Новые хождения за три моря, или Трудный путь домой.

Вошла Анюта, которая помогала маме в приготовлениях, и пригласила деда Ивана и немного смущённого Славку в зал, где уже стоял красиво украшенный угощением стол. Дед тут же встал и задвигался в соседнюю комнату, опираясь на палку. Из-за перелома ноги, случившегося несколько лет назад и до конца так и не зажившего, передвигался он с трудом.

Войдя в зал, Владислав сразу же, направился к своей избраннице и опустившись на колено, протянул к ней руки с коробочкой, в котором лежал символ их союза – обручальное кольцо.

– Я тебя очень люблю, Анюта и прошу стать моей женой, а у вас, – Владислав обратился к родителям -«Я прошу её руки!». Сказано это было с видимым волнением и голос его, обычно легко справлявшийся с гораздо более длинными выступлениями, неожиданно дрогнул, даже изменил тональность на более высокую.

Слёзы счастья показались на глазах у растроганной, ещё совсем молодой мамы, высокая прическа которой, созданная руками мастеров еще советской школы, лишь подчеркивал и её молодость, и её прекрасной дочери и даже дедушки, а согласие, полученное на это самое прекрасное для всех в этой комнате предложение, прозвучало радостной музыкой.

То, что казалось крайне сложным, почти невозможным, решилось. Как всё, что происходит, когда так решает Господь.

Эпизод 2. Юбилеи

Так получилось, что поженились Анна и Владислав в год, предшествовавший Юбилею завода, его 75-летию. Отпраздновав рождение своей семьи, они решили широко отметить и славную дату любимого заводика. Тем более, что и этот год и следующий стали для него наиболее успешными за многие лета. Перспективы виделись светлыми, радостными, так как осуществив исторический переезд, завод хотя и сократился, но затраты на производство сократились, оборудование обновилось, и он стал намного современнее. Начался выпуск совершенно новых источников света, на светодиодах-нитях, каких ни в стране, ни у её более западных соседей никто не делал. И имя этой лампочки дали звонкое – «Лампочка томича».

Все на заводе, ветераны, благодарные потребители и продавцы продукции, поставщики материалов, поклонники хора «Лампочки» и просто друзья готовились отметить славную дату. Мечталось, да и не только мечталось, оставить на карте Томска общественно – полезный знак об этом событии. Кроме обычного в этом случае банкета и концерта, куда приглашались и его коллеги-конкуренты и конечно же власти города и области, был проведён конкурс на лучший проект на создание Аллеи Томской «Лампочки». Вот только эту радость власти города разделить не спешили. К проекту, представленному в комиссию, дающую разрешение на изменение городского облика, предъявлялись многочисленные замечания и требования.

– А зачем у вас тут этот помост? – вопрошали, указывая на изящную, выполненную в золотом и зеленом цветах завода, конструкцию, полномочные лица надлежащей городской комиссии.

– Это эстрада для выступления артистов. Любых. Те, кто любит и умеет петь, играть на музыкальных инструментах может порадовать горожан своим искусством. А так как это место аккурат напротив завода, то в тёплое время года и наш хор может здесь репетировать, или делать небольшие выступления – отвечали представители завода, готовые ко многим вопросам, – Да и конкурс дворовой песни который проходит ежегодно в Томске получит ещё одну площадку для выступлений. Не обязательно же им всегда сбоку от трактира на набережной выступать. Там, конечно, Чехов их слушает, хотя и из канавы, но у нас здесь тоже хорошо. Да и лампочка наша им здесь светить будет, – указывали представители завода на огромный макет лампочки, усеянной самыми настоящими новейшими светодиодными Лампочками томича, готовыми ярко светить самым бережливым и самым комфортным для глаз светом, – поясняла председатель заводского совета ветеранов, Надежда Степановна, спокойно и убеждённо.

– Не положено размещать транцплощадки там, где пространство предназначенное для прохода людей. Те кто соберутся здесь на концерт помешают гуляющим здесь людям. Да ещё и столкнуться с ними могут!

– А вы будете менять брусчатку на своей аллее? – вопрошала у заводчан, усиливая запретительный апломб, другой член комиссии.

– А зачем? Её же В прошлом году только поменяли. Ей ещё много лет служить и выглядит она хорошо и ходить по ней удобно.

– Ну раз Вы такое дело затеяли, то вам и брусчатку обязательно надо поменять! – выкладывал очередной неопровержимый довод третий член, видимо отвечавший за строительную часть.

– Да мы лучше здесь различные световые новшества представим, чтобы и осенью и зимой, когда темнеет быстро было всё светло и у людей настроение от этого светлее было! – не сдавался Автор проекта.

– Нет, вам надо ещё серьёзно всё обдумать. И наши мнения учесть обязательно! – подытожила председатель комиссии веско и строго. При этом всем почему-то вспомнился тов. Огурцов из знаменитой кинокомедии Рязанова» Карнавальная ночь».

Заводчане вышли из высокого кабинета возбуждённые и даже слегка ошарашенные. Но отступаться от намерения отметить юбилей завода не только на банкете, но и на ландшафте города, не собирались.

Владислав решил идти к мэру. «Он наш -производственник, да и сам не так давно недалеко от своего пивзавода аллею Пивоваров обустроил. МОООщную. Нам конечно с ним не тягаться. Да и не в этом суть, а в том, чтобы почтить значительный вклад Томской лампочки в историю города» -так рассуждал он про себя.

Грандиозная аллея Пивоваров, украшенная прекрасными, коваными лавочками и отливающими медью скульптурами, изображавшими не без усилий катящих бочки мастеров погрузо- разгрузочных работ, тихо тянулась сторону Московского тракта вдоль знаменитого на полстраны завода «Томское пиво», несущего имя своего дореволюционного основателя Крюгер. На углу был фирменный заводской магазин, торгующий освежающим (а часто и усыпляющим) напитком. Многие при этом замечали, что милиция надзирающая за порядком и соблюдением правил употребления алкогольных напитков в общественных местах, сюда не заглядывает, а потому удобно устраивались с покупками на лавочках.

Мэр Томска, Петр Ильич Гросс, был человеком безусловно уважаемым в Томске, много сделавшим не только для своего завода, но для всего города. Он был один из самых крупных современных меценатов и слыл своими добрыми делами ещё не будучи мэром, а только депутатом. Завод свой, в общем-то заурядный бывший советский пивзавод, кои в СССР были практически в каждом городе и многие из которых после его, СССР, кончины вскоре тоже сгинули, он вывел на уровень всероссийского бренда, восстановив историю ещё с дореволюционной пивоварни германца Крюгера. Теперь томское пиво под маркой Крюгер шагнуло далеко за пределы не только томской области, но и Сибири. И его пенные реки, упакованные в пластик, в стекло и в жесть, разливались по всей матушке России, стремясь даже на родину своего почти легендарного основателя.

Владиславу всегда импонировало общение с Петром Ильичом, который, будучи лет на 10 его старше, держался в общении с ним как старший товарищ и даже с некоторой отеческой теплотой. Но при этом совсем запросто, всегда, угощая (конечно не только Владислава, но и других пришедших к нему за советом или просто пообщаться товарищей) чаем или кофе, которые он с гостеприимством истинного хозяина приготавливал самолично или это делала его жена, с которой они вместе вершили и сложные и малые дела. И даже тогда, когда встречи проходили уже в кабинете мэра, а не на любимом детище, и тогда Ильич не изменил свои привычки и готовил кофе близким гостям уже без помощи жены, а только сам. В свою очередь и его достопочтенная супруга, теперь тоже руководила заводом без видимого участия мужа.

Совсем недавно, Пётр Ильич сам приезжал на «Лампочку» уже как градоначальник, но совсем запросто и без многочисленной свиты. Опытным взглядом хозяйственника он окинул заводскую площадку и выслушав пояснения Владислава о былом и думах веско сказал: «Дааа, много работы сделано, братец, но ещё ого-го сколько сделать нужно…» и приобнял младшего братца за плечи.

…Отведав предложенный хозяином кабинета вкусный кофе и понимая ценность текущего в его стенах времени, Владислав приступил к волновавшему его вопросу:

– Петр Ильич, хотим мы к 75-летию завода вот такой проект сделать, – Владислав развернул альбом на странице где была изображена схема размещения аллеи Томской лампочки, – Здесь между поворотом трамвая на Советской и пересечением с Вершинина, дальше по бульвару уже имеется аллея строителей, где установлены щиты с информацией о самых знаменитых городских мастерах. На нашей аллее мы делаем акцент на то чтобы людям было здесь интересно, светло и весело.» -Владислав протянул главе города альбом и открыл страницы будущих арт-объектов.

Мэр осторожно взял проект в руки и в его движении читалось даже какое-то то ли удивление, то ли недоверие. С этим выражением он некоторое время рассматривал изображения, затем нажал кнопку селектора: «Пусть ко мне начальник департамента архитектуры зайдёт». Оторвавшись от селектора Пётр Ильич задумчивым взглядом посмотрел на Владислава. Повисла пауза и была прервана только появлением уже знакомого по встрече на комиссии начальника департамента. Он не был главным архитектором города и даже не был архитектором. С некоторых пор в городе не было главного архитектора, человека, который мог бы весомо, опираясь на свой опыт, достижения и вкус не просто выполнять технические действия, но действуя в соответствии с принятым градостроительным планом формировать то что называется обликом города. Поэтому развитие сибирских Афин, как с начала двухтысячных часто именовали Томск в докладах на конференциях и средствах массовой информации двигалось рывками, часто вписывая в себя те возможности, которые давали федеральные программы, по которым давалось привлекать деньги из столицы. Оттого это движение становилось несколько хаотичным.

– Вот посмотри, Марк Анатольевич, что наши ламповики придумали-хотят за свой счёт город украсить!

– Да, Пётр Ильич, мы уже по этому поводу с ними встречались. Обменивались, так сказать мнениями, -Марк Анатольевич вежливо полуулыбнулся и кивнул в сторону Владислава, как бы приветствуя и одновременно призывая его в свидетели.

– Ну и какое у тебя мнение?

– В целом это конечно интересно, но как мы уже это обсуждали нужно ещё хорошенько над этим поработать и, самое главное, учтя имеющиеся уже мнения и интересы, так сказать вписать это в уже имеющиеся контекст планов и решений.

– Ну вот и хорошо, раз вы уже в контакте, то хорошенько всё это проработайте и мы уже затем согласовано это на Думу вынесем, – с этими словами Пётр Иванович передал альбом чиновнику.

«Жаль альбомчика, предпоследний экземпляр, каждый денежек стоит, а этот Марк Анатольевич ничего с ним хорошего не сделает и ему альбом не поможет. Лучше бы уж Ильич себе его оставил-ему не жалко. Но, как говорят французы, а за ними и всё прогрессивное человечество: ce la vie», – пронеслось в голове директора лампочки.

Пётр Ильич, который ещё до встречи уже знал о несвоевременной затее не к месту инициативных заводчан, проводил выходящего начальника департамента глубокомысленным кивком головы, который был воспринят последним со всей серьезностью, он глубокомысленно кивнул всем видом показываю, что понял и принял к исполнению задание шефа. Так что Владиславу представилась картины выходящего из кабинета начальника одного из персонажей знаменитых «семнадцати мгновений весны» и он даже, как будто услышал щегольски-характерный щелчок каблуков и не услышал звук закрывающейся двери. Слава Богу! Марк Анатольевич был одет в обычный офисный костюм с галстуком, а не в характерную форму чёрного цвета. – ” похоронит он нашу затею, хоть и без рвения, которое, судя по фильмам имели эти скрупулёзные исполнители чужой преступной воли, но всё равно похоронит».

– Послушай, Владислав Владимирович, – старший товарищ говорил мягко, вкладывая в слова максимально благожелательную интонацию, лежащую на толстой основе житейской мудрости, -ну а может не надо вам тратиться на эту аллею. Столько денег сюда закопаете, а у вас сам видел на заводе забот невпроворот лучше бы вам, например, здание, которая у вас в своё время оттяпали вернуть.

– Пётр Ильич, это же совсем разного калибра задачи. Не по деньгам, не по целям не схожие. Сейчас важно, чтобы после стольких пережитых трудностей люди увидели, что жив завод. И не только железом, но и душевными струнами.

– Ты прямо как поэт рассуждаешь, – по-доброму улыбнулся Пётр Ильич, – и я тебя в этом тоже понимаю, но всё же, подумай. Расставь приоритеты, как говорится, -добавил он, провожая гостя до двери, как истинно добрый хозяин.

…. Много позже, уже после юбилея, Владиславу стало известно, что хотя власти не были принципиально против их идеи, но подводные камни, помешавшие осуществиться замыслу заводчан – подарить городу оригинальную общественную зону напротив завода заключались в том, что город выиграл право на реконструкцию бульвара, которая предусматривала полную замену тротуарной плитки, лавочек и прочих элементов. Деньги давала Москва и это был только первый этап обновления. Поэтому брусчатку, а за ней урны и лавочки, вовсе не отслужившие свой срок выкорчевали и демонтировали, а затем уже списанные продали за бесценок одному из соседей Владислава по их коттеджному посёлку. И он с удовольствием замастил этими материалами. Как говорится, просто бизнес и ничего личного. Аллеи Томской лампочки не случилось, аллея томских строителей со стендами рассказывавшими о передовиках отрасли тоже исчезла. Заводчане только так и не поняли, отчего нельзя было сразу всё им объяснить? Может нашёлся бы какой-нибудь выход. Но потом, вспоминая эту историю, Владислав понял, что нет, наверное, не нашёлся бы. «Нельзя служить сразу двум господам: Богу и мамоне».

Свой Юбилей заводчане отпраздновали радостно и достойно. Было много гостей, поздравлений, тостов и песен. Много подарков и наград получили труженики ветераны завода. Областная Дума вручила коллективу Флаг Томской области, а директор Почётную грамоту от промышленного министерства России. Но каким-то ощущением тревоги завершился этот хороший юбилейный год.