Сыграй меня

Элесса Вэйрин

Сыграй меня

Пролог. Виктор

Захожу в клуб. Душно, шумно, тесно. Одновременно ярко и темно. Музыка кислая, что разрывает барабанные перепонки и оставляет гул в груди от каждого бита. Не мой формат. Но сюда я пришёл ради неё.

Иду уверенно к барной стойке, за которой она сидит, любезничая с барменом. Выпивает шот. Идеальная.

На ней то самое короткое облегающее бордовое платье с колготками в сетку, сапоги до колен. Бёдра… Сводят с ума!

Её волосы в естественных кудрявых локонах, которые с самой первой встречи приманили меня к себе. И её любимая красная помада с предательски сладким вкусом, от чего её губы хочется съесть и без остановки целовать.

Я встаю рядом с ней, перед этим дав указ взглядом бармену, что ей больше не наливать. Аккуратно отодвигаю рюмку от неё, смотря прямо в её призрачно голубые глаза.

– Прекрасная леди, разрешите составить Вам компанию?

Улыбается своей прекрасной и лучезарной улыбкой, которую я до безумия люблю и дорожу ею. Её хитрые глазки, которые аккуратно накрашены тёмными тенями с острыми стрелками, поворачиваются на меня.

– Допустим, разрешаю, – играется, облизывая губы.

Оценивает меня взглядом. Понимаю, что это именно то, чего она ждала. Темные джинсы и кожанка на голове тело, в которую я до сих пор влезаю. Обожает ей до безумия, ведь заводится сразу же.

– И что же столь красивая дама делает в данном заведении? – Убираю её локоны с плеча, открывая обзор к её тонкой светлой шее, на которой прямо сейчас не оставил бы пустого места.

– А что же столь солидный мужчина здесь ищет? – Проводит пальчиком по моему торсу.

– Потанцуем?

Протягиваю ей руку, а она с радостью соглашается. На фоне играет музыка в стиле русского рока и диско, что навевает атмосферу жёсткой дискотеки молодости наших родителей. Диджей развлекается по максимому.

(Neverlove «Красавица», Dead Blonde «Бесприданница», GSPD «Забери мою молодость», Николай Басков «Зараза», Ольга Бузова «Розовые очки» и «#Лайкер»)

Но она… Двигается настолько нежно, гармонично, не смотря на её правильность. Вся такая мягкая, изящная. Каждое её телодвижение гипнотизирует, что я сам отдаюсь ей и отплясываю вместе с ней. Никогда бы не подумал, что в таком возрасте буду отжигать в рандомном клубе с любимой женщиной.

Начинается период медлячка. Сразу же начинает ко мне липнуть, ластиться. Это в её манере. Прям воплощение аккуратной женственности и дерзости в одном лице.

– Твоих рук дело? – говорить мне прямо в губы, играясь на затылке с моими волосами.

– Нисколько нет, моя… – не выдерживаю и впиваюсь в её манящие губы алого цвета. Она отвечает сразу же, углубляя его. Прижимаю её настолько сильно к себе, насколько возможно.

Руки гуляют по её спине, периодически сжимая ягодицы. Стонет мне прямо в рот. Её тело слабеет, приходится придерживать. Увожу в сторону туалета. Хватит сдерживаться, наши тела тянуться друг к другу под бешенным током.

Между нами, за столько лет сохранился тот самый пожар, который многие теряют в первые пару лет отношений. Так было в моём первом браке. Но с ней… У меня встаёт на неё каждый раз, стоит нам оказаться наедине.

Глава 1. Юля

На часах шесть утра. Уже автоматически поднимаю своё тело с кровати и направляюсь в ванну. Тяжело, но последний курс в консерватории даёт о себе знать. Привожу себя в порядок, делаю себе быстрый завтрак, параллельно запихивая его в себя, и направляюсь к зданию, где всегда звучит музыка. К семи утрам я уже была там.

Захожу. На вахте сидит любимая женщина, которая всегда меня подкармливает конфетками. Беру любимый кабинет, который находится на самом верхнем этаже в конце коридора, с концертным роялем ESTONIA.

И понеслось! Начинаю заниматься без остановки. Проучив сложные моменты в произведениях, автоматически запоминая их наизусть. Наверное, решаюсь сделать перерыв где-то часов в 12. Спина, конечно, разболелась, пятая точка стала квадратной. Излишки данной профессии.

Подхожу к окну, открывая его. Делаю глоток воды из бутылки, а затем первая затяжка сигарет. Мало кто знает, что я курю, начала в начале учёбы.

Через час будет пара по гармонии и снова заниматься. А может забью болт и пойду домой спать. Или прогуляюсь. На дворе конец сентября, приятная прохлада, солнце всё ещё заливается свой теплотой.

Тут резко открывается дверь и в дверном проёме появляется статный мужчина в костюме. Я быстро пробегаюсь по нему взглядом и делаю пометку – без бороды, и на том спасибо! А потом резко спрыгиваю с подоконника, выкидывая сигарету в окно.

– Курим в учебном заведении?

Ох какой бархатистый бас, пытается доминировать. Со мной такой фокус не пройдёт, мужчинка. Он проходит в кабинет, пробегаясь по моим нотам, которые разложены на крышке рояля, и подходит к столу.

– Вам показалось, – иду прямо на него, но к роялю, чтобы собрать свои ноты.

– Фамилия.

Дяденька, чего ты такой злой. Не выспался? Кофе с утра не выпил? Или жена не дала? Но парфюм у него зачётный. Вкус у него точно есть.

– Юлия Романова.

– Виктор Аркадьевич. Твой преподаватель по камерным ансамблям.

– Приятно слышать. Где ж Вы целый месяц пропадали? – Решаюсь съязвить, смотря ему прямо в глаза.

– Застрял в Европе, – я слегка хихикаю. – Предлагаю сразу перейти к расписанию и выбору программы, если не поджимает время.

Я смотрю на наручные часы. В целом, на гармонию можно и опоздать. У меня по ней всё гладко.

– Ну давайте. – Я сажусь на банкетку, открывая в заметках своё расписание. – Могу в среду утром или в пятницу вечером.

– Ты ж в курсе, что у нас по каждому предмету по два часа в неделю, – звучит больше, как утверждение, а не вопрос с его уст.

– Да, меня обо всём давно проинформировал Сергей Викторович.

– Твой преподаватель по специальности? – Он отрывается от своих записей и смотрит на меня, как бы незаметно бегает своими глазами по моему телу.

– Да, классный мужчина. Я б к нему и в аспирантуру пошла.

– Ого какие планы.

– Скорее, как один из путей после выпуска. Так что с расписанием? Можете меня поставить в это время?

– По два часа подряд?

– Да без б.

– Тогда ставлю. А теперь касательно программы, – он трясти карандаш в пальцах. – Например, трио?

– В целом, можно. Только чьё именно? Мадлен Дринг, Гендель, Николай Воронов?

– Что сама предпочитаешь?

– Мадлен Дринг. Но не думаю, что для госов это суперский вариант. Хотя из всего можно сделать конфетку. Мне нужно будет с ребятами посоветоваться.

– Уже знаешь, с кем играть будешь играть?

– Есть парочка талантов, кто выбивается как я. Если я с ними обсужу трио, то уже через пару уроков покажем черновой вариант.

– Давно не видел таких быстрых схваченных студентов.

– Что касательно вокала? У меня тоже есть два кандидата, но это сопрано и тенор. Голоса бомба, сочетаются вместе шедеврально. Но вряд ли мне допустят два трио.

– Всё решается путём разговоров, – он потирает свой подбородок.

– Тогда отлично. В среду приду с нотами. А дальше посмотрим, – я забираю свою сумку со стола и кидаю туда ноты. – И да, парфюм у вас суперский, но слишком много выливаете на себя.

Он улыбается мне, а я подмигиваю. Выхожу из кабинета. В коридоре встречаю как раз парочку «Тенор+Сопрано» Антона и Лилию. Молодожёны мои любимые. Летом выпустили свой первый дебютный альбом. Визжала я от этой новости так, что слышно, походу, было в другой галактике. На гармонии вселенная схлопнулась – на неё пришли гобоист Валера и скрипач Степан.

Вот так мы дружим этой странной компашкой с первого курса.

И со всеми ними мне предстоит обсудить программу на госы…

***

На следующий день прихожу в консерваторию ближе к вечеру, чтобы посмотреть на капустник для первокурсников. В этом году я наотрез отказалась в нём участвовать, так как слишком много сил отбирали занятия над экзаменационными произведениями.

Преподаватели обычно не приходят на такие «шоу» студентов, но в этот раз был чуть ли не весь педагогический состав. Я сажусь подальше от сцены, уже как привычка. В темноте замечаю как рядом со мной садится кто-то крупный, точно мужское телосложение. Поворачиваю голову – Виктор Аркадьевич.

– Привет, – его тон спокойный, но вновь вылил на себя много парфюма, аж нос бьёт.

– И Вам здравствуйте.

– Уточнил касательно твоей программы. Кто будет в комиссии, согласны, что у тебя будет два трио.

– Серьёзно? – Он кивает. – Какое облегчение.

– Так что завтра жду разбор.

– В процессе завершения. Сегодня, кстати, будут выступать ребята, с которыми я буду играть. Увидите их хоть в лицо, пусть и в актёрском облике.

– Мы музыканты и есть часть актёрского искусства.

Замечаю, как его взгляд резко падает на кольцо на моём безымянном пальце. Автоматически его прячу. Зачем? Не знаю.

– У тебя есть кавалер?

– Типа того.

– Что-то не так?

– Думаю мы с Вами не настолько близки, чтобы обсуждать личные темы.

На самом деле у меня действительно есть «некий» муж. Известный гастролирующий оперный певец. У нас с ним, как бы, гражданский брак. Не знаю, что меня в нём зацепило, когда я была на третьем курсе. Чисто случайная интрижка, которую я восприняла за настоящую любовь. А на деле он скитается по миру, отправляя только деньги на важные вещи, развлекаясь по борделям с другими бабами.

Муженька я вычеркнула из своей жизни давно, но кольцо ношу как средство обороны от мужского пола. Сама живу в собственной квартире, на которую мне копили родители с моего рождения, за что им благодарна. Единственное, что держит меня в этом "браке" – это деньги. Хотя я сама достаточно зарабатываю частными уроками.

Когда этот певец вернётся – я не знаю. Даже если это случится, то он будет рад, что меня нету в его квартире. Больше места для танцев в постели с малознакомыми девицами. Что меня вообще не заботит!

Возвращаюсь в реальность, когда объявляют начало. Во время капустника аккуратно на ухо рассказываю о своих друзьях новому преподавателю. А после погружаюсь в атмосферу праздника. Даже его парфюм в моменте становится приятным.

Глава 2. Юля

Прихожу на первый урок в новому преподу впритык. Это моё правило. Не разыгрываться, не подготавливаться. Это удивляет многих, и данный мужчинка не остаётся в сторонке.

– Здравствуйте, – я прикрываюсь нотами, потому что зеваю.

– Доброе утро. Я так полагаю, поздно легла спать?

– Скорее бессонница.

Уже сижу за роялем, ставя на пюпитр ноты инструментального трио. Фортепиано, гобой и скрипка.

– Разыгрываться будешь?

– Не, оно в процессе разыграется.

Виктор Аркадьевич садится рядом со мной на стул и слушает мою игру. Я успела разобрать 3/4 трио, оставался только финал. Выразительностью от меня сейчас вряд ли пахло, всего-то детский наигрыш текста.

Я действительно не спала всю ночь, глаза не смыкались, в голове был белый шум. Так ещё и не поела. На пары сегодня точно не пойду.

– Текст есть, все мелкие детали учтены. Но что с характером?

– Характер, как и погода – морозильник.

– А если перешагнуть это состояние?

– Не охота.

Конечно, не хочу через себя перешагивать. У меня прям перед выходом пошли женские дни. Боль буквально разрывает нижнюю часть тела. Сдерживаюсь, чтобы не послать этого мужчинку в целях этики.

– Тогда мне Вас, Юлия, слушать не за чем.

– Ого, мы снова перешли на Вы?

– А мы разве были на ты?

Я поворачиваюсь к нему. Его взгляд сразу же падает на моё декольте. Подумаешь, надела облегающее платье, но с приличной длиной. Эти дни не помеха! Но сразу смотреть на мою грудь, постыдился бы.

Но соглашусь, тело у меня привлекательное. С приятными формами. А он в открытую глазеет на него. Хотя мне не привыкать, из года в год наблюдаю за открытыми ртами первокурсников в свою сторону. Как девушке, мне льстит столь щедрое внимание мужского пола, но в тоже время оскорбляет, что это только животный интерес.

Мне почти двадцать шесть лет. Я пережила подростковую любовь, абьюзивные отношения и «фиктивный» брак. И вот теперь, невзначай, ещё прицепится взрослое искушение.

– Буквально вчера были на ты, – он улыбается. – К тому же, между нами, думаю не такая большая разница в возрасте. Сколько Вам, Виктор Аркадьевич?

Полностью, всем телом, разворачиваюсь к нему, перекидывая ногу на ногу, отчего они колени соприкасаются. Я не придала этому значение, но током ударило. Внизу живота начинает ныть уже от другой боли. У меня действительно начинает развиваться к данному Виктору женский интерес. Могу же я поиграть с ним? Мне никто не запретит.

– Мне тридцать восемь.

– И не женаты? – решаюсь задать ему данный вопрос, потому что кольца на пальце не вижу.

– Был. В разводе уже семь лет. Есть сын, учится заграницей.

– Смотрю у вас это семейное. Тянет на запад.

– А что она счёт тебя? – Его тёмно-зелёный взгляд двигается по моим ногам, которые в чёрных капронах.

– Мне почти двадцать шесть. Как бы замужем.

– Как бы?

– Долгая история.

– У нас с тобой целых два часа. Рассказывай, раз начали разговоры о личном.

– Только между нами?

– Я педагог, к тому же мужчина педагог, языком не трещу где попало.

– А вот сейчас обидно было.

– Извини, но я прямолинейный и честный. К тебе это высказывание не относилось.

– Допустим. В общем, на третьем курсе я по уши влюбилась в выпускника с вокального отделения. Он весь такой хороший, красивый, заботливый, богатый. А я такая вся несчастная, но при этом красивая. Посыпались ухаживая, комплименты. И под конец года съехались. Жили в гражданском браке. Он на моей шее, я в долгах по учёбе. А потом ему предложили какой-то супер-пупер контракт по всему миру колесить, и уехал. Я прямиком съехала с его квартиры и живу свою счастливую одинокую жизнь. Ни разу за последние 1,5 года не видела его.

– А кольцо тогда зачем носишь?

– Как оберег от мужчин. Да и нравится, как выглядит на руке. Все-таки бриллиант, жаль, что белый.

– Не нравится белый?

– Маркий цвет, да и выглядит дёшево.

– А какой тогда твой любимый цвет?

– Цвет моих глаз.

И наши взгляды встречаются. Каждой клеточкой ощущаю как он своими изучает мои. Никогда не ощущала столь удерживающего зрительного контакта от мужского пола. У него нету ни капли смущения, а лишь интерес к моей персоне. Это начинает подкупать, вызывая незнакомые мне чувства.

– Как голубой бриллиант.

– Вы разбираетесь в камнях?

– Снова на Вы? – Он поднимается со спинки стула и наклоняется ко мне. Я слегка смущаюсь столь резкому уменьшению дистанции, между нами. Но взгляд не отрывает от меня. – Да, разбираюсь. И то, что у тебя на пальце, является подделкой.

– Да ладно? – Я смотрю на кольцо и делаю грустную моську. – Так жаль, но как-то всё равно. Это ж можно сказать от бывшего любовничка, а от него чего-то стоящего не стоило ожидать.

– Снимай его на мои занятия.

– Мозолит глаза? – Я снимаю кольцо и показывают ему свою руку. – Пойдёт?

– Чистое наслаждение.

– Ты такой мелочный.

– Предпочитаю видеть на своих женщинах украшения ручной работы с дорогостоящими камнями.

– Ну вы загнули, Виктор Аркадьевич. Вы хоть знаете столько стоят такие украшения? Я такое удовольствие не потяну, чтобы радовать Ваши глаза.

– Тебя только это смутило? – Он наклоняется вперёд, что ещё больше сокращает расстояние между нами.

– А что ещё меня должно смутить?

Резко открывается дверь и заглядывает Андрей, парень третьего курса, который учится у моего преподавателя по специальности Сергея Викторовича.

– Юль, там тебя наш старичок зовёт срочно.

– А что случилось?

– Он с дирижёром. Видимо касательно твоего концерта.

– Я ненадолго, Виктор Аркадьевич.

– Беги, потом должок отдашь.

Я на него смотрю с наигранным удивлением, а он лишь в ответ улыбается. Ну что за мужчина! По любому в своей молодости был похитителем дамских сердец. Я знаю его всего пару дней, а в нём столько мужской уверенности. Как с таким можно было развестись?!

Захожу в кабинет Сергея Викторовича. Он действительно активно обсуждает мой Третий фортепианный концерт Рахманинова с дирижёром. Сама не знаю как на него согласилась, но это произведение мне до глубины души близко. Я мечтала его исполнить на выпускном курсе с оркестром.

– Юля, доброе утро.

– Здравствуйте, – слегка кланяюсь.

– У нас тут такое дело… – Сергей Викторович замялся. – Концерт, скорее всего, придётся отменить.

– Почему? По какой причине? Вы же знаете, как я мечтаю об этом.

– Денис Алексеевич, думаю теперь Ваше слово.

– Юлия, сейчас оркестр проживает не самый лучший период… Финансирование заканчивается в декабре, поэтому в июне вряд ли оркестр будет присутствовать.

– А как же помощь молодым артистам? – Они тяжело выдыхают. – Всё ясно. Буквально крышка от рояля упала на мои пальцы.

– Юлия… – Этот тон Сергея Викторовича, когда он понимает, что со мной не стоит спорить.

– Что Юлия? – Я подхожу вплотную к нему. – Тогда пятая соната Скрябина.

– Однозначно нет.

– Да! Либо решаете вопрос с оркестром.

Я вылетаю из кабинета, хлопая дверью. Нет, это надо же! Мне обещали, сказали, что всё будет без проблем. А тут выясняется, что финансирование продолжать не собираются.

Сейчас я направляюсь прямо в кабинет директора. Мне буквально всё равно – занят он или нет. У нас с ним письменный договор на данную авантюру, поэтому сбежать не получится. Врываюсь в кабинет как к себе домой.

– Валентин Иванович, доброе утро, но не для Вас. Будьте добры объяснить, что с оркестром?

– Здравствуй, Юля. А что с ним?

– А Вы будто не в курсе? Сам дирижёр мне только что в глаза сказал, что финансирование оркестра заканчивается в декабре. А это значит, что на госах мне не играть концерт! – Я максимально сдерживаю свой повышение тона, но голос грубый, холодный, железный. Что даже меня заставляет ёжиться.

– Я в курсе, что у них заканчивается финансирование, но буквально на днях обговаривалось его продление. Ничего не понимаю, – начинает потирать глаза.

– А вот постарайтесь понять! Если концерта на госах не будет, я распотрашу Вас здесь всех!

– Юлия! – Он повышает на меня голос. – Ты не в том положении, чтобы угрожать.

– А подписанный договор с двух сторон для Вас шутка? – Сразу утихает. – Разбирайтесь, Валентин Иванович. До конца недели.

Я выхожу из кабинета, снова хлопнув дверью. Имею полное право. Дико хочется закурить, но отметаю эту мысль, ведь нужно возвращаться на урок.

Я вся разгневанная, во мне кипит злость. И одно неверное движение от кого-то, то проснётся внутри меня вулкан. Даже мне от этого страшно, потому что я свой негатив обычно сдерживаю, а тут сорвалась сразу же. Либо это так действует на меня первый день цикла, либо действительно задели за живое. Сука, как же обидно!

Перед тем как войти в кабинет, глубоко выдыхаю, сосредотачиваясь на работе. Настоящим эмоциям говорим нет. Отбрасываем неприятные новости на время после занятий.

Ох как я сейчас ему заиграю. Будет ему и выразительность, и характер. Открываю дверь в кабинет. Прохладно, так как окно открыто. Автоматически, прошу закрыть, когда сажусь за рояль.

– Всё хорошо?

– Всё замечательно, – мой голос сухой, потому что от обиды всё в горле пересохло. Никакая вода мне сейчас не поможет удалить эту фантомную жажду.

– Тогда продолжим?

Оставшийся час работы над произведениями с новым педагогом проходят спокойно. В какой-то момент я даже забыла о не ком предательстве со стороны консерватории. Даже непонятные касания в работе Виктора Сергеевича до моих рук меня успокоили, хотя это обычная практика в нашем профессии.

Только я собиралась выйти из кабинета, как он меня останавливает. Неужели на моём лице всё написано? Конечно, дура, написано. Злость, обида, желание всё уничтожить.

– Пожалуй ещё раз спрошу. У тебя всё хорошо?

– Какое это имеет дело к нашему предмету?

– К предмету никакого, а вот к твоей игре да.

И он чертовски прав! Стоит меня только задеть, то моя игра становится механической, без чувств и эмоций, но техника становится безупречной. Это замечал только Сергей Викторович. А теперь ещё и он? Будет пытать? Пусть только попробует.

Правда его слова меня ужасно задевают. Я и так разбита, еле сдерживаю слёзы, а тут ещё он со своими нравоучениями.

– Думаю Вам стоит спросить всё у Сергея Викторовича, либо у директора. Я не смогу Вам ничего сейчас на эмоциях сказать. До свидания.

Выхожу из кабинета, и в этот раз дверь закрываю спокойно. Единственное, на что у меня сейчас хватает сил – перейти дорогу к соседнему дому, где я живу, упасть на кровать и рыдать крокодильими слезами.

Глава 3. Виктор

Забавная эта Юлия Романова. Энергичная, умная, талантливая. Пока это единственный студент, с которым мне в кайф заниматься. Да и тело у неё возбуждающее.

Когда она зашла в кабинет в платье, которое буквально подчёркивает её прекрасную фигуру и формы, то у меня встал. Да что уж там, от её дерзости мой член заныл у первую встречу, когда я спалил её за курением. Вот за это бы её отшлёпать и заткнуть кое-чем другим её ротик.

Никогда бы не подумал, что начну думать о женском теле вот так грязно, особенно о своей ученице, которая оказалась в "браке". Все-таки семь лет развода дают о себе.

В брачной жизни секса почти не было. Бывшая жена променяла семейную жизнь на карьеру, оставив сына на меня. А он уже взрослый. Дал ему кайфовую жизнь за границей, сам уже строит личную. С женой связь после развода так вообще не поддерживаю. Как узнал, что у неё на стороне по несколько любовников, так первым подал на развод. Сын всё понял.

После этого мои дела пошли в гору. Я один из крупных инвесторов и успешных продюсеров в шоу бизнесе – кино, музыка, спектакли. Не смотря на богатое музыкальное образование за плечами в свои тридцать восемь, у меня более двадцати успешных проектов за плечами.

Присутствие денег в моей жизни дало мне многое. Особенно то, что я в любой момент могу воспользоваться услугами быстрого секса. Но как-то это надоело, все девушки одинаковые, а хочется чего-то необычного.

Приехал обратно в Россию для новых ощущений. Звучит смешно, но на душе максимально приятно. Решил, что педагогическая деятельность скрасит мою, достаточно успешную и скучную, жизнь. Скажем так – это для души. Но кто ж знал, что в первый же день у меня встанет на студентку с любопытно острым язычком.

После всех занятий решил сходить к её педагогу. Резкая смена настроения Юлии мне не понравилось. Она играла как робот, делая вид, что всё нормально. Думала, что не замечу. Хах, за моими плечами огромный опыт работы с творческими людьми.

– Сергей Викторович, добрый вечер. Не отвлекаю?

– О, Виктор Аркадьевич, здравствуй голубчик.

Весёлый старикашка. Прям обояшка. Теперь понятно, почему он так нравится Романовой.

– Я на счёт Романовой. После Вас она ко мне пришла как робот. Что Вы с ней сделали?

– Значит все-таки задели мы её за живое… – Он снял свои очки и потёр переносицу. – Дело в том, что она весной чуть ли не дралась с директором за то, чтобы на госах сыграть третий концерт Рахманинова. Это её самое обожаемое произведение, работает над ним уже как третий год. И вот директор согласился, заключили договор. На следующей неделе уже должна была состоятся первая пробная репетиция. Но облом, – он иронично раскидывает руки.

– Отказ?

– Да, мой дорогой. Оркестру отказали в продлении финансирования.

– Разве такое возможно?

– Как показывает жизнь, видимо да. Очень жаль Юлю. Она так горела этим. Её глаза так горели. И в один миг погасли. Ужасное зрелище, мне теперь страшно за неё.

– О чём Вы?

– Открыто заявила, что если не концерт, то пятая соната Скрябина.

– Дерзко.

– Скорее, целеустремлённость. Она от своего не откажется и добьётся любой ценой. Это её отличает здесь от многих. Меня в мои годы напоминает.

Я сам не замечаю, как улыбаюсь. Не знал, что Юлия настолько волевой человек. Предполагал, но нужны были факты подтверждения. И почему она так засела у меня в голове…

– Вы поаккуратнее с ней, Виктор Аркадьевич. Думаю, что сейчас она будет крайне эмоционально нестабильна. Всё равно будет делать так, как ей лучше, пока не остынет.

– Вы разговаривали с директором? Что он говорит?

– Он мне такой в штыки дал, – старик смеётся. – Юля же устроила чуть ли не скандал у него. Валентин Иванович от неё узнал, что финансирование прекратили. Судорожно пытается этот решить, но все отказываются. У него же договор с Юлией, а она может такое сделать.