«Этот Мир был наш. Донбасс - СССР»

Несмотря на то, что было еще даже очень прохладно, без конца играли на асфальте в расчерченные мелом «классики», каликало, двенадцать палочек, испорченный телефон, море волнуется раз, штендер, выбивного, казаки-разбойники, свинопаса, ножички. Игр с мячом было очень много. Играли и в домино, шашки и даже шахматы были в почёте, в карты также резались. В дурака, пьяницу и прочее невинное.

Но вот в буру и секу Кешка не играл, и в те компании старался не попадать. Отец предупредил его об опасности подобных игр в карты и особо о карточных долгах. В этом мире так много не очевидных опасностей и одна из них это, злонамеренные люди. Как правило такие люди чаще объединяются для нападения, чем добропорядочные для отпора им. Зло не дремлет и надо стараться чтобы в трудную минуту тебя было кому поддержать.

Лавочки у подъезда и у сараев были важной частью и центром концентрации детей. Конечно тут часто заседал непререкаемый, вечно галдящий, бабский авторитетный сенат нашего дома, но иногда и малышня могла оккупировать эти удобства.. Кусок тротуара шириной до двух метров и ограниченный бордюрами как бы из красного кирпича был важной частью игр. В первую очередь классиков. Там прыгали на одной ножке подталкивая свой плоский камешек из одного квадрата в другой. Прогресс в этой игре был очень интересен и важен, как прохождение уровней в кибер играх.

Много играли в выбивного. Два на два человека и мяч. Напарники становились на расстоянии метров десяти, друг от друга, и старались попасть во вторую пару, которая крутилась посередине между бросателями. Уклонявшиеся от попадания мяча проявляли реакцию, изворотливость, а порой и хитрость. Очень полезная игра по развитию боевых навыков. После попадания мячом пары менялись местами. Всем нравилось всячески изворачиваться от ударов резинового мячика. Бросатели же развивали свой охотничий инстинкт, меткость, поражали добычу, тоже свой азарт в этом был.

Сачок для ловли бабочек был чем то сакральным, как жезл Тутанхамона. Но пробовали шпанцы и древнее оружие пращу. Но как то это не очень долго занимало детские умы.

Помнится, как детвора дурила и прыгала под тёплым дождём в летнюю грозу. Небо заволокло тёмно-синими тучами с просветами, грянул гром и молния и посыпался ливень. Маленькие дурачки, не боящиеся молнии, были в восторге и исполняли танец мокрых гамадрилов, напевая дурацкий и противоречивый стишок. «Дождик, дождик припусти мы поедем на кусты, Богу молиться, чёрту поклониться» Слава Богу грозная стихия их миновала. Кругом были высокие деревья и дома. Как мало детворе надо было чтобы найти повод повеселиться.

Падающие на тебя капли холодного дождя, намокшая одежда, запах прибитой к земле пыли, смолистый запах молодой тополиной листвы. Мокрые сандалии, которыми прыгали по лужам и летящие во все стороны от этого брызги. Шорох капель по листве деревьев и вдруг резкий раскат оглушительного грома, ослепляющая вспышка молнии. Весёлые, в унисон, вопли пугающейся ребятни, круглые глаза взрослых, прячущихся от разгула стихии в подъезде. Это был праздник непослушания взрослым правилам, торжество и победа над собственным страхом в большой, бесящейся, в прямом смысле слова, под ливнем компании удалых мальцов.

Всю гамму этих чувств, дикий кураж, Кешка запомнил на всю свою жизнь. Все эти весенние запахи, обострённые свежей водой и озоном от молний. Акустические удары, бьющие кувалдой по ушам, от которых инстинктивно втягивается голова в плечи и хочется пригнуться. Но ты орёшь, несёшься по мокрому асфальту, приплясывая с друзьями в языческом танце, сливаясь с дикими и страшными силами в одно целое. Так, наверное, древние люди задабривали злых духов, старались стать такими же сильными и грозными. И ты, маленький сорванец, становишься частью необузданных сил природы, присоединяешься к сумасшедшему буйству ветра, воды, энергетических разрядов неимоверной силы, сотрясающих всё вокруг.

Была у шпанят ещё одна не явная потребность, жевать строительный битум, было очень интересно. В жару он вытаивал сквозь землю возле здания подстанции. Видно, лежала там куча материала для гидроизоляции фундамента при строительстве этого сооружения, а потом бульдозером всю местность вокруг выровняли при сдаче в эксплуатацию. И вот под жарким солнцем пацаны сидят на корточках на ровном месте, возле месторождения чёрной вязкой массы и выковыривают себе куски почище для своих потребностей.

Часть битума идёт для ловли пауков в их затянутых паутиной норах. Инстинктивно страшно выуживать крупное и ядовитое насекомое из глубокой темноты. Но зато потом минута торжества охотника над чудовищем намертво прилипшем своими лапками как к чупа чюпсу, к чёрному комку на палочке. Страшный хищник повержен и родные степи становятся немного безопасней.

Скакалка запомнилась по присказке, которую в такт прыжкам тараторили двое крутящих. «Раз, Тарас, подушка, матрас, куколка, балетница, выбражуля, сплетница, царь, царица, красная девица, по полю гуляла, ключик потеряла, ключик не простой ключик золотой». Говорилка была длинней, но не запомнилась вся. Кто на каком слове ошибался, тот и был Тарасом или выбражулей. Это тоже веселило. Потом, когда место попрыгуньи освобождалось, говорился ещё стишок. «Опа, опа, Америка, Европа, Индия, Китай, Лина залетай». И надо было именно под последнее слово залетай запрыгнуть в скакалку.

Много было всяких говорилок, игр. Даже сейчас, через десятилетия, Кешка помнил этот таинственный шёпот. Тогда эти дурацкие стишки казались ему таинственными заклинаниями.

«Кони-кони-кони, сидели на балконе. Чай пили, чашки били, по турецки говорили: "Чаби - челяби - челяби - чаби - чаби". Мы набрали в рот воды и сказали всем "замри". А кто первый отомрет - тот получит шишку в лоб, тик-так, тик-так, кто собьётся тот дурак».

К чему это относилось Кешка не мог уже точно вспомнить. Но эти складные стишки тогда казались верхом магии и ведь не каждый ещё мог их и запомнить. В основном с «заклятьями» колдовали девочки. Они от природы немного умнее мальчишек и способнее ко всяким хитроумностям.

В доме дети четко делились на возрастные группы. В старшую входила Кешкина сестра, сестра Пеле, сестра Шиши, брат Шиши, Брат Лины. Это были почти подростки, небожители. Они с мелюзгой общались мало. В их компаниях были свои непонятные противоречия, свои приколы и запомнились они Кешке мало.

Сестра у Кешки, конечно, была в приоритете. Она многому его научила, защищала от неприятностей, которые ждали мальца во дворе. Научила она младшего брата и чувству юмора. Как-то она заявила родителям, что у Кешки нет этого самого чувства. Анекдот ему расскажешь, а он не смеётся. И призадумался тут мальчонка, начал анализировать этот вид народного творчества, самостоятельно вручную въезжать в темы анекдотов. Понял парадоксальность ситуаций и почему эти смысловые комбинации достойны его детского чистого смеха, который он дарил до этого только жизненным приключениям при играх с друзьями. Всё-таки интересно, когда процесс познания мира запоминается.

Потом шел основной пул Кешкиных друзей. В таком возрасте год или даже пол -года имели значение. Те, кто постарше, были поумнее, пошустрее и игры выбирали посложнее.

Верховодил довольно долго Пеле, он был старше основной массы детворы почти на два года. Кешка помнил, как Пеле сплачивал свою команду. Мальчишки встали в круг и под девизом «ссы в одно море-не будет горя», дружно образовали лужу в закоулке за сараями. Потом шли героические вообще вещи, он учил мальцов не брезговать своими экскрементами. И в свеже отложенную коричневую кучку сунул палец.

Но полностью постичь учение мастера под офигевшие пацанята, надо признать, так и не смогли. Эта хохма оказалось им не под силу. Своего лидера они, конечно, уважали и даже вякнуть против данной ереси никто не отважился. Но тут Кешка почувствовал, что значит перегнуть палку. Инстинктивное отвращение ко всяким извращениям связанных с фекалиями помогло вырасти поколению более здоровым нравственно.

Кроме всего прочего Пеле ещё и редактировал речевой акцент мальцов. Вместо твёрдого «Г» надо было произносить, согласно местному говору, почти «Хе». У немцев-то не Генрих Гейне, а Хенрих Хейне. Ну и поэзию заучивали соответствующую, как сейчас помнит Кешка на лестничной площадке третьего этажа.

«Гуси гогочут, город горит, гадкая гадость на Г говорит».

Но тогда о немецких поэтах ещё никто не знал и всё происходящее проистекало из не установленных источников. Но мальцам этот опус зашёл и Кешка даже продекламировал сие произведение переглянувшимся родителям. Почему-то малец любил информировать о своих успехах Папу с Мамой. И иногда они производители коррекцию курса сына, а иногда и нет.

С большим энтузиазмом и радостью распевали детские около блатные песенки. За точность текста ручаться нельзя.

«-Ехал поезд номер десять прямо на Москву, я лежу на верхней полке и как будто сплю.

Приключение кончаю лезу в чемодан, чемодан сорвался с полки и какого-то болвана по башке задел.

Десять рук меня схватили начали казнить, кто кричит бросай в окошко, кто кричит убить.

Бросили меня в окошко прямо под откос, поломал я руки ноги, поцарапал нос.

Гадом буду не забуду этот паравоз, как поймаю разломаю с крыши до колёс.»

Ну и обязательно про цыплёнка жареного.

«-Цыплёнок жареный. Цыплёнок пареный, цыплёнок тоже хочет жить.

Его поймали, арестовали, велели паспотр покахать.

Паспорта нету, садись в карету, карет нет -садись в тюрьму.

Тюрьма закрыта, дерьмом забита.»

Из песни слова не выкинешь, и раз ранее была затронута такая вроде бы деликатная тема, то продолжим её, немало не сомневаясь в её важности и естественности. Мальцы иногда дистанционно изучали содержимое, выделившееся из них после сидения без шортиков в кустах. И не зря, это, кстати, сейчас настоятельно советуют делать доктора с экранов телевизоров и мониторов. Так как у многих были глисты от подножного корма и слабой гигиены. И мальцы деловито делились такими советами между собой и результатами наблюдений, соответственно с родителями. Для медицинского диагноза не надо было лабораторных исследований, так как на глаз было видно копошащихся белых червячков. Фу, вот какая гадость! Да ну её в болото.

А совместно справить естественную нужду было делом компанейским. Кешка с Пижоном облюбовали сломанный дубок, ствол которого был практически горизонтальным. Получился отличный насест в полутора метрах от земли. И результаты наземной бомбардировки химически активными отходами не отравляли обоняние и было прикольно. Условно такое мероприятие обозначалось, как веселившее детвору, «тык-тык, пум». Что имитировало звуки падения выделений с такой высоты.

Отправление нужд было важной частью всех мероприятий шпанят, из этого они сделали весёлый ритуал. То, что дома на унитазе отдавало какой-то принуждённостью в стеснённых обстоятельствах, на природе приобретало некоторую изысканность, открывался даже полёт души при облегчении тела. Думается что у человекоподобных, живущих в тёплых джунглях было что-то подобное.

Это было нормально, ведь когда они пошли в школу, то там для всей детворы был сортир на улице типа ЭМ и Жо, с длинным рядом не стерильных отверстий и ядрёным запахом. На туалетах страна экономила, тогда был сложный внешнеполитический период. В больших городах он так и не закончился, к сожалению. Так что экологически чистый насест на свежем воздухе был скорее роскошью.

Яркие моменты в своей маленькой жизни Кешка очень хорошо помнил. А вот кто конкретно из старших пацанов научил мальца пойти домой и сказать матери нехорошее слово, он не запомнил. Помнил только как Мама выспросила маленького хулигана обо всем и тактично объяснила, что можно, а что нельзя. Как хорошо, что так много из своей жизни и жизни родни отложилось в памяти. Иногда можно почти с головой уйти в мир своих воспоминаний, заново переживать все обстоятельства приятных моментов происходившего. Это возрождает в душе светлый настрой милого детства без машины времени.

Вы будете смеяться, но Кешка помнил и анекдотичное, как совсем маленьким с Мамкой в баню ходил, естественно в женское отделение. Большая общественная баня с монолитными под мрамор лавками, оцинкованными шайками. Ничего интересного он не помнил, так, розовые пятна, жара. Но особенно не понравился душ. Кешка не умел там, в струях воды, дышать и задыхался, а может так плохо было при посещении парилки. Скорее, инстинкт подсказывал мальцу что он тонет. Процедура оказалась мучительная.

Там же недалеко была парикмахерская и парикмахершу с её жужжащей машинкой Кешка хорошо помнил. После таких процедур во дворе все кричали.

-Лысая башка, дай пирожка!

Зато в летнюю жару родители придумывали приятные водные занятия. Но было это, видимо, только в очень знойное лето. Жарким днём во дворе появлялись корыта, наполненные чистой водой и Кешка тоже голышом сидел и прохлаждался в своей домашней ёмкости. Детвора подбегали чтобы посмотреть на обнажёнку, но мальчишка ладошками плескал в них тучу брызг и те с весёлым визгом отскакивали. Ребятне только этого и не хватало, освежающего душа в жаркую и засушливую степную погоду. Очень душевная история, прямо кусочек радостного счастья, в светлый солнечный день, в тени высоких деревьев, прямо под окнами квартиры.

Глава 3. Солнечный круг

Что такое семейное счастье? Разное ли оно на самом деле? Говорят, там где лад, там и клад. У родителей счастье одно. И тут можно на эту тему исписать сто страниц, а у Кешки семейное счастье было не очень сложным. Он был счастлив, когда родители не ругались, когда в семье был мир и воюющие стороны наконец поворачивались к детям своим добрым лицом.

Да, было ещё очень хорошо, когда ездили в гости к родственникам. Это было для Кешки приключением и наверное, большим куском этого самого счастья.

Но был ещё в некоторых семьях неиспытанный Кешкой ранее опыт. Ему тоже немного хотелось съездить на море. Правда он, живя в причерноморских степях, в которых летом так же тепло и солнечно как на известных курортах, не совсем понимал, зачем надо ездить на побережье большого и солёного водоёма.

Хотелось конечно, просто разик, одним глазком посмотреть на пресловутое море и понять в чём тут дело. Но выбирать не приходилось и Кешка каждый год ехал туда, где всё отличается от родных степей.

Пузик, из соседнего дома, в общем-то не плохой парень, привёз как-то из поездки домой морскую воду в пластиковой бутылке. И, зная, что прикоснуться к водам мирового океана хочется многим, вынес это чудо во двор. Многие воспользовались его добротой и Кешка тоже продегустировал знаменитый субстрат. Набрал в рот горько солёной жидкости, приобщился к мировой культуре как мог. После этой пробы, спасибо Пузику, ехать на моря хотеться стало поменьше.

Ни Кешка ни Сестра никогда не просили родителей о маленькой голубой мечте. Можно сказать, что избалованы они сильно не были. Кешка даже с Сестрой это не обсуждал и не знал как она к этому относится, но был уверен, что положительно. Нет, ну кто не хочет на море? Но дети молчали, подозревая что денег на всё не хватит, а родителям важнее погостить там, где им рады.

Ну так к чему все эти пространные разговоры? Кешке хотелось поделиться с Вами одним днём своего счастья. Ему тогда казалось, что это не хуже, чем поездка на курорт. И не надо иронизировать над маленьким мальчиком. Для него это действительно было так.

Семья решила вся вместе провести пикник на Первом ставке. Если кому-то море больше нравится, то возьмите на став пачку соли и растворите её в воде. Шутка, конечно.

Это было одно из первых посещений Первого става Кешкой, ведь он тогда был ещё очень мал. Это потом стайки дворовых мальчишек сами бегали в такую даль.

Сборы были не долги. Предварительно сходили и купили полную тарку, металлический бидончик с крышкой на три литра, вкусного бочкового кваса. Жёлтая бочка с чудесным напитком часто стояла в центре посёлка. Взяли с собой покрывало, чтобы на нём лежать, кое-что перекусить на свежем воздухе.

И вот семья не спешно пошагала по родной улице, в тени деревьев. Возле школы свернули на тропку, идущую наискосок через огороды. Кешка хорошо помнит все извилины этой тропы, почти грунтовой дороги. Тогда на месте базы механизации было поле, за которым шёл квартал одноэтажных домов на два хозяина. Потом шли по тротуару вдоль этого квартала вниз, рядом шло асфальтированное шоссе, ведущее на новую шахту.

Оно поворачивало на запад под прямым углом, а маленький отряд продолжил путь на север по посадкам. Вдоль полей и фруктового сада. Иногда тропу пересекали стальные наземные водопроводы, ручей в ложбинке. Наконец тропа сворачивала и шла по краю ещё не глубокого оврага, образующего ниже по течению цепь ставков.

Окрестности были очень живописны и радовали детский глаз. Да даже утрамбованная сотнями ног блестящая лента из чёрной земли, тропа, вся потрескавшаяся от жары в причудливый узор, как кожа длиннющего змея была приятна маленькой душе. Иногда пацаны выковыривали в таких тропах, но не здесь конечно же, тут было и без этого чем заняться, большие площади этих окаменевших кусочков суглинистой почвы. Они легко вынимались одинаковой толщины, как природная брусчатка. Конечно, такое занятие было интересным для совсем малышей, которым лишь бы копошиться с чем ни будь.

В тот раз семья не пошла на мыс с пляжем, не стала форсировать заливчик через тропу с глубокими следами, в засохшей грязи. Оно и понятно. На мысе тусила в основном орущая, многочисленная, беспокойная, без конца купающаяся детвора.

Этот заливчик всегда привлекал внимание Кешки. Была в нём тропическая экзотичность. С одной стороны залива высились скалистые отроги мыса. Что создавало атмосферу горных хребтов, а сам залив по берегу был заросшим не высокими, но раскидистыми деревцами. При известной фантазии можно было представить себе мангровые заросли. В солнечный день игра теней на воде и извилистой причудливой тропе вокруг лагуны создавала картину партизанских троп в джунглях Вьетнама. В общем нигде больше в округе такого загадочного уголка не было.

Днём там было почти мило, но в мутной воде между коряг вполне мог обретаться водяной. Ментально нечистое место.

Это место напоминало эпизод из фильма «Айболит 66». Там три разбойника топали в высоких сапогах по похожей заводи и пели песню, «нормальные герои всегда идут в обход». Если память всё правильно сохранила спустя шестьдесят лет.

Семья облюбовала место для привала на восточном склоне балке, довольно густо поросшем деревьями и с густой и высокой травой. По этому склону шли три горизонтальные тропы. Одна вдоль обрывистого берега, у самого края. Одна тропа шла по самому верху, на уровне полей. И ещё одна разрезала травянистый склон примерно по середине.

Вот между нижней и средней тропой и расстелили покрывало путешественники и разложили имущество. В жару место в тени и рядом с водой выглядело очень даже правильно. Было очень приятно сидеть в один ряд с родителями и отдыхать от неблизкого пути.

Сестра сразу сбросила верхнюю одежду и убежала на пляжик, где было много знакомых ей детей. И именно в этот момент по нижней тропе проходил отцовский знакомец с фотоаппаратом. Тот видимо не упускал случая подзаработать на своём мастерстве.

Так и появилась фотография, где Кешка сидит на травянистом склоне между родителей. Хочется верить, что она сохранилась у кого-то.

Немного отдохнув от долгого пути, решили окунуться и Кешка с Отцом. Они форсировали по хитрой тропе таинственный заливчик и добрались до нужного им места.

На мысе мелкая ребятня плескалась у берега, играла в лады. Лежала на каменистом берегу на плоской вершине мыса.

У Отца были голубые плавки, и он с сыном заходил в холодную воду очень медленно. Тогда он был молодым и крепким мужчиной. Как-то в пивбаре началось соревнование между здоровяками, кто поднимет одной рукой барный стул, на котором сидели за высокой стойкой. А он был на трубе диаметром пятьдесят миллиметров, высокий металлический, массивный для дополнительной устойчивости. Опора была круглой из стального толстого листа. Мало кто из богатырей шахтёров смог это сделать. Но всем на удивление и Отец Кешки тоже поднял этот не спортивный снаряд.

Отец тогда и учил Кешку заходить в воду постепенно, руками зачерпывать воду и смачивать плечи и руки, грудь. Чтобы организм привык и сердечко не засбоило. В детстве это казалось немного лишней предосторожностью. Но потом, уже взрослым утонул знакомый парень. Который лежал на пляже в компании, где-то не на Родине, грелся и может даже выпивал. А потом со словами.

-Смотрите как могут донбасские шахтёры!

Разбежался и нырнул в воду. Выплыть живым ему не удалось. Тот, кто рассказывал об этом Иннокентию не мог юморить. Юмор получился бы уж очень чёрным. Его лицо перекосила гримаса больше похожая на приступ боли. Утонувший был наш поселковый, хороший парень и знакомый.

С водой шутки плохи, как и с огнём. Много людей гибнет каждый год.

Пикник получился отменным, летний денёчек был прекрасен. Семья отдыхала от жары, пила вкусный и резкий квас, иногда ходила поплавать в воде. Отец хорошо плавал сажёнками, ведь он с детства рос на большой реке. И рассказал поучительную историю однажды с ним случившуюся. Они любили нырять в реку с баржи, к ней подплывали и залазили. Те обычно стояли на якоре вдалеке от берега, а в тот раз Отец нырнул и почувствовал, что грудью прёт по дну. Хорошо, что он руки вытянул вперёд и ниже лица. А то мог бы и шею сломать. Когда он вынырнул и обплыл баржу, то увидел, что судно одним концом стоит на берегу.

Кешка был непоседой и успел облазить весь берег, побегать по всем тропкам, но настоящий сюрприз его ожидал, когда он влез на самую верхнюю тропу. Посадки тут не было и открылось чудесное зрелище. Перед ним стоял беспечно открытый и беззащитный, бесконечный яблоневый сад с ровными рядами. Огромные плодовые деревья были увешаны яблоками и никого не было видно в этом дивном лесу. Мальчишка пробежал метров двадцать до ближайшей яблони, быстро собрал лежавшие на полу плоды и быстро ретировался. Ну сколько он там мог их в руках унести. И никакие таинственные хранители волшебного царства не стали его догонять. Даже никто не окликнул, а какие были вкусные яблочки собственноручно добытые. Всё для трудящихся!

Это был чудесный летний праздник, запомнившийся будущему сорванцу. Состоялось знакомство с Первым ставом, местом паломничества поселковой детворы. В этом месте сошлось всё, вода, фрукты, отдых на свежем воздухе.

Назад шли довольные и удовлетворённые. День был прожит не зря. Эх, был бы чуть поближе этот став, цены бы ему не было.

В двадцать первом веке ставки заняты рыбоводами и ездящий на мопеде сторож на четвёртом ставе, с другого берега, как-то вечером выстрелил в сторону костра, где сидел Иннокентий с другом. Было слышно, как пуля глухо ударила в землю, значит стрелял почти прицельно. Волшебный же сад уничтожили ещё при СССР, бульдозерами сгребли горы деревьев к лесопосадкам, и они там лежали не один десяток лет. Счастье не вечно, ловите каждый его момент.

С Отцом Кешка гостил у родственников в лесном краю на станции Лумба. Довольно часто мальчишка ездил только с Отцом в его отпуск. Один раз даже зимой ехали в вагоне без отопления. Стёкла в окнах были покрыты толстым слоем инея.

Там были и небольшие извилистые речки с затонами, в которых росли кувшинки. И рожь в полях колосилась гигантская. Леса были таинственные для мальца. Поляны у домов были заросшими ароматным клевером. Очень всё смутно помнится, отдельными эпизодами. Хорошо только запомнилось как он бегал по земле босой, а когда выбежал на поле со скошенной стернёй то проколол себе ногу. Он с удивлением смотрел на кровоточащую подошву, ему не верилось, что об траву можно пораниться.

Очень живописные места. Когда Иннокентий слышит песню «На дальней станции сойду» на стихи Николая Рубцова, то именно эти не близкие места встают у него перед глазами.

И как в песне, «живой воды попью у журавля». Именно здесь Кешка впервые увидел у колодца такую водо достающую конструкцию как журавль. Очень она его поразила.

Что и говорить, всё в жизни переплетено. Довелось Кешке побывать с Отцом у памятнмка поэта, написавшего эту песнею, он жил в этом старинном городе. Высокая красная стела из красного гранита с выбитой цитатой из его стиха на месте его последнего упокоения. «О Русь, храни себя, храни».