Демарис

– Крейден всё обдумывает, – отвечаю спокойно. – И в ближайшее время скажет своё решение.

Смотрю на неё прямо.

– Завтра приходит Рейзар со своими людьми из Фьора. Его поддержка нам пригодится.

Она чуть прищуривается.

– Вы держите отношения с Фьором?

– Держим, – отвечаю. – Между нами мир.

Слова звучат просто, но за ними стоит многое – кровь, угрозы, договорённости.

– Сейчас есть ещё одна задача. Кельт остался без лидера. Завтра Крейден и Рейзар будут решать, как наладить там порядок.

Вдалеке слышны голоса. Смех. Кто-то уже начал готовиться к завтрашнему вечеру.

– В городе будет праздник. Люди заслужили передышку.

Она смотрит на меня. В её глазах нет радости от слова «праздник». Есть страх и тяжесть.

– Я боюсь, что мы не успеем, – говорит она тихо. – Что они погибнут так же, как остальные.

В этом признании нет слабости. Только честность.

Свет лампы падает на её лицо, подчёркивая измождённость. Она держится на силе воли. Руки сжимают ткань сильнее, чем нужно.

– Тебе нужно отдохнуть, – говорю ровно. – Выспаться. Завтра всё начнёт решаться.

Не даю пустых обещаний. Но и не отступаю.

– Мы не собираемся оставлять это без ответа.

Она стоит ещё секунду, затем медленно кивает.

– Хорошо.

Дверь остаётся приоткрытой. Тёплый свет изнутри падает на порог.

Смотрю на неё внимательнее – на усталые глаза, на напряжённую линию губ, на силу, которую она продолжает держать даже сейчас.

– Спокойной ночи, Амира.

Она отвечает тихо:

– Спокойной ночи.

Разворачиваюсь и ухожу по узкой улице обратно к центру города, уже зная, что завтрашний день изменит гораздо больше, чем просто её судьбу.

Ночь в Арее не становится мягче – она просто тише.

Бар «Старый отсек» стоит ближе к нижней линии базы, в здании из металла и бетона, пережившем больше зим, чем половина города. Тяжёлая дверь открывается плечом. Внутри тепло неуютное – рабочее. Дым, настойка, пиво, пот, железо. Гул голосов густой, вязкий. Сюда приходят не веселиться. Сюда приходят сбросить с себя день.

За стойкой Лют. Широкий, тяжёлый, руки как из цельного дерева. Он наливает, не задавая вопросов.

Подхожу к бару.

– Настойки.

Лют смотрит внимательно.

– Сегодня ты слишком серьёзный.

Стакан скользит ко мне по стойке.

– Опять проблемы?

Берусь за стекло, выпиваю одним движением.

Горло обжигает, но мысли становятся ровнее.

– В этом мире они не заканчиваются, – отвечаю спокойно. – Просто меняют форму.

Лют хмыкает.

– Завтра праздник. Будет шумно.

– Да, – усмехаюсь. – Рейзар приходит. Я хочу проверить, из чего он сделан. Он обещал мне бой.

Лют ухмыляется шире.

– Тогда я поставлю на тебя.

Он наливает ещё.

Я поднимаю стакан.

– За честный бой.

Выпиваю вторую порцию медленнее.

В зале шум усиливается, кто-то смеётся громче обычного. Завтра люди будут пить, спорить, радоваться. Передышка им нужна.

Ставлю стакан обратно.

– Ладно. Пора отдыхать. Завтра слишком много дел.

Лют кивает.

– Не проспи своё великое надрание.

Улыбаюсь.

– Это ему стоит переживать.

Выхожу в прохладный воздух.

Улица тише, фонари дают ровный свет. Город не спит – просто дышит медленнее. Дом мой недалеко от жилых кварталов, недалеко и от домика, куда сегодня поселили Амиру. Мысль об этом проходит мимо, но не исчезает.

Дверь открывается без скрипа. Внутри – кухня, соединённая с гостиной, стол, пара стульев, одна комната. Ничего лишнего. Всё на своих местах.

Закрываю за собой.

Снимаю перевязь, откладываю меч на стол. Металл тихо касается дерева. Кинжал ложится рядом. Пояс падает на спинку стула.

Провожу ладонью по шее, наклоняю голову в сторону, затем в другую – сухой хруст раздаётся в тишине комнаты. Напряжение дня выходит через мышцы.

Завтра будет разговор.

Завтра придёт Рейзар.

Завтра Крейден примет решение.

И если решение будет правильным – начнётся движение.

Гашу свет.

Ночь перед бурей всегда кажется спокойной.

Но только кажется.

Утро в Арее не начинается внезапно. Оно постепенно поднимается из камня, из воды, из металла стен.

Дверь дома открывается, прохладный воздух касается лица. Свет ещё мягкий, солнце только выходит из-за линии воды, и остров постепенно наполняется движением.

Дома тянутся вдоль улицы плотным рядом. Часть из них – остатки старого сектора А, пережившие обвал мира. Металл, бетон, тяжёлые двери с выцветшими табличками, которые помнят больше имён, чем любой архив. Их укрепляли не раз – добавляли балки, усиливали стены, закладывали слабые места найденным в пустошах железом.

Другие дома – новые. Сложенные из того, что удалось вытащить из руин: балки со сгоревших складов, листы металла с разбитых ангаров, доски с разобранных платформ. Ничего не пропадает. Всё превращается в стены, крыши, двери. Каждая доска здесь когда-то была частью другого мира.

Узкие дорожки расходятся во все стороны, соединяя дома, склады, мастерские. Камень под ногами стёрт сотнями шагов. Остров большой – гораздо больше, чем кажется с воды. Внутри стен целые кварталы, поля теплиц, склады, тренировочная база, мастерские, причал.

Сегодня город звучит иначе.

На верёвках между домами висят сплетённые из сухих трав и цветных лоскутов полосы. Кто-то вырезал из тонкого металла небольшие фигурки и подвесил их так, что они звенят от ветра. На центральной улице ставят длинные столы. Из теплиц несут цветы – яркие пятна среди серого камня. Праздники в Арее редкость, поэтому люди готовятся основательно.

Они верят, что опасность отступила. Лидер Кельта мёртв. Война закончена.

На другой стороне квартала видна тренировочная база – широкая площадка с мишенями, деревянными манекенами, стойками для оружия. Обычно там грохот металла, крики инструкторов, бег. Сегодня – тишина.

Крейден отменил тренировки на несколько дней. После войны людям нужно побыть с семьями. Перевести дыхание. Напомнить себе, что они живут не только ради боя.

Прохожу мимо площадки и чувствую странное спокойствие. Тишина перед решением.

Столовая уже открыта. Дверь распахнута, внутри тепло и запах хлеба.

Захожу.

За столом у стены уже сидят Крейден и Аксейд.

– Утро.

Оба поднимают глаза почти одновременно.

Сажусь напротив, облокачиваюсь на стол и несколько секунд разглядываю их, как экспонаты в музее суровости.

– Знаете, ваши лица никогда не меняются. Война, мир, праздник – одно и то же выражение.

Крейден сидит ровно. Взгляд тяжёлый, спокойный, просчитывающий на несколько шагов вперёд. Он всегда такой – даже когда вокруг смеются.

Аксейд не просто сидит – он держит пространство. Спина прямая, плечи напряжены, взгляд скользит по залу, фиксируя вход, окна, людей. Он слышит шаги раньше, чем их замечают остальные.

Аксейд смотрит на меня.

– А ты, как всегда, с ухмылкой, – произносит он спокойно. – Которая не стирается ни проблемами, ни войной.

Я пожимаю плечами.

– Кто-то же должен выглядеть довольным жизнью. Не все обязаны ходить с лицами, как перед казнью.

Крейден медленно переводит на меня взгляд.

– Иногда твою ухмылку хочется стереть.

В его голосе нет раздражения. Просто факт.

Наклоняюсь вперёд, ставлю локти на стол.

– Попробуй.

Чуть подаюсь к нему, предлагая проверить прямо сейчас.

– Я всегда готов.

Аксейд едва заметно усмехается.

Крейден смотрит ещё секунду, затем угол его губ едва двигается – это максимум, на который он способен утром.

Откидываюсь назад.

– Сегодня праздник. Хотя бы сегодня сделайте вид, что вы иногда умеете радоваться.

Киваю в сторону окна, откуда доносится смех и гул улицы.

– Люди решили, что опасность закончилась. Давайте не будем их разочаровывать хотя бы до обеда.

Крейден скрещивает руки на груди.

– Опасность никогда не заканчивается.

– Знаю, – отвечаю спокойно. – Но иногда можно позволить им думать иначе.

Аксейд переводит взгляд к двери.

– Рейзар будет скоро.

– Отлично. Жду его с нетерпением. Давно хотел проверить, из чего он сделан.

В голосе лёгкость, но внутри – интерес. Тот самый случай, когда хочется не просто слов, а удара.

Крейден смотрит на меня внимательно.

– Смотри, кто кому ещё. Он проживает момент раньше, чем ты его выбираешь.

Я вспоминаю тот кинжал. Чёткий бросок. Выверенная траектория. И то, как он поймал его, не глядя.

Крейден добавляет тихо:

– Не расслабляйся.

– Никакой поддержки от друзей.

Аксейд тихо хмыкает.

Крейден качает головой, но в его взгляде появляется жёсткая мужская улыбка. Не весёлая – уверенная.

Смотрю на них обоих и понимаю – да, праздник будет. Смех будет. Бой будет.

Но за этим столом никто не расслабляется.

И именно поэтому этот город ещё стоит.

Марта ставит перед нами миски и хлеб, двигается быстро, уверенно, без лишних слов.

– Ешьте. Вам нужны силы.

Голос строгий, но в нём привычная забота.

Мы берёмся за еду. Крейден ест спокойно, размеренно, не отвлекаясь. Аксейд держит спину прямой даже за столом, взгляд время от времени уходит к входу – привычка, от которой он никогда не отказывается.

Марта переставляет кружки, подливает настой, проверяет, всем ли хватило.

– Сегодня дел по горло. Надо столько всего приготовить.

Качает головой, но глаза светятся.

– Хорошо, что городские сказали, что помогут. Каждый дома что-то приготовит и принесёт на поляну. Не только на кухню всё ляжет.

Перед Крейденом появляется ещё кусок хлеба.

– И Фьор придёт. Столько людей будет, что надо, чтобы всем хватило. Никто не должен уйти голодным.

Вытирает руки о передник.

– Праздники редко бывают. Надо всё успеть, пока солнце высоко.

И уходит на кухню заниматься своими делами.

Смотрю на Крейдена и Аксейда.

– Люди живут. Радуются. Может, нам стоит чаще устраивать повод?

Крейден поднимает взгляд.

– Повод должен быть весомым.

– Мы его создадим.

Доедаем молча. Мысли у каждого уже далеко отсюда.

Аксейд замирает первым. Его плечо чуть разворачивается к выходу, взгляд скользит к двери столовой. Он прислушивается не к залу – дальше. К улице. К мосту.

– Время.

Стулья отодвигаются одновременно. Выходим вместе.

Город гудит. На центральной улице растягивают старые полотнища ткани над столами, женщины несут корзины с овощами, кто-то тащит бочку к поляне, дети бегают между взрослыми и смеются, пока их не одёргивают. Воздух пахнет дымом, свежим хлебом и влажной землёй. Люди готовятся к празднику так, как готовятся к редкому отдыху после долгой войны – с упрямой жадностью к жизни.

Проходим мимо, не замедляясь. Разговоры стихают на секунду и тут же возвращаются.

У ворот Аксейд останавливается. Стоит ровно, взгляд направлен вперёд, голова едва заметно наклонена. Он слушает и одновременно смотрит на линию моста.

– Идут.

Крейден не меняется в лице.

– Открыть ворота.

Стража приходит в движение. Тяжёлые створки начинают расходиться, металл скрипит, открывая мост и поляну за ним.

По поляне уже движется отряд. Пятнадцать человек. Строй плотный, шаг уверенный, расстояние между ними выверено. Они не спешат и не тормозят – идут так, как идут те, кто не сомневается в себе.

Впереди – Рейзар.

Отряд выходит к мосту, и мы остаёмся стоять у линии ворот, ожидая, пока они приблизятся. Ветер тянет с леса прохладу, полы плащей едва колышутся.

Перевожу взгляд на него.

Тёмные волосы убраны назад, линия челюсти чёткая, взгляд прямой. В нём нет суеты и нет показной серьёзности. Движения точные, собранные. Спина прямая, плечи расправлены, шаг ровный, без колебаний. Он не осматривается по сторонам, не ищет угрозы в каждой тени. Он знает, где находится, и идёт так, словно это место уже внесено в его расчёты.

Когда расстояние сокращается, его взгляд поднимается – на нас.

Сначала на Крейдена.

Потом на Аксейда.

И в конце – на меня.

Задерживается.

Не отвожу глаз. Смотрю открыто. Усмешка касается губ.

Он замечает.

И отвечает тем же – коротко, едва заметно.

Не такой угрюмый, как эти двое рядом со мной. Уже плюс.

Снова оцениваю его шаг, осанку, то, как держатся его люди за спиной. В нём нет лишнего. Нет показной бравады. Есть уверенность и привычка идти до конца.

Достойный противник.

Рейзар останавливается в нескольких шагах. Его люди выстраиваются за спиной плотнее, но без напряжения. Мост за ними пустеет.

Крейден делает шаг вперёд. Ровно один. Этого достаточно.

– Рад, что добрался, – говорит он спокойно. – Дел накопилось достаточно.

Это не приветствие. Это признание равного.

Рейзар встречает взгляд без спешки.

– Дорога была длинной, – отвечает он. – Людям нужен отдых.

Без жалобы. Просто факт.

Крейден кивает и поворачивается к стражнику у ворот.

– Проведите людей Фьора. Дайте им воду, еду и место, где они смогут отдохнуть.

Стражник подаёт знак своим. Несколько человек подходят к отряду Рейзара. Люди Фьора переглядываются, затем спокойно двигаются за охраной внутрь города. Без настороженности. Без лишних взглядов по сторонам. Они уже не первый раз здесь.

Рейзар остаётся.

Слежу, как его люди уходят, и перевожу взгляд на него.

– Надеюсь, дорога не размягчила тебя, – усмехаюсь. – Сегодня праздник. И ты мне задолжал бой. Было бы обидно, если бы ты устал раньше времени.

Рейзар смотрит прямо. В уголке губ появляется короткая улыбка.

– Я ничего не забываю.

Ответ спокойный. Уверенный.

Крейден возвращает разговор в нужное русло.

– Идём на базу. Поговорим там.

Он разворачивается первым.

Двигаемся следом – я слева, Аксейд справа. Рейзар идёт рядом, взгляд скользит по улицам, по людям, по укреплениям. Не изучает с подозрением – проверяет, как живёт союзник.

Город шумит, готовится к празднику, люди смеются, но между нами уже другой разговор.

И он будет серьёзным.

Поднимаемся по ступеням базы без лишних слов. Камень под ногами глухо отдаёт шаги, внутри прохладнее, чем на улице. Стены помнят слишком многое, но сейчас здесь тишина и порядок. Крейден идёт первым. Не оглядывается. Он всегда заходит сюда так, как хозяин, который не сомневается, что его ждут.

Первая дверь слева. Кабинет.

Он проходит внутрь, обходит стол и останавливается у края, опираясь ладонями о поверхность. Не садится. Значит, разговор будет быстрым и жёстким.

Заходим следом. Аксейд занимает место ближе к двери – привычка перекрывать выход. Рейзар останавливается напротив Крейдена. Стою чуть сбоку, чтобы видеть всех.

Рейзар первым нарушает тишину.

– До меня дошли слухи, – говорит спокойно. – От наших людей. Говорят, у тебя были проблемы с Кельтом.

Он не обвиняет. Спрашивает по делу. Связь между городами работает. Люди Фьора ходят по торговым тропам, так же как наши иногда идут к ним. Информация всегда двигается быстрее, чем кажется.

Крейден не меняется в лице.

– Всё решено. Лидер Кельта уничтожен. Наши люди наводят там порядок.

Голос ровный. Без гордости. Без лишних деталей.

– Но город ослаблен, – продолжает он. – Проблемы с продовольствием, с дисциплиной. Кельт нужно поднять на ноги. Нам понадобится твоя помощь.

Рейзар слушает внимательно. Взгляд скользит по лицу Крейдена, затем коротко по мне и Аксейду.

– Помощь будет, – отвечает он после короткой паузы. – Для этого ты меня вызвал?

Крейден выпрямляется.

– Нет. Появилась общая проблема.

Рейзар переводит взгляд на всех нас.

Молчу секунду, затем произношу:

– Нордар знает о детях сектора А. И они нас ищут.

В комнате становится тише, чем было.

Рейзар смотрит на меня. В его глазах появляется холод, которого не было у ворот.

– Как, чёрт возьми?

– В город пришла женщина. Амира. – Держу его взгляд. – Она одна из нас. Нордар держит таких, как мы, в изоляции. Пытается понять нашу силу.

Рейзар делает шаг вперёд. Не резко. Но напряжение в плечах заметно.

– Что они делают с ними?

– Подробностей пока нет, – отвечаю. – Она пришла вчера вечером. Многое не объяснила. Ей нужен был отдых. Как только сможет говорить – расскажет всё.

Крейден добавляет:

– После праздника мы её выслушаем.

Рейзар сжимает челюсть.

– Скольких уже поймали?

Слова звучат глухо.

– Трое умерли, – говорю прямо. – Мы не знаем, что именно с ними делали. В Нордаре осталось ещё двое. Амира смогла сбежать.

Тишина давит сильнее.

Рейзар проводит рукой по лицу.

– И дураку ясно, что им нужно. Они хотят понять нашу силу. Разобрать нас по кускам, если потребуется. – Его взгляд становится жёстче. – Что вы предлагаете?

Крейден отвечает без колебаний:

– Сначала вытащить этих двоих. Времени мало. Потом решим, как действовать против Нордара.

Аксейд говорит тихо, но твёрдо:

– Для начала надо понять, как к ним подобраться. Нордар велик. Мы почти ничего о нём не знаем.

Рейзар смотрит на каждого по очереди.

– Я с вами. Не позволю никому повторять опыты прошлых лет. Мы не станем ресурсом снова.

В этих словах нет пафоса. Только решение.

Крейден кивает.

– После праздника допросим Амиру.

Его взгляд переходит на меня.

– Этим займёшься ты. Она должна рассказать всё. Про город. Про укрепления. Где держат двоих.

Сдерживаю кивок.

– Будет сделано.

Крейден снова переводит внимание на Рейзара.

– Вернёмся к плану, когда будем знать больше. Сейчас твоим людям нужен отдых. Тебе тоже.

Рейзар понимает намёк. Наклоняет голову.

– После отдыха продолжим.

Он разворачивается и выходит из кабинета.

Аксейд задерживается на секунду, бросает на меня короткий взгляд – без слов, но с пониманием того, что впереди.

Выходим следом.

В коридоре снова тишина базы, а за её стенами – город, который готовится к празднику, не зная, что война уже меняет направление.

Глава 3

Демарис

Костёр разгорается тяжело, с хрипом, с треском сырого дерева, а потом пламя выпрямляется и берёт своё. Жар идёт волнами, освещая лица, вытягивая тени по траве. Искры поднимаются вверх и растворяются в тёмном небе. На поляне становится светло не от факелов – от людей.

Весь город вышел сюда. И те, кто живёт ближе к площади, и те, кто обычно держится на краю. Принесли столы, еду, кувшины с настойкой, старые инструменты. Кто-то отбивает ритм по доске, кто-то тянет песню низким голосом, и его подхватывают другие. Сначала осторожно, потом громче.

Я стою рядом с Крейденом и смотрю, как Арея впервые за долгое время смеётся без напряжения. Люди не оглядываются через плечо, не прислушиваются к каждому звуку. Дети носятся по краю света костра, спотыкаются, падают в траву и снова поднимаются. Мужчины спорят о чём-то уже не всерьёз, а для удовольствия. Женщины смеются открыто, запрокидывая головы.

Крейден стоит с привычной прямой спиной, руки скрещены на груди. Он смотрит на толпу не как на зрелище – как на ответственность. Глаза двигаются медленно, фиксируя лица, расстояния, выходы. Но в чертах нет той жёсткости, которая обычно делает его непроницаемым. Сегодня он позволяет себе просто быть здесь.

– Видишь, – говорю тихо, не отрывая взгляда от огня. – Иногда людям хватает вечера, чтобы снова поверить, что всё не зря.

Он смотрит на костёр.

– Вечера хватает. Завтра – нет.

Завтра мы снова будем считать риски. Сегодня – пусть живут.

У самого костра Айлин сидит рядом с Аксейдом. Она наклоняется к нему, говорит что-то тихо, и огонь подсвечивает её лицо мягким светом. Аксейд слушает внимательно, но без привычного напряжения. Его плечи не подняты, взгляд не режет пространство. Он держит равновесие, но не сжимает мир в кулак. В уголке его губ появляется короткая улыбка, когда Айлин смеётся.

Слева от костра стоит длинный стол. Макс и Грей уже устроились там, разливают настойку и выглядят слишком довольными собой. Грей наливает, Макс поднимает кружку и произносит тост, который тонет в общем шуме.

Марта появляется из-за их спин, упирает руки в бока и сверлит их взглядом.

– Вы решили опустошить всё до полуночи?

Макс разводит руками с серьёзным видом.

– Мы проверяем качество.

Грей кивает.

Марта хлопает его полотенцем по плечу.

– Проверите завтра, когда головы трещать будут. Оставьте людям хоть что-то.

Она ворчит, но не уходит, пока не убедится, что наливают не только себе. Потом возвращается к столам, где уже кто-то зовёт её по имени.

Чуть дальше Луна сидит в объятиях Криса. Он держит её крепко, ладонь у неё на талии, подбородок у виска. Она смотрит на танцующих, улыбается и что-то говорит ему на ухо. Он отвечает тихо, и между ними нет ни напряжения, ни страха – только тепло.

Рядом с ними Кайра. Спина прямая, взгляд внимательный. Огонь отражается в её глазах, но внутри – собранность, к которой она пришла через слишком многое. Рядом с ней Амира. Они говорят негромко. Кайра иногда касается её руки – коротко, уверенно. Амира слушает, и в её лице уже меньше тревоги, чем вчера. Она всё ещё насторожена, но не одна.

Я оглядываю поляну медленно, не спеша.

Люди танцуют прямо на траве, не думая о ритме. Кто-то поёт громче остальных, кто-то смеётся слишком звонко. Настойка разливается, кружки стучат друг о друга, костёр трещит, и ночь над Ареей кажется не такой тяжёлой.

Я стою рядом с Крейденом и понимаю, ради чего мы держим стены.

Не ради власти.

Не ради контроля.

Ради этого шума.

Ради этих лиц.

Ради вечера, в котором никто не считает, сколько врагов осталось за горизонтом.

Сегодня город живёт.

Кайра поднимается и идёт к столу, где разливают настойку. Движения уверенные, без суеты. Она не оглядывается, не ищет ничьего взгляда.

Я замечаю это почти одновременно с другим.

Рейзар отходит от своих людей и тоже направляется к столу.

Он не спешит. Идёт ровно, плечи расправлены, шаг уверенный. Люди расступаются сами, не потому что боятся – потому что ощущают в нём центр тяжести. Он останавливается рядом с Кайрой, говорит что-то, наклоняя голову чуть в сторону. Я не слышу слов, но вижу, как его губы двигаются спокойно, без лишней игры.

Кайра отвечает.

Рядом со мной меняется воздух.

Я перевожу взгляд на Крейдена.

Он уже не смотрит на костёр. Его глаза зафиксированы на столе. Лицо спокойное. Слишком спокойное. Челюсть напряжена так, что линия скулы становится жёстче.

– Не смотри так, – говорю тихо. – Такое чувство, что ты сейчас его убьёшь. Прямо между закусками.

Он не отвечает.

Даже не поворачивает головы.

Но видно, как в нём что-то сжимается.

У стола Рейзар берёт кувшин, наливает настойку. Один кубок. Второй. Протягивает Кайре. Она берёт. Их пальцы соприкасаются.

И он не убирает руку сразу.

Рядом со мной становится горячо не от костра.

Крейден делает шаг вперёд, но останавливается. Плечи напряжены. Пальцы медленно сжимаются в кулак, потом разжимаются.

– Ты сейчас ему руку оторвёшь, – замечаю спокойно.

Тишина.

Потом глухо:

– Какого чёрта он её трогает.

Вот оно.

Я сдерживаю смех.

– Кайра свободная женщина, – отвечаю лениво. – Почему бы и нет? И красивая. Рейзар не слепой.

Крейден поворачивает ко мне голову медленно.

Во взгляде уже не просто раздражение. Там глухая, тяжёлая ярость, которую он держит на цепи из последних сил.

– Закройся, Демарис.

Я только шире улыбаюсь.

– Ты выглядишь так, готов объявить новую войну. Из-за прикосновения.

У стола Рейзар что-то говорит, и Кайра коротко усмехается. Он склоняется ближе, отвечает. Его рука ещё на мгновение задерживается у её запястья, прежде чем он отпускает.

Крейден делает вдох. Медленный. Контролируемый.

Но видно – ещё шаг, и он сорвётся.

Я хлопаю его по плечу.

– Ладно. Спасу тебя, пока ты не уничтожил весь праздник своим выражением лица.

Он не реагирует.

Я уже разворачиваюсь.

– Он мне бой обещал. Проверим, из чего он сделан.

Крейден остаётся стоять на месте, взгляд всё ещё прикован к столу. Его напряжение ощущается даже спиной, когда я иду к свету костра.

Рейзар поднимает голову, замечает меня ещё на подходе. В его глазах появляется знакомый огонь – не враждебность, а предвкушение.

Я подхожу к столу, и Рейзар встречает меня взглядом ещё до того, как останавливаюсь рядом.

В его глазах уже азарт.

– Ну что, – говорит он негромко, уголок губ приподнимается, – готов опозориться на весь город?

Я смеюсь коротко, без злости.

– Не будь так в себе уверен.

Он хмыкает.