Собрание стихотворений в двух томах. Том 1

Как устрица, захлопнется душаДля темноты от солнечного света.И будет, если сможет, в барышах,Когда воображение поэтаРазбудит моря в ней голубизнуИ ясное дыхание прибоя.Скользнёт потом спокойно под волну,С улыбкой соглашаясь на любоеИз тех наитий, коими полнаДуша- поэта несомненно! – Бога-Она уже сиянием полнаИ свет течёт из сумрака былого.

«Хорошо бы родиться испанцем…»

Хорошо бы родиться испанцем,Хорошо бы родиться китайцем,Изумлять перламутром и глянцем,На красивой лошадке кататься.Хорошо бы над фарфором тонкимШелестеть веерами, шелкамиХорошо бы в плывущих потёмкахСердца стук ощутить под руками.И когда зазвенела б рапира,Сталь рапиры надменно встречая,Ты отдал бы весь мир- не полмира-За восторг: этот звон не случаен.Пусть Веласкеса кисть и МурильоО тебе никогда не расскажет-Что не будет и то, что не было,Воедино лишь музыка свяжет.Пусть причудливы синие змеи,Как драконы плывут облака.Взгляд Горгоны со взглядом МедеиВ летаргию погрузят века.С синим дымом кальяна восходитВ небывалые выси душа.Что уходит и то, что приходитПусть придёт и уйдёт, не спеша.Ибо то, что немило испанцу,Никогда не полюбит китаец.Дух воинственный бродит романскийПосреди азиатских ристалищ.

«Гадают всю ночь звездочёты…»

Гадают всю ночь звездочёты,Колдуют всю ночь колдуны.Кто спит без большого почёта-Надеюсь: хотя бы вруны.Пусть вам нагадает цыганкаВсё ту же большую любовь.Но пули летят спозаранку,И льётся живых ещё кровь.Как жить в этом диком БедламеЕщё не сошедшим с ума?Но скрипка играет упрямоИ свет зажигают дома.

«Замолви за меня словечко, Анна-…»

Замолви за меня словечко, Анна-Любовь моя, умершая давно.Авось, взмахнёт крылом пернатым ангелИ вылетит с добычею в окно.

«Как часто убегает по ночам…»

Как часто убегает по ночамДуша из нас, как белка золотая.И прыгает по неба кирпичамИ звёзды, словно ягоды, хватает.И прячется порою за луну-Наивная, беспечная шалунья-Посмеиваясь: больше не вернусь,Останусь в этой светлости латунной.

«Небеса возвращают долги-…»

Небеса возвращают долги-Терем света не может иначе.Но среди светоносной пургиЧают всё же особой удачи.Точно сердце лазурным крыломПочему непонятно задето.Всё без жалости бросив в былом,Как в монахи уходят поэты.

«Отстрелялся и вышел в тираж…»

Отстрелялся и вышел в тираж.Насовсем, навсегда отстрелялся.И от радости ахнул тир аж.Ну, а снайпер смеялся.

«Я- не поэт…»

Я- не поэтЯ- не поэт.И не был никогда поэтом.Я- не Ива”нов, и не Фет.И хватит говорить об этом.

«Горб топорища весною розов-…»

Горб топорища весною розов-Так мало ответов, так много вопросов.

«Жалко такую губить красоту…»

Жалко такую губить красоту.Хоть Бог отвёл ей не лучшую роль.Ну, улетай, улетай в высотуСерая леди, изящная моль.

«И мне положена, наверное…»

И мне положена, наверное,Частица света и тепла.И мне положено, наверное,Чтоб женщина меня ждала.Чтоб волновалась, улыбалась,Смотрелась в зеркала сосуд,Где жили грусть, надежда, жалость,Что нежностью всегда зовут.

«В этот город измена войти не должна…»

В этот город измена войти не должна.В этот город измена не может прокрастьсяИ одна перед Богом и миром вина.Он погибнет- Сивилле нельзя ошибаться.Серой жестью волны прогибается путь,Режут ножницы лодок упругое время.Чайки в небе кричат лишь одно: " Не забудь» —Постоянный рефрен бесконечной поэмы.

«Плывёт эскадра капитана Немо…»

Плывёт эскадра капитана НемоВ сиреневых, как вечность, небесах.И стаи звёзд, мерцающие, дремлют,Запутавшись в коралловых лесах.Приливы и отливы совпадаютС дыханием приснившейся луны.И то, чего, наверно, не бывает,Мы всё же испытать обречены.Не верим мы сбывающейся сказке,Сияющей, как хаос первых дней,Тьме этой, пузырящейся и вязкой,И полной неопознанных теней.

«Немножко нежности возьми себе в запас…»

Немножко нежности возьми себе в запас,Возьми себе в запас души частицу.А больше, извини, я не припас.А больше даст другой. Потом, а не сейчас.Тот, что во тьме неведенья таится.

«Ломалась пополам ладья…»

Ломалась пополам ладья,Влетая в каменное море.Плескала звёздами бадьяС мадьяр живым огнём во взоре.Трубила радостная печь,Как Этна лаву извергая.И ластился к кольчуге меч,Её колечки прорубая.А Таня всё жила, жила,Совсем о встрече не мечтала.И только горечи иглаЕё царапала устало.

«Водой меж пальцев утекает Дарий…»

Водой меж пальцев утекает Дарий,Горой повсюду высятся тела.Меня в свой сумасшествия гербарийОсенняя природа не взяла.Зима уж подступает Александром.Чуть раньше- позже чуть-своё возьмёт.Как будто над бушующим СкамандромГефест свой обруч огненный куёт.

«Приснится же такое с похмела-…»

Приснится же такое с похмела-А трезвому не то ещё приснится.И ты, вздохнув спросонья: " О, алла!»,Начнёшь рукою правою креститься.

«Не пожалейте Хлестакова…»

Не пожалейте Хлестакова,А полюбите вы его-Он врёт безудержно, толково,Хоть не упустит своего.Каков размах, когда ресурсыПочти ничтожны! Для враньяРодился он. Его искусствуДивится вся вралей семья.И даже Бомарше бессмертнымОдобрен был наш ХлестаковДа, он- обманщик, но поверьте:В душе любой из нас таков.

«Да, стихи достаются недаром…»

Да, стихи достаются недаром.Тяжело достаются стихи.То пахнут вдруг безумья угаром,То всплывут вдруг былые грехи.То предсмертное в них, то в них стоны,То в них кается ямбом душа,То за счастьем пустая погоня,То вдруг нет за душой ни гроша-Пустота – Но из места пустогоНикогда ведь не вырастает садИ ни слова порою- ни слова! -,И ни слова порой невпопад.

«Я был качанием цветка…»

Я был качанием цветкаНад пропастью лазурной маяСгорали в пламени века,Пока в неведенье рукаТянулася, не понимая,Что рвать большого смысла нет,Летали бронзовые пчёлы-Мгновенной смерти силуэтСродни дыханию Эола.Благоуханна и свежаПылала синью чаша мая.И зябла сонная душа,Цветок дыханьем обнимая.

«Размочи скупой сухарь вниманья…»

Размочи скупой сухарь вниманьяВ пьяной, откровенной болтовне.Если мы молчали по незнанью,Правда поднимается в цене.Расскажи – потом про всё забудетТвой попутчик, добрый и бухой.Ах, какой спасаемся мы, люди,От тоски и горя чепухой!

«Всё засыпано белой золою зимы…»

Всё засыпано белой золою зимы.Побелели не только деревья- и мыДа, дружище, дружище, и мы побелели-Неужели и мы, как земля, отгорели?

«Кипящей сепией, сангиной…»

Кипящей сепией, сангиной,Ошеломительным мазком,Застывшим словно звездный иней,На рубеже уже таком,Где тянет вечностью нетленной,Где блекнет даже синева,Где перед пойманным мгновеньемБессильны всякие слова.

«Хорошего враг- лучшее…»

Хорошего враг- лучшее,Как кто-то из умных сказал.Всё верно, но всё же не мучь его,Напрасно чтоб он не страдал.Хорошая всё же синицаИ ей так уютно в руках.А то, что тебе только снится,Летает еще в облаках.

«Пусть намертво тиски капкана сжаты…»

Пусть намертво тиски капкана сжаты,И пусть тебе ночами не до сна…Но всё равно появится глашатайИ всем объявит, что пришла весна.Пусть сладкая вливается свободаВ твою бедой истерзанную грудь.Хоть ты о прошлом не напишешь оду,Элегию сложить не позабудь.

«Почти безумьем дыша…»

Почти безумьем дыша,Чего-то жаждет душа-То бубнов, то волн Мальстрема,То просто карандаша.То оттиск какой-то прозы,На рот её пьяный похожий,Тянущий, как присоска,Любовь- и мороз по коже.Какой-то давний, наивный.Напев, быть может, и дивный,Но дикий, как в поле колос,Не ищущий больше ливня.Как камень жаждет прохлады,Как ждёт ожиданье досады.И чей-то голос сквозь слезы«Уже- говорит- не надо».Так что же такое былоРожденьем меж и могилой? —Дыханьем свеча задутаИ света не накопила.Среди наркотических оргийЛежал среди трупов в моргеИ бил я, безумный, в бубенИ был я, как Рихард Зорге-Посланцем живых среди мёртвых,Наивных совсем и тёртых,Мужчин, да и женщин тоже,Любого- на выбор! – сорта.Луна скукожилась в небе,Ветра кружили без гнева.Средь синих, как глаз твой, линийКаких-то безумных напевов.И плакал я, и смеялсяИ миг один оставалсяДо самой последней точки,Где мир во мраке терялся.Бродил, лишенный покоя,Огонь, «Да что же такое?»Порой вопрошая то сено,То дерево- с треском- любое.Решения и проблемыУже, как кожа с экземой,Встречались, сплетались в обьятьиМертвящей, зудящей темы.Побьют лепестки морозы,Погубят страха неврозыТо вечно живое чувство,Те вечно прекрасные грёзы.Как масло на сковородке,Айсбергов белые лодки,Плывут в горячий экватор,Шатаясь, пьяной походкой.И ветер, листву сдувая,Уносит также трамваиПо желобам серых улиц,И этих и тех забывая.Рассветы, закаты, рассветы… —Но шепчет: " Не это, не это»Поэт. Взыскательней снобовНе сыщете, чем поэты.Но женское, сокровенное,Уже количество энноеОтдавшись своим мужчинам,Так ценит, так ждёт мгновенноеЧернила всё не кончаются.Любые поэты отчаются:Ведь больше чем вдохновеньяЧернил – и они стреляются.Но всё же по воле рокаПлыву я в том же потоке,Такой же, как белый парус,Такой, как они, одинокий.

«Путь лирики- увы! – совсем не нов…»

Путь лирики- увы! – совсем не нов.Ветхозаветен- Что же тут попишешь.И, возлагая тысячный венок,Ты той же страстью непритворной дышишь.Ведь так же манит женщина тебя,Как некогда Алкея и Катулла.Как жить, не сострадая, не любяИ не ревнуя той, что упорхнула?Но всё ж мгновенье счастлив был и тыНо не воскликнул: " Повторись мгновенье!» —Живут ведь раз и чувства, и цветы,Ведь просто невозможно повторенье.

«Живу не ради я наживы…»

Живу не ради я наживы,Не ради славы, но живу.А ради капельки наива,Переходящей в синеву.А ради чуточки печалиВ высокий расставанья часИ чтобы так же провожали,Как некогда встречали нас.

«Что поделаешь: жизнь коротка…»

Что поделаешь: жизнь коротка.И с мгновением каждым короче.Смерть ещё далека, далека,Зацепить твоё тело не хочет.А душа ведь бессмертна и так-Лишь меняет свою оболочку.Может жизнь для души- не пустяк.Только вексель, что дан ей в рассрочку.За него, безусловно, платить.Чем? Любовью, печалью, стихами…Даже душу продать, может быть,Чтобы в срок расплатиться с долгами.

«Сто печалей, обид, расставаний…»

Сто печалей, обид, расставаний.Время нижет на нитку любви.

«Звени, звени, струна…»

Звени, звени, струна,Струись, струись, ручей,Беги, беги волнаВ простор чужой, ничей.Дыши, дыши печаль,Таись, таись душа.И всё, чего не жаль,Не стоит и гроша.Дари мне новый день,И радость, и покой.Душе отрадна лень,Текущая рукой.Я – тоже этот день,Я- тоже эта ночь.Я-тоже эта тень,Струящаяся прочь.Пусть плоть твоих равнинРождает эхо гор.Но если я один,Что радует мой взор?Пустынен небосвод,Уставшему в пути.И каждый день – как годИ веру не спасти.И что мне до тогоКакая в сердце блажь? —Всего-то моего,Что скажет карандаш.Всего-то моегоВот этот день и ночь-Пылинка итогоИ некому помочь.

«Одни стихи- как обещанье…»

Одни стихи- как обещанье,Другие- перечень грехов.Поэт! Молчи- твоё молчанье,Дороже мне твоих стихов.

«Расплескала синеву ромашек…»

Расплескала синеву ромашекЯркая зелёная трава.Лето пью из ландышей рюмашекИ ищу заветные слова.Сшиты дали с небосводом зноем,И парит, парит который день.И летит по радостному полюКоршуна стремительная тень.И звенит по жести трав кузнечик,Кружится от счастья голова-Дух теряя, в предвкушеньи встречи,Я ищу заветные слова.

«Когда отгремели салюты…»

Когда отгремели салюты,Окутала мир тишина,Сказали живые наутро:«Будь проклята эта война.»А сколько погибло в сраженьях,А сколько домой не придёт?В невзгодах каких и мученьях,Ковался тот памятный год!И целая жизнь человечьяОт той отделяет войны.И снятся нам целую вечностьСовсем не военные сны.

«Заплатите налоги-…»

Заплатите налоги-А не то протянете ноги.

«Ночь- это время котов…»

Ночь- это время котов,Кот ко всему готов.Охотится ночью кот-Таким его создал Gott.

«В этом мире пустых обещаний…»

В этом мире пустых обещаний,В этом мире ничтожных сует,Признаю я лишь смерть и страданье-Как и должен, наверно, поэт.Но, влекомый надеждой на счастье,Признаю- в высшей мере- мечту,Потому, что в дожди и ненастьеСердце верит в свою правоту;Потому что забвенье былого-Всё ж не лучший в грядущее мостИ вплетаю я в серость основыЗолотое сияние звёзд.

«Бабочка лета, яркая, пестроцветущая…»

Бабочка лета, яркая, пестроцветущая,Улетает в белую мглу.

«Занимая положенный ей объём…»

Занимая положенный ей объём,Вытеснив определённое количество голубого эфира,Она в мечтах вся: а если б вдвоём?Словно каждый из нас ходячий сейф, на ножках квартира.И её габариты вызывают счастья подьём:Есть у неё- есть! – замечательные просто местаИ надо быть безусловно с нею вдвоём-Ведь должна же сбыться ея мечта.

«Был сильный дождь…»

Был сильный дождь,Промокла вся одежда.Лишь со свистком арбитраУмерла надежда.

«На мачте корабля сидела дура…»

На мачте корабля сидела дураПрекрасней чем небес архитектура.И пела: «Тра- ля- ля- ля тра- ля- ля».И ждала принца или короля.Но к ней матрос на самый верх поднялся,И с девой ото всей души обнялся,И сотворил на мачте прямо грех.Суть басни: потому имел успехМатрос, что дева высоты бояласьИ потому лишь не сопротивлялась.

«Постоянность моих опозданий…»

Постоянность моих опозданийКомпенсирует всё ж суетуТех неумных, несносных созданийОт которых несёт за версту.То ли запахом денег, то ль пота,То ли вместе и этим и тем.И меня раздирает зевота,Отбивает охоту совсемДобиваться чего-то- ведь что-тоОстаётся тогда в стороне.И живу без большого почёта,Но в желанной такой тишине.Сыт, одет и копейка найдётся,Было чтоб чем друзей угостить.Нет, я рад- хорошо мне живётся! —И готов я любого проститьЗа его устремлённость к успеху– Бьётся, бедный, как рыба об лёд!Для меня же старается ПьехаИ о ландышах что-то поёт.

«Спокойна, величава простота…»

Спокойна, величава простота.Прекрасна интонации негромкость.Осмысленность- великая черта.Она – как огнь, пылающий в потёмках-Выводит нас, плутающих, на свет,Дарит нам исцеление покоя.Как тысячи блуждающих планет,Презрев своё стремленье вековое,Вдруг устремлятся в чёрную дыру.-Так губит всё неумная поспешность.Шедевры превращаются в муру,Жестоко мстит малейшая небрежность.Так пусть сквозь ум мерцает красота,Пусть красоты оправой будут мысли.-Тогда и станет горней высота,В снегов короне вдохновенно-чистой.

«Пусть будет наша жизнь кому-то дар…»

Пусть будет наша жизнь кому-то дар,Как откровенье высшее кому-то,Как гибелью чарующий пожар,Как мягкое сиянье перламутра,Как солнцем иссечённая вода,Что искривляет наше пониманье,Как канувшие в волны города,Уже свои забывшие названья.Пусть тайна жизни нас приворожитК своей изнанке: умиранья тайне.Зелёный лист на воздухе лежит,Соединённый с деревом случайно.И ночь из амбразуры тишиныРазит небес сияющие знаки.На цыпочках невидимые сныКружат вокруг уснувших Зодиаков.

«В каждом городе есть следы не твоих ног…»

В каждом городе есть следы не твоих ног,В каждом сердце есть память не твоих губ,Каждая бесконечность имеет своё дно,Каждая нежность кончается вздохом: " Груб!»И надо уносить ноги, пока цела голова-Лучше всё же, чем голову прятать в песок.И льются на мельницу тщеславия бесконечно пустые слова-На могилу сердца и разума какой по счёту венок?

«Ибо мы с тобой на разных уже берегах…»

Ибо мы с тобой на разных уже берегах,Ибо счастье обоим нам ручкой уже помахало,Ибо мы- а я что могу? – в бытия различных кругах,Ибо времени много уже на часах- на твоих и моих- набежало.У меня есть давно нелюбимый мной, скучный покой,У тебя есть давно муж- синонимом: стенка- неважно какая- любая!Год любой- как книгу- и день- как страницу- открой:Как в Берёзове Меньщиков, сердце увидишь в опале.Вот и ты обманула, и опять ничего не сбылось.И опять впереди пустота как мечта голубаяИ, наверное, все мы у счастия в горле как кость-Для летальных исходов и кость-то годится любая.И коленки твои будет трогать- и трогает- кто-то другой,Ослепительно- белою кожей твоей любоватьсяБуду тоже не я, всё равно называя тебя дорогойИ, ввиду неименья оружья, не буду стреляться.Что сказать мне тебе? – не услышишь уже всё равно! —Видно были мы слеплены слишком из разного теста.Но тебя за коленки я трогал когда-то давно,Называя своей- как хотел избежать этой рифмы! – невестой.Но не смог, но не смог… Ты, наверно, другому нужна-Жизнь умнее чем мы- я поэтому ей доверяю.Ускользая- вернее пытаясь- от рифмы: жена,Прихожу я к другой- неизбежной уже – дорогая.

«Посмотри: ослепителен снег!..»

Посмотри: ослепителен снег!Ослепительней даже чем тьма.Сквозь усилье сомкнувшихся векДолетает как мысль до ума.

«Экскурс во всемирную и, в частности, греческую мифологию…»

Экскурс во всемирную и, в частности, греческую мифологию.Сначала мне далаМаленькая бронзовая русалка:«Что врать: сидела на камне, два века ждала:Я – не жадная. Мне не жалко.»Потом имела со мной коитусКаменная из Британского музея Изида.Была такая любовь, что разбили две греческие вазы,оторвали плинтусИ дали по шее греческой же Немезиде.Потом началась война из-за Аргивской Елены,Приходилось много любить женщин, главным образом военнопленных.Потом Троянская война закончилась тем, чем кончаются все войны:Живые радуются, что живые и говорят, что погиблиСамые храбрые и достойные.Потом Одиссей заблудился, плывя к своей Пенелопе-На катере два часа! И средиземная всё же Европа!Пока он блуждал от нимфы Каллисто до Навсикаи,Женихи съели всё то, что съели и украли всё то, что украли.И, вообще, греческие богини побольше дев смертных греховныТак их Зевс развратил- владыка верховный.Хотя и всесильный, но пакостный старикашкаЧто он только с ними не делал! – всё стерпели бедняжки.То превращался в золотые монеты,То становился гусём.Когда-нибудь поподробней об этомЯ расскажу и, вообще, обо всём.А сейчас спешуНа свиданье с женой Лота.Мне, хоть пряник в варенье крошу,Без соли еда не в охоту.

«Что возьмёшь с перевода?..»

Что возьмёшь с перевода?Перевод он и есть перевод.Так вино превращается в воду,Блеск металла- в пустую породу,Но красавцем не станет урод.

«Как долгожданен твой приход весна!..»

Как долгожданен твой приход весна!Каких уход твой полон сожалений!Как нестерпима мысль и как ясна:И наша жизнь- короткое мгновенье.

«Медно- красный закат средь небес догорал…»

Медно- красный закат средь небес догорал.Медно- красный закат, медно- красный-Точно алою краской плеснувший кораллВ глубине и зелёной, и ясной.

«Луна, плеснувшая тайменем…»

Луна, плеснувшая тайменемВ густую ночи черноту-За небо утреннее вено,За сад, бушующий в цвету.

«И я знавал тоски минуты…»

И я знавал тоски минутыИ слышал бездны голоса.Зато каким я был наутро-Как после дождика леса!

«Это уже бесповоротно: клеймо неудачника…»

Это уже бесповоротно: клеймо неудачникаКак верительная грамота себе самомуКак доводящий до отчаянья пример из задачникаИ последняя надежда: провожают всё ж по уму.

«Игрушечные Наполеоны в плюшевых треуголках…»

Игрушечные Наполеоны в плюшевых треуголках,Крошечные Чингисханы с пририсованными углем усами,Толстенькие Александры Македонские,Скачущие на палочках с конскими головами-Мир полон пройдох,Мир давно измельчал,Человек отказался от абсолюта личностиВ пользу абсолюта толпы.Мы все из толпы.Даже если она состоит из одних Наполеонов-Лишнее подтверждение того,Что Земля- перенаселенный сумасшедший дом.

«Порой подступают слезы к глазам непрошено…»

Порой подступают слезы к глазам непрошено:Ну, почему я ей тогда был не нужен?Но если б она была не такая хорошая-Было б в сто раз хуже.

«Не помня близкого, давнего…»

Не помня близкого, давнего,Летим, как с трамплина, лыжник.Живём по законам Дарвина:Грызём и дальних, и ближних.

«Замурована в камень душа…»

Замурована в камень душа,Озаряет его изнутри.Затаившись зверьком, чуть дыша:«Посмотри на меня, посмотри!» -,Год за годом лепечет она.Но кому эти речи слышны? —То не нашего сердца вина.Нет в том также и камня вины.

«С каких- то пор я перестал чувствовать…»

С каких- то пор я перестал чувствоватьПровиденциальную сущность монет,Неаллегоричную судьбоносность кирпичей.Но я чувствую ещё недостижимость горизонта,Настойчивость моря, отзывчивость эха.

«Как только золотого янтаря…»

Как только золотого янтаряЦелуют губы влаги синеву-На известняк морского алтаряСлетаются всё грезы наяву.И грезится бог весть о ком, о чём…И возомнишь порою о себеТакое, что не верится потом-Всё ж свет в непеременчивой судьбе.И тихая волнуется труба,И вторит простодушный ей фагот-У них своя высокая судьба,Что, может быть, на света край ведёт.Звенят в шкафах устало хрустали,Покоем, негой мирный дом объят.Коралловые только алтариВсё грезят и поэтому не спят.

«Красота создаётся не враз…»

Красота создаётся не враз,Жизнью всей красота создаётся.Надо много труда, чтоб зажгласьКрасота, о которой поётся.

«Возлюбленный асфальтом…»

Возлюбленный асфальтом,Пробивается к солнцу цветок.

«Хоть духом – молод, телом ты- старик-…»

Хоть духом – молод, телом ты- старик-Сей парадокс для человека дик.И притязаниям его конецКладёт- как сына вздорности отец.Но ведь и сын- учитель для отца!Но всё же дух- ответчик для истца.Истец же- тело, старится оно– Увы! – не так, как старится вино.

«Ты хотел наслаждаться нежностью цветущего барбариса…»

Ты хотел наслаждаться нежностью цветущего барбариса,Как нереида резвиться в буранно- бурунном просторе,Хотел рассекать углы покоя мятежною биссектрисой.-Как детский кораблик, плывущий во взрослое море.

«Она вся какая-то импрессионическая…»

Она вся какая-то импрессионическая:Состоит из солнечных световых пятен.Смотреть на неё нужно с определённого расстояния.Но её руки, но её губы, но её глаза…

«От случая к случаю пишем стихи…»

От случая к случаю пишем стихи.Что наши стихи? – ха-ха да хи-хи.Ха-ха да хи-хи, да, вдобавок, хе-хе-Что проку Вам, сударь, в такой чепухе?

«В тридцать три уходить- рано…»

В тридцать три уходить- рано,Но зато в шестьдесят- поздно-И Иуды уже стары,И Пилаты не так грозны.Выбирай что тебе, человече,Даже если выбора нету-Сотрясают такие смерчиГолубую мою планету.Так везде во всём выбираем.То, что лучше иль то, что хуже.Меж земным и небесным раемЛишь чистилища плещутся лужи.Смерть всегда пора увяданьяТолько всё увядает мгновенноНу, а наша жизнь- от незнаньяИ поэтому лишь откровенье.

«Представьте себе футболиста, разьятого на части…»

Представьте себе футболиста, разьятого на части:Левая нога, обутая в бутс, правая нога, обутая в бутс,Торс, одетый в майку с номером шесть,Голова, забившая столько прекрасных мячей,Руки футболиста, которыми он умеет так хорошо толкаться-Особенно неприятна эта картина жене футболиста,Которая любит его кривые мускулистые ноги,С вросшими ногтями, в шрамах, побитые в сотнях сражений,Руки его, умеющие так нежно обнимать,Голову его, белокурую, с серо- стальными глазами,Торс его, тяжесть которого так восхитительна в минуты любви.Нет, определённо, жене футболистаНе понравится моя поэтическая грёзаЯ вижу: как она морщится, говоря со вздохом: " Какой дурак!»

«Есть женщины в русских селеньях!» …»

«Есть женщины в русских селеньях!» —И в каких они только ни есть!

«Растиражированная в тысячах порнокассет…»

Растиражированная в тысячах порнокассет,Всуе помянутая в миллионах слащавых стихов,Как ты прекрасна, говорящая «да „или“ нет»,Отвергающая или принимающая, как принцесса, любовь.Но так, как реки стремятся впасть в океан,Но так как кружится и кружится голубая, как пепел, Земля,То как ты поверишь моим непонятным словам,Закрутившимся как стрелка, потерявшего курс корабля.Славься, прекрасная, и веруй в истину слов,Возносящих до неба женскую красоту.И веруй в магию кому-то приснившихся снов,Рассиявшихся, как ангелы, скользящие в высоту.И когда уплываем по синим волнам эфира,Притягательным, как магнитное пенье сирен,Непонятная как НЛО расцветает вдруг роза мира,Компенсируя пошлость предательств и грубость измен.