Полная версия
Братья Строгановы: чувства и разум
Адель Алексеева-Созонова
Братья Строгановы: чувства и разум
© Алексеева-Созонова А. И., 2025
© ООО «Издательство «Вече», 2025
* * *Об авторе
Адель Алексеева (девичья фамилия – Созонова Адэлия Ивановна) родилась 5 октября 1928 года в городе Вятка (Киров) в семье учителей. Детство и юность пришлись на годы Великой Отечественной войны, были омрачены смертью матери. Несмотря на эти трагические события, Ада отлично училась в общеобразовательной и музыкальной школах, дружила с одноклассниками – Илларионом Голицыным, его братом Михаилом и познакомилась с их матерью, Еленой Петровной Шереметевой, и отцом, князем Владимиром Голицыным. Этот старинный боярский род настолько увлек девушку, что она начала записывать истории тех, кто всегда был по правую руку великих князей, а потом и царей; подсчитывала, сколько всего было боярских шапок у Шереметевых в Думе.
После школы в 1946 году Адель поступила в Московский полиграфический институт на редакторский факультет, который стал ее счастливым билетом в мир искусства слова. С 1956 по 1984 год она работала редактором в издательстве «Молодая гвардия», заведовала редакцией художественной литературы для подростков. За свой труд Адель Ивановна неоднократно награждалась медалями ВДНХ, ЦК ВЛКСМ, Министерства просвещения, знаком «Отличник печати», как было сказано в документах – за приобщение школьников к чтению классической литературы, за разработку серий «Тебе в дорогу, романтик», «Библиотека юношества» и др.
Насыщенную редакторскую деятельность она дополнила сочинительством произведений о российской истории и культуре, о судьбах известных деятелей прошлого и наших современников. Адель Алексеева написала и издала более сорока книг, в которых легко внедряет в художественную структуру различные документы, мифы, легенды и «сливается» со своими героями, умело «читая» сюжеты их судеб.
Восторг у читателей вызывает искренность и точность слова писательницы о художниках. В книгах «Солнце в день морозный», «Пока рука держит кисть» представлены истории таких живописцев, как Борис Кустодиев, Аполлинарий Васнецов, Алексей Исупов, Василий Шухаев, Кузьма Петров-Водкин, Василий Мешков и др. В романе «Опасный менуэт» дан увлекательный сюжет о знаменитой французской художнице Виже-Лебрен. В художественно-документальной книге «Художница Серебряного века Елена Киселева» Адель Ивановна рассказала о загадочной импрессионистке Серебряного века, чье имя было вычеркнуто из русской культуры в связи с ее эмиграцией.
В творчестве писательницы особое внимание уделяется женским образам. Героини ее книг: актриса русского крепостного театра Прасковья Ивановна Жемчугова и ее подруга Татьяна Шлыкова («Граф и Соловушка. Звезда шереметевского театра»); великолепная «Наталья Гончарова»; Н. П. Голицына («Пиковая дама»); Анна Ахматова и Лариса Рейснер в судьбе Николая Гумилева («Красно-белый роман» опубликован в журнале «Роман-газета», самом массовом издании художественной прозы у нас в стране и в мире). Многие книги писательницы посвящены судьбам наших современниц, имена которых известны только Адели Ивановне, но они вызывают искреннее уважение своим безупречным достоинством, умением противостоять несчастьям и ежедневным стремлением к добру и красоте, вере и правде.
Адель Ивановна стала яркой представительницей женской исторической прозы. Для стиля ее исторических произведений характерно сочетание художественности с цитатами из документальных первоисточников, непосредственно отражающих факты и события русской истории. Главными героями ее прозы стали Шереметевы.
Адель Ивановна – член Союза писателей с 1984 года и «Общества любителей русской словесности», лауреат премии имени Сергея Михалкова по жанру прозы, участник Всероссийского литературного конкурса «Чистая книга». Но важно также отметить ее дружбу с современниками, которым она помогала издавать книги.
Так, ею было приложено немало усилий, чтобы помочь Федору Абрамову «пробить» в 1983 году издание его книги «Трава-мурава». Адель Ивановна стала издателем необычных по жанру книг Валерии Дмитриевны Пришвиной, соединяющих ее рассказы о писателе и дневниковые записи самого автора. А как важно редактору помочь писателям добиться мастерства в книгах! Адель Алексеева стала редактором первых произведений актера театра и кино Валерия Золотухина, книги послужили основой их многолетней дружбы. Писатель, историк, телеведущий Юрий Вяземский назвал Адель Ивановну своей крестной матерью, потому что именно она помогла ему в издании его первой повести «Шут». Замечательный русский писатель-деревенщик и общественный деятель Владимир Крупин отметил, что Адель Алексеева в своих исторических произведениях подвергла трезвому анализу взлеты и падения нашей истории, радости и печали, войну и мир, проблемы города и деревни и осталась верна своему девизу: «Жизнь прекрасна, несмотря ни на что».
Важно сказать, что секрет счастливого долголетия Адели Ивановны (сегодня ей 96 лет) заключается не только в творчестве, но и в общении со всей дружной многодетной семьей дочери, внуками и правнуками.
Адель Ивановна Алексеева – добрый учитель для всех нас, ее книги – это утверждение духовно-нравственных и культурно-исторических ценностей народа, ее творчество с каждым годом становится все более всеобъемлющим и всепроникающим. Каждый, кто обращается к ее книгам, открывает для себя что-то новое и стремится поделиться этим с другими читателями.
Ученица МОУ «Лицей» г. Балашихи Карина Шинкарева написала исследовательскую работу «Образная система романа “Кольцо графини Шереметевой” А. Алексеевой», в которой отметила, что уже давно изучает памятник архитектуры в родной Балашихе – усадьбу Горенки, где проживала Шереметева, и только книга Алексеевой помогла ей многое понять в таинственной истории дворянского рода. Ее отклик: «Я восхищаюсь этой замечательной писательницей: она совместила в книге историю и тонкую поэзию».
Современные исследователи, преподаватели русской и зарубежной филологии говорят о необходимости изучения творчества Алексеевой в вузе. Екатерина Потапова подчеркнула, что книги писательницы диалогично направлены на прозу Джейн Остин и открывают студентам «качественную сентиментальность», которая базируется на основных человеческих ценностях – любовь, терпение и мужество. Регина Соколова, анализируя романы писательницы, подчеркивает необходимость изучения их жанрового своеобразия, которое заключается во «фрагментарности, звуковой и визуальной подаче информации» о судьбах персонажей различных эпох.
Анастасия Ермакова, поэт, прозаик, критик «Литературной газеты», считает, что писательница – одна из самых ярких представителей исторической прозы, которой доступно увидеть «в прошлом настоящую жизнь», столь же многогранную, как и современность.
Итак, нам выпало жить в эпоху перемен, во время формирования информационного общества и снижения интереса к чтению, но изменить эту ситуацию к лучшему, конечно же, помогут произведения нашей современницы. Мы отметим самые популярные книги Адели Ивановны Алексеевой, изданные за последние годы:
Краткая библиография:Болеро по-русски, или Мой ХХ век, 2017.
Художница Серебряного века Елена Киселева, 2018.
Графиня-монахиня, 2019.
Уроки в полнолуние, 2019.
Два романа: Прощай и будь любима. Маргарита: утраты и обретения, 2020.
Сага о Шереметах с преданиями и предсказаниями, 2021.
Опасный менуэт, 2021.
В поисках отца. Восточная повесть-мозаика, 2021.
Огонь любви в судьбах аристократок. От Натальи Шереметевой до Натальи Пушкиной, 2022.
Предисловие
В 2025 году исполняется 200 лет со дня основания Строгановского училища. Но дело Строгановых, история их рода началась гораздо раньше.
«Впервые история упоминает Строгановых, когда они заплатили огромную сумму выкупа за великого князя московского Василия Тёмного, чтобы освободить его из татарского плена», – пишет Татьяна Илларионовна Меттерних, урожденная Васильчикова, в своей книге[1].
В середине XVI века, как известно, с большими потерями, но Иван Грозный взял Казань.
Узнав владетелей земли неподалеку от Казани, царь Иван IV широким жестом показал в сторону Сибири и сказал – хорошо, вы владетели, можете занимать любую землю за Камой, за Уралом.
Прошло несколько десятков лет, и Строгановы, которые уже к тому времени владели землей размерами не меньше нынешней Франции, и было это государство внутри государства, решили начать освоение Сибири. В XVI веке нашелся умный деятельный человек по имени Ермак, который возглавил казачье войско, снаряженное Строгановыми.
Так началось восхождение династии Строгановых. Строгановы имели право основывать города и возводить крепости. На новых территориях развивали промышленность, занимались горными разработками, строили церкви и школы. Так продолжился их «роман с Историей».
Из века в век, из поколения в поколение в семье «именитых людей Строгановых» рождались сильные характером люди. В новом романе Адели Алексеевой главными героями являются Александр Сергеевич Строганов, его сын Павел Александрович, племянник Григорий Александрович и сын Григория Сергей Григорьевич. Охватывает эта история XVIII и XIX века.
С самого начала Строгановы занимались промышленным производством соли и других полезных ископаемых Урала. Среди них были и дипломаты, и военные, и царедворцы, и меценаты. Строгановы вкладывали свои силы и средства в развитие образования, ремесел, искусства. В одних преобладало чувство, в других разум.
Граф Александр Сергеевич Строганов был известным коллекционером своего времени и даже президентом Академии художеств. Он заметил талант молодого Андрея Воронихина и оплатил его учение, поездку по Европе и поддерживал на протяжении всей карьеры. Строительство Казанского собора по проекту уже ставшего знаменитым архитектора было осуществлено полностью из его средств.
Как только вышел указ Александра II об отмене крепостного права, граф Сергей Григорьевич Строганов выделил два миллиона рублей, чтобы его крестьяне стали собственниками земли, которую они обрабатывают.
На долю Сергея Григорьевича выпала вторая половина XIX века, период, когда в России при Александре III начался невиданный взлет промышленности. Хотя он участвовал во всех войнах своего времени, все-таки главной заботой Сергея стало образование, культура, создание новых училищ для простых людей, которые занимались бы не только художественным творчеством, но и техническим. Тогда и было положено начало тому, что сейчас именуется Российским государственным художественно-промышленным университетом имени С. Г. Строганова, имеющим филиалы в других городах. В университете готовят специалистов преимущественно монументальной направленности – живописи, скульптуры, реставрации, дизайна, в том числе промышленного, а также в области оформления книг, обработки стекла, металла, керамики, теоретиков истории искусства. Так что по всей стране разлетаются ласточки из гнезда, начало которому положили Строгановы.
Вступление. Мечтатели и делатели
МечтателиЖизнь – это волны морские, речные, океанские. Волны ритмично бьют о берег. А то начнется шторм, и заливает вода на берег, и с могучей силой грянет буря, и рвутся паруса, и кренится судно… Но утром, а может через день или два, она спадет – таков закон природы.
Одни люди в мечтаниях проводят большую часть жизни, другие смолоду ищут, к какому бы делу применить свои знания и умения. Лучшие умы человечества ломали головы над тем, как создать, построить более совершенное, более правильное общество, где все будет по справедливости. Маркс, создатель теории капитализма, социализма, не верил в русскую революцию. Плеханов говорил Ленину и Троцкому: «Нет еще той муки, из которой мы сможем испечь “пышный каравай” социализма». Но пришел 1917 год… Революция, за ней и Гражданская война, жестокая и беспощадная, в которой не только погибло много людей, воевавших по разные стороны фронта, но и множество людей получили телесные и душевные травмы. Однако коммунизм, который в течение 70 лет пытались построить в нашей стране, оказался «казенным» и недолговечным.
В издательстве «Молодая гвардия» задумали издать книгу на эту тему, и в плане уже стояло громкое название «Поэма о коммунизме». Редакторы, поразмыслив, предложили более скромное – «Странствия великой мечты». Оформление было прекрасное – великолепные портреты мыслителей, создателей теории о справедливом обществе украсили книгу. Однако вскоре Россия (во главе с Горбачёвым) совершила новую революцию, а люди, да и сам президент, растерялись – в очередной раз были объявлены новые ценности, и материальные, и духовные, – анархия 90-х годов была чудовищной. Это временное «неудобство», это пройдет – и все будет хорошо, снова уверяли «властители дум».
…Обратимся к прошлому, к 1825 году, к 14 декабря и декабристам.
Уже несколько лет в стране действуют тайные общества. Северное общество (во главе с Якушкиным) одержимо благородными мыслями о мирной реформации государства, однако Южное общество (во главе с Пестелем) готово на цареубийство, признавая это неизбежным злом в строительстве всеобщей справедливости.
Если почитать воспоминания о тех днях, то воображение живо нарисует все подробности.
12 декабря флигель-адъютант, весь взмыленный, принес печальную весть из Таганрога – о кончине императора Александра I. 13 декабря место на троне должно быть занято Константином, однако он влюблен и отказывается от трона.
14 декабря, в ночь, престол переходит к третьему брату, Николаю Павловичу.
Смешалось все: смерть Благословенного царя, его супруги, присяга очередному правителю Константину, который предпочел любовь царскому трону. Но ему уже присягнули. Прошел слух, что теперь должна быть принесена присяга – следующему наследнику Николаю I. Что за время, что за неразбериха? «Николай не учился опасному сему призванию, он не готов!» Народ безмолвствует в ожидании и растерянности. Однако есть войска, есть солдаты, тайные общества. Ночью кто-то из декабристов выбегал на площадь, подходя к статуе Петра Первого, словно ожидая чего-то от великого императора. Сложно решиться, страшно выступить открыто, но руководители тайных обществ жаждут не только отмены крепостного права, но и смерти «диктатора».
Утром на Сенатской площади уже бурлит людское море. Рабочие, ремесленники, строители Исаакиевского собора, толпы любопытствующих и просто жители окрестных домов. Приходят и приходят люди. Страна невдалеке от мятежа.
Дождь, снег, немыслимая погода. Лошади скользят, передвигаясь, часть солдат хлюпает носом, с крыш летят поленья. Кавалергарды возмущены – элитная часть, привыкшая сражаться во имя отчизны, в настоящем бою, а тут какие-то поленья – это невыносимо.
Но где же Трубецкой, который должен возглавить и повести за собой? …Прошли часы, часы… Трубецкой, что же ты? Он не появился. Из толпы несется крик: «Трубецкой, я вызываю тебя на дуэль! Ты предал нас, ты изменник!» Шум со стороны площади все сильнее и сильнее, громче и громче крики, и вот уже раздаются выстрелы. Уже убит Милорадович.
И тут мы должны перенестись на Английскую набережную, в дом мадам Лаваль, два этажа которого занимали Трубецкие. «Пора, пора, я должен, я обещал! Ведь на меня надеются мои товарищи» – подобные мысли кроются в голове измученного сомнениями Трубецкого. Он уверяет себя, что он должен, должен, раз его выбрали. А потом думает – зачем, к чему это приведет? «Меня обвинят в трусости, я потеряю честь. Если бы на моем месте был Пестель, то он бы, конечно, не сомневался, и тогда уж схлестнулись бы». И снова: «Я не могу и не хочу проливать кровь!» Он вытирает мокрое лицо и в отчаянии упирается лбом в дубовый стол, покрытый бархатной скатертью…
В эти минуты история могла повернуться совсем иначе. Что было решающим? Мы не знаем. Но точно известно, что характер Николая проверялся именно в этот момент. Если новый царь сумеет подхватить вроде как упавшее из рук колесо руля, то все еще может закончиться мирно. А если нет?
Брат моего отца, Аркадий Дмитриевич, поведал мне, что все в их роду были солдатами, и один воевал еще при Николае I и сказывал: «Этот царь обладал железной волей и даже гипнотической силой».
Он сам понимал, что сейчас решается все. Вышел на площадь, сам выстроил в каре солдат из лучших, самых преданных частей и, возвысив голос, обратился к ним: «Ребяты!» Голосом он обладал звучным, он прокатился над толпой, и вот в этот момент все вокруг замолкли и площадь затихла. И по этой тишине Николай понял, что он это осилит, что у него есть эта способность – управлять людьми и страной.
Да, вполне возможно, Россия в тот час была на грани страшной революции и гражданской войны.
ДелателиСтрельба была слышна и с набережной Мойки, из Строгановского дворца. И что думается Строгановым, отцу и сыну? Всего несколько часов назад в квартире сестры предполагаемого руководителя мятежа проходили, может быть, решающие события. В центре Сергей Трубецкой – он должен стать диктатором. Но жена и сестры умоляли устраниться. А сейчас они, отец и сын, Григорий Александрович и Сергей Григорьевич, сидят за большим столом, покрытым схемами, планами, чертежами. Они обсуждают план создания училища для подготовки кадров для восстановления и строительства сгоревшей Москвы. Училища для молодых людей, открывающего им путь в разные искусства, прикладные, технические, оформительские.
Строгановы, конечно, тоже были разные характерами. Кто-то жил сердцем, чувствами, увлечениями. А кто-то – здравым смыслом и конкретным делом. Григорий – дипломат, вся жизнь подчинена поиску мирного решения государственных вопросов. Сын Сергей – исследователь, меценат, коллекционер, академик, однако с детских лет зачислен в гусарский полк, он тоже воевал с Наполеоном.
Чувствительные сердца – на примере Григория мы можем увидеть. Так было с маркизой д’Эга. Встретив ее в Мадриде на балу, Григорий поддался аромату ее парфюма. Прямо из зала, танцуя вальс, они спустились вниз в парк. Она бросила мужа, маркиза, они уехали во Францию и там поселились. Мало того что Григорий сделал маркизу своей супругой, они венчались по православному обряду, и она была холодно принята в Зимнем дворце, он сделал все, чтобы она позабыла свою Португалию и полюбила Россию. Примерно то же самое случилось с воспитанницей этих уже повенчанных супругов – воспитанницу звали Идалия. Драматическая ситуация, и мог ли такому чувствительному человеку, как Григорий, присниться какой-нибудь сон с женщиной, которую мы все помним, но недооцениваем ее роли в истории Пушкина.
Двоюродный брат Григория Александровича был Павел (Поль, Попо), сын графа Строганова, родившийся в Париже. Поля-Павла увлекли идеи взбунтовавшихся парижан, и он даже стал членом Якобинского клуба. И все бы могло закончиться плохо, если бы императрица Екатерина не повелела всем русским аристократам покинуть Францию и вернуться в Россию. А когда наступил 1812 год, Павел Александрович, обуреваемый страстной любовью к России, патриотизмом, взял с собой 17-летнего сына и отправился во Францию добивать Наполеона. Чем это кончилось, читатель узнает из книги.
Как Григорий, так и Павел легко поддавались то зову мятежников, то любовной страсти.
Быть во власти чувств, поддаваться своим пристрастиям, увлечениям – не лучшие цели для мужчины. Другое дело – разум, рассудительность, этими свойствами в полной мере обладал сын Григория Сергей. Он сразу отказался от Петербурга и поселился навсегда в Москве, древней столице России. Если в Петербурге была Академия художеств, дававшая образование в разных видах искусств, то в Москве не было ничего подобного. Москву надо было отстраивать после 1812 года, поднимать промышленность, а все это можно делать, только если будут опытные строители, архитекторы, художники, и потому Сергей вместе с отцом своим не раз на бумаге чертили, какие отделения должны быть в будущем училище. Дело это неспешное, длительное, и только к началу 1820-х годов уже был распланирован так называемый алгоритм – что сначала, что потом, строители, архитекторы, а также оформители – и книг, и домов, и больших пространств. Так было создано отделение, которое сегодня назвали бы дизайнерским, а тогда его назвали оформительским. Таким образом, к 1825 году, к декабрю, уже был образован план будущих училищ. Когда сеют семена, то всходы не всходят сразу, и надо иметь терпение на долгие годы, чтобы появились плоды. Вот почему в нашем XXI веке Строгановское училище отмечает двухсотлетие со дня создания. Из семян, посеянных Строгановыми, со временем вышли ВХУТЕМАС, институт им. Сурикова, архитектурный институт, полиграфический, а также множество специалистов по оформлению, лепщиков. Их именем назван строгановский стиль в иконописи, вид московского шитья.
Часть 1
Глава 1. Усолье
Заснеженное поле, уходящее к Ледяному морю. Небо затянуто жемчужными, серебристыми облаками. Там нет ни жизни, ни цвета, ни следа птиц. А то вдруг гигантский абажур, переливающийся розовым, фиолетовым, синими кругами. Бесконечность, уходящая на север и опускающаяся вниз, чуть не до самого Каспия. Словно река гористая, не водная, не текучая. Это горный хребет, отделяющий Европу от Азии. Словно позвоночник огромного животного…
Что делать человеку в таких неприятных, ветром пронизываемых краях? Ему бы теплее воздух и приветливее земля. Но нет, любопытство сильнее лени, и в зоне вечной мерзлоты является человек с кайлом или лопатой, там сельцо то ли фактория.
Пища – рыба да тюлень, ни ягод, ни плодов с деревьев. А рыба и мясо без соли – невкусные. Но вот один, второй, третий (быть может, не мужик, а баба) набредет на соленое озерцо или колодец. Усолье.
Ничего, ни помещиков, ни крепостных…
– Больно тощий ты, откуда взялся, словно мясо с тебя сострогали? – говорили про него и спрашивали: – Как кличут тебя?
Он отвечал:
– Никита Строганов.
Прошло много лет. Приближался к концу XVIII век.
Северная равнина, укутанная плотно снегом. Равнина неровная, то и дело прерываемая холмиком, взгорком, а то и углублением наподобие колодца.
А в другом месте елки и ели, пихты и сосны, колючие породы, сильные, строптивые, морозный, сизый воздух, лютая изморозь.
Через лес идет просека и над нею, желто-бледное с розоватыми пятнами, всходит солнце, скупое в тех краях. Тусклое, яркого тут не увидишь. И небо серое, еле-еле угадывается голубой цвет. А когда заканчивается короткий день и приходит глубокая ночь, тяжелое небо с колючими звездами так близко, что, кажется, можно достать до них рукой. Бывает, что воздух звенит, как стеклянный, дыхание замерзает прямо на губах, и вдохнуть этот воздух можно только через толстый шарф или платок. Тогда вдруг что-то начинает двигаться там, наверху, – сначала зеленое, потом и синее, фиолетовое, желтое – ЧУДО. И живет, и меняется оно, словно беззвучная музыка, словно небесные музыканты собрались и играют в цветовой оркестр. Это северное сияние. Все внизу безгласно, бездвижно, бесконечно – и не оторвать глаз от этого чуда.
Из лачуг, из низеньких избенок, отовсюду появляются люди, бегают и дети, торговки в меховых шубенках, мужики с топорами и пилами. Поблизости шумит река. Хорошее место для мельницы.
Образовалось тут поселение. Кто-то называет его Починки, кто-то Хуторки. В летописях батюшки пишут крупно: УСОЛЬЕ. Отчего? Да оттого, знать, что имелось что-то вроде маленьких озер, колодцев. Озерцо, которое не замерзало по той причине, что имелись там залежи соли. И таких мест в этой зоне достаточно.
У человека есть позвоночник, который скрепляет весь организм, а здесь протяженный уральский хребет, разделяющий Азию и Европу, как будто держит и скрепляет материк под названием Евразия.
Вот потому в летописях про эти места писали монахи об Усолье крупно и уважительно. Церковь была только одна, и называлась она Благовещенская, да и та недостроенная. Люди батюшку слушали всегда со вниманием, а как заканчивалась проповедь, отправлялись туда, где росла самая большая, величественная лиственница. На ней были развешаны разноцветные тряпочки и веревочки. А еще ходили в поле и глядели в небеса, ждали, когда появится стая гусей во главе с самым главным большим гусем. Все соседствовало, и язычество, и православие.
Несколько южнее недостроенного храма Благовещения находилось знатное место – Верхотурье, где службы церковные проводились постоянно, и дорога из Сибири в Россию. Крестовый перевал, по которому проходил тот самый путь, где проезжали и будут проезжать люди и в ссылку, и в службу, и по велению сердца. Здесь возвращалась из ссылки княгиня Долгорукая, здесь же проезжал в Берёзово потерявший свое почти беспредельное могущество светлейший князь Меншиков.
