Неприличный список для Босса

Ася Терн

Неприличный список для Босса

Глава 1

Утро началось с того, что мой кактус Геннадий совершил попытку суицида, спикировав с подоконника прямо в мою левую туфлю. Это был знак. Вселенная буквально кричала: «Катя, ложись обратно под одеяло, сегодня не твой день!». Но нет, я же ответственный сотрудник. Я же хочу премию.

— Да чтоб тебя, Геннадий! — шипела я, выковыривая колючки из замши. — Если меня уволят из-за опоздания, ты пойдешь на салат.

В офис я влетела за три минуты до начала летучки. В воздухе витал густой аромат свежемолотого кофе и предсмертной тревоги — сегодня в отдел должен был заглянуть Сам. Артем Игоревич Зорин. Человек-калькулятор, обладатель самого непроницаемого лица в Москва-Сити и идеальных костюмов, которые, по слухам, сидели на нем так безупречно только потому, что у него вместо сердца — встроенный штангенциркуль.

— Сомова, ты чего такая взъерошенная? — прошептала Ленка из соседнего отдела, когда я рухнула в свое кресло. — Зорин уже у себя. Секретарша сказала, он сегодня не в духе. Даже кактус у него в кабинете завял, просто от одного взгляда.

— У меня тоже потери в рядах суккулентов, — выдохнула я, судорожно включая компьютер. — Сейчас только презентацию ему скину и буду тише воды.

Мои пальцы летали по клавиатуре. Так, где этот чертов файл? «Маркетинг_финал», «Маркетинг_совсем_финал», «Маркетинг_финал_хоть_убейся». А, вот он! Рядом висел документ, который я писала вчера вечером под бокал красного полусладкого, чтобы хоть как-то снять стресс. Назывался он «Зорин_и_мои_грешные_мысли». Чистая терапия! Я там в красках расписала, что бы сделала с нашим боссом, если бы он не был таким сухарем.

Пункт первый: Заставить его съесть три шаурмы с вокзала без салфеток.Пункт второй: Посмотреть, как он будет выглядеть, если его лишить этого пафосного галстука (желательно, зубами).Пункт третий...

— Катя, отправляй быстрее, он ждет! — крикнул начальник отдела.

Я выделила файл, прикрепила, вбила в строке получателя «Зорин А.И.» и с победным возгласом «Получи, фашист, гранату!» кликнула по иконке самолетика.

Экран на мгновение мигнул. И тут я похолодела.

В строке «Вложения» вместо солидного PDF-файла сиротливо висел вордовский документ с иконкой, которая сейчас казалась мне надгробием моей карьеры.

«Zorin_i_moi_greshnie_misli.docx»

Мир вокруг замедлился. Я видела, как Ленка медленно подносит кружку к губам. Видела, как за окном пролетает голубь. И как полоска загрузки письма доползает до ста процентов.

— Ой... — пискнула я.

Моя рука метнулась к мышке. «Отозвать сообщение! Отменить! Уничтожить! Вызвать спецназ!»

Система равнодушно выдала: «Ваше сообщение успешно прочитано получателем».

— Капец Геннадию, — прошептала я, сползая под стол.

В этот момент дверь в дальнем конце коридора открылась с таким звуком, будто начался апокалипсис.

Шаги Зорина я бы узнала из тысячи — четкие, тяжелые, дорогие. Он шел прямо к моему рабочему месту. Я зажмурилась. Может, если я притворюсь ветошью, он меня не заметит?

— Екатерина Андреевна? — раздался над головой голос, от которого по спине пробежал табун ледяных мурашек.

Я медленно, очень медленно подняла взгляд. Артем Игоревич стоял, прислонившись к перегородке моего стола. В руках он держал планшет. Его серые глаза, обычно холодные, сейчас подозрительно блестели.

— Я внимательно изучил вашу... стратегию, — он сделал паузу, от которой у меня едва не случился инфаркт. — Особенно меня заинтересовал пункт номер три. Про галстук. Скажите, Сомова, вы действительно предпочитаете шелк на ощупь или это был чисто технический интерес?

— Шелк... он, знаете ли, очень гипоаллергенный, Артем Игоревич, — пролепетала я, пытаясь изобразить на лице деловую заинтересованность, хотя больше всего сейчас напоминала перезревшую помидорку.

Зорин медленно склонил голову набок. Узел его галстука — того самого, безупречно-синего, из моего списка — находился сейчас ровно на уровне моих глаз. И я, как назло, вспомнила, что написала про него: «Развязать одной рукой, пока он диктует квартальный отчет».

— Гипоаллергенный? — Зорин усмехнулся одними уголками губ. — А я-то думал, вы оценили прочность плетения. Тут же было написано: «Выдержит ли он вес взрослой женщины, если использовать его в качестве...» — он замолчал, демонстративно листая документ на планшете, — «...импровизированного лассо».

В офисе повисла такая тишина, что было слышно, как в соседнем здании падает курс биткоина.

— Сомова, — подал голос мой непосредственный начальник, Иваныч, чей лоб уже покрылся испариной. — Ты что, прислала Артему Игоревичу... тест-драйв текстиля?

— Я... я просто перепутала файлы! — выкрикнула я, вскакивая со стула. — Это была... курсовая работа моей младшей сестры! По психологии! Тема: «Девиации в поведении офисного планктона под давлением авторитетов»!

— Вот как? — Зорин сделал шаг вперед, вторгаясь в моё личное пространство. От него пахло морозным утром и очень дорогим парфюмом, который буквально шептал: «У тебя нет шансов на спасение». — Тогда ваша сестра очень точно угадала марку моего одеколона в седьмом пункте. И размер моей... хм... ответственности.

Я поняла, что это конец. Коллеги уже не просто слушали — они замерли в позах греческих статуй, боясь пропустить хоть слово. Ленка за соседним столом даже забыла, что подносит к губам горячий кофе, и он тонкой струйкой лился ей на блузку.

— Артем Игоревич, я удалю письмо! Прямо сейчас! Из корзины! Из бэкапов! Из вашей памяти! — я затараторила, чувствуя, как правый глаз начинает мелко дергаться.

— Поздно, Екатерина, — Зорин вдруг выпрямился и обвел взглядом притихший офис. — Раз уж стратегия развития нашего... тесного сотрудничества так подробно изложена, я считаю необходимым обсудить её в частном порядке.

Он посмотрел на часы, а затем снова на меня. В его взгляде промелькнуло что-то, чего я раньше никогда не видела. Ирония? Или вызов?

— Через пять минут жду вас у себя. Со своим... инструментом.

— С каким еще инструментом?! — вырвалось у меня раньше, чем я успела прикусить язык.Зорин замер в дверях кабинета и обернулся.

— С ноутбуком, Сомова. С ноутбуком. Хотя в восьмом пункте вы упоминали взбитые сливки... Но, боюсь, наш корпоративный буфет не предоставит их по первому требованию. Пять минут. Время пошло.

Дверь его кабинета захлопнулась с тяжелым, судейским стуком.Офис взорвался.

— Сомова, ты реально написала про сливки?!

— Катька, дай почитать! Скинь в общий чат для тех кто не имеет доступа к почте!

— А что там про восьмой пункт? Про сливки — это же классика!

Я рухнула обратно в кресло и ударилась лбом о клавиатуру. Геннадий, мой кактус в туфле, казался теперь самым счастливым существом во Вселенной. У него хотя бы не было в списке босса пункта про «незабываемый тимбилдинг в кладовке с канцтоварами».

— Ленка, скажи моим родителям, что я их любила. А кота отдай в хорошие руки, только не Иванычу, он его научит пиво открывать глазом, — я лихорадочно рылась в сумочке, пытаясь найти хоть что-то, что поможет мне выглядеть не как жертва кораблекрушения.

— Кать, ты чего? — Ленка, наконец, отлепила чашку от подбородка. — Ты видела, КАК он на тебя посмотрел? Он же не уволить тебя хочет. Он хочет... ну, судя по его лицу, он хочет провести внеплановую проверку твоих «теоретических знаний» на практике.

— Он меня сожрет и не подавится, — я мазнула губы блеском, промахнулась и теперь выглядела так, будто только что пила кровь девственниц. Или стажировалась у Джокера. — Ты читала шестой пункт? Про стол из красного дерева?

— Весь офис читал, Сомова! — донеслось с задних рядов. — Мы теперь на этот стол без валерьянки смотреть не сможем!

Я схватила ноутбук как щит и направилась к заветной двери. Мои ноги на шпильках (которые я надела исключительно ради премии, а не ради Зорина, честно!) предательски дрожали.

Перед самой дверью я остановилась и глубоко вздохнула. В голове всплыл десятый пункт моего злосчастного списка: «Узнать, умеет ли Артем Игоревич терять контроль. Или он даже в постели выставляет оценки по десятибалльной шкале?».

«Сейчас и узнаешь, Катя», — прошептал внутренний голос, подозрительно похожий на ехидную Ленку.

Я постучала.— Войдите, — донеслось из-за двери. Голос был низким, с той самой бархатной хрипотцой, от которой внизу живота завязался тугой узел.

Я вошла. Кабинет Зорина встретил меня прохладой кондиционера и запахом дорогой кожи. Хозяин кабинета сидел за тем самым столом из красного дерева. Он снял пиджак, оставшись в одной рубашке, рукава которой были небрежно закатаны до локтей, обнажая сильные предплечья.Зорин медленно закрыл крышку своего ноутбука и сцепил пальцы в замок.

— Присаживайтесь, Екатерина Андреевна. Нам предстоит очень... долгий разговор.

Я опустилась на край стула, чувствуя себя как на допросе в инквизиции.

— Артем Игоревич, я могу всё объяснить. Это была психологическая разгрузка. Я не собиралась...

— Не собирались что? — он вдруг встал и медленно начал обходить стол. — Проверять на прочность мой галстук? Или воплощать в жизнь ваши фантазии о «деспотичном боссе, который наказывает нерадивую сотрудницу за срыв дедлайна»?

Он остановился прямо за моей спиной. Я чувствовала его дыхание у себя на затылке. Волоски на шее встали дыбом.

— Знаете, что самое интересное, Катя? — его голос опустился до шепота, и он положил руки на спинку моего стула, фактически заперев меня в ловушке. — Я ведь тоже не люблю срывать дедлайны. А судя по вашему списку, у нас накопилось очень много... невыполненных задач.

Его пальцы коснулись моей шеи, едва ощутимо, но меня будто ударило током.

— Начнем с первого пункта? — прошептал он мне в самое ухо. — Или сразу перейдем к тому, где вы обещали показать мне, на что способны, если у вас отобрать кофе и запереть в архиве?

Я замерла, боясь даже вдохнуть. Воздух в кабинете Зорина, казалось, внезапно закончился, оставив только его парфюм — терпкий, с нотками кедра и опасности. Его руки всё еще сжимали спинку моего стула, и я буквально кожей чувствовала исходящий от него жар.(Господи, Катя, ты же хотела знать, какой он на ощупь? Вот сейчас узнаешь, если не перестанешь дрожать как осиновый лист на ветру!)

— Так что там со сливками, Екатерина Андреевна? — его голос прозвучал совсем близко, у самого уха. — В вашем… трактате было указано, что они должны быть непременно из натурального молока и охлажденные до определенной температуры. Вы всегда так щепетильны в деталях?

Я сглотнула, глядя на свои руки, судорожно сжимающие ноутбук.

— Артем Игоревич, это была… гипербола! Литературный прием для усиления драматического эффекта! Я вообще на диете, мне нельзя сливки!

— Ложь, — выдохнул он, и я почувствовала, как его ладонь медленно скользнула по спинке стула ниже, почти касаясь моего плеча. — Вчера в обед вы съели огромный эклер. Я видел это через панорамное окно своего кабинета. Вы ели его с таким упоением, что я едва не отменил совещание с акционерами.

Мои щеки вспыхнули так ярко, что, кажется, ими можно было освещать окраины города в безлунную ночь. Он следил за мной? Сам Зорин, у которого рабочий график расписан по секундам до 2030 года, смотрел, как я жую эклер в парке?

— Вы за мной подглядывали? — я попыталась придать голосу возмущение, но получилось какое-то жалобное попискивание.

— Я наблюдал за работой сотрудника в неформальной обстановке, — парировал он, наконец отстраняясь, но лишь для того, чтобы обойти стул и сесть на край своего стола прямо передо мной. — И пришел к выводу, что у вас огромный потенциал, Сомова. Особенно по части… креативного менеджмента.

Он медленно потянулся к своему галстуку. Мои глаза расширились. Тот самый узел, который я мечтала развязать зубами (согласно пункту три), поддался его длинным пальцам. Артем медленно ослабил его и одним резким движением вытянул из-под воротника рубашки.

Синий шелк змеей скользнул по его ладони.

— Пятый пункт, если мне не изменяет память, — он намотал конец галстука на кулак и внимательно посмотрел на меня. — Вы хотели узнать, «насколько крепки эти оковы капитализма». Проверим?

Мое сердце совершило кульбит и ушло в свободное падение. Я хотела что-то сказать, пошутить, съязвить — в общем, сделать всё, чтобы спасти остатки своего достоинства, но слова застряли в горле. Зорин подался вперед, сокращая расстояние между нами до критического. Я видела каждую темную исконку в его глазах.

И в тот самый момент, когда его рука с зажатым в ней галстуком начала медленно подниматься к моему лицу…

Дзыыыыыынь!

Звук стационарного телефона на столе разрезал тишину, как бензопила. Я едва не свалилась со стула, а Зорин замер, на мгновение плотно сжав челюсти.

— Игнорируйте, — бросил он, не сводя с меня глаз.

Дзыыыыыынь! Дзыыыыыынь!

— Артем Игоревич, это может быть важно… — прошептала я, чувствуя, как адреналин сменяется истерическим смешком. — Вдруг там… акционеры? Или налоговая? Или конец света?

Зорин чертыхнулся сквозь зубы — тихо, но крайне выразительно. Он потянулся к трубке, не меняя позы.

— Я занят, — рявкнул он в телефон. — Что? Кто?

Его лицо изменилось за секунду. Ироничный блеск исчез, сменившись ледяной маской, которую я привыкла видеть на совещаниях.

— Да. Я понял. Через пять минут буду.

Он положил трубку и посмотрел на меня. Галстук всё еще был намотан на его руку.

— Катя, вам очень повезло. Ваша «казнь» откладывается. Приехал мой отец. И судя по голосу секретарши, он уже успел уволить двух курьеров в холле.

Я выдохнула с таким облегчением, что, кажется, в кабинете поднялся занавес.

— О, тогда я пойду? Мне нужно… покормить кактус. Срочно.

— Не так быстро, Сомова, — он встал, на ходу заправляя галстук в карман брюк. — Вы идете со мной. Моему отцу нужен новый ассистент на время его визита. А судя по вашему списку, стрессоустойчивость у вас… специфическая. Справитесь с ним — я забуду про письмо.

Я замерла в дверях.

— А если нет?

Зорин подошел вплотную и приоткрыл дверь, пропуская меня вперед. На мгновение его рука легла мне на талию, обжигая сквозь тонкую ткань блузки.

— А если нет, то мы вернемся к пункту номер восемь. Сливки я закажу заранее.

📢 От автора:

Ну что, дорогие читатели, добро пожаловать в корпоративный ад Кати Сомовой! 🌵✨ Как вы думаете, Зорин действительно такой сухарь, или под этим безупречным пиджаком скрывается кто-то гораздо более... горячий? (Я-то знаю ответ, но пока подержу интригу!)

Если вам понравилась завязка, Катя очень просит вас об информационной поддержке. Ведь каждый ваш лайк — это одна вытащенная колючка из её туфли, а каждый комментарий — лишняя капля сливок в тот самый восьмой пункт списка! ☕️

😏Не забывайте:*Добавлять книгу в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение «казни» в архиве!*Ставить «Мне нравится» — автору это греет душу сильнее, чем Зорину — годовой отчет.*Писать в комментариях: а какой пункт в «грешном списке» Кати добавили бы вы?

Самые смелые идеи могут попасть в текст! Впереди нас ждет очень много искр, офисных скандалов и того, что точно не вписывается в трудовой кодекс. С любовью, ваш автор! ❤️

Глава 2

Выход из кабинета Зорина-младшего напоминал дефиле по минному полю под прицелом сотен снайперов. Секретарша Марина, обычно занятая полировкой ногтей, замерла с пилочкой в воздухе. Ленка из маркетинга едва не вывихнула шею, пытаясь рассмотреть, насколько помята моя блузка.

— Сомова, ты живая? — одними губами прошептала она, когда я проплыла мимо, стараясь не споткнуться о собственные ноги.

Я лишь неопределенно махнула рукой. Живая? Физически — да. Морально — я всё еще была там, в кабинете, ощущая фантомное прикосновение шелкового галстука к своей шее.

Артем Игоревич шел следом, и его шаги чеканили приговор моему спокойствию. Он уже успел накинуть пиджак, но галстука на нем не было — и это выглядело в глазах офисного планктона как признак того, что в кабинете произошло нечто среднее между сеансом экзорцизма и съемками фильма категории «Б».

— Екатерина Андреевна, не отставайте, — бросил он, даже не оборачиваясь. — Мой отец не любит ждать. Как и не любит... непрофессионализм.«Профессионализм», ага. Как будто это я сейчас прячу в кармане брюк орудие преступления против корпоративной этики!

Мы спустились в холл, где атмосфера напоминала Арктику в период великого оледенения. В центре кожаного дивана восседал Зорин-старший. Если Артем был холодным айсбергом, то его отец — это извергающийся вулкан, который кто-то по ошибке закатал в костюм от Brioni. Седые волосы, колючий взгляд и трость с набалдашником в виде головы медведя.

— Артем! — рявкнул он так, что охранник на ресепшене вытянулся во фрунт. — Ты опаздываешь на четыре минуты! В твое время я уже успевал обанкротить пару мелких банков до обеда!

— Были неотложные... кадровые вопросы, отец, — Артем слегка подтолкнул меня вперед. — Познакомься, это Екатерина. Твой личный ассистент на время аудита. Она... чрезвычайно креативна.

Игорь Викторович медленно поднялся, опираясь на трость, и окинул меня взглядом рентгеновского аппарата. Я почувствовала себя микробом под микроскопом.

— Екатерина? — проскрипел он. — И что же вы умеете, милочка? Кроме того, что краснеете так, будто вас поймали за кражей казенных скрепок?

— Я... я отлично владею тайм-менеджментом, — выдавила я из себя, вспоминая, что в моем списке это значилось как «умение растянуть удовольствие на всю ночь». — И умею работать в режиме многозадачности.

— Хм. Режим многозадачности — это когда ты одной рукой пишешь отчет, а другой ищешь новую работу? — старик хмыкнул, и в его глазах промелькнула искра, подозрительно похожая на ту, что я видела у Артема. — Ладно. Проверим. Мне нужно, чтобы через час у меня на столе лежал полный анализ по слиянию с «НефтьПромСнабом». И кофе. Черный, как душа твоего начальника.

— Будет сделано, — я кивнула, разворачиваясь, чтобы сбежать в архив, но голос Зорина-старшего меня остановил:

— И еще, деточка... У тебя туфля в кактусовых колючках. Это новый писк моды или вы с моим сыном проводили совещание в оранжерее?

Я замерла. Артем, стоявший за спиной отца, вдруг кашлянул, прикрывая рот ладонью. Мне показалось, или этот сухарь сейчас едва сдерживал смех?

— Это... экологический тренд, Игорь Викторович, — нашлась я. — Сближение с природой в условиях мегаполиса.

— Дерзкая, — пробормотал старик, поворачиваясь к сыну. — Артем, где ты её откопал? В ней жизни больше, чем во всем твоем совете директоров.

— Она сама... прислала резюме, отец, — ответил Артем, и я почувствовала, как его взгляд буквально прожигает мне лопатки. — Очень подробное резюме. В десяти пунктах.

Архив нашей компании находился в цоколе и напоминал лабиринт из железных стеллажей, где заживо погребены надежды бухгалтерии за последние десять лет. Здесь всегда было прохладно, но сейчас, когда я судорожно искала папку «НефтьПромСнаб», мне казалось, что в помещении включили обогреватели на максимум.

— Так, сорок четвертый ряд… тридцать восьмая полка… — бормотала я, подсвечивая себе фонариком на телефоне. — Где же этот чертов аудит?

— Полка номер сорок два, вторая сверху. Правее, Екатерина, — раздался из темноты голос Зорина.

Я подпрыгнула на месте, едва не выронив телефон. Артем Игоревич стоял в проходе, прислонившись плечом к металлической стойке. Без пиджака, в белоснежной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, он выглядел здесь совершенно чужеродно — как породистый хищник, зашедший в пыльную кладовку за добычей.

— Вы за мной следите? — я попыталась сделать шаг назад, но уперлась спиной в холодное железо стеллажа.

— Я пришел убедиться, что мой новый «ассистент» не заблудится в трех соснах… или в трех папках, — он медленно двинулся ко мне. — Мой отец бывает нетерпелив. А вы, Сомова, судя по всему, любите затягивать процесс.

Он остановился так близко, что я почувствовала коленями его бедра. Проход был настолько узким, что разойтись мы могли, только если бы я вжалась в полки, превратившись в лист бумаги.

— Я просто… ищу, — выдохнула я. Его взгляд упал на мои губы, и я невольно облизнула их, тут же заметив, как потемнели его глаза.

— Ищете? — его голос стал на октаву ниже, превратившись в вибрирующий рокот. — А мне кажется, вы ждете. Ждете, когда я перейду к делу.

Он поднял руку и уперся ладонью в стеллаж прямо над моей головой. Вторая рука медленно легла мне на талию, притягивая ближе. Ноутбук, который я всё еще прижимала к груди, теперь служил единственной преградой между нами.

— Артем Игоревич… это производственная территория, — из последних сил сопротивлялась я здравому смыслу, хотя внутри всё плавилось от его близости.

— Здесь нет камер, Катя, — прошептал он, склоняясь к моей шее. Его дыхание обожгло кожу. — И здесь нет лишних ушей. Только ты, я и твой… список.

Он отобрал у меня ноутбук и бесцеремонно поставил его на ближайшую полку. Теперь между нами не осталось ничего, кроме искр. Его пальцы скользнули по моей шее, заставляя меня выгнуться навстречу.

— Пункт девятый, — прошептал он мне в самые губы, обдавая жаром. — «Узнать, каков на вкус мой босс, когда он злится». Я сейчас очень зол, Катя. Ты подставила меня перед отцом.

— И как же вы будете меня наказывать? — дерзко спросила я, хотя сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на верхних этажах.

Зорин усмехнулся — хищно и предвкушающе. Его рука скользнула ниже, по изгибу бедра, сминая ткань юбки.

— Наказание будет… поэтапным. И начнем мы с того, что ты перестанешь называть меня по имени-отчеству, когда мы одни.

Он накрыл мои губы своими — властно, глубоко, не давая ни единого шанса на отступление. Это не был нежный поцелуй, это была капитуляция.

Поцелуй Зорина был похож на шторм, который смял мою слабую попытку сопротивления в первую же секунду. Его губы — властные, требовательные — не спрашивали разрешения, они забирали своё. Я почувствовала, как по телу прошла тягучая волна жара, концентрируясь где-то внизу живота тугим, пульсирующим узлом.

(Катя, ты официально сошла с ума! Ты целуешься с боссом в подвале, пока его отец наверху считает минуты до отчета!) — кричал здравый смысл, но я благополучно заткнула его куда-нибудь поглубже, за папки с налогами две тысячи двенадцатого года.

Артем прервал поцелуй всего на мгновение, чтобы перевести дыхание. Его лоб уперся в мой, а глаза… Боже, в них не осталось и следа той ледяной выдержки. Только первобытный, мужской голод.

— Скажи моё имя, — прорычал он, и его рука, до этого покоившаяся на талии, скользнула выше, обжигая кожу сквозь тонкий шелк блузки. Его пальцы безошибочно нашли застежку бюстгальтера.

— Артем… — выдохнула я, и это имя на вкус было слаще любого запретного плода.

— Еще раз.

Его губы прижались к нежной коже под мочкой уха, а зубы слегка прикусили плоть, вызывая у меня невольный стон, который эхом разнесся по пустому архиву. В этот момент я забыла, как меня зовут, где я нахожусь и что такое «корпоративная этика». Существовал только он — его запах, его тяжелое дыхание и то, как его колено бесцеремонно раздвинуло мои ноги, устраиваясь между ними.

— Ты хоть представляешь, Сомова, что ты со мной сделала этим своим списком? — шептал он, и его рука уверенно легла на мою грудь, накрывая её полностью.

Он не договорил, снова впиваясь в мои губы, но на этот раз медленнее, мучительно-сладко, выпивая меня до капли. Я запустила пальцы в его густые темные волосы, нарушая ту идеальную укладку, над которой, должно быть, трудился лучший барбер города. Мне хотелось большего. Хотелось содрать с него эту чертову рубашку и проверить, действительно ли его пресс такой стальной, как я описывала в пункте номер четыре.

Моя рука скользнула к его ремню, и я почувствовала, как он вздрогнул. Зорин резко перехватил мои запястья, прижимая их к стеллажу над моей головой. Железо за спиной было ледяным, а он — раскаленным.

— Не здесь, Катя, — его голос сорвался на хрип. — Если я сейчас не остановлюсь, мы не выйдем отсюда до утра. А мой отец… он не из тех, кто прощает такие задержки.

Он тяжело дышал, глядя на меня так, будто я была его личным сортом безумия. Медленно, с явным усилием, Артем отстранился, поправляя рубашку. Его пальцы всё еще подрагивали — и это зрелище доставило мне почти физическое удовольствие. Невозмутимый Зорин потерял контроль. Из-за меня.

— Приведи себя в порядок, — он бросил взгляд на мою помятую блузку и раскрасневшееся лицо. — У тебя пять минут. И найди эту чертову папку. Если отец заметит на тебе хоть одну лишнюю складку…