Неприличный список для Босса

— То что? — я вызывающе вскинула подбородок, поправляя волосы.

— То я скажу ему, что ты — мой самый ценный актив, — он вдруг шагнул назад, снова становясь тем самым холодным боссом, но в глазах всё еще плясали черти. — Который я не намерен делить ни с кем. Даже с ним.

Он развернулся и быстро зашагал к выходу, оставляя меня в пыльном полумраке с бешено колотящимся сердцем и папкой «НефтьПромСнаб», которая, как выяснилось, всё это время лежала прямо у меня перед носом.

Глава 3

Я стояла перед зеркалом в туалете архива и пыталась совершить невозможное: стереть с лица выражение «меня только что разложили на стеллажах, и мне это чертовски понравилось».

(Катя, соберись! Ты — профессионал. Ты — будущий акула маркетинга. А не дрожащее желе в руках своего босса!) — я яростно терла губы салфеткой, пытаясь убрать припухлость, но они только становились ярче.

Блузка была безнадежно помята в районе талии — там, где пальцы Артема сжимали меня с такой силой, будто боялись, что я растворюсь в пыли. Я заправила её поглубже в юбку-карандаш, молясь всем богам офисного этикета, чтобы Зорин-старший не обладал зрением супермена.

Схватив злополучную папку «НефтьПромСнаб» как щит, я направилась в приемную.Там уже вовсю кипела жизнь. Артем сидел в кресле напротив отца, закинув ногу на ногу и листая какие-то бумаги с таким невозмутимым видом, будто последние десять минут он занимался медитацией, а не пытался сорвать с меня одежду в подвале.

— А, явилась, — проскрипел Игорь Викторович, не отрывая взгляда от золотых часов. — Семь минут и сорок секунд. В моё время за такую задержку лишали годового бонуса и высылали в филиал в Магадане.

— Извините, — я чеканным шагом подошла к столу и положила папку прямо перед ним. — Архив… очень большой. И некоторые документы были… глубоко запрятаны.

Артем в этот момент медленно поднял на меня взгляд. Его зрачки всё еще были слегка расширены, а на нижней губе (я готова была поклясться!) виднелся след от моего укуса. Я едва не выронила ручку.

— Глубоко запрятаны? — старик Зорин вдруг подался вперед и… принюхался. — Странно. Очень странно.

Я замерла, перестав дышать. Сердце ухнуло в пятки и начало там чечетку.

— Что именно, Игорь Викторович?

— Странно, что в нашем архиве пахнет не только крысами и старой бумагой, но и парфюмом «Sandalo e Ambra», — он перевел подозрительный взгляд на сына. — Артем, это ведь твои духи? Ты что, помогал девочке перетаскивать коробки?

Артем даже бровью не повел. Он медленно перелистнул страницу своего отчета.

— Я просто зашел проверить, как продвигаются поиски, отец. Не хотел, чтобы ты ждал слишком долго.

— Зашел проверить… — проворчал старик, открывая папку. — Ну-ну. А почему тогда у тебя рукав рубашки в пыли? И почему у нашей Екатерины… хм… вид такой, будто она только что пробежала марафон по пересеченной местности?

Я почувствовала, как по спине поползла холодная капля пота.

— В архиве очень душно, — выпалила я. — Кондиционер не справляется.

— Душно ей, — хмыкнул Игорь Викторович, листая бумаги. — Ладно, садись, «экологический тренд». Сейчас будем смотреть, что тут наворотили твои предшественники. Артем, налей ей воды, а то она сейчас в обморок упадет от своей «духоты».

Артем встал и подошел к кулеру. Когда он протягивал мне стакан, наши пальцы соприкоснулись. Это было секундное касание, но меня будто прошило током в десять тысяч вольт. Я посмотрела ему в глаза и увидела там немой вызов: «Ну что, Катя, каково это — врать самому опасному человеку в этой корпорации?»

— Пейте, Екатерина Андреевна, — произнес он с едва уловимой издевкой. — Вам нужно восстановить… водный баланс. После таких трудозатрат.

Я схватила стакан и выпила его залпом, едва не поперхнувшись.

— Благодарю.

— Так, — Зорин-старший вдруг хлопнул ладонью по столу, заставив нас обоих вздрогнуть. — Анализ никуда не годится! Тут цифры за прошлый квартал вообще не бьются с реальностью. Сомова!

— Я! — я едва не вытянулась по стойке «смирно».

— Бери этот талмуд, бери моего сына — он в этих схемах соображает лучше, чем в женщинах — и чтобы к вечеру у меня был идеальный прогноз. Работать будете у Артема в кабинете. Под моим присмотром.

Я похолодела. Под присмотром?

— Но… Игорь Викторович, в кабинете Артема Игоревича всего один рабочий стол… — начала было я.

— Ничего, — старик хитро прищурился. — Поставите второй рядом. Или посидите на одном. Теснота, говорят, сближает коллектив. А мне нужно видеть, как мой преемник передает опыт молодому поколению.

Он посмотрел на нас двоих и как-то странно усмехнулся.

— За работу! И чтобы никаких «духот» и «пыли». Только чистый капитализм.

Артем сидел в своем кожаном кресле, делая вид, что полностью поглощен графиками доходности «НефтьПромСнаба». На самом деле цифры расплывались перед глазами, превращаясь в бессмысленные закорючки.

(Черт возьми, Зорин, соберись! Тебе тридцать два, ты управляешь активами на миллиарды, а ведешь себя как пубертатный подросток, зажавший одноклассницу в раздевалке!) — Артем сжал ручку так сильно, что костяшки пальцев побелели.

Он чувствовал её. Буквально кожей. Катя сидела на приставном стуле так близко, что край её колена периодически задевал его бедро. Каждый раз, когда это случалось, по его позвоночнику пробегал электрический разряд, заставляя дыхание сбиваться. От неё пахло ванилью, весенним дождем и… им самим. Этот смешанный аромат сводил его с ума сильнее, чем любой афродизиак.

— Артем Игоревич, тут в четвертом параграфе ошибка в расчетах маржинальности, — прошептала Катя, склоняясь над документом.

Её локон выбился из прически и защекотал ему щеку. Артем замер. Он видел, как на её шее бьется жилка. Видел её губы — припухшие, покусанные им же десять минут назад.

— Исправьте, Сомова, — выдавил он из себя, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Игорь Викторович, сидевший в углу кабинета в массивном кресле с газетой «Коммерсантъ», внезапно кашлянул.

— Что-то вы притихли, молодежь. Совсем работа не идет? Артем, ты чего такой бледный? У тебя что, сахар упал? Или совесть проснулась?

— Всё в порядке, отец. Мы просто сосредоточены, — Артем медленно перевел взгляд на отца, а затем — под стол.

Там, в тени массивной столешницы из красного дерева, Катя случайно (или нет?) сбросила туфлю. Ту самую, с кактусовыми колючками. Её босая ступня медленно, почти невесомо, скользнула по его щиколотке, поднимаясь выше, к краю брюк.

Артем едва не выронил планшет. Его взгляд метнулся к Кате. Она смотрела в монитор с самым невинным видом, который только можно было вообразить, но кончики её ушей пылали пунцовым.

— Екатерина Андреевна, — прорычал он тихо, так, чтобы отец не услышал. — У вас… карандаш упал. Поднимите.

— Ой, правда? — она округлила глаза и начала медленно сползать со стула, скрываясь под столом.

Артем почувствовал, как его сердце пропустило удар. Под столом Катя не просто искала карандаш. Она накрыла его ладонь своей, сжимая пальцы. Это было безумие. Риск, от которого кровь закипала в жилах. Если отец сейчас опустит газету и заглянет вниз — им обоим конец.

— Нашла! — звонко объявила она, выныривая обратно. В руках она действительно держала карандаш, но её взгляд… в нем была такая доза чертовщинки, что Артем понял: его «наказание» только начинается. И, кажется, наказывать теперь будут его.

— Молодец, — буркнул Зорин-старший. — Ладно, засиделся я с вами. Пойду проверю, как там поживает ваш отдел кадров. Говорят, у них новая кофемашина, которая варит эспрессо лучше, чем ты принимаешь решения, сын.

Как только дверь за отцом закрылась, Артем резко оттолкнулся от стола, разворачивая кресло к Кате.

— Сомова, ты хоть понимаешь, что ты творишь? Ты играешь с огнем в бензоколонке!

— А разве не вы говорили, что я «ценный актив»? — она дерзко улыбнулась, закидывая ногу на ногу. — Я просто провожу аудит… ваших реакций. Пункт номер два: «Проверить выдержку босса в экстремальных условиях». Пока ставлю вам твердую двойку, Артем. Вы слишком нервничаете.

Артем медленно поднялся, нависая над ней. Его терпение, и без того тонкое, окончательно лопнуло.

— Двойку, значит? — он схватил её за талию и одним рывком усадил прямо на стол, сметая папки с отчетами на пол. — Ну что же, Екатерина. Придется остаться после уроков. Будем пересдавать.

Когда Артем одним рывком усадил меня на край своего массивного стола, мир вокруг перестал существовать. Грохот падающих папок с отчетами отозвался где-то на периферии сознания, но мне было плевать. Плевать на годовые показатели, на «НефтьПромСнаб» и даже на то, что за дверью в любой момент мог материализоваться Зорин-старший с очередной порцией едких замечаний.

— Двойка, значит? — повторил Артем, и его голос теперь напоминал вибрирующий рык хищника, который наконец загнал добычу в угол. — Ты даже не представляешь, Сомова, как сильно рискуешь.

Он встал между моих разведенных колен, нависая сверху всей своей мощью. Я чувствовала тепло, исходящее от его тела, и видела, как бешено бьется пульс на его шее. В глазах Артема больше не было льда — там полыхало чистое, неразбавленное желание, от которого у меня внутри всё скрутилось в тугой узел.

— Риск — благородное дело, Артем… Игоревич, — прошептала я, из последних сил стараясь сохранить остатки своей дерзости.

Я запустила ладони под его пиджак, ощущая через тонкую ткань сорочки перекаты стальных мышц. Он был идеален. Настолько, что это казалось преступлением против человечества.

— Забудь об отчестве, — приказал он, и его ладонь властно легла мне на затылок, пальцы запутались в волосах, слегка оттягивая их назад и заставляя меня открыть шею. — Здесь и сейчас я не твой босс. А ты не моя сотрудница.

Его губы накрыли мои с такой сокрушительной силой, что я невольно застонала. Это не было похоже на тот поцелуй в архиве — осторожный и разведывательный. Сейчас это была полномасштабная атака. Артем целовал меня так, будто от этого зависела его жизнь, жадно, глубоко, сминая мои губы и заставляя меня плавиться в его руках.

Его вторая рука медленно скользнула по моему бедру, задирая узкую юбку-карандаш выше, чем это позволял любой дресс-код. Я почувствовала прохладу кондиционированного воздуха на коже, но через секунду её сменил жар его ладони. Когда его пальцы коснулись кружевного края моих чулок, я едва не вскрикнула.

— Артем… — мой голос сорвался на хриплый шепот. — Нас же… могут поймать. Твой отец…

— Плевать на отца, — выдохнул он мне в губы, спускаясь поцелуями к ямке на шее. — Плевать на всех. Ты хоть понимаешь, что ты со мной творишь все эти месяцы? Твои шуточки, твои короткие юбки, твой острый язык… А этот список? Это была последняя капля, Катя.

Он резко расстегнул верхние пуговицы моей блузки, и я почувствовала, как его пальцы уверенно скользнули под кружево белья. Мои чувства обострились до предела: я слышала звук его тяжелого дыхания, чувствовала запах его дорогого парфюма и кожей ощущала текстуру холодного дерева под собой.

Я обхватила его ногами за талию, притягивая к себе как можно ближе. Нам обоим было мало. Это было безумие, офисное самоубийство, но в этот момент я была готова сгореть в этом пламени.Артем приподнял меня, усаживая глубже на стол, и его рука нашла то самое место, где моё сопротивление окончательно превратилось в лужицу желания. Я закинула голову назад, прикусив губу, чтобы не закричать. Каждое его движение было точным, властным и сводящим с ума.

— Ну что, Екатерина, — прошептал он, глядя мне прямо в глаза, пока его пальцы творили со мной нечто невообразимое. — Какую оценку поставишь мне теперь?

Я не успела ответить. Моё тело содрогнулось от первой волны наслаждения, и я вцепилась в его плечи, пряча лицо у него на груди. Весь мир сузился до размеров этого кабинета, до этого стола из красного дерева и до мужчины, который только что доказал, что его выдержка — это всего лишь миф.Внезапно в приемной послышались тяжелые шаги и громкий голос Виктора Степановича:

— Марина! Где этот бездельник? Я забыл свою трость в его кабинете!

Я замерла в ужасе, глядя на закрытую дверь, за которой решалась моя судьба.

Звук шагов Игорь Викторовича за дверью прозвучал как выстрел стартового пистолета. Артем среагировал мгновенно: одной рукой он прижал меня к себе, не давая соскользнуть со стола, а другой — рывком застегнул ремень своих брюк. Его лицо в эту секунду выражало смесь ярости и холодного расчета.

— Катя, под стол! — прошипел он, подхватывая меня под мышки и буквально переставляя на пол за массивную тумбу.

— Что?! — я судорожно пыталась попасть пуговицей в петлю на блузке, но пальцы дрожали так, будто я только что пережила землетрясение в десять баллов. — А как же я…

— Прячься! — он накинул пиджак и в три шага пересек кабинет, преграждая путь к двери в тот самый момент, когда ручка начала медленно поворачиваться.

Я нырнула в тесную нишу под столом, едва не снеся головой системный блок. Здесь пахло кожей, дорогим деревом и… Артемом. Я замерла, прижав колени к груди и молясь, чтобы мой пульс не пробил столешницу.

Дверь распахнулась.

— Артем! Ты что, забаррикадировался? — голос Игорь Викторовича гремел на весь этаж. — Я трость забыл. И чего у тебя такой вид, будто ты только что штурмовал Бастилию в одиночку?

— Рабочий процесс, отец, — голос Артема звучал подозрительно ровно, но я видела его ноги всего в тридцати сантиметрах от своего носа — он едва заметно переминался с ноги на ногу, явно пытаясь восстановить дыхание. — Ты же сам просил — никакой пощады к цифрам.

— Цифрам? — старик прошел вглубь кабинета. Его трость глухо стукнула об пол совсем рядом с моим убежищем. — А где эта твоя… креативная девица? Сомова?

Я зажмурилась, чувствуя, как по спине пробежал холод.

— Ушла за кофе, — соврал Артем, не моргнув и глазом. — Ты же сам сказал, что твоему эспрессо не хватает души. Вот она и пошла искать… душевный кофе.

— Хм. Странно, — Игорь Викторович остановился прямо перед столом. — А почему тогда её туфля валяется здесь, как у Золушки после корпоратива?

В тишине кабинета отчетливо послышалось, как Артем сглотнул. Я посмотрела вправо. Моя туфля с Геннадием-кактусом сиротливо лежала на ковре, выставив колючки прямо под ноги самому опасному человеку в Москве.

Это был провал.

📢 От автора:

Ой-ой-ой! Кажется, Катя и Артем заигрались в «кошки-мышки» прямо под носом у папы-Зорина! 😱🔥

Дорогие мои, вы это видели?! Я сама в шоке от того, как быстро в этом кабинете поднялся градус. 🔥 Наша Катя — настоящий камикадзе, а Артем… ну, кажется, мы нашли его слабое место. И это место — под столом! 😉Что же будет дальше?Заметит ли Игорь Викторович «Золушку» в засаде? 👠Успеет ли Катя выскользнуть из кабинета босиком?И главное — как Артем объяснит наличие женской туфли у себя на ковре?

Если вы хотите узнать продолжение этой безумной истории, не забудьте:*Добавить книгу в БИБЛИОТЕКУ — так вы первыми узнаете о выходе новой главы! 📚*Поставить ЛАЙК (звездочку) — это лучшая мотивация для автора писать горячее и быстрее! ⭐*Написать в комментариях: Как думаете, что Артем скажет отцу про туфлю? Самый смешной вариант использую в следующей главе! 👇

Ваша активность — это топливо для моего вдохновения! Люблю вас! ❤️

Глава 4

Артем замер. Я видела через узкую щель между его ботинками, как он медленно перевел взгляд на злополучную замшевую лодочку, из которой сиротливо торчал мой кактус Геннадий. В кабинете повисла такая тишина, что было слышно, как на тридцатом этаже ворочается совесть главного бухгалтера.

— Туфля? — голос Артема прозвучал на удивление буднично, хотя я-то знала, что внутри у него сейчас извергается Везувий. — Ах, эта... Это образец, отец.

— Образец чего? — Игорь Викторович подошел вплотную к столу. Его нога замерла в десяти сантиметрах от моего носа. — Образец того, как не надо одеваться на работу? Или это новая форма психологического давления на конкурентов — кидаться в них колючими тапками?

Я затаила дыхание. (Ну давай, Зорин, выкручивайся! Ты же гений переговоров!)

— Это инвестиционный проект, — чеканно произнес Артем. Я готова была поклясться, что в этот момент он мысленно выписывал мне премию за вредность... или путевку в один конец на лесоповал. — Бренд «Эко-Стиль». Обувь со встроенными суккулентами для очистки воздуха в офисе. Сомова принесла показать прототип.

— Инвестиционный проект? Со встроенным кактусом в пятке? Артем, ты либо гений, либо у тебя началось кислородное голодание от этих твоих графиков. Она же колючая!

— Это для стимуляции акупунктурных точек, отец. Повышает работоспособность сотрудников на сорок процентов. Екатерина Андреевна лично вызвалась протестировать.

Я чуть не хихикнула от абсурда ситуации, но вовремя прикусила губу. (Стимуляция точек? Зорин, ты серьезно?!)

— Хм... А где вторая? — не унимался старик.

— Вторая... на доработке в лаборатории, — Артем сделал шаг вперед, перекрывая отцу обзор под стол. — Послушай, папа, у нас через десять минут конференц-колл с Лондоном. Трость твоя вот, у окна стоит. Может, ты пойдешь... попьешь тот самый эспрессо «с душой»?

Игорь Викторович недоверчиво хмыкнул, но за тростью пошел.

— Ладно. Проект твой — бред сивой кобылы, но девица забавная. Передай ей, чтобы зашла ко мне, когда... э-э... вытащит ноги из гербария.

Дверь наконец хлопнула.

Я не выдержала и разразилась приглушенным хохотом, сползая на ковер.

— Акупунктурные точки, Артем? Серьезно? Это лучшее, что ты смог придумать?

Артем резко отодвинул кресло и заглянул под стол. Его лицо было красным — то ли от гнева, то ли от того, что он только что пережил.

— Вылезай, «инвестиционный проект», — он протянул мне руку, помогая подняться. — И надень свою колючку. Если бы отец увидел тебя здесь, нам бы обоим пришлось открывать филиал в Антарктиде.

Он притянул меня к себе, и я снова почувствовала этот магнетизм. Его глаза по-прежнему горели, но теперь в них примешивалась нескрываемая ирония.

— Знаешь, Сомова... — он провел большим пальцем по моей нижней губе, стирая остатки помады. — За такие стрессовые ситуации полагается компенсация.

— Опять сливки? — подмигнула я, чувствуя, как страх окончательно сменяется азартом.

— Нет, — он коварно улыбнулся, прижимая меня к столу (на этот раз аккуратнее с папками). — На этот раз мы поедем на «деловую встречу» в один закрытый клуб. И там, Катя, мы проверим пункт номер шесть вашего списка. Тот самый, про танцы на грани фола.

Я замерла. Пункт шесть был самым смелым.

— Мы едем в «Атриум», Сомова. И это не обсуждается, — Артем накинул пиджак, поправляя манжеты с таким видом, будто собирался захватить небольшое островное государство. — Мой отец прав в одном: твой нынешний вид больше подходит для спасения кактусов, чем для вечера в «Монро».

— В «Монро»? — я едва не поперхнулась воздухом. — Туда же пускают только по золотым картам и с родословной до седьмого колена! У меня из золотого только пломба в шестерке!

— У тебя есть я, — отрезал он, подхватывая меня под локоть и буквально выталкивая из кабинета. — А у меня есть безлимитный счет и острое желание стереть из памяти твой офисный дресс-код.

Через двадцать минут мы уже стояли в бутике, где тишина была такой дорогой, что мне хотелось извиниться за то, что я вообще здесь дышу. Продавщица с лицом английской королевы в изгнании подплыла к нам, едва касаясь пола.

— Артем Игоревич, добрый вечер. Как обычно?

— Нет, Ирен. Сегодня — необычно, — он окинул меня коротким, жадным взглядом. — Нам нужно платье. Которое будет шептать о приличиях, но кричать о грехе. И туфли. Без колючек.

Меня запихнули в огромную примерочную, оббитую бархатом. Артем остался снаружи, вальяжно расположившись в кресле с бокалом шампанского, которое возникло из ниоткуда.

Первое платье было ярко-красным. Слишком вызывающе. Второе — золотым. Похожа на олимпийскую медаль.

А потом Ирен просунула сквозь шторку его. Темно-изумрудный шелк на тончайших бретельках-ниточках. Спина открыта до самого... ну, почти до того места, где начинаются те самые «грешные мысли».

Я натянула его, чувствуя, как холодная ткань ласкает кожу. Молния на спине застряла ровно посередине.

— Черт... — прошипела я, извиваясь перед зеркалом.

— Проблемы, Сомова? — раздался низкий голос совсем рядом.

Шторка отодвинулась. Артем вошел внутрь, закрывая её за собой. В тесном пространстве, залитом мягким светом, его фигура казалась еще массивнее. Он поставил бокал на столик и подошел ко мне со спины.

В зеркале я видела его глаза — темные, сфокусированные на моей обнаженной коже. Его пальцы, холодные после бокала, коснулись моего позвоночника, заставляя меня вздрогнуть.

— Дыши, Катя, — прошептал он, медленно ведя пальцем вверх, вдоль застрявшей молнии. — Или ты боишься, что я не справлюсь с одной маленькой деталью?

— Я боюсь, что это платье стоит больше, чем моя почка, — выдохнула я, глядя, как его широкая ладонь ложится мне на лопатку.

— Платье — это обертка, — он наконец подцепил бегунок и медленно, мучительно медленно потянул его вверх. — Меня больше интересует содержимое.

Когда молния наконец застегнулась, он не отстранился. Его руки скользнули на мои плечи, разворачивая меня к себе. Шелк платья едва ощущался между нами. Артем наклонился, его губы замерли в миллиметре от моего плеча.

— Пункт номер два вашего списка, Сомова... — прошептал он, вдыхая запах моих волос. — Про «экстремальные условия». Считайте, что примерочная — это базовый уровень.

Он поднял взгляд, и я поняла: в клуб мы можем просто не доехать.

Артем уже почти коснулся губами моей ключицы, и я почувствовала, как по телу пробежала крупная дрожь. Его ладонь властно скользнула по шелку на бедре, сминая ткань, и в этот момент мир за пределами нашей бархатной коробочки перестал существовать.

— Артем Игоревич... — выдохнула я, закидывая голову назад. — Мы же в общественном месте...

— Плевать, — прорычал он, прижимая меня к зеркалу. Стекло за спиной было ледяным, а его тело — раскаленным свинцом.

И тут...

Тук-тук-тук!

— Артем Игоревич? У вас всё в порядке? — голос Ирен прозвучал так бодро, будто она не прервала сейчас начало атомного взрыва, а просто интересовалась погодой. — Я принесла лодочки из последней коллекции. Цвет «ночной изумруд», идеально подходят к вырезу!

Зорин замер. Я видела, как на его виске вздулась жилка. Он зажмурился на секунду, прижимаясь лбом к моему плечу и тяжело дыша.

— Ирен... — его голос был похож на скрежет металла. — Оставьте их у входа. И принесите счет. За ВСЁ.

— Слушаюсь, — пропела продавщица, и её удаляющиеся шаги прозвучали для меня как колокол, возвещающий о спасении... или о величайшем разочаровании в жизни.

Артем отстранился. Его глаза всё еще полыхали темным пламенем, а галстук (уже другой, серый) был слегка сбит набок. Он медленно поправил воротник моей блузки, которая валялась на пуфике, а затем перевел взгляд на меня в новом платье.