Падший. Кто угодно, только не он

Прозвенел звонок. Виктор, не отрывая растерянного взгляда от Дмитрия, встал, поднял сумку и поплёлся на своё старое место, по пути с раздражением отвесив подзатыльник Сергею Шилову.

– Эй, ты что? – завёлся Сергей.

– Ничего… фиг его знает, – пробурчал Виктор, плюхаясь на стул. Он сам не понимал, что на него нашло – они с Шиловым были лучшими друзьями с начальной школы.

Дмитрий загадочно ухмыльнулся и занял своё место. Когда его взгляд на мгновение скользнул по Нине, она с удивлением заметила, что его глаза снова стали обычными, карими.

Вероника злобно сощурилась на Нину и в сердцах топнула ногой. Кто он такой, чтобы отвергать моё предложение? И всё из-за этой дряни, что сидит рядом с ним. Она забыла своё место. Надо напомнить, что бывает с теми, кто встаёт у меня на пути.

Уроки, наконец, закончились. Весь день Нина не находила себе места, дёргалась и нервничала. От постоянного напряжения даже разболелась голова. Последний урок английского пролетел, как в тумане – хорошо, что её не спросили.

Нина, не мешкая, покидала вещи в сумку и первой выскочила из класса. До дома – минут десять быстрым шагом. Там, за закрытой дверью, она, наконец, сможет выдохнуть. В раздевалке она на ходу накинула куртку, и пока все ещё толпились в коридорах, выбежала за школьные ворота, стараясь не оборачиваться.

Ей казалось, что чей-то тяжёлый, изучающий взгляд провожает её спину до самого поворота.

Глава 5

Утро у Нины не задалось с самого пробуждения. Сначала убежало молоко, потом оторвалась пуговица на блузке. А теперь – это.

По дороге в школу её подстерегла Маянская со своей свитой. Нина как раз проходила небольшую рощу, когда увидела впереди троих парней и двух девушек. Она замедлила шаг, сердце похолодело. Вперёд выступила Вероника.

– Ну, привет, подруга, – нарочито медленно протянула она, тряхнув белокурыми локонами.

Нина замерла. Вероника обошла её кругом, презрительно оглядывая, как акула, высматривающая слабое место.

– Вот смотрю и не понимаю, – цедила она. – Такая плоская, бледная… Напоминаешь дохлую рыбу.

Нина продолжала молчать. Она знала: любое движение, слово, взгляд – и нападение станет только жёстче.

– Всё потому, что она тронутая, – подсказал Егор Сидоров, усмехаясь.

– Эй, я тебя не спрашивала! – взвилась Маянская. – Я ещё не закончила говорить с подругой.

– Упс, сорри, – пробормотал Егор, отступая на шаг.

– Так вот, дорогая, – Вероника снова вплотную приблизилась к Нине, и её голос стал тише, но оттого лишь опаснее. – Запомни. Ты отстанешь от новичка. Не смотри на него своими поросячьими глазками, не смей с ним заговаривать. Иначе ты сильно об этом пожалеешь. Он – мой. Даже если сам ещё этого не понял.

Затем она ослепительно улыбнулась, и это было страшнее любой гримасы.

– Я думаю, она всё ещё не понимает, о чём я толкую. Стоит, молчит… Ну и впрямь как дохлая рыба.

Маянская грубо толкнула Нину в направлении парней. Те ухватили её за руки, сжав так, что кости хрустнули. Вероника вырвала у жертвы сумку и вытряхнула содержимое на землю. Нина стиснула зубы, продолжая молчать.

– Блин, тут даже сломать нечего… Я расстроилась, – надула губки Вероника, делая вид, что ей скучно.

Она прошлась по рассыпанным учебникам, наступив каблуком на пенал с характерным хрустом. Потом подняла первую попавшуюся тетрадь и зашвырнула её в кусты. Вторую пнула в сторону Попова.

– Ну и зачем она мне? – проворчал Виктор.

– Ох. Ну за что мне такое наказание? – простонала Вероника, – Раз не нужна – порви и выбрось.

– Понял, – с ухмылкой сказал парень, поднял тетрадь и оторвал обложку.

Он посмотрел на недовольно поджавшую губу Маянскую и разорвал ещё несколько листов, прежде чем швырнуть клочья бумаги под ноги Нине.

– Ну, я надеюсь, ты все поняла? Правда же, подружка моя дорогая? – мило улыбнулась Вероника. – Ну же, парни, отпустите девушку. Нехорошо так.

Она грациозно махнула рукой и плавной походкой зашагала по дороге. Руки Нины наконец отпустили. Она почувствовала, как колет онемевшие пальцы. Её грубо толкнули в плечо, и вся компания, громко смеясь, прошлась прямо по разбросанным вещам, скрываясь за деревьями.

Рвано выдохнув, Нина осела на землю. Всё ещё не так страшно, как могло бы быть. Хотя на запястьях, к вечеру проступят синяки. Подняв пустую сумку, она отряхнула её и стала собирать вещи. Карандаши и ручки были сломаны, тетрадь по физике – разорвана, на учебниках и остальных тетрадях красовались отпечатки грязных подошв. На глаза навернулись предательские слёзы и ручейками побежали по щекам. Теперь, когда её никто не видел, она могла себе это позволить. Она всё равно уже опаздывала на первый урок.

Мимо проходила женщина.

– Ты в порядке? Что случилось? – спросила она, остановившись.

– Я просто… упала и рассыпала вещи, – тихо всхлипнув, проговорила Нина.

Женщина, достала из сумки пачку салфеток и протянула ей.

– Держи. Ты точно нигде не ушиблась?

Нина приняла салфетки и закивала.

– Правда, всё в порядке. Спасибо большое.

Женщина вздохнула, покачала головой, ещё раз озадаченно посмотрела на Нину и пошла дальше, несколько раз обернувшись.

Нина собрала в сумку то, что можно было спасти. Осталась тетрадь, закинутая в кусты.

Осторожно вступив в сырую траву, она сразу увидела её. Сделала пару шагов – и почувствовала, как в туфли заливается ледяная вода. Ну вот, ещё и ноги промочила. Добравшись до тетради, она взяла её и выбралась на дорогу. Может, вернуться домой, переодеться?

Нина стёрла салфетками следы слёз и грязь с сумки, затем повернула обратно. В туфлях противно чавкало.

Мама удивилась, увидев дочь на пороге, но Нина поспешила её успокоить.

– Мам, не волнуйся! Я просто промочила ноги, нечаянно. Сейчас переоденусь и побегу в школу.

– Ох, Нина, ну какая же ты у меня всё-таки растяпа, – покачала головой мама, возвращаясь к утренним делам.

Нина сбросила промокшие туфли, пробежала в комнату и натянула сухие колготки. Немного подумав, она достала из ящика скотч и ножницы и сунула их в сумку, вдруг пригодятся, чтобы склеить хоть что-то из порванного.

– Мам, всё, я в школу! – прокричала девушка, запихивая ступни в ботинки и захлопывая дверь.

Глава 6

– Ивлева, почему отсутствовала на первом уроке? И на второй опоздала? Или математика для тебя неинтересный предмет? – строго отчитывала её Зоя Петровна.

По классу прокатился легкий, довольный смешок. Нина опустила голову, сжалась, нервно стискивая руки. Стоять под насмешливыми взглядами было для неё не впервой, но не сейчас, когда Дмитрий буравил её своим тёмным неотрывным взглядом. Она вздрогнула.

– Простите, я промочила ноги и возвращалась домой переодеться, чтобы не простудиться, – тихо ответила она.

– Ладно, Ивлева, проходи на своё место, – уже мягче проговорила учительница.

На перемене Нина поспешила укрыться в своём убежище. На старом, сломанном школьном стуле, вчера появившемся на площадке, она разложила обрывки растерзанной тетради, осторожно соединила рваные края и начала склеивать их скотчем. Листочек за листочком, будто собирала по кусочкам собственное достоинство.

– Что ты тут делаешь? – раздался над ней густой баритон.

Нина так подскочила от неожиданности, что больно ударилась коленкой о металлическую ножку стула. Послышался противный скрежет по бетону, гулко отразившийся от пустых стен. Девушка шлёпнулась на пыльный пол и вскинула глаза. Над ней возвышался Дмитрий.

– Я не слышала, как ты подошёл. Ты напугал меня, – тихо выдохнула она.

– Мои какие проблемы? – пробурчал он себе под нос.

– А ты… что здесь делаешь? – осторожно спросила Нина.

– Тебе здесь что, личная территория? Куда хочу, туда иду, – продолжал он ворчать, но без прежней ледяной отстранённости.

Странно, но сейчас в его присутствии Нина нервничала уже не так сильно. Пока его взгляд был прикован к склеенным страницам, она поднялась, наблюдая за ним. На его лице не было привычной маски холодности. Черты лица смягчились, и он выглядел почти обычным парнем – не той статуей из тёмного льда, какой являлся всегда. Неужели он может быть таким?

Но стоило ему поднять голову, как Нина тут же отвела взгляд.

– Просто там очень шумно. Думаю, ты здесь по той же причине, – его голос прозвучал тихо и как-то по-особому проникновенно.

Их взгляды встретились, и у девушки перехватило дыхание. Возможно, дело было в том, что его глаза сейчас были тёплого карего оттенка, а не цвета бездонной черноты.

– Что с тетрадью? Пыталась избавиться, но передумала и решила реанимировать? – спросил он.

Нина открыла было рот, чтобы ответить, но внезапно настроение Дмитрия переменилось. Он резко отпрянул в сторону.

– Впрочем, мне всё равно. Хотел побыть один, но, похоже, уже не получится.

Он отвернулся и быстрыми шагами спустился по лестнице. Из рекреации на мгновение донёсся гул перемены – и тут же был заглушён резким хлопком закрывшейся двери.

Нина зашла в класс. Отовсюду слышались перешёптывания и смешки, но она уже привыкла их игнорировать. Потерпеть ещё немного. Последний урок – и этот день закончится.

Дмитрий подошёл и остановился рядом с ней. Сердце ёкнуло, но она старалась не показывать, насколько это её встревожило.

– Я хотел спросить, – начал он, – Ты, что такая дикая?

Нина встрепенулась. Что вдруг заинтересовало его в её поведении.

– Я не дикая, – тихо проговорила она.

Он опустился на стул рядом и наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. Она инстинктивно захотела отпрянуть, но Дмитрий, будто зная её намерение, схватил за руку и удержал на месте.

Его пальцы были обжигающе горячими – или это она сама отвыкла от любого прикосновения? Она попыталась вырваться, но он не позволил.

– Так и знал, что попытаешься удрать, – проговорил он.

– Пожалуйста, – зашептала девушка, с опаской озираясь на одноклассников, – не обращай на меня внимания. Только хуже будет.

Но было уже поздно. Все взгляды в классе были прикованы к ним. Нине захотелось сквозь землю провалиться. В преисподней, наверное, комфортнее, чем здесь. Зачем он это делает? Зачем снова выставил её на всеобщее обозрение? Она отвернулась.

– Да чего ты так меня боишься? Я же не сделал тебе ничего плохого, – произнёс он, и в его голосе вдруг прозвучала обида.

Как ему объяснить, что за каждую секунду его внимания к «персоне нон грата» расплачиваться придется именно ей, а не ему?

– Пожалуйста, оставь меня в покое. Представь, что меня нет, – шёпотом умоляла Нина.

Она чувствовала, что вот-вот расплачется, и снова попыталась высвободить руку. Он пристально смотрел в её глаза – они уже блестели от слёз, готовых хлынуть. И он сдался, разжал пальцы.

– Ну, хорошо. Я не знаю, чего ты так боишься. Но мы с тобой не закончили, – отворачиваясь, проговорил он.

Его радужку заволокли тёмные волны, пока она не превратилась в абсолютную чёрную бездну. Нина почувствовала, как её обдало волной нестерпимого, исходящего от него жара. Но он будто взял себя в руки – и всё прошло. Может, показалось?

«Кто бы сказал ему, что и это уже слишком», – горько подумала она.

Глава 7

После уроков Ирина Викторовна задержала Дмитрия – нужно было уточнить детали его перевода. Нина даже обрадовалась этому и постаралась покинуть школу как можно быстрее. Сейчас нельзя было попасть в руки Маянской, ни за что.

Быстрым шагом Нина удалялась от здания.

– Эй, тронутая! – донёсся чей-то окрик.

Нина обернулась и побледнела. К ней вальяжно приближались пятеро парней и три девочки во главе с Вероникой. Она сразу поняла, чего от неё хотят.

– Да когда же ты отвяжешься от новенького? Достала уже! Человеческого языка не понимаешь? Прицепилась – не отодрать! А я ведь по-хорошему хотела! – заорала Маянская, стремительно сокращая расстояние.

Нина молчала. Она втянула голову в плечи, опустив глаза. И догнала, и группу поддержки притащила. Они окружили её, посмеиваясь, потирая руки в предвкушении.

– Последний раз предупреждаю: отстань от Дмитрия! – шипела Вероника, тыкая острым, идеально подпиленным ноготком ей в ключицу. – Не твоего уровня парень!

Знала бы она, кто к кому вообще пристаёт… Но что такого сделала Нина? Это он заговорил с ней, это все видели! Почему же во всём продолжают винить только её?

– Да ты, дура чокнутая! Тебе место в психушке! Ты с нормальными людьми говорить разучилась! Может, сдохнешь уже, тронутая? – продолжала вопить Вероника.

Она резко толкнула Нину, и та, отшатнувшись, врезалась спиной в Попова. Тот отпихнул её, словно прокажённую. Девушка упала в другие руки. Ремешок соскользнул с плеча, и многострадальная сумка с тихим шлепком плюхнулась на асфальт.

Мучители принялись толкать, тыкать, швырять Нину друг другу, сопровождая это градом оскорблений. Она несколько раз падала, но её грубо поднимали, протаскивая по острому, как наждак, асфальту. Дёргали так, что суставы хрустели. Капроновые колготки превратились в лохмотья, содранную на коленях кожу жгло и саднило. Нина сосредоточилась на одном – не заплакать. Должно же это когда-нибудь закончиться.

Но от боли и унижения непрошеные слёзы брызнули из глаз. Одноклассники, насмехаясь, продолжали швырять её, словно тряпичную куклу. Она уже не понимала, в чьи руки попадала. Голова кружилась, начало тошнить. Волосы растрепались, мокрые пряди липли к лицу и шее.

«Ангел мой, помоги мне… пожалуйста. Пережить это», – взмолилась Нина про себя.

Вдруг безумная тряска резко прекратилась. Её плечи сжали сильные, обжигающие ладони – если б не они, Нина бы в который раз распласталась на земле.

– Что тут происходит? – раздался спокойный, чёткий голос.

Это были руки Дмитрия, крепко державшего её. Нину мутило, в ушах гудело. Ещё немного – и её бы вырвало. Она подняла взгляд на своего внезапного спасителя. Кто бы мог подумать… Его глаза сейчас были чернее самой глубокой тьмы. Никто из ребят, кажется, не воспринимал это всерьёз, но Нина чувствовала – сейчас он в безумной, сдерживаемой силой воли ярости. С ним в этот момент шутить было смертельно опасно. Она ощущала, как его пальцы слегка подрагивают.

– Да всё в порядке! Просто решили побеседовать немного с моей подругой, – замурлыкала Вероника сладким голосом.

Дмитрий перевёл на неё взгляд – и Нина увидела, как та резко вздрогнула. Кровь отхлынула от её красивого лица, нижняя губа слегка задрожала.

– Это всё Попов! Я пыталась его остановить, правда! – начала оправдываться Маянская.

– Я-то? – взвизгнул Виктор. – Это ты сама сказала догнать её после школы и хорошенько проучить!

– Вовсе я такого не говорила! – испуганно упорствовала Вероника.

Они начали перепалку, и к ней моментально присоединились остальные. Ещё недавно сплочённая команда рассыпалась. Теперь каждый был сам за себя. Нина не могла уловить суть внезапно вспыхнувшей свары. Когда всё успело так измениться?

Попов набросился на Шилова и повалил его на землю. Они катались в пыли, мутузя друг друга кулаками. Маянская сцепилась с Серебряковой – царапались, таскали за волосы. Остальные попытались растащить их, но втянулись сами.

Дмитрий отступил в сторону, не выпуская Нину. Он наблюдал за этой сценой со зловещей, почти блаженной улыбкой. В его чёрных глазах словно пылало адское пламя. Он наслаждался этим, будто впитывал тёмную энергию их злобы. Всё было до боли похоже на ту ссору в Ярославле. Неужели и тогда всё могло кончиться так же, если бы она не отвлекла его внимание?

Нина хотела уйти. Несмотря на то, что эти ребята только что издевались над ней, она не могла смотреть, как они избивают друг друга. Кроме того, её плечи отчаянно горели, хотя она их точно не ранила. Она попыталась вырываться из сжимающих её рук – и Дмитрий отпустил.

Нина подняла сумку, и повернулась уходить, но вдруг остановилась и обернулась. А что, если её подозрения верны? Что если вся эта драка – дело его рук? Да понимаю же, что это невозможно… И всё-таки…

Она взглянула на Дмитрия. Скрестив руки на груди, он с той же улыбкой продолжал наблюдать.

«Надо остановить это» – подумала Нина.

Нерешительно она вернулась, дёрнула Дмитрия за рукав. Он отвлёкся и сердито взглянул на неё. Она испугалась, но не отступила.

– Хватит. Пожалуйста, оставь их. Давай уйдем отсюда, – прошептала она.

На его лице мелькнуло выражение крайнего удивления. Он замер, потом кивнул, схватил её за руку и рывком потянул прочь. Его ладонь, даже через толстую ткань джемпера причиняла нестерпимую боль – жгла и давила, будто это были не пальцы, а раскалённые тиски.

Одноклассники сразу же перестали драться. Атмосфера вокруг изменилась: будто вернулись звуки, а воздух перестал быть тяжёлым и густым. Ребята стонали, катаясь по земле. Вероника, растрёпанная и помятая, ныла над сломанным в пылу драки ногтем – тем самым, которым недавно тыкала в Нину.

Как только они отошли достаточно далеко, Дмитрий отпустил её руку. Кожу под тканью жгло и щипало.

– Почему ты так сказала? – резко повернулся он к Нине.

Девушка вздрогнула и невольно отступила на шаг. Его глаза словно пылали холодным огнём.

– Что… сказала? – не поняла Нина.

– Ты сказала «оставь их»! Если ты успела заметить, я их даже пальцем не тронул! – в его голосе проступили нотки возмущения.

Нина скептически сдвинула брови. Внезапно она разозлилась. Сколько можно бояться?!

– А ты сам-то уверен, что не при чём? – спросила она и, не дожидаясь ответа, направилась к дому.

Ей было неприятно даже находиться рядом с ним. Доказательств не было, но она была уверена.

Внезапно она резко остановилась и вернулась.

– Значит, это тоже не твоих рук дело? – на удивление спокойно произнесла она.

Она оттянула рукав джемпера до локтя и вытянула перед Дмитрием руку. На коже, будто клеймо, красовался ярко-красный отпечаток его пальцев.

Дмитрий молчал, его взгляд застыл на ожоге.

– Ну и ладно, – проговорила девушка, поправила рукав и быстрым шагом направилась к дому.

«Хоть бы он оставил меня в покое. Пожалуйста, пусть он… догонит меня» – думала она, почти молясь.

Но Дмитрий остался стоять там, где она его оставила. Он долго смотрел ей вслед. Его лицо было нечитаемо, но в чёрных глазах, постепенно возвращавших карий оттенок, плескалось что-то новое – не ярость, не насмешка, а глубокая, сосредоточенная задумчивость.

Глава 8

Вечером, приняв душ, Нина надела пижаму. Она прошла на кухню, порылась в аптечке, нашла мазь от ожогов и нанесла её на воспалённую кожу – надеясь, что волдырей не будет. Отпечаток заметно побледнел, но всё ещё ныл глухой, настырной болью.

Сегодня мама ушла в рейс, так что на ближайшие две ночи Нине предстояло справляться одной. Привычно – ведь это продолжается уже много лет. Но девушка всё равно боялась оставаться одна в ночной тишине.

Она забралась под одеяло и около часа ворочалась, не в силах уснуть. Перед глазами снова и снова всплывали события этого тяжёлого дня. Давно Маянская с компанией не набрасывалась на неё с такой яростью, тем более, дважды за сутки. Оставалось только надеяться, что всё утихнет, и она снова станет невидимкой. Иначе придётся уйти на больничный до конца года – лишь бы эта война прекратилась.

Рыжая кошка Муська, услышав, как она ворочается, тихо подкралась и устроилась сверху на одеяле. Нина провела ладонью по её мягкой тёплой шкурке, и кошка заурчала, как трактор. Это убаюкивающее мурлыкание, наконец, успокоило девушку, и она заснула.

В середине ночи внезапное гневное шипение Муськи разбудило Нину. Кошка выгнулась дугой и, не отрываясь, смотрела в угол, где стояло небольшое кресло – то самое, в котором Нина обычно читала. Стоило ей пошевелиться, как кошка соскочила с кровати и, громко фыркая, унеслась из комнаты.

Нина села. Тусклый свет фонарей с улицы мягко освещал комнату. В кресле застыла тёмная фигура, очертания которой были ей до боли знакомы. Длинные волосы, спадающие на глаза, широкие плечи… Она узнала Дмитрия, но как он мог оказаться в её комнате? Ужас сковал всё её тело.

«Наверное, сплю. И мне всё это снится» – подумала девушка. Она провела пальцами по глазам, смахивая сонливость, а когда открыла их вновь, кресло оказалось пустым. Невольная дрожь пробежала по телу. Неужели она так часто думает о нём, что он уже стал мерещиться?

Но спать больше не хотелось. Она позвала Муську, но кошка и не думала возвращаться. Откинувшись на подушки, Нина уставилась в потолок. «Спать. Быстрее спать, а то завтра ещё и под глазами будут синяки». Но сон не шёл. Она несколько раз возвращалась взглядом к пустому креслу и, тихо вздохнув, выскользнула из постели, чтобы включить торшер рядом с ним.

Наутро, вчерашние обидчики пришли на занятия, мягко говоря, помятыми. У Попова под глазом сиял фонарь, на скуле – содрана кожа. У Шилова разбита губа, а на лбу красовалась здоровенная шишка. Ещё трое из компании были основательно исцарапаны. На лице Серебряковой – толстый слой тонального крема. Вероника Маянская вообще в школу не явилась.

Когда Нина вошла в класс, все дружно отвернулись, старательно делая вид, что её не заметили. Уроки прошли на удивление спокойно.

Дмитрий в школе так и не появился. «Неужели он вместе с Маянской?» мелькнула мысль. «Да какая разница. Тем лучше» – тут же отрезала она сама себя.

Нина вышла из ворот школы и направилась к дому привычным маршрутом, как вдруг позади послышался приближающийся рокот мотора. Она не обратила на это внимания – здесь часто проезжали машины, – но звук остановился рядом с ней, продолжая мерно порыкивать.

Девушка с любопытством обернулась. На расстоянии вытянутой руки замер блестящий чёрный мотоцикл. Через весь его корпус были прочерчены красные линии, напоминающие языки пламени. Сбоку крупными белыми буквами выведено: «HONDA». А на мотоцикле в кожаной куртке и чёрных брюках сидел парень.

– Садись, – послышалось из-под шлема.

Ведь это он не ко мне… – Нина оглянулась по сторонам.

Ребята, выходящие из школы, с любопытством смотрели в их сторону. Мотоциклист снял шлем, встряхнул волосами. На кожаном сиденье, широко расставив ноги, сидел Дмитрий.

– Садись. Сейчас же, – его низкий баритон вызвал у неё непроизвольную дрожь.

– Я не сяду на это, – отступая, прошептала девушка.

– Ещё как сядешь, – угрожающе бросил он и одним движением выхватил её сумку, закинув себе через плечо.

Нина медлила. Почему она должна с ним куда-то ехать? Один его взгляд пугал её до дрожи. А теперь он собрался её увезти.

– Ты всё ещё меня боишься? – внезапно спросил он.

– Да. Боюсь, – честно ответила Нина, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Он не смог удержаться от смешка. Чем его так позабавил мой ответ?

– Умница, девочка. Всё правильно делаешь – бойся меня, – смех резко оборвался и его тон стал ледяным, почти металлическим. – А теперь садись. Быстрее! Люди смотрят.

Нина обернулась. Полкласса уже стояло у ворот и пристально следило за их перепалкой. Дмитрий тяжело вздохнул.

– Ну почему всё нужно делать самому? – Он рывком развернул Нину к себе, натянул на её голову свой шлем, потянул за собой – и Нине ничего не оставалось, кроме как перекинуть ногу через сидение и вцепиться пальцами в его куртку.

– Сам-то как без шлема? – спросила Нина, едва выговаривая слова.

– Только не говори, что переживаешь за меня, – саркастически заметил он. – Держись крепче.

Мотоцикл взревел и дёрнулся с места. В последний момент Нина успела судорожно обхватить руками его торс и прижаться к спине. Дмитрий намеренно медленно проехал мимо одноклассников, наблюдавших за этой сценой с разинутыми ртами.

«Куда он меня везёт?» – спрашивала себя Нина, глядя на мелькающие улицы. Постепенно она стала понимать: он везёт её… домой? Отчего-то девушке даже стало немного обидно. Неужели ей и вправду хотелось, чтобы он увёз её куда-нибудь далеко? В том, что он с каждым днём волнует её всё больше, она боялась признаться даже самой себе.

– Приехали, – проговорил он.

Только тогда до Нины дошло, что они остановились у её подъезда, а она до сих пор обнимает его. Поспешно отдёрнув руки, она слезла с сиденья.

– Спасибо, что подвёз, – проговорила она, стаскивая шлем и протягивая ему.

Дмитрий выключил мотор, повесил шлем на рукоятку.

– Да ладно, – холодно ответил он.

– Почему тебя сегодня в школе не было? – спросила девушка, просто для того, чтобы не молчать.

«Врёшь сама себе. Ты спросила, потому что тебе интересно, где он был», – проворчал внутренний голос.