспались неплохо, а может, будем спать по очереди. Мы с Даней в обнимку на кровати, ты на полу, и не важно, что кровати у нас две. Если вступаешь в команду – идёшь с ней до конца и соглашаешься на все правила капитана, – заявляет Роман.

– Роман пишет роман! – восхищённо говорит она, слегка высунув кончик язычка вбок и будучи довольной худшей шуткой в мире.

– Ну, за такое можно и взять, Дань… Будет отвечать за юмор. Точнее, за его неминуемое крушение.

Посреди аргументов Ани наподобие её богатого воображения за счёт опыта чтения современных фэнтезийных произведений и красивых снов, в моменте они сообщает судьбоносные сведения о пользе её широкого ума:

– Я могу потом вам составить и расшифровать натальную карту! Бесплатно, по всем планетам, домам, тригонам и транзитам!

– Боже мой… – говорю я, но мгновенно улавливаю важность сказанного.

Ещё один этап. Ещё одна категория. Ещё больше гротеска.

– Заходи, – уверенно говорю я и делаю пригласительный жест.

Мы слабо с ней знакомы. Завсегдатайка передних парт, руководитель культа поднятой правой руки на парах, любительница трезвого времяпровождения на тусовках, организуемых старостой группы. Однажды, вместо того, чтобы веселиться и играть в «мафию» она беззаботно ушла в уютный уголок читать братьев Стругацких, и читала настолько увлечённо, что не заметила окончания игры и возвращения толпы к алкогольным напиткам. Яркая «зажигалочка» идей для культурного времяпровождения в театрах, кино и на литературных семинарах, но только в том случае, если наша группа решит немного продохнуть от алкоголя. Ходит на танцы либо просто танцует дома – по немногочисленным отрывкам её разговоров с подругами на парах мы этого так и не поняли.