Охотничья локация I

Затея с экономией времени уже не казалась мне такой удачной. Подождал бы до завтрашнего вечера своих вещей. А Марил вообще гораздо естественнее чувствует себя в своём халате, шароварах и туфлях, несколько комплектов которых в своё время приобрела за Единицы Игры (ЕИ). Они являются предметами игры и не исчезают при переходе через порталы.

Впрочем, жалеть и ругать себя бессмысленно, чемодан уже в недрах терминала, и теперь нужно завершить комбинацию, а в следующий раз быть умнее.

Внимательный взгляд на паспортном контроле встретил прямо, а что мне скрывать, я честный и законопослушный, ну, обычно. Это сегодня так сложилось, что я без паспорта, но я больше не буду дяденька. Тридцать пять единиц ЦИ и неподкупный офицер нажал кнопку открывающую калитку. Сигнал узнавания от компьютера не прозвучит, и на экране не появится ничего, для этого нужно хоть что-то да сунуть в сканер. А в собственной ладони можно увидеть многое, если прежде внимательно заглянуть мне в глаза.

Боевой пояс и его содержимое таможеннику предъявлять не стал, прошёл зелёным коридором. У меня в кармане осталось несколько бумажек по пять и десять фунтов, но платить таможенную пошлину, да меня жаба сгложет.

То же и на проверке службы безопасности. То, что пояс, сумка и её содержимое не проявляются на спец аппаратуре я, в принципе, знал, но расстёгивать, застёгивать. Прошёл рамку без звона и ладно.

Слава Богу, в этот раз ворота выхода на посадку не меняли. У стойки я был первым. Некоторое время обдумывал идею сообщить девушкам на стойке, что у меня агорафобия, или ещё какая фобия, требующая срочно оказаться в салоне и накрыться пледом на дальнем кресле. Пока обдумывал, началась посадка.

И вот тут-то, в момент, когда всем на тебя, дурачка, собирающегося больше сорока минут до взлёта отсидеть в душном салоне, наплевать, внимание было уже невозможно объяснить естественными причинами. Интересно, а в чём дело? Кого-то интересует, кто проходит на посадку? Ловят кого-то?

Интересно, почему в такие моменты первой целью охотников считаешь себя? Внезапно я почувствовал, что нужно срочно покрутить затёкшей шеей. Бывает ведь. Обычно начинаешь с потолка, потом направо, налево… именно там была точка внимания, не так уж и далеко, где-то у соседних ворот, сейчас закрытых. Один человек спиной, а второй, похоже с ним разговаривает, и в лице что-то знакомое.

Но девушка, забрав талон уже предложила мне пройти в рукав. Ну да, до самолёта нужно дойти и ещё раз предъявить талон, пропустить кого-нибудь вперёд, и включить отвод глаз.

Когда я вернулся к стойке у соседних ворот никого не было. Один из разговаривавших, тот, что стоял спиной ко мне как раз подходил, протягивая одной из служащих посадочный талон.

Парень как парень стриженый черноволосый молодой с курчавой бородой. Одет чисто аккуратно, но достаток явно существенно ниже среднего. Я бы сказал внешность восточная, но никаких намёков излишнюю религиозность. Плечо опустил, похоже небольшой рюкзак достаточно тяжёл, может компьютер.

А с того направления откуда он шёл, третий глаз донёс чувство удовлетворения и радости, такой, что не нужно концентрироваться на человеке, чтобы уловить его.

Вообще-то меня ждал кебаб, хорошее вино, долма, ну, там, ещё по мелочи. Много заказывать нельзя, опоздаю на аэроэкспресс, а он раз в полчаса, а вечером вообще раз в час. Поэтому я колебался.

Любопытство победило. Двигающийся в сторону бара, расположенного почти напротив, через проход, человек был знаком. Нет, не так. Я его где-то видел, помнил, как он двигается, но он изменился, то ли постарел, то ли ещё что. Движения стали скованными, и я его не узнаю.

Так же под отводом глаз я подошёл к бару, на несколько минут можно задержаться. Человек как раз сел за столик, к нему подошёл официант, и мне удалось его разглядеть.

– Ба, Джордж, какими судьбами? – я отодвинул стул и присел за столик старого знакомого.

У американца дрогнула рука и пузырёк с таблетками покатился по столу. Я понял почему я не узнал его сразу, он действительно двигался чуть заторможено, как-то осторожно, а ещё он был сед. Действительно сдал, а раньше такой живчик был.

– Не молчите, Джордж, я Вас сто лет не видел. Как Ваше здоровье? – поймав таблетки я поставил пластмассовую упаковку перед собеседником и даже немного вытянул пробку – примите, если нужно, я никому не расскажу о маленькой слабости старого друга.

Подошёл официант и принёс виски и стакан со льдом. Как всегда в барах, виски пару капель, а льда с горкой.

– Вы видите этого мужчину? – Джордж показывал официанту на меня правой рукой, а левой ухватился за стакан с виски.

Алкоголик, нет, чтобы предложить собеседнику. Отвести глаза официанту – раз плюнуть. А «Игры разума» я тоже смотрел.

– Нет, сэр, у нас достаточно пустых столиков. С Вами всё хорошо? Вам нужна помощь? – официант не горел желанием общаться со странным посетителем.

– Спасибо, всё нормально, – Джордж отпустил стакан с виски и начал открывать таблетки.

Что-то он разволновался. Руки дрожат. Никак совесть не чиста? Впрочем, если бы у американца была совесть, это был бы кто-то другой. Как там в анекдоте? Если бы у бабушки было, то она была бы дедушкой…

Я взял стакан с виски и отпил. Так себе, к такому и лёд не очень нужен. Джордж, вытряхнув наконец таблетку на ладонь, кинул её в рот и потянулся за стаканом.

– Джордж, кто же запивает успокоительное виски? Вам доктор не говорил, что от этого можно чёрт знает что увидеть, безо всяких галлюцинаций. Вон из стакана со льдом хлебните.

Джордж уставился на меня как на пришельца с того света. Впрочем, его мысли говорили, что он бы этого хотел, и не просто хотел, а активно прикладывал к этому усилия.

– Вы не можете быть здесь, Виктор, я видел, как Вы прошли в самолёт, мне только удалось добиться ремиссии, а Вы опять здесь… Но ничего, сейчас взлёт, а посадки уже не будет, – он захихикал, – и тогда я точно избавлюсь и от Вас, и от ваших шлюх.

– Ты чего бормочешь придурок? Хочешь, чтобы я опять Марил позвал? Она тебе быстро вправит мозги, – про «вправит» я, похоже погорячился, но от штампов избавиться сложно.

Заглянув в мысли американца, глаза которого опять начали стекленеть, я позавидовал Марил и посочувствовал Джорджу.

Творение Марил отличалось от моих, как работа мастера от поделок любителя. Хотя, может, пациент и сам его дорисовывал, мозг сложная штука. Лич обнимал Джорджа со спины, наклоняясь заглядывал в глаза, а у змейки не только каждая чешуйка была видна, даже зрачки менялись как живые. Похоже, ремиссия не слишком затянулась.

– Джордж, да Джордж же, почему не будет посадки? Что случится с самолётом? – видимо поганец не просто так стоял с тем молодцом с восточной внешностью.

Мой «старый друг» стремительно терял связь с реальностью. Связных мыслей в голове почти не было, но картинка была достаточно информативной. На ней молодой бородач, которого я только что видел, кладёт что-то к себе в рюкзак, лежащий на стойке, что ли. А вторые руки, не его, что-то набирают на небольшой панели с кнопками и экранчиком, а потом одна из них исчезает, возвращается и кладёт поверх крышки панели пульт.

Не сиделось тебе дружок в палате с мягкими стенами дома. Может зарезать? Да нет, пусть живёт, ему сейчас хорошо. Я с трудом разорвал связь и постарался сразу забыть скабрезную картинку с участием Джорджа, лича, и… Ну его, даже рассказывать о таком не хочу. А горемыку Марил нужно будет… ладно, я подумаю об этом позже. Но про «Вещего Олега», да ещё детскую книжку она точно наврала. Хотя, может, это сублимация самого американца, они странные.

На посадку я почти успел. Двери в коридор только начали закрывать, но рисковать я не стал. Отвод глаз, скольжение, чёрт и недалеко, а всё-таки больно. В салон я вошёл последним.

Он сидел почти над крылом, получается ряд двадцать пятый, что ли. Толкаться не стоило, поэтому подошёл я к нему минут через пять. В его ряду кресла были пусты, а он сидел у окна, насмотреться что ли хотел.

– Привет, – я сел рядом и обратился к нему по-английски.

Он не ответил, только глаза полезли из орбит. Судя по гримасе, и тем мыслям, что его посетили, ему что-то про меня наплели. Что-то такое, что явно отличалось от реальности, ведь я тихий спокойный, дружелюбный, готовый к сотрудничеству. И совсем, совсем нестрашный.

Жаль, я хотел как лучше, а получится, как всегда.

– Хочешь жить, бери рюкзак, пошли. Мне некогда, мне ещё нужно успеть кебаб съесть. А не сделаешь, будет всё, как ты представляешь. А если выведешь меня из себя, позову Марил, и станет ещё страшнее. Она горемыка, её даже я иногда боюсь.

Интересно, а этот придурок понимает по-английски? Может я зря валандаюсь, и пора призвать Марил? Она отлично говорит по-арабски, а не то, что можно подумать.

Зачем дурачок схватился за нож, я так и не понял. Перехватил его руку и немного сжал, что-то хрустнуло. Может рукоять? Но, «больно» – он пискнул по-английски. Повезло ему, Марил осталась в карте.

Ещё минуты три он убеждал меня, что выключить бомбу не сможет, просто не знает как. Кебаб грозил перейти в разряд недостижимой мечты – я просто не уверен, что с движущегося самолёта удастся создать портал. И это добавляло мне убедительности, я вообще опасен для людей, стоящих между мной и едой.

Если коротко, ещё через три минуты мы были у выхода из самолёта. Бортпроводницы убеждали нас, что так не делается, что раз посадка закончена, то теперь нужно долететь и дождаться медпомощи там, после посадки, а у них есть аспирин, и они поделятся. А бородатый, прижимая одной рукой к груди рюкзак, показывал им вторую, которая действительно выглядела не очень, и прямо жаждал к врачу.

Я был убедительнее несмотря на то, что всё время оставался под отводом глаз. Правда мне это стоило почти двести единиц внутренней энергии. Упрямые девчонки, а может, просто следуют инструкции.

Люк они открыли, переглянулись и начали выяснять друг у друга, какого хрена, они, правда выразились иначе, Машка, не закрыла люк, когда вон идут рукав отстёгивать. Дальше я слушать не стал.

Выбравшись через какую-то боковую дверь на поле, мы некоторое время обсуждали, что делать с бомбой и рюкзаком. У него, честно говоря, идей было мало. И пришлось согласиться с моим предложением. Парень аккуратно разделся, надел рюкзак и ремнём связал лямки. В этом я ему помог, одной рукой действительно неудобно, мы совместными усилиями сломали её ещё в двух местах. А то вдруг он Гудини тайный, и выползет из рюкзака.

В рюкзаке нашёлся его телефон, по которому он и вызвал полицию, сообщив, что он террорист, у него бомба, но он хочет сдаться. Телефон я ему потом, когда он всё в него рассказал, запихнул обратно в рюкзак.

Естественно, все эти дискуссии и звонки начались только после того, как боинг с моими вещами ушёл на рулёжку. Что я зря трудился? А потом мы попрощались, и я ушёл в портал. Я не стал ждать полицию, кебаб гораздо привлекательнее, чем беседы с лондонскими бобби.

Костяные рыцари. Небоевые потери ведут к…

Выйдя из портала в домене Клана, несколько секунд обдумывал какую точку выхода выбрать в Москве. Теперь выбор у меня был, не то, что раньше. Можно было пойти к Алексу, к себе, или определить какую-нибудь другую точку.

Идти к Алексу, хотя от Тишинки существенно ближе к Белорусскому вокзалу не хотелось. И настроения не было, и стрелять у него денег тоже не комильфо. Он служивый, бюджетник в переводе на современный чиновничий язык. Ему, конечно, доплачивают за то, за сё. Но, по доходам с генеральным директором специализированного консультационного Бюро «Виктория» ему сравниться трудно. А если лорд Иннес-Кер наконец закроет эту лавочку с блокированием моих счетов, то и невозможно.

И с настроением стоило считаться. Руководителю Московского клана не терпится начать действовать, и кураторы подгоняют, вот он и пытается по-разному «уговорить» меня как он выражается «перейти наконец от обдумывания планов к их выполнению». Последние несколько дней приходится от него «прятаться», насколько это возможно с почтой игры. Нафигене я пока запретил приглашать его «в сауну». Из-за их разговоров за столом у Анэхиты могут быть проблемы. Но он подключил множество знакомых, которые помогают ему меня «тормошить». И если стрельнуть у него кредитку, тут не отвертишься от разговоров, да и возвращать потом придётся. А это опять приведёт к «уговорам».

Да, а кроме того, не решит вопрос нормальной одежды, а разгуливать по городу в форме игрока – привлекать недоумённые взгляды. Всё-таки в моём возрасте «приличные» люди так нечасто одеваются.

В принципе, можно было выйти и в других местах. Теперь, после того как я взял умение «564389» «картография и ориентирование» зависимость от точек выхода стала существенно меньше. Умение ранга F + вообще-то на каждом новом этапе имело дополнительное название. Начав с F (1 / 3), мне удалось довести его до уровня Е (1 / 5). Всё на опыт, полученный во время схватки на Китайгородском – триста пять ОИ Конечно, нужно больше. С имеющимся уровнем вместо того, чтобы оказаться рядом, вполне можно построить портал на крышу здания, а потом думать, как спускаться.

Тем не менее уровень даёт возможность получить основные ориентиры локации даже до визита туда, не говоря уже о возможностях внутри конкретной, в данном случае «родовой» локации. Теперь высадок почти вслепую, как в случае визита к Эржене можно было избежать. Хотя и это умение ещё осваивать и осваивать.

На первой миссии, в ранге кандидата в игроки просто не было доступа к таким умениям, с ним преимущество было бы слишком существенным. Во время квалификации, частичный навык был, но отражалось и запоминалось только то, что можно увидеть глазами. Ну, может чуть больше.

Потом, когда началось создание клана, его уже можно было получить, но в тот момент оно не было жизненно важным, да и забыл я о нём. А «вспомнил», когда пытался выспросить у Марил, как в замок пришли «Дети меллорна» и последователи «Отца гор».

Орка никогда не отказывается отвечать на конкретные вопросы, но сама подсказок не даёт. Даже о том, чем владеет сама, рассказывает только если прямо и правильно поставишь вопрос. В этом и она и предок Агата удивительно единодушны. Причины немного разные. Предок Агата считает что то, до чего ты не дорос, не дошёл, не додумался, приносит мало пользы. А Марил, с ней всё сложно…

Продолжая про себя формулировать «сложности», выбрал точкой выхода свою квартиру и построил портал. Там есть второй комплект карт, смартфон, наличные, одежда, ну и ноутбук. Мне всё-таки хотелось посмотреть новости из Лондона и время прилёта рейса, с которым летели вещи.

Войдя к себе, отозвал форму, включил ноутбук и прошёл в душ. Лондон хотелось с себя смыть. И Джорджа, и Анну-Лизу, и остальных. Даже мимолётно позавидовал людям с избирательной памятью, вот бы и у меня от поездки осталась только плачущая бронзовая Дейнерис.

Загрузившийся, пока я был в душе ноутбук ничего нового сообщить не смог. Похоже «партнёрам» не удалось найти на видео «хороших» ракурсов. А явные проблемы офицера САС почти одновременно с «миролюбивыми» речами представителя культа показывать никто не хотел.

Про взрывы в Хитроу тоже ничего не было, как и сообщения о «поимке» мусульманского террориста. День у «хороших друзей» не задался. Ничего, завтра– послезавтра какой-нибудь информационный повод для очередных наездов придумают.

Уже наудачу набрал в строке браузера «Кортез Виктор». Последняя статейка «из информированных источников» была двухнедельной давности. Ничего нового. Впрочем, отсутствие плохого, при определённых допущениях можно расценить…

Нет, хватит с меня. «Я обдумаю это завтра». Но тон был не Скарлет О’Хара. Просто подготовка требует времени, а пока есть более насущные дела.

Одеваясь, я всё-таки сформулировал «сложности» орки.

Марил не хотела давать советов и рассказывать о своём «пути» в развитии игрока, потому что он, как она считала, сначала привел к тому, что она потеряла статус и стала нежитью, а потом к «рабскому» контракту. Она не произносила этого сама, мысли мне удалось прочесть у неё в голове. Ну да, постепенно совершенствуюсь. Конечно, в тот момент она потеряла спокойствие и концентрацию, но, тем не менее. Там была ещё одна мысль, несколько менее мрачная. Но ни одну из них я обсуждать с ней не стал.

Вот теперь можно и призвать её. Да, мне удаётся читать её мысли, но нет никакой уверенности, что мне всегда удаётся защититься от её способностей.

Орка тоже оделась в более приемлемое в большом городе. Что-то из того, что они приобретали ещё с Анэхитой. Набросила шейлу. И мы отправились в Вареничную № 1. Недалеко, вкусно, вряд ли будут какие-то сюрпризы с гречневой кашей «по-купечески», или медальонами из свинины. В отсутствие Пэри с напитками, которые нравились мне, тоже проблем не будет. Впрочем, там и компоты, лимонады и соки тоже есть.

У нас было не слишком много времени, не больше двух с половиной часов, если ехать в Шереметьево на аэроэкспрессе. Машина исключалась, не столько из-за напитков, сколько потому, что если тебе удалось выехать из центра, переехать МКАД по Ленинградскому проспекту, и проехать мимо Химок, то ты превзошёл Радищева. Мне лично до него было далеко во всех смыслах. А ехать по платной, и платить до Шереметьево столько же сколько потом до Вышнего Волочка запрещала жаба. Она у меня за годы выросла здоровая, и я с ней почти не спорил.

Все эти расчёты, использование машины или электрички, Марил не волновали совсем. Она принимала живое участие только в Игре. Жизнь в родовой локации, за исключением готовки, в этом Пэри удалось её переломить, она полностью переложила на нанимателя, то бишь меня.

Не помню, писал ли я, но орка после воскрешения трепетно относилась к любым плотским радостям, включая и покушать. На фигуре это никак не сказывалось, поэтому она себе позволяла. Поэтому, когда официант отошёл от нас на его лице отражалось одновременно, не иначе как тренируется, облегчение подследственного после допроса и радость продавца после удачной сделки.

Пока еду приносили, и официант крутился рядом со столом, разговор был отрывочным, практически ни о чём, погода, рейс, я даже похвалил её умение обращаться с шейлой. Меня действительно удивляло, как обе мои подружки умудряются сохранять чистоту своих платков. Но наконец поверхность стола почти скрылась, налили пару рюмок, выпили под борщ и солянку.

– Как прошла встреча с Дейнерис и Алекзандером? – мне показалось, или клыки Марил стали заметнее?

Похоже, она что-то успела прочитать у меня в голове. Она если и делала это, то осторожно, стараясь не перегнуть палку.

Я рассказал всё. В кратком варианте это заняло время как раз до момента, когда Орка перешла ко второму. Нож у неё был в левой, но движения были такими, что официант не решился забирать тарелку из-под первого.

Марил хотела уточнений. Но я успел первым и поинтересовался, как ей удалось создать такую красоту в мозгу Джорджа.

У удивлённой орки даже жестикуляция и работа со столовым прибором дала сбой. Момент слабости дал шанс официанту, и он цапнул обе тарелки, я тоже закончил с солянкой.

– Перестань, я тебе несколько раз объясняла уже, дай «клиенту» нарисовать себе страшилку, и он испугает себя гораздо лучше, чем когда-нибудь удастся тебе, – Марил изящно прорезала и медальон, и глазурь тарелки.

Проходящий мимо официант принял её жест на свой счёт и побледнел, – «вам что-нибудь ещё принести?».

– Почему ты злишься? Не случилось нечего страшного или опасного.

– Как только ты немного разберёшься с текущими делами… Я никогда не вмешивалась в твои решения, у меня нет на это права. Но если ты не хочешь сам, может быть ты разрешишь мне с Анэхитой навестить… нет, пообщаться с героями сегодняшнего дня.

– Марил, милая, если ты читаешь мои мысли, то знаешь, что лезть поперёд батьки – моветон. А если ты просто обиделась за своего Лорда, вспомни, пожалуйста, он не злопамятен, но долго помнит поступки людей, – похоже я тоже воспринял произошедшее острее, чем думал, – ну, как минимум пока не увидит памятник.

Мы разговаривали по-русски. У общего нет такого количества оттенков. Орка хорошо запомнила, как над ней подтрунивали во время встречи с Алексом и пользовалась любым случаем отточить своё знание языка. Но Нафигене всё равно уступала, видимо генетическая предрасположенность сказывалась.

– Тебя стало сложно читать, это не комплимент, проще спросить. Ты действительно хочешь, назовём это, послать всем предупреждение?

– Думаю, очень серьёзно думаю над этим, Марил. Но не сейчас, позже. Сейчас нам лучше вернуться к текущим проблемам.

Следующая фраза была произнесена мысленно и адресно, тренировка не бывает лишней.

– Ты отлично знаешь, что я не хотел быть первым, кто принесёт правила Игры в родовую локацию. А ещё я стараюсь бороться всегда, даже если ситуация кажется безнадёжной.

– Прошу прощения Лорд, я действительно перешла границу.

Ну право, вслух в Вареничной такие разговоры вести не стоит, не потому, что кто-то может подслушать, просто слишком уж выспренно.

Пора было подумать о времени и приналечь на еду, особенно орке, за разговором она отвлеклась, а оставлять или брать с собой не хотелось ни ей, ни мне.

Разговор продолжился уже в мягких креслах аэроэкспресса. Там обычно пассажиры редко сидят вплотную.

Мне не хотелось повторять очевидное, но на всякий случай, просто чтобы не было иллюзий, пришлось.

– Ты должна понимать, что Московский клан не только не поддержит нас, если мы будем воевать здесь, но и наоборот перекроет мне кислород окончательно. Нам придётся уйти в замок. Насовсем. А кроме того, война затронет посторонних. Окажутся втянуты даже субъекты Игры. У нас недостаточно сил для такого противостояния. Пока.

– Это твоя родовая локация, и такие решения, согласна, можешь принять только ты сам, извини.

– Но это не значит, что всё закончится так, просто сейчас я не вижу пути, только цель. Возможно, нужно всего-навсего подождать, а возможно, есть то, что просто пока не пришло в голову. И с теми Игроками, вроде Лао Ху, Кицунэ и остальными, кто планирует вступить в Клан, мы пока это не обсуждаем. Они или придут полностью, или не придут, а тогда это знание для них лишнее. Всё, давай к текущим делам.

Аэроэкспресс идёт пятьдесят минут, не так много времени, но важного и было-то только два вопроса, Пэри и Кифер.

Кифер – это условно, для меня, Марил ту же самую тему начинала с имени Меинард. А на самом деле она была шире – игроки клана, которые вступили в него нежитью, костяные рыцари. Проблема стала по-настоящему животрепещущей после боя на Китайгородском проезде. Но ещё неделю после него никто её не касался.

Сначала был траур по Дианте и Айнуру. Нет, это не были формальные правила, просто… на фоне того, что случилось с ними, остальные на какое-то время отвлеклись от собственных проблем. Потом стало известно, что Анэхита почти не выходит из карты и меня старались не задевать.

Но жизнь даже у нежити, каким бы оксюмороном это не звучало, берёт своё. И сейчас Марил вполне определённо сказала, что больше не сможет сдерживать Меинарда. При её влиянии на него это был не звонок, а набат. А если учесть, что и Кифер прислал мне письмо из которого было понятно, что он просто уйдёт, если не будет назначен срок исполнения обещаний, то решение откладывать становилось неправильно.

А если начистоту, то просто нечестно. Обещания нужно исполнять, и не тогда, когда тебя прижмут, а вовремя.

Самым опасным в исполнении именно этого обещания было то, что после оживления члены Клана захотят уйти в свои родовые локации. Я поделился этими мыслями с Марил сразу, как только она несколько дней назад пересказала первую беседу с Меинардом. И сразу же был вынужден запретить ей подчинение.

На второй день орка согласилась, что решения, которые ей иногда подсовывает натура лича – слишком быстрые и однобокие. Топтаться на мозоли я не стал. А сегодня она выступала капитаном Очевидность, сообщив, что мы толчём воду в ступе. И гордо улыбнулась, видимо давно искала, куда бы вставить перл словесности.

Прежде чем согласиться, я рассказал ей про «ушат холодной воды» и «открытые двери», но Марил гордо ответила, что эти выражения были одними из первых, и не новы для неё. Каюсь «капитана Очевидность» я придержал. Просто зачитал несколько пассажей из писем ветеранов родовой локации, последних, не тех, которые они писали сразу после боя.

Каюсь, мне доставляет удовольствие смотреть на орку в такие моменты. Она очень потешно дуется. Но очень важно не переборщить, поэтому я почти сразу объяснил, что если бы до принятия решения ветеранами Клан потерял хоть кого-то, то и их настроения были бы другими, особенно у «политиков» вроде Лао Ху и Кицунэ. Такие люди тонко чувствуют конъюнктуру и умеют пользоваться тем, что в них нуждаются.