Новые хождения за три моря, или Трудный путь домой.

Послание апостола Павла к Ефесянам 6:10—12

Сущность явлений и лет вереница,Лица друзей и маски врагов,Ясно видны и не могут укрытьсяОт взора поэта – владельца веков.Свет дальних звёзд и начало рассвета,Жизни секреты и тайны любви,В миг вдохновенья, солнцем согретый,Всё отражается в душе поэта, —В зеркале мира…

Стихи и музыка Константина Никольского «Зеркало мира»

Эпизод 1. Из истории завода света

Родители Анюты, приехали в Томск учиться в институтах из разных городов СССР, жили здесь давно. Здесь они встретились и поженились. Здесь, родились их дети – сначала Вадик, а за ним Анечка. Владислав, уроженец Новосибирска – большого города в центре Западной Сибири и даже носящего неформально звание столицы Сибири, приехал в Томск из Москвы. Там он работал советником главы крупного промышленного холдинга, но не очень любил кабинетную работу и с радостью ее поменял. Анюта работала на заводе, производящем источники света. Сюда её привела мама, Татьяна Ивановна, трудившаяся на предприятии более 20 лет. Вот на этот-то завод, который жители Томска ласково называли «Лампочка» и привели Владислава пути Господни работать директором. Здесь и встретились будущие половинки. Но не сразу, а только через несколько лет они познакомились, стали близки, а затем и неразлучны. «Лампочка» была заводом не большим и не маленьким, с очень сложным технологическим процессом, в результате которого получался жизненно необходимый всем людям продукт. Столь же необходимый людям, как и Хлеб насущный. А может быть даже более необходимый. Потому что свет – источник всего живого. Ведь вначале было Слово и Оно было Светом. А «Лампочка» делала источники света, хотя и не для всего мира, но всё же для очень многих людей уже более 60 лет.

Завод построили люди, объединённой целью давать людям свет даже во время, наверное, самого ужасного бедствия, каким является для человека война. Война эта, последняя из всемирных, самая свирепая, за всю историю человечества ежедневно приносила волны страданий всем людям – и на фронте, и в тылу. И всем был нужен свет. Поэтому его производство, которое пришлось прекратить в Москве, куда подступил враг, было перенесено в далёкую Сибирь. Завод и его коллектив, созданные в годы военного лихолетья, благодаря присущей им во всякие времена легкости характера – трещал, терял части, но выбирался, как лягушка из сказки выбралась из кувшина с молоком Так. Было в разные времена. Правильно будет сказать, что светлые люди делают свет. И поют они хорошо. Особенно если лучшие в этом умении задают тон.

Вот так и возник на заводе народный хор. Конечно не сам по себе возник, всегда для этого нужны зачинщики —лидеры, вокруг которых спорится любое хорошее дело. Такие люди нашлись. Сначала был кружок, а потом благодаря таланту руководителя Евгении Бабицкой, он стал мощным полифоническим голосом завода – его Народным хором, летами немногим менее своего родителя. И композитор свой, замечательный песенник Владимир Лавриненко, написавший много песен, запомнившихся не только томичам, но далеко за пределами Томска. А потом, гораздо позже, после высокого полёта хора в советские времена, и в трудные, поставившие завод и хор на грани выживания времена постсоветские, руководителем стал Александр Севастьянов, продолжая создавать яркий образ самобытного коллектива.

«У нас на Лампочке работа дружная

Мы дело делаем народу нужное…

….У нас на Лампочке, девчата ласточки

И ходят около ребята- соколы……»

«К северу от Томска-широкие просторы

К северу от Томска реки и тайга

Не окинешь взглядом, не охватишь взором

Эту даль бескрайнюю, эти берега». – песни, которые нёс коллектив, проникнутые добротой и любовью к своему делу и своему краю, эти и другие стали настоящими хитами. Ещё в первый год своего директорства Владислав почувствовал какую-то особенность и жизнелюбие заводчан многих поколений и сказал себе, что будет делать всё возможное чтобы завод, попавший в суровое пике, вышел из него.

Место, в котором расположился завод, изначально предназначалось для медицинского университета, со своей больницей и операционным блоком. Но в условиях смертельной угрозы для самого существования страны правительство решило передать его под создание завода света. Так он и остался здесь, окружённый корпусами политехнического университета, выпускники которого – светотехники, химики, механики, энергетики сначала проходили здесь практику, а многие становились потом его сотрудниками. «Мы несем людям свет!» – такой девиз вдохновлял коллектив и многие трудились на Лампочке десятилетиями, а потом приводили сюда своих детей. Город тоже любил свой завод, а потом, к середине 00-х, любовь эта стала понемногу остывать. Да и в целом в стране работать на заводах становилось всё менее престижно. Не на всех конечно. В 90 е было трудно всем, но тем кто смог быстро начать изготавливать продукцию народного потребления было легче. «Лампочка» смогла. А в 2000-х, когда цены на нефть и газ подпрыгнули и потекли в закрома государства толстые нефтедоллары, появлялись новые лидеры. И даже некоторые старые вернулись. Так, к концу нулевых всё ярче засветилась звезда нового, созданного уже в новой стране производственного объединения «Микран» и его старшего, ещё советского собрата по военной индустрии, «Полюса». Оба этих предприятия встали, как солдаты на проспекте Кирова, спокойно и уверенно, глядя друг на друга через потоки людей и машин. «Лампочка», которую хотя и лихорадило в 90е вместе со всей страной, сумевшая тогда перестроиться на продукцию гражданскую всем нужную, выжила без всякой государственной помощи. Но с середины нулевых прежняя лихорадка начала переходить для нее в нечто худшее. Отчего? Вместе с нефтедолларами уверенно наполнявшими российский бюджет, всё больше и больше нарастал товарный вал из-за восточных рубежей. Не сдерживаемый никакими преградами, и наоборот подталкиваемый твёрдой поддержкой китайского государства. Неравенство позиций усугубляла привычка импортёров ввозить продукцию, указывая в документах цену значительно меньшую настоящей. Ну хотя бы раз в пять! Налог при этом тоже сильно уменьшался, оставляя возможность ловким торговцам отблагодарить суровых стражей границы, которые давали им «добро». Парадокс. В условиях, когда Родине стало легче дышать, многие ее родные производители начали задыхаться и закрываться.

Подшипниковый гигант индустрии, заводы радиотехнический и вычислительных машин, измерительной аппаратуры, и электромоторов, фабрики спичек и карандашей……

В 2008 году у страны появился новый, вызвавший симпатии у многих молодостью и стремлением шагать в ногу со временем Президент. С первых дней он проявил стремление к свежим трендовым подходам в сфере управления, повсеместно взяв курс на цифровизацию и всячески стремясь перевести промышленность в область самых передовых и большинству мало понятных технологий – нанотехнологий! Неожиданно и почти сразу его внимание привлекла небольшая для российской экономики отрасль. Даже не светотехника в целом, а производство источников света – лампочек. Именно здесь новый начальник страны нашёл возможность радикального сокращение потребления энергии. И вот, последовал указ о запрете в России лампочек накаливания, известных на территориях бывшего СССР как «лампочки Ильича». Времени на это было отведено 5 лет.

– Как же так? Мы конечно за новое, мы уже сами первые в стране серию светодиодных ламп выпустили! Это же самое сейчас передовое направление, но ему ещё нужно с десяток лет, чтобы стать заменой всем другим видам ламп! И зачем запрещать то, что в России производится? В конце концов, люди сами решат, что для них лучше!

– Ну да, для производства ламп на светодиодах сейчас даже оборудование нет подходящего. Его ещё только разработать нужно, но сначала сами светодиоды должны стать такими сильными, чтобы светить как сейчас старые светят.

– А так называемые энергосберегающие, маленькие люминесцентные лампы, сейчас только из-за рубежа можно завозить. Но это временный этап и китайцы уже на них «собаку съели». Столько заводов у них их уже производят. Сейчас за ними гнаться – только деньги на ветер выбрасывать!

– Чтобы что-то новое создать, нужно сначала технологии разработать, конструкции, заводы создать, лампочки ведь сами на деревьях не вырастут!

– А чтобы заводы создать-нужно вложения сделать большие и не только из своего кармана, таких денег у нас нет, но и банки попросить. А как они теперь дадут нам деньги, когда сам Президент в указе написал, что наши лампочки скоро запретят. А ведь только они могут быть источником дохода на которых новое строится.

– Эх, ну почему для того чтобы что-то сделать нельзя спросить совета у тех, кто этим всю жизнь занимаются, именно производством. Таких и искать не надо долго, заводов-то ламповых в стране всего четыре осталось.

– Ничего, мы ещё поборемся и Президенту напишем и лампочки наши первые новые ему передадим. Не может быть, чтобы так всё осталось, иначе вся наша маленькая отрасль под нож в два счёта отправится. А другой, новой, не будет. Это ведь когда магазин какой-нибудь закрывается или автосервис, например, то сразу вместо него другой возникает. А новые ламповые заводы к создавать никто не захочет – слишком долго нужно ждать возврата денежек и усилий. Будем сражаться, ведь это наше дело, и не только наше, но и всех кто почти 70 лет до нас трудился….

Так говорили и руководители и просто рабочие, не понимая почему кто-то явно не отмерив семь раз решил отрезать по живому.

– Как будто ножом в спину нам ударили, кому же это нужно?

Тьме свет не попутчик. Но у тьмы много пособников. Часто эти люди не знают, не ведают, делая свои дела и делишки, что становятся игрушками злых ненавидящих всех, в том числе даже и самих себя сил. И даже думают, что просто делают свою работу. Стараются придать ей благовидность и иногда прикрываются именем самого Бога. А если понимают, что делают что-то вредное, стараются отбросить сомнения и заглушить прорывающихся из сердца обличающий их голос и стремление наживы и малодушие толкают их к этому.

Но «Свет, в котором нет никакой тьмы» не приемлет такого «служения», «ибо нельзя служить сразу двум господам: Богу и мамоне».

Вот и владелец ламповых предприятий, собранных им в Холдинг в начале нулевых, не хотел губить его, когда взял кредит для закупки нового оборудования для новой продукции, более яркие и приятные для глаз источники света. Но ни оборудования, ни новых источников света от этого на заводе не появилось. Зато появились люди, которые из-за долгов хозяев наложили аресты на здания и сооружения. Оборудование, осталось старое, и хотя работало исправно и лампочки с работающих конвейеров приходили в дома каждого второго жителя большой страны и светили им, но над всеми заводами Холдинга нависли черные тучи….

Опасное предложение

«Если путь прорубая отцовским мечом,

Ты солёные слёзы на ус намотал,

Если в жарком бою испытал, что почём, —

Значит, нужные книги ты в детстве читал!»

Владимир Высоцкий «Баллада о борьбе»

Владислав сидел в кафе на Новом Арбате и листал только что приобретенную на арбатском букинистическом развале книгу любимого им Генрика Сенкевича «Крестоносцы». Вообще-то он хотел приобрести третью завершающую книгу трилогии о Речи Посполитой, но её не оказалось и он с сомнением взял «Крестоносцев», которых пару раз начинал читать в детстве, но потом откладывал. Что-то всё время ему препятствовало. Слог не тот и события разворачивались как-то на его взгляд медленно. В этот раз было всё по-другому.…..

– Мы тебя раздавим!» – человек небольшого роста, стоящий на толстых каблуках, упирающихся в толстый ковер, расположившийся в добротно отделанном в стиле позднего классицизма кабинете, говорил без излишней патетики, но и не бесстрастно, веско отмеривая слова, которые отлетали от него недалеко и ненадолго зависая в воздухе, падали на пол и гасли, т.к. ковёр смягчал даже резкие звуки.

Кабинет находился в комплексе зданий его компании, штаб-квартира которую занимала квартал в самом центре Москвы, где имела даже свою площадь с фонтаном. В списке forbes владелец компании и этого кабинета с толстым ковром, также занимал достойную строчку.

«Холдинг этот имеет длинную историю и не всегда прозрачную,» -старший товарищ Владислава, в прошлом крупный управленец, а теперь депутат Государственной Думы, напутствовал младшего перед поездкой. Инициатором встречи был конечно Владислав, которые получил приглашение из Москвы, хотел услышать компетентное мнение и совет от человека бывалого.

«Пока этот спрут собирал свои драгоценности-различные заводы по стране, то иногда люди, имевшие к ним отношения пропадали, а иногда умирали. Ты когда поедешь на встречу, не лети из Томска, лучше до какого-нибудь ближайшего города сначала доберись а уже потом оттуда вылетай. В общем маршрут твой не должен быть очевидным. А если в Москве в метро поедешь, то не стой, как говорится, у края платформы» -ветеран хозяйственных и политических баталий был предельно серьёзен: «А я, со своей стороны, подготовлю депутатский запрос в Генеральную прокуратуру с озабоченностью о том что социально значимым предприятием интересуется компания, которая совсем в другой отрасли работает и есть признаки намерений недружественного поглощения вашего завода лампочек».

Через пару дней Влад купил билеты не прибегая к помощи помощника, и вылетел в Москву из Новосибирска, решив по пути необходимые для завода вопросы. На встречу он поехал на заказанной черной BMV X5. По плану, для обеспечения безопасности и солидности, он собирался въехать на ней на территорию штаб-квартиры Холдинга.

– Будьте добры, выпишите пожалуйста пропуск на мою машину, -обратился Влад к референту, организовавшую встречу.

– Извините, Владислав Владимирович, но на нашу территорию машины гостей не допускаются, машину вы можете оставить на парковке перед проходной.

Никакие возражения Влада о неприемлемости такого порядка и также последовавшие консультации с вице-президентом по безопасности привели только к тому, что последний лично попросил подчиниться установленным у них порядкам.

Оказавшись в приёмной, Влад был немедленно приглашен к Первому и сразу оказался лицом к лицу с человеком, подобных которому, из-за уровня связей и состояния, в народе принято была называть «олигархами». И, что называется, «с порога», причем это было буквально, вместо приветствий на него обрушились не слишком дружелюбные тирады слов, суть которых сводились к тому, что они решили всё наверху, а именно выкупили долги всех ламповых предприятий и теперь собираются снова воссоздать Светлый холдинг, а ему директору завода самовольно решать судьбу руководимого им предприятием они не позволят! И….– дальше следовали слова, обозначающие насколько незавидной будет его судьба, в случае если он проявит упрямство вместо разумного сотрудничества.

Учитывая высокий ранг пригласившего Влад думал, что его примет кто-нибудь из его высших сановников и уж никак не предполагал, что Сам будет его не только принимать, но даже опустится до того чтобы лично угрожать ему расправой..

– Знаете, -голос Владислава прозвучал спокойно и тихо, не пытаясь давить на высокопоставленного собеседника мягко прохаживавшегося по своему кабинету и сыпавшего в его адрес угрозами, -Я в своей жизни привык руководствоваться таким девизом: «делай что должен, будь что будет», – Владислав сделал паузу и продолжил:– А Бог поможет!»

Его неравный собеседник при этих словах остановился, взглянул на Влада оценивающим взглядом и прекратил свою тираду высказываний. Он ничего больше не добавил, как будто смутился от сказанного и тихо выпроводил Влада за порог.

После аудиенции у Верховного лидера многих заводов, дворцов и пароходов, Владислава попросили зайти и к вице-президенту по безопасности. Георгий Константинович Казанзакис, ещё несколько лет назад занимавший пост главного прокурора в одной из южных областей России, в отличие от своего шефа говорил тихим и почти приятным голосом, убеждая Влада, что лучше согласиться с предложением их предводителя: “ Не принимай участия в торгах!» -имелся в виду аукцион на которым должны были продаваться корпуса завода, находившиеся под залогом, зато позже, когда они будут приобретены их компанией, то он, директор, сможет продолжить руководить заводом, но уже, так сказать, влившись в их стройные и сплочённые ряды. Владислав ничего не ответил. Компания человека из списка forbes занималась деятельностью очень далёкой от завода света и как он распорядится его судьбой после того как ламповые заводы окажется в его руках было неизвестно ему самому.

– Сообщите нам ваше решение через неделю, – мягко закончил свою речь бывшей прокурор одной из южных областей великой страны.

– Хорошо, – ответил Владислав, думая про себя, что вряд ли будет сообщать своим новым знакомым решение, если оно будет отрицательным. Попрощался и с облегчением покинул негостеприимную цитадель одного из капитанов российской ресурсной индустрии.

Спустя полтора часа, сидя на террасе кафе, посреди бушующего московского лета и листая «Крестоносцев», он раз за разом прокручивал в голове события последних месяцев, принёсших надежду и события последних недель, поставивший эту надежду под угрозу несбыточности. Думал, перелистывал последние страницы романа и перечитывал затронувшие его строки: «Пусть тевтонские рыцари сильны и кичливы, пусть их броня блестит под солнцем, но я, Збышко, сын Богданца, не дрогну! За землю нашу, за крест святой и за любовь, что горит в сердце, я встану против них, и да поможет мне Бог в этой праведной борьбе!»

Юный рыцарь Збышко убедительно показал, что и в неравной схватке с могущественным грозным противником можно выйти победителем, если за тобой правда.

«Когда тевтонские кресты бросают тень на нашу землю, а их мечи жаждут нашей крови, я, Збышко из Богданца, клянусь: не числом, но сердцем и верой мы сокрушим гордыню врага, ибо за нами правда и воля народа нашего!»

Потом, уже среди облаков, удобно устроившись в кресле самолёта, несущего его обратно в Томск, поглаживая обложку книги, изданной в годы его детства Влад решил: «Будем бороться!» – и улыбнулся, вспомнив высказывание своего друга Саши, относящееся к новому противнику, нависшему над ним и его делом: “ Бей сильнее, чем больше шкаф-тем громче падает!»

Последствия этого решения были таковы: чтобы сохранить Томскую «Лампочку» с его уникальным коллективом, замены которому не было, потребовался бросок через пропасть.

Равным этому броску стало решение перенести завод, Хоть из-за тысяч километров, хоть через несколько километров – задача эта тяжелая, а когда все эти усилия оплачиваются за счет работы самого завода – тяжелая очень.

Владислав и весь коллектив Лампочки узнали это уже не в далекие 40е, а в мирное время, когда целые цеха, склады, заводоуправление, перемещались из их родных корпусов с одних улиц на другие, туда где располагалась стекольное производство. Работа была, под стать военному времени. Без остановок производства ни на один день.

Один за другим, день за днём производственные цеха и участки, со всем их оборудованием, и скарбом тепло «окутавшим» трудовой быт и переносились на места вчерашних подвалов, «провалов», подсобок и пустот, так как, например, после разбора резервной печи в стекольном корпусе под ней не оставалось ни-че-го.

«Это прямо как на войне» – вздохнул игумен Гавриил, наставник Владислава, приехавший поддержать духовное чадо в эпоху перемен. Обойдя завод и наблюдая за тем как обустраиваются на новых местах переехавшие, Батюшка всегда чуждый патетики перекрестился сам и наложил крест на эти людские старания.

Перенесли и часовню – малый храм, устроившийся в 2007 году в старейшем, «мединститутовском» 1940-го года постройки корпусе, колыбели завода, а теперь опустевшем надолго ни для кого не нужном. Новое помещение церковки находилось на противоположной стороне заводской площадки. В стене корпуса на улице Усова был прорублен вход, а к нему пристроено крылечко, прикрытое козырьком, на котором заблестело металлическое солнышко, а на двери восьмиконечный православный крест. Стену вокруг двери отделали розовым камнем-туфом, привезённым из гор Армении вместе с выкупленным там на остановленном ещё в 90-е заводе оборудовании – собрате Томской Лампочки. За дверью разместилась домовая церковка.

«Церковь наша, Благовещенья Пресвятой Богородицы, теперь полноценный храм. Стараниями нашего настоятеля, отца Ильи, Владыка Ростислав пожаловал нам антиминс и теперь мы можем служить на нём литургию в любой нужный день!» – говорил Владислав стоявшему рядом гостю, своему другу Равилю. Оба только что принесли из покидаемого бывшего помещения часовни иконы. Это были старинные образы Спасителя и Богородицы. Пять лет назад при создании часовни они были переданы отцом Ильёй из запасников храма Александра Невского, настоятелем которого он служил, и стали первыми иконами Благовещенской часовни. Теперь эти образы по достоинству разместились справа и слева от Царских (Христовых) врат.

Равиль, товарищ Владислава по директорскому корпусу, несколько лет назад принял православие. И на этой почве они с Владиславом сблизились и подружились. Из всех других директоров томских заводов они, да ещё двое были, прибежали к малому Христову стаду.

– Христос Воскресе! – поприветствовал Владислав группу девушек, во главе со своей начальницей, директором по качеству Ларисой Георгиевной, помогавших переносить храмовую утварь.

– Воистину Воскресе! – немного смущённо прозвучал ответ. Хотя время было ещё пасхальное, но всё же после Светлого Христова Воскресения уже прошла не одна неделя и многие часто удивлялись когда их приветствовали таким образом. Владиславу сделать это было тем более радостно, что среди помощниц была стройная и высокая на своих каблучках зеленоглазая Анюта, и Владислав не в первый раз смотрел на неё с особенным чувством, волнуясь при этом. Никогда он не решался заговорить с ней на какие-нибудь отвлечённые от рабочих темы. Таков у него был принцип во взаимоотношениях с женщинами на работе, а этот случай был вообще особенный, – уж слишком большой казалось разница в возрасте, хотя неженатый и статный Владислав чувствовал к девушке сильное влечение, но отгонял его от себя всячески.

– Как хорошо, теперь у нас церковь своя на заводе есть! – произнесла с приятным артистизмом в голосе Лариса Георгиевна, – А когда, Владислав Владимирович, у нас служба будет?

– Как обычно, по средам, будет молебен, а следующая литургия по расписанию, если отец настоятель что-нибудь не дополнит.

– Хорошо, в эту среду обязательно приду, – Лариса Георгиевна как и большинство на заводе и вообще в России была верующей, но в церковь ходила только следуя указанием души.

Анюта стояла рядом, время было пасхальное, весеннее, радость и ощущение добрых перемен приятно шептали в душах Влада и Анюты. Впереди было много солнца и тепла!

Пригласить столь понравившуюся девушку на свидание, такую юную, да ещё и работающую на вверенном ему предприятии, Влад долго не решался. До этого он встречал ее считанные разы – то просто при обходе завода, то на совещании по вопросам качества, а однажды на обсуждении представленного ею проекта интернет-магазина для продажи новых лампочек завода. Тогда его поразило насколько эта юная красавица немногословно и четко изложила путь решения вопроса. Её деловитость и краткость резко отличались от размытости и усложнений, которыми часто грешили руководители служб, ответственных за развитие, создание новых продуктов или реализацию решений не складывавшихся в старые отработанные годами трафареты.

«Вот что значит молодой свежий ум! И его лучи льются через эти зелёные глаза и низкие звуки негромкого голоса» – подумалось тогда директору.

Возможность познакомиться ближе появилась, когда у него заболела помощница – его секретарь. По инициативе Ларисы Георгиевны её временно заменила Анюта. Радость забурлила внутри Влада. Внешне он всячески это старался скрыть, но знавшие его сотрудники быстро отметили изменившийся стиль его общения с новой помощницей, ВВ неожиданно стал галантным и благожелательным, что очень контрастировало с его обычной требовательностью и даже жесткостью.

В тот первый недолгий период их служебной близости, накануне 8 марта, когда из-за срочности вопросов организации поздравления женщин, Анна, которая занималась большей частью связанных с этим вопросов не смогла пойти на церемонию поздравления, они пропустили обеденное время, Влад решился пригласить девушку пообедать в кафе недалеко от завода.

Разговор, впервые происходивший в неофициальной обстановке, складывался для изрядно волновавшегося Влада непросто, хотя он и старался демонстрировать веселую непринужденность.