Необъятный остров

Рё прищурился. Он вырос в Токио и знал: если что-то называют "честным", а рядом стоят люди с мордами, которые явно что-то задумали – значит, сейчас будет цирк. Цирк с конями, клоунами и обязательным номером «несчастные первокурсники».

– Кто первый? – Ито обвел взглядом толпу.

Все молчали. Тишина была такая, что слышно было, как за окном дед без штанов учит попугая новому ругательству. Попугай, кажется, уже освоил базовый набор и перешёл к углублённому курсу.

– Ну, давайте новенькие! – Ито ткнул пальцем в Кэнту. – Ты! Ты ж с Хоккайдо, вы там смелые!

– Не то чтобы смелые, – спокойно ответил Кэнта, выходя вперед. – Просто нас с детства учат не бояться того, что нельзя изменить. Типа погоды и жребия. В этот момент Кэнта выглядел почти мудрецом. Почти.

Рё удивился. Кэнта вдруг заговорил как нормальный человек. Это было подозрительно.

Кэнта запустил руку в коробку. Ито чуть наклонил коробку в его сторону, и Ногами сделала незаметное движение пальцем, указывая на нужный угол.Это была отточенная годами практики мошенническая схема, достойная казино Лас-Вегаса.

Кэнта вытащил спичку. Короткую.

– О! – удивился он. – Короткая! Я убираю?

– Ты убираешь! – радостно подтвердил Ито.

– Круто! Я люблю убираться! У нас на Хоккайдо я снег убирал!

– Снег – это не уборка, это стихийное бедствие, – заметил Рё.

– Одно и то же! Кэнта уже мысленно примерял на себя образ супергероя-уборщика, который сражается с грязью, как с армией зла.

Рё вздохнул. Он уже понял, что сейчас произойдет. Ито снова поднял коробку.

– Кто следующий?

Толпа молчала. Все смотрели в пол.Кто-то даже начал тихонько молиться, чтобы его не заметили.

– Ну давайте, не стесняйтесь! – Ито обвел взглядом присутствующих. – Может, ты, Сасаки?

– Я пас, – сказал Рё. – Пусть другие.

– Другие не хотят, – Ногами обвела взглядом толпу, и все дружно сделали шаг назад. – Остался ты.

– Это нечестно.

– Это жребий, – улыбнулась Ногами. – Судьба. Она произнесла это слово с таким видом, будто была лично знакома с богиней судьбы и та шепнула ей на ухо, что сегодня убираться будет Рё.

Ито подошел к Рё с коробкой. Ногами встала с другой стороны, блокируя пути к отступлению. Сакураба навела камеру.

– Давай, Сасаки, не трусь, – сказал Ито. – Руку в коробку – и все дела.

Рё посмотрел на коробку. Коробка выглядела невинно. Но он видел, как Ито чуть повернул ее, когда тянул Кэнта. Он видел, как Ногами указывала пальцем.

– Я хочу посмотреть внутрь, – сказал Рё.

– Не положено, – отрезал Ито. – Тайна жребия.

– Какая тайна, если вы мухлюете?

– Мы? Мухлюем? – Ито изобразил оскорбленную невинность. – Ногами, мы мухлюем?

– Никогда, – холодно ответила Ногами. – Я вообще за справедливость. Ты будешь тянуть или мне записать тебя в список добровольцев на уборку без жребия?

Рё посмотрел на ее блокнот. Там уже были какие-то имена. Перечеркнутые.Он не хотел знать, что случилось с теми, чьи имена были перечеркнуты. Догадки были одна страшнее другой.

– Давай руку, – сказал Ито. – Не задерживай процесс. Люди хотят спать.

Толпа загудела. Кто-то зевнул.

Рё медленно, с подозрением глядя на Ито, запустил руку в коробку. Пальцы нащупали кучу спичек. Длинных. Очень много длинных. Но в самом углу, куда явно подталкивала конструкция коробки, лежала одна короткая. Прямо под пальцами.

Он попытался взять длинную, но коробка вдруг чуть накренилась, и все длинные спички соскользнули в другую сторону. Под пальцами осталась только короткая.

– Да твою ж… – выдохнул Рё и вытащил руку.

Короткая спичка.

– О! – восхитился Ито. – Еще один счастливчик! Поздравляю!

– Это подстава, – сказал Рё.

– Это судьба, – поправила Ногами. – Смирись.

Толпа выдохнула с облегчением. Те, кто не попал в жребий, радостно потянулись обратно в комнаты.

– А третьего мы уже выбрали, – Ито кивнул в угол.

В углу стояла Хината с чашкой чая и смотрела на происходящее круглыми глазами. Она только что зашла и не понимала, что происходит.

– Я? – пискнула она. – Я даже не участвовала!

– Ты опаздала, – объяснил Ито. – Значит, судьба.Ито говорил тоном философа, который только что открыл новый закон мироздания.

– Я вообще-то чай пить шла!

– Вот и отлично, – кивнула Ногами. – После уборки чай вкуснее. Проверено.

Хината посмотрела на Рё. Рё развел руками – мол, я пытался. Кэнта улыбнулся и показал большой палец.

– Не переживай, – сказал он. – Мы быстро всё сделаем. У нас на Хоккайдо я однажды убрал целый дом за час.

– И как?

– Пришлось сжечь. Но это другая история.

– Сжечь? – ужаснулась Хината.

– Шучу, – успокоил Кэнта. – Или нет? Не помню.

– Ну что, уборщики, – Ито потер руки. – Инвентарь получите у комендантши. Она добрая, если не злить. А злить ее нельзя.

– Почему? – спросил Кэнта.

– Потому что она в прошлом году одного студента шваброй так огрела, что он до сих пор по-корейски разговаривает. Лечится. Ито сказал это с таким уважением в голосе, будто комендантша была легендарным воином, а швабра – её легендарным оружием.

– А за что огрела?

– За то, что спросил, почему у нее усы растут. А они у нее не росли. Это была тень(наверное).

Кэнта задумался и решил, что комендантшу лучше не трогать.

Через десять минут троица стояла в подсобке с инвентарем.

Комендантша выдала им ведро (ржавое, но целое), швабру (лысую, но рабочую), тряпки (три штуки, почти чистые) и мешок для мусора (без дырок, что было чудом).

– Чтоб всё блестело! – рявкнула она. – Через час приду проверять! Не уберете – будете неделю туалет драить!

– А если уберем? – спросил Кэнта.

– Тогда просто будете жить дальше! – и она ушла.

– Мотивация так себе, – заметил Рё.

– Зато честно, – ответила Хината. – Ладно, распределяем. Кэнта, ты берешь коридор. Там просто: шваброй туда-сюда, тряпкой плинтуса.

– Принято, – кивнул Кэнта. – У меня есть план.

– План? – насторожился Рё.

– Да. Сначала я оцениваю фронт работ, потом выбираю стратегию. Не переживай, я не пальцем делаю.

– Руками?

– И руками тоже. И головой. Я вообще много чем делаю.

Рё решил не уточнять.

– Хорошо, – сказал он. – Я беру кухню.

– А я… – Хината посмотрела на дверь туалета, над которой висела табличка "МУЖСКОЙ" и ещё одна, подписанная от руки: "ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ СМЕЛЫХ". – А я иду в ад.

– Держись, – посочувствовал Рё. – Если не вернешься через полчаса – вызовем спасателей.

– Вызывайте сразу экзорциста.

Они разошлись.

Кухня встретила Рё запахом вчерашнего супа и горой немытой посуды в раковине. Кто-то оставил рис на плите, и рис уже начал эволюционировать. Рё показалось, что он увидел, как в кастрюле шевельнулось нечто. У него было два варианта: либо рис обрел разум и теперь строил планы по захвату мира, либо там завелась новая форма жизни. Рё склонялся ко второму.

– Так, – сказал он сам себе. – Системный подход. Сначала посуда, потом столы, потом пол.

Он надел перчатки и начал разбирать завалы. Через пять минут он обнаружил в раковине не только посуду, но и чью-то футболку, книгу по высшей математике (раскрытую на странице с интегралами и залитую соевым соусом) и тостер, внутри которого застрял кусок хлеба 1800 года. Хлеб, судя по виду, помнил ещё эпоху Мэйдзи и успел окаменеть до состояния геологической породы.

– Как они здесь живут? – спросил Рё у пустоты.

Тостер не ответил. Тостер был мертв.

Рё выкинул хлеб, поставил тостер в угол (пусть думают, что сломался) и продолжил мыть. Мытьё посуды оказалось медитативным. Он даже почти расслабился, пока не открыл холодильник.

В холодильнике стояла банка с надписью "НЕ ОТКРЫВАТЬ. НИ ЗА ЧТО. 2020 ГОД". Банка была вздутая и слегка светилась в темноте.

– Ладно, – сказал Рё, закрывая холодильник. – Некоторые тайны лучше не разгадывать.

Тем временем в коридоре Кэнта разворачивал стратегическую операцию.

Он не мыл пол абы как. Он расстелил тряпки в стратегических местах, намочил швабру ровно настолько, чтобы вода не растекалась, и двигался по четкой траектории – от стен к центру, чтобы грязь собиралась в одном месте.

Со стороны это выглядело так, будто он танцует какой-то ритуальный танец. Но результат был виден: пол постепенно становился чистым.Танец явно имел древние хоккайдские корни, возможно, связанные с изгнанием духов грязи.

К нему подошла Сакураба с камерой.

– Кэнта, ты чего делаешь?

– Мою, – ответил он, не отвлекаясь.

– А почему так странно?

– Это система. Сначала я собираю крупный мусор, потом влажная уборка, потом сухая. У нас на Хоккайдо так снег убирают – сначала сгребают, потом чистят.

– Но здесь не снег.

– Физика процессов одинаковая, – пожал плечами Кэнта. – Грязь – это как снег, только коричневый.

Сакураба задумалась. Логика была странная, но работало.

– А почему ты пол моешь, а на камеру не смотришь? – спросила она.

– Потому что я занят. Если я отвлекусь, пропущу участок, и тогда комендантша меня убьет. А я не хочу умирать молодым. Я еще гараж не продал.

– У тебя нет гаража.

– Это пока.

Сакураба восхищенно покачала головой и продолжила снимать.

В туалете дела обстояли… драматично.

Хината стояла перед дверью с табличкой “ Мужской”и собиралась с духом.

– Я не могу туда зайти, – сказала она себе. – Я девочка. Это неправильно.

– Заходи, не бойся, – раздался голос сзади.

Рядом с ней материализовалась Ногами.

– Помочь? – спросила та.

Хината подозрительно посмотрела на неё.

– Ты? Помочь? Добровольно? Ты меня не отравишь?

– Да. Мне скучно, а тут интересно. К тому же у меня опыт. Я в школе в туалете убиралась, когда провинившихся наказывали.

– Ты провинилась?

– Я была старостой. Я наказывала других. Но убираться приходилось самой, потому что доверять это дело никому нельзя было. Люди не умеют.

– А ты умеешь?

– Я много чего умею, – загадочно ответила Ногами и открыла дверь.

То, что они увидели, заставило их замереть.

– Это… это апокалипсис, – выдохнула Хината.

– Это искусство, – поправила Ногами, доставая телефон, чтобы сфотографировать. – Смотри, здесь кто-то пытался сделать фонтан из туалетной бумаги. А здесь… о, здесь вообще инсталляция "Мыло и его отсутствие".

– Кто так делает?

– Люди. Которые не умеют пользоваться туалетом. Или которым было весело.

Они начали уборку. Ногами, к удивлению Хинаты, работала профессионально и быстро. Она знала, чем оттереть что угодно, и даже нашла старую зубную щетку для труднодоступных мест.

– Ты где так научилась? – спросила Хината.

– Химия, – коротко ответила Ногами. – Знание реакций помогает понимать, как взаимодействуют вещества. Грязь и чистящее средство – это тоже реакция.

– Ты пугаешь меня.

– Это нормально.

Через час комендантша пришла принимать работу.

Кухня сияла. Рё вымыл всё, включая плиту, которую, кажется, не мыли с момента постройки общежития. Даже подозрительная банка в холодильнике была аккуратно обтерта и теперь стояла как музейный экспонат.Рё решил не рисковать и просто протер её снаружи. Внутрь он лезть не собирался – у него были инстинкты самосохранения.

– Молодец, токийский, – одобрила комендантша. – Умеешь, когда хочешь.

Коридор тоже выглядел идеально. Кэнта не просто вымыл пол – он выстроил тряпки в ряд у стены, сложил их стопкой, а швабру поставил ровно под углом 45 градусов.

– А это зачем? – спросила комендантша.

– Эстетика, – ответил Кэнта. – Порядок должен быть красивым. Иначе зачем он?

Комендантша хмыкнула, но ничего не сказала.

Туалет… туалет сверкал. Хината и Ногами добились того, что унитаз блестел как новый, а зеркало отражало реальность без искажений. Даже запах стал нейтральным.Исчез даже тот специфический аромат, который, казалось, въелся в стены за десятилетия.

– Не ожидала, – признала комендантша. – Вы справились. Можете быть свободны.

– Ура! – заорал Кэнта.

– Но! – добавила комендантша, и все замерли. – Сегодня вечером в блоке будет вечеринка. Старшекурсники решили отметить начало семестра. Чтобы мне всё было тихо-мирно, понятно?

– А мы при чем? – спросил Рё.

– Вы при том, что живете здесь. Так что будьте людьми, не буяньте. И за новенькими присмотрите.

– Мы сами новенькие, – напомнил Рё.

– Тем более. Присматривайте друг за другом.

Она ушла, оставив троицу в недоумении.

– Вечеринка? – переспросила Хината. – Сегодня?

– Похоже на то, – кивнул Рё.

– Круто! – обрадовался Кэнта. – Я люблю вечеринки!

– Ты любишь поесть, – поправил Рё.

– На вечеринках тоже едят! Два в одном!

В столовой наставили столов, притащили музыку, кто-то принес колонки, кто-то – гитару (ту самую, что упала с полки утром). Ито выступал в роли диджея, Ногами разливала по стаканам тот самый "ананасовый сок", а Сакураба снимала всё на камеру, периодически покрикивая: "Улыбнитесь, вы в эфире!".

Рё поклялся себе, что сегодня пить не будет. Ни капли. Он помнил прошлый раз. Он помнил кота на лице. Он помнил "Васю" на лбу. Ни за что. Он дал себе торжественную клятву, которую, как показала практика, обычно нарушают в течение первых пяти минут.

– Рё, держи сок! – Кэнта сунул ему стакан.

– Это не сок.

– Это витамины! – Кэнта подмигнул. – Расслабься, я буду за тобой следить. Если начнешь танцевать как курица – утащу в комнату.

– Ты обещаешь?

– Обещаю.

Рё посмотрел на стакан. Потом на Кэнту. Потом на Хинату, которая уже пила чай в углу и делала вид, что не замечает происходящего хаоса.

– Ладно, – сказал он. – Но только один.

Через час Рё танцевал как курица. Кэнта пытался его утащить, но сам закружился в каком-то хоккайдском танце и упал на диван. Хината смеялась так, что у неё слетели очки. Ногами записывала имена в блокнот, периодически поглядывая на танцпол с выражением "я знаю, где вы будете завтра".

Ито включил какую-то дикую музыку, и все начали прыгать. Сакураба носилась между танцующими с камерой, рискуя быть сбитой с ног. Кто-то принес ещё "сока". Кто-то принес настоящий сок, но его выпили быстро и забыли.

– ЗА НОВЫХ ДРУЗЕЙ! – орал Ито.

– ЗА СТАРЫХ ВРАГОВ! – кричала Ногами, поднимая стакан.

– ЗА ЕДУ! – орал Кэнта.

Рё уже не понимал, где он, но ему было хорошо. Он даже перестал замечать, что кто-то рисует у него на лбу фломастером. Он просто танцевал и думал: "А почему бы и нет?"Вопрос был риторическим, и ответ на него Рё узнает только утром.

Утро наступило неожиданно и больно.

Рё открыл глаза и понял, что лежит лицом в полу. Пол был холодный, липкий и пах чем-то сладким.

– Где я? – спросил он вслух.

– В столовой, – ответил голос Хинаты откуда-то сбоку.

Рё приподнялся. Картина, открывшаяся ему, была достойна кисти Сальвадора Дали.

Столовая выглядела так, будто здесь прошла война. Столы перевернуты, стулья валяются в разных углах, на полу разлито что-то липкое, по стенам размазано что-то красное (надежда, что это не кровь, а томатный сок, умирала последней). В центре всего этого хаоса спал Кэнта, обняв швабру, которой вчера мыл коридор. На его лице красовалась надпись: "Я ГАРАЖ". На лбу – приписка: "ПРОДАНО".

Рё посмотрел на себя. На его лбу было написано: "ЗДЕСЬ БЫЛ ВАСЯ. ОПЯТЬ". На щеках – по коту. На подбородке – "ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ".

Хината сидела в углу с мученическим выражением лица. На её лбу было написано: "Я ТУТ ПРОСТО ПРОХОДИЛА". На щеках – маленькие сердечки.

– Ты как? – спросил Рё.

– Я хочу умереть, – честно ответила Хината. – Но умирать в такой грязи – ниже моего достоинства.

В этот момент дверь распахнулась.

На пороге стояла комендантша. За её спиной – Ито, Ногами и Сакураба с камерой. У всех были лица, которые бывают только у людей, которые знают, что сейчас произойдет что-то очень смешное.

Комендантша медленно обвела взглядом столовую. Перевернутые столы. Разлитую гадость. Спящего Кэнту со шваброй. Разрисованных Рё и Хинату.

Она глубоко вздохнула.

– Это. Что. Такое. – спросила она голосом, в котором клокотала лава.

– Доброе утро, – вежливо сказал Рё, пытаясь улыбнуться.

– ДОБРОЕ УТРО?! – взорвалась комендантша. – ТЫ ЭТО НАЗЫВАЕШЬ ДОБРЫМ УТРОМ?! ТУТ ВСЁ В ГРЯЗИ! ТУТ КТО-ТО СПИТ СО ШВАБРОЙ! ТУТ НА СТЕНАХ… ЭТО КРОВЬ?!

– Томатный сок, – быстро сказала Хината. – Надеюсь.

Комендантша подошла к стене, понюхала.

– Томатный, – констатировала она. – Но это не отменяет того факта, что ВЫ МНЕ ТУТ УСТРОИЛИ!

– Это не мы, – попытался защищаться Рё. – Это все…

– ВСЕ?! – перебила комендантша. – Убираться будете вы

– Почему мы? – простонал Рё.

– ПОТОМУ ЧТО Я ТАК СКАЗАЛА!

– А они? – Рё кивнул на Ито и компанию.

– А они будут контролировать, – усмехнулась Ногами. – Мы за качество.

– Ты вчера тоже пила!

– Я не спала со шваброй, – парировала Ногами. – И на мне ничего не нарисовано. Значит, я в порядке.

Кэнта проснулся. Посмотрел на швабру в своих руках. Посмотрел на комендантшу. Посмотрел на разрисованных друзей. Улыбнулся.

– Я снова буду убираться? – спросил он радостно.

– Ты будешь убираться ВСЮ НЕДЕЛЮ! – рявкнула комендантша.

– Круто! Я как раз придумал новую систему!

– НИКАКИХ СИСТЕМ! – заорала комендантша. – ПРОСТО МОЙ! НОРМАЛЬНО! ТРЯПКОЙ! ВОДОЙ!

– А можно хотя бы планировать?

Комендантша посмотрела на него долгим взглядом. Потом перевела взгляд на Рё и Хинату.

– ВЫ ТРОЕ, – сказала она. – Убираете блок всю неделю. Кухня, коридор, туалет – всё, что увижу грязным, будете мыть языками. ПОНЯТНО?

– Понятно, – обреченно ответили Рё и Хината.

– ЯСНО! – радостно заорал Кэнта.

Комендантша развернулась и ушла, топая так, что стены задрожали.

Ито подошел ближе.

– Соболезную, – сказал он. – Но вы молодцы. Вечеринка была огонь.

– Мы не молодцы, – простонал Рё. – Мы трупы.

– Трупы, которые будут убираться, – уточнила Сакураба, снимая крупным планом их разрисованные лица. – Это видео соберет миллион просмотров. Называется "Наказание неделей уборки".

– Ты бессердечная, – сказала Хината.

– Я блогер. Это одно и то же.

Ногами подошла к Кэнте, который все еще сидел на полу со шваброй.

– Держи, – сказала она, протягивая бутылку с прозрачной жидкостью. – Спирт. Ототрете лица.

– А где взяла?

– У меня всегда есть, – загадочно ответила Ногами. – И запомни: если будешь хорошо убираться, я, может быть, не добавлю тебя в список.

– В какой список?

– В тот, где люди, которых я хочу отравить.

– А я там есть?

– Пока нет. Но не расслабляйся.

Она ушла, оставив Кэнту в глубоких раздумьях о смысле жизни.

Рё подошел к Хинате.

– Мы выживем? – спросил он.

– Не знаю, – ответила она. – Но если и выживем, то это будет чудо.

– Я в чудеса не верю.

– Зря. В этом блоке только на чудеса и надежда.

Кэнта вскочил, поднял швабру над головой, как знамя.

– НЕДЕЛЯ УБОРКИ! – заорал он. – ЭТО ЖЕ ЦЕЛАЯ НЕДЕЛЯ ВЕСЕЛЬЯ! Я ПРИДУМАЮ СТОЛЬКО НОВЫХ СПОСОБОВ!

– Никаких новых способов! – рявкнул Рё. – Будем мыть нормально!

– А если нормально – это скучно?

– Значит, будет скучно.

– А можно хотя бы иногда креативно?

– НЕТ!

Кэнта вздохнул, но глаз его горел. Рё понял: неделя будет долгой. Очень долгой.

За окном орали чайки. Где-то вдалеке дед без штанов гонялся за попугаем. А в столовой блока С трое студентов с разрисованными лицами смотрели на горы грязи и понимали: это только начало.

– Ладно, – сказал Рё. – Поехали.

– Куда? – спросил Кэнта.

– Убираться, куда же еще.

И они начали.

Конец четвертой главы.

Глава 5. Великий банный поход или голый заговор

Неделя уборки подходила к концу. Рё, Кэнта и Хината за эти семь дней превратились в профессиональных уборщиков. Кэнта даже разработал собственную теорию "оптимального распределения влаги при мытье полов", которую пытался защитить перед комендантшей. Комендантша чуть не ударила его шваброй, но в этот раз сдержалась – видимо, пожалела старую швабру.

В пятницу вечером, когда троица уже мечтала только о том, чтобы рухнуть на кровать и не двигаться, в дверь комнаты 203 постучали. Не просто постучали, а ворвались без стука.

– Подъём, голопузые! – заорал Ито, влетая в комнату. За ним, как всегда, маячили Ногами и Сакураба с камерой.

– Мы не голопузые, – устало ответил Рё, даже не поворачивая головы. – Мы уставшие. Это разные вещи.

– Дело есть! – Ито плюхнулся на кровать к Кэнте, который чуть не подпрыгнул до потолка.

– Аккуратнее! – возмутился Кэнта. – Я тут, между прочим, лежу!

– Лежишь ты тут между прочим каждую ночь, а дело у нас важное! – Ито понизил голос до заговорщического шёпота. – Завтра суббота. А по субботам… – он сделал паузу, – иногда…мы ходим в баню!

– В баню? – переспросил Кэнта, садясь на кровати. – Это где парятся?

– Нет, это где варят пельмени! – съязвил Ито. – Конечно, где парятся! Общественная баня "Голый Самурай"! Лучшее место на острове!

– Почему "Голый Самурай"? – спросил Рё, подозревая подвох.

– Потому что самураи тоже люди и тоже моются, – пояснила Сакураба, наводя камеру на Рё. – А ещё там есть табличка: "Вход без одежды, но с совестью".

– Остроумно, – хмыкнул Рё.

Хината, которая зашла в комнату пять минут назад (дверь была открыта), замерла на пороге.

– Баня? – пискнула она. – Общественная?

– Ага! – обрадовался Ито. – И девушки тоже идут! У них там своя половина, у нас своя. Никто никого не видит.

– Если только кто-то не перепутает двери, – многозначительно добавила Ногами, глядя на Кэнту. – А у нас тут есть специалист по путанице.

– Я один раз ошибся! – возмутился Кэнта. – И то потому что табличка была на японском!

– Ты японец, – напомнил Рё.

– Я с Хоккайдо! У нас диалект! Мы читаем по-другому! Аргумент был настолько абсурдным, что даже Ногами на секунду задумалась – а вдруг правда?

– Читать по-другому нельзя. Буквы одни и те же.

– Я просто хотел проверить, как у них там убрано! Для профилактики! Гигиена – залог здоровья!

– Ты хотел подсмотреть за девушками.

– Я хотел убедиться, что их гигиена соответствует нашим стандартам!

Сакураба заржала так, что камера дрогнула.

– Так, народ, – подвёл итог Ито. – Завтра в шесть вечера. Берите полотенца, мыло и… ну, в общем, всё, что обычно берут в баню.

– А можно взять еду? – спросил Кэнта.

– В бане едят только после, – пояснила Сакураба. – И то не всё. Чай там пьют, например.

– Чай? – Кэнта задумался. – А огурцы можно?

– Какие огурцы в бане, идиот! – рявкнул Рё.

– Просто спросил…

Рё закрыл лицо руками.

Ногами, которая до этого молчала, вдруг подала голос:

– Вообще-то, если подумать, в бане действительно можно завести полезные знакомства. Например, я там планирую изучить, как разные типы кожи реагируют на высокие температуры.

– Ты будешь изучать кожу? – ужаснулась Хината.

– Научный интерес, – пожала плечами Ногами. – Ничего личного. Просто буду наблюдать.

– За кем?

– За всеми. Но ты не бойся, я только записываю.

Хината побледнела.

– А давайте я лучше дома посижу? – предложила она.

– Не-не-не! – Ито схватил её за руку. – Ты идёшь! Мы все идём! Это традиция!

– Какая традиция?

– Новая! Только что придумал!