Эхо Сапфира

— Твой чай, — из размышлений ее вырвал мужской голос. Георгий поставил перед ней кружку с горячим напитком. — Конфеты? Печенье?

— Спасибо, но я только чай, — смыкая руки в замок перед лицом, произнесла Вероника.

Ласкарис ничего не ответил, лишь смущенно улыбнулся и присел рядом.

— Что ты хотела узнать про кольцо?

Девушка чуть не подавилась чаем от резкого вопроса. Я совсем забыла! Она достала из сумки, что пронесла с собой ко кухню, маленькую бархатную коробочку и положила прямо перед куратором. По мужчине было заметно, что он напрягся. Прямо как и тогда

— Настя хочет знать, что за клеймо на нем, — медленно проговорила она, подбирая аккуратно слова и следя за реакцией Георгия. Он чуть заторможенно потянулся к коробке, открыл ее и тяжело вздохнул, прикрывая рукой лицо. Вероника озадаченно смотрела на его глаза, которые, казалось, были не здесь — они краснели и набирали слезы, но не давали им выхода. Он сдерживался и очень сильно. Настя снова права.

Ласкарис осторожно вытащил кольцо и стал рассматривать его еще пристальнее.

— Как давно оно у вас? — не отрываясь от ювелирного изделия, спросил он.

— Получается, — задумалась Вероника. — С кануна нового года.

— С кануна нового года? — его ошарашенные глаза уставились на девушку.

— Да, — отпивая чай, сказала она. — Я его по случайности принесла из антикварки.

— Ты?

— Ну да — и тут до нее дошло, что она только что собственно ручной разбила легенду Насти. — Точнее Настя. Она принесла.

— Вероника — он произнес это с такой надеждой, что внутри груди у нее резко защемило.

— Чего уже отмазываться, — обреченно вздохнула девушка. — Да, я его нашла и принесла.

— И оно, получается, не принадлежит семье Насти?

— Нет.

— Тогда как?

— Оно попало ко мне случайно. Я его увидела в антикваре, когда выбирала бывшему подарок на новый год. Продавщица там что-то сказала о том, что оно «ждало» меня. Но это же бред. А потом каким-то образом оно оказалось у меня в пакете, — рассказала всю историю Вероника, параллельно смущаясь. Вдруг он подумает, что я воровка?

Георгий ничего не ответил, лишь молча встал и подошел к окну, все также держа кольцо в руке. Страх и стыд смешались в одно странное чувство и постепенно начали окутывать мысли Вероники. От неизвестности она силой прикусила губу, что кровь прыснула в рот. Неприятно.

— Ника, — мужчина повернула к ней и обратил внимание на ранку на губе, которую девушка старательно пыталась зализать. — Не помнишь, ты ни с кем не сталкивалась, когда уходила из антикварной лавки?

— Да, потому что я торопилась и эта женщина меня немного напугала.

— Боже, — он закрыл лицо двумя руками и снова отвернулся к окну.

— И я знаю, что это был ты.

— Откуда? — все также не поворачиваясь, спросил Георгий.

— Продавщица антикварной лавки. Она сказала. А Настя свои детективные методы подключила и сразу узнала тебя по описанию.

Он повернулся настолько резко, что Вероника вздрогнула. Его глаза бегали по ее лицо и пытались понять то, чего девушка не знала.

— Это кольцо принадлежало моей семье, прямиком из пятнадцатого века. Это ручная работа моего далекого родственника, — мужчина подошел ближе и присел на корточки напротив Вероники, а затем показал кольцо, держа в руке. — Оно помолвочное и было создано только для одного человека.

Девушка почувствовала, как щеки заливает румянец и жар. От близости или от того, что ее предположения были верны — не ясно. Но его серо-голубые глаза пленили, ей хотелось узнать больше.

— То есть, — сглотнув обильное количество слюны, сказала она. — Ты с самого начала знал, что мы врем?

— Нет, — он покачал головой. — Я поверил. Я действительно думал, что кольцо давно принадлежит другой семье, но когда сам увидел его в антикварной лавке — не поверил глазам.

— Ты уверен, что оно принадлежит твоей семье?

— Абсолютно, на нем клеймо: «ΓΕΩΡΓΙΟΣΟΛΑΣΚΑΡΙΣ» , что переводится как «Георгиос о Ласкарис».

— Погоди, — Вероника была в шоке. — Он твой полный тезка?

— Да, — мужчина кивнул.

— Невероятно

— А как ты узнал о кольце?

— Записи, — он посмотрел в сторону одной из комнат. — У меня сохранились семейные архивы. Мне было интересно куда подевалось знаменитое кольцо с сапфиром моей семьи.

— А записи Они у тебя? Можно взглянуть? Из чистого любопытства. Это же прям реликвия.

— Да, пойдем, — сказал Георгий, вставая и попутно убирая кольцо в карман джинс.

Он двинулся в сторону самой дальней комнаты по коридору, а Вероника пошла за ним. Это был небольшой кабинет, в котором стояли стеллажи с документами и различными коробками. В воздухе летала пыль, которая подсвечивалась солнечным светом. Девушка провела руками по полкам и остановилась. Это же сколько тут информации.

— Вот, — Георгий протянул ей стопку жухлых тетрадей, сшитых вручную и обтянутых натуральной кожей.

— Это?..

— Дневники моих родственников из разных эпох.

Девушка от удивления прикрыла рот рукой. Такое она видела впервые. Взяв в руки самую верхнюю тетрадь, Вероника открыла ее и увидела греческие, латинские и арабские записи.

— Это пятнадцатый век. До падения Византии и после, — немного встревоженно сказал мужчина. Девушка подняла на него взгляд. Он стоял неподвижно и почти понуро.

— Все хорошо?

— Там тяжелая история моего родственника, который как раз и создал кольцо

— Догадываюсь, — сказала она. — Ну, я о том, что тяжелое время. Целая империя была уничтожена.

— Верно.

Ласкарис подошел, чтобы забрать дневник из ее рук. Но Вероника не хотела отдавать, ей безумно нравилось касаться такой «дорогой» истории. Руки мужчины почти невесомо коснулись ее пальцев от чего по коже прошелся электрический разряд. Девушка разжала руки и дневник перешел его «владельцу». Георгий не глядя отложил тетрадь на стол. Его глаза были целиком и полностью направлены на гостью.

На такую маленькую комнату слишком мало становилось воздуха и из-за этого Вероника начала дышать чаще и глубже. От нарастающего напряжения она вновь прикусила губу.

— Не надо, — коснулся ее подбородка, а затем отдернул руку. Этот жесть не прошел мимо девушки. Тело моментально напряглось и внизу живота снова образовался тугой узел. — Не порть губы.

Вдруг на телефон пришло сообщение. Вероника посмотрела на имя отправителя и отбросила телефон на стол рядом со стопкой дневников. Максим, иди к черту! Приятные ощущения, которые разливались по телу буквально минуту назад, сменились злостью.

— Ублюдок, — выругалась она так, чтобы Ласкарис не услышал. Но по его лицо было ясно — все слышал и более, чем отчетливо.

— Это ты мне? — с усмешкой произнес он.

— Нет. Извини. Бывший достал.

— Тот?

— Да.

— Видимо, он меня тогда плохо услышал

— Что? — удивленно спросила девушка.

— Ничего. Не важно.

— Такой момент сорвал.

Мужчина вопросительно посмотрел на Веронику. Она сама не до конца осознала то, что сказала такую фразу. Но это было правдой — она была поглощена Георгием и его вниманием к ней, что не хотела, чтобы это заканчивалось. Быть может, ей даже хотелось больше, чем просто прикосновение.

— Я хочу кое-что попробовать, — сказала она и подошла вплотную к своему научному руководителю. Он стоял не двигаясь, лишь очень громко и объемно дышал. Серо-голубые глаза следили за ее действиями. Девушка схватила его за грудки и потянулась за поцелуем. Это было ее желание. Рискованное и манящее. Неожиданно девичьи губы накрыла мозолистая ладонь. Вероника распахнула глаза и увидела, что Георгий болезненно улыбается.

— Не надо, — сказал он. — Ты этого не хочешь. Я — лишь метод, чтобы отвлечься от того, о ком волнуется твое сердце. Я так не хочу, — он пустил свою руку.

— Но

— Нет, Ника, ты не готова. А я готов подождать. Это, как оказалось, совсем не сложно.

Вероника смотрела на него и не могла поверить, что человек не воспользуется ее уязвимым состоянием, а лишь скажет то, что ей никогда не говорили. Готов подождать А если я не смогу? Если не смогу забыть Максима? Что будет с тобой?

Глава XVII

Вероника отступила на два шага назад и начала моргать очень часто, чувствуя, как в носу начинало предательски щекотать. Нет, только не плакать. Казалось, ничего критичного не произошло, но было ужасно обидно от осознания того, что это был отказ. Она сжала челюсть, чтобы совладать с эмоциями.

— Ладно, — произнесла девушка, поправляя волосы.

— Не обижайся на меня, — Георгий неожиданно взял ее за руку. — Я тоже бы этого хотел. И ты представить не можешь как Но ты пока не готова. Не сейчас.

— Ты не можешь решать за меня.

— Да, не могу. Но я могу попытаться предостеречь тебя от решения, о котором ты можешь пожалеть, — он притянул женскую руку к своим губам, оставив на ней почти невесомый поцелуй. Вероника неотрывно следила за ним, будто завороженная. Она видела каждую морщинку на его лице, каждую ресничку. И эти холодные глаза, которые сейчас казались теплее огня. Я пропала. Ласкарис не стремился отпустить ее руку. Их пальцы переплелись в тактильном танце, сближая две души. Мужчина прильнул щекой к тыльной стороне руки девушки. Приятное чувство покалывания от небольшой щетины, словно вакуумом накрыло Веронику. Не хотелось заканчивать этот миг.

— Спасибо, — сказала она и устало прикрыла глаза.

— За что? — спросил Георгий, отпуская ее руку. Моментально девушка ощутила пустоту, но постаралась не показать этого.

— За уважение ко мне.

Он взял ее за запястья и приподнял рукава кофты своими большими пальцами, а затем провел по чуть розоватым шрамам. Каждая полоска, которая некогда была кроваво-красной и щипала от боли, сейчас зудела от стыда за выход эмоций таким образом.

— Ника, — мужчина поднял глаза. — Я не хочу повторения этого. А «это», наверняка, появляется от чувства вины к самой себе.

Она ошеломленно посмотрела на Георгия. Почему ты так спокоен? Почему ты не кричишь на меня? Не осуждаешь? Его пальцы мягко водили по женским запястьям, боясь сделать больно. В каждом движении чувствовалась боль, но она не принадлежала Веронике. С каждым новым еле заметным движением девушка видела, как Ласкарис хмурился и выстраданное улыбался своим мыслям. О чем ты думаешь? О ком? О ней?

— Я виновата в этом, знаю

— Нет, — моментально ответил он. — Не ты, а люди, что были тебе дороги. Скажи, разве ты никогда не радовалась своим успехам? Не радовалась жизни?

Вероника замолчала и отвела глаза. В голове всплывали моменты, когда действительно было хорошо и подобных мыслей не было. Но тут же врезались и вытесняли воспоминания об отце, матери и Максиме.

— Были, — еле слышно прошептала она.

— Не вини себя, — Георгий коснулся ее щеки, возвращая к себе зрительный контакт. — Ты заслуживаешь многого. Ты заслуживаешь жить.

— Но что я могу принести в этот мир, как человек?

— Почему — Георгий тяжело вздохнул и снял очки, отложив их в сторону. — Почему у тебя такие мысли? Разве каждый что-то должен приносить в этот мир полезное?

— Мне всегда так говорили.

— Выбрось из головы это. Если ты родилась — значит уже не зря. Это означает, что ты уже нужна этому миру, людям Быть может есть тот, кто ждал тебя невероятно долго.

— Легко сказать, — хмыкнула девушка, чувствуя, как от раздражения сводит челюсть. — Ты не был на моем месте.

— Да, но и ты не была на месте других. Ты видишь свою правду, но у других она иная. Не занижай себя, возвышая остальных, — Георгий произнес это так, словно эти слова являлись его мантрой, — спокойно и привычно.

— Это сложно! — Вероника окончательно вырвалась из его рук и сделала шаг к окну, словно ища спасения в холодном стекле. — Я каждый день по несколько раз думаю о том, что не подхожу этому миру. Что родись я в другую эпоху — было бы легче!

Ее слова повисли в воздухе, и тело отозвалось предательски раньше, чем успел включиться разум. В груди внезапно сжалось, будто невидимые тиски перехватили ребра. Воздуха стало катастрофически мало. Холодные мурашки поползли от кончиков пальцев вверх по рукам, стремительно сменяясь противным, ватным онемением. Комната у окна поплыла, потеряла четкие контуры, а звук собственного прерывистого, поверхностного дыхания казался чужим, доносящимся словно из-под толщи воды.

Она судорожно начала растирать пальцы, пытаясь вернуть им чувствительность, пытаясь вернуть контроль над собой, который так стремительно утекал от нее. Только не сейчас. Пожалуйста, только не при нем. Не дай себе сломаться сейчас.

— Вероника, посмотри на меня, — мужской голос зазвучал позади девушки, заставляя ее повернуться. — Огляди комнату. Назови пять предметов коричневого цвета.

Перед глазами стояла легкая дымка, которая не давала возможности сосредоточиться. Руки начинало покалывать от приближающегося холода. Нет. Нет. Я не умираю же? В попытках найти требуемые предметы, паника охватывала с новой силой. Георгий мягко, но твердо обхватил ее лицо ладонями, заставляя посмотреть прямо ему в глаза. Большие и горячие пальцы медленно поглаживали щеки, потерявшие от страха румянец.

— Смотри. Что ты видишь?

— Зимнее море. Глаза, — прошептала девушка, проваливаясь куда-то далеко, где был слышен крик чаек и шум волн. Холодно. Идет пар изо рта. Но льда нет. Не было больше кабинета, стеллажей. Только лишь полуразрушенный Константинополь и Босфор.

Движение его пальцев замедлилось. Он попытался вглядеться в бледное и напуганное лицо.

— Ника

— Георгий, мне страшно! Холодно. Папа, мама Где ты? — словно в агонии твердила Вероника, хватая себя за волосы. — Ты же не умер? Пожалуйста

— Я здесь. Рядом, — сказал он, притягивая ее к себе. — Ника, слышишь?

— Я не вижу тебя. Cтена Она рухнула.

Георгий крепко, почти отчаянно, прижал голову девушки к себе.

— Слушай сердце. Оно бьется. Ника, пожалуйста, услышь

Стук. Стук. И еще. Где-то посреди плескания волн и запаха дыма Вероника слышала теплое и ритмичное сердцебиение. Горячее и живое. Глаза наполнились слезами. Казалось, что это ее сердце делает последние, отчаянные рывки перед остановкой. Я не хочу умирать.

Ритм замедлился. Некогда живой стук стал глухим и далеким. А затем резко наступила тишина. И темнота.

Открыв глаза, девушка вновь увидела кабинет. Вероника лежала на небольшом диванчике с мокрым полотенцем на голове. Я все-таки не смогла справится. И он это видел. Георгий сидел на полу, положив голову на диван, и тихо посапывал. Его очки так и лежали на столе, куда он последний раз их клал. Во сне черты взрослого мужчины куда-то испарялись и перед девушкой открывался умиротворенный и юный Ласкарис. Она, невольно засмотревшись на него, приблизилась очень близко, чтобы рассмотреть его лицо.

— Что-то увидела? — произнес Георгий губами, от чего Вероника напугалась и отпрянула.

— Ты не спал?

— Нет, я только глаза прикрыл, как услышал, что ты ворочаешься, — не меняя позы, он посмотрел на нее.

— Извини.

— За что? — Ты издеваешься, да?

— За то, что рассматривала тебя. И за то, что было до.

— Ни за что из этого не нужно извиняться, — Ласкарис поднялся с пола и присел на диванчик.

— Я доставила тебе хлопот.

— Вовсе нет.

— Я отключилась.

— Это нормально для панической атаки.

— Но

— Нет никаких «но». Кто вообще тебе сказал, что это стыдно или неправильно? — он поставил свои локти к себе на бедра и сомкнул руки в замке, упирая свой подбородок на них.

Вероника промолчала. Ей никто не говорил ничего, потому что никогда не видели ее в таком состоянии. Все предыдущие панические атаки она проживала самостоятельно и не всегда безопасно. Даже Настя не видела этого. Георгий смотрел на нее и в этом взгляде было столько вопросов.

— Ты помнишь, что ты говорила? — наконец спросил он.

— А я разве говорила? — недоверчиво сказала она.

— Ну, — Ласкарис запнулся, но тут же принял невозмутимый вид. Что это было? — В попытках вырвать себе все волосы, ты шептала, что тебе холодно.

— Не помню, — честно сказала Вероника. Она действительно ничего не помнила. Ведь ранее никто не был свидетелем ее панических атак, чтобы ей потом рассказать. Значит, я что-то говорила. Как же стыдно

Мужчина разочарованно вздохнул, это было слышно. Девушка ничего не понимала. Какова была вероятность, что я сказала лишнее? Большая.

— Прости, пожалуйста, но я правда не помню. Если это было что-то обидное, то прошу извини меня, — запричитала она.

— Нет, все в порядке. Ты ничего такого не говорила. Я просто испугался и переживаю.

Его слова эхом зазвучали в голове. Зачем обо мне переживать? Воспоминания ворвались с новой силой — тот самый момент, когда она готова была его поцеловать. Девушка почувствовала, как ее щеки начинали гореть. И в этот момент Вероника посмотрела на Георгия, который все это время не сводил глаз с нее.

— О чем думаешь?

— О том, как я облажалась, — рассмеявшись, произнесла она. А потом заметила, как мужчина на нее ошеломленно смотрел. — Я о недопоцелуе.

Она рассмеялась во весь голос, что Георгий не остался в стороне и подхватил ее волну. Они просидели так несколько минут, но совершенно неожиданно на номер Вероники поступило сообщение от неизвестного номера. Девушка без задней мысли открыла его и улыбка с ее лица пропала. Пятнадцать пропущенных от мамы.

«Я пыталась до тебя дозвониться, но ты либо с матерью не хочешь общаться, либо померла там. Еду в гости. Проведать тебя.»

По спине прошелся разряд тока, который заставил сердце биться в ускоренном темпе. На секунду Вероника ощутила себя шестнадцатилетней девчонкой, которая засиделась в гостях, а мама вот-вот уже приедет домой.

— Мне пора, — резко встала девушка и отправилась в сторону прихожей.

— Ника, погоди, — Георгий остановил ее за локоть. — Все нормально?

— А? Да... Мама приезжает.

— Это же здорово! Почему на тебе лица нет?

— Она у меня непростая, — вымученно улыбнулась девушка.

— Давай я тебя подвезу, — мужчина потянулся за своим пальто, попутно подавая Веронике ее верхнюю одежду.

— Спасибо, — еле слышно произнесла она и они покинули вместе квартиру Ласкариса.

В машине звучало только радио. Ни Вероника, ни Георгий не решались нарушить эту «тишину». За окном мелькали дома и другие автомобили, что проносились по встречной полосе. Все мысли кружились вокруг неожиданного приезда матери, с которой девушка не виделась с момента, как она уехала учиться в Санкт-Петербург. И вот, если бы не Настя, то сидела бы и куковала в своем Новгороде с матерью.

— Извини за вопрос, — сказал мужчина, прочищая горло от долгого молчания. — Но у тебя с мамой отношения не очень, да?

— Если это так называется, то да, — Вероника смотрела на него: на его сосредоточенный профиль, на его руки, которые крепко сжимали руль, на его губы, которые ей сегодня хотелось поцеловать. Ой, дуреха

— Я хотел тебе сегодня рассказать одну легенду, которую прочитал в первом дневнике, — медленно произнес он, не отрываясь от дороги. — Я подумал, что может быть тебе это как-то пригодится на защите, если ты расскажешь чуть больше, чем у тебя есть.

Всего на секунду Георгий отвлекся, чтобы посмотреть на девушку.

— Было бы славно.

— Тогда слушай, — он сильнее вцепился в руль. — Как я понял, это местная легенда, которую зафиксировал мой пра-пра. О любви юного сына дината и дочери гончара

Вероника слушала, упиваясь истории, которая, казалось, невероятно знакомой. Трагичная история любви во время падения Византийской империи — возлюбленных разлучила смерть. Пока из уст Георгия лился рассказ, девушка устало опрокинула голову на подголовник сидения. Как странно. Почему я вижу так четко то, о чем он рассказывает? Наверное, я действительно хорошо поработала над дипломной работой

Когда он закончил рассказ, они почти подъехали к дому.

— Поэтому, ты можешь использовать эту информацию для выступления, особенно ту часть, когда Константинополь пал и большинство исторически важных реликвий ремесла было уничтожено, — он заглушил машину, как только удачно припарковался.

— Невероятно ценная информация! Да еще и почти с первоисточника, — воскликнула Вероника, хлопая в ладоши.

— Ника, — Георгий посмотрел на нее. — Надеюcь, что тебе действительно поможет то, что я тебе рассказал. Как-никак, я — твой научный руководитель, — он улыбнулся.

От этого у девушки схватило низ живота, от чего она свела вместе ноги, в попытках успокоиться.

— И еще, — мужчина полез в карман своего пальто. — Оно твое.

Он достал коробочку с кольцом. Вероника забыла про него и даже не вспоминала после рассказа Георгия о его происхождении. Но разве оно действительно мое?

— Но оно же принадлежит твоей семье

— Да, но ты была первее, — мужчина продолжал улыбаться и протягивать кольцо. — Забирай. Оно тебе к лицу.

Щеки вновь предательски стали гореть, от чего Вероника, не скрывая, обхватила их.

— Я не могу принять его.

— Пожалуйста, — он взял девушку за руку и вложил туда коробочку.

— Георгий

— Гоша. Можешь меня звать так.

— Георгий Алиевич, вы немного переходите черту, — саркастично сказала она, пододвигая свое лицо ближе для игривости.

— Я? Действительно? — скопировав вплоть до движения, произнес Ласкарис. — А не ты ли пыталась меня поцеловать?

Девушка звонко рассмеялась и опешила от действия своего научного руководителя. Он поцеловал меня в щеку. О мой Бог! Мужчина лишь хитро улыбался, наблюдая за реакцией Вероники.

— Ничья. Я тоже был в замешательстве. Теперь побудь ты. А теперь иди, — он кивнул в сторону подъезда.

— Спасибо за день.

— Спасибо тебе.

И девушка вышла из машины, оставляя мужчину наедине с самим собой и своими мыслями. Пока она поднималась по лестнице в голове были мысли, что мама, наверняка, уже приехала и пытается промыть Насте мозги. Но, когда Вероника вошла в квартиру, она не увидела, чтобы в прихожей стояла дополнительная пара обуви.

— Ника, мне твоя мама звонила. Сказала, что приедет, — Настя вышла из кухни, вытирая полотенцем руки.

— Да, мне тоже, — снимая пальто, сказала девушка.

— Как свидание? — уходя на кухню, спросила блондинка.

— Я его почти поцеловала! — воодушевленно ответила Вероника, зная, что подруга сейчас будет в шоке.

— Ты что? — на пятках развернулась Настя в дверном проеме.

— Да я, — подошла девушка вплотную и прикрыла рукой подруге рот. — Закрой рот, а то мужа залетит.

— Ника!

— Что? Да, я хотела. Он не дал.

— Удивительно, — Настя присела на стул. — А что сподвигло тебя на это?

— Максим писал. Опять со своим, что я пожалею о том, что не хочу возвращаться к нему. Я разозлилась, — рассказала Вероника предисторию, параллельно включая чайник.

— Ты начинаешь вести себя как нормальный человек. Наконец-то!

Девушки рассмеялись и сели пить чай. Неожиданно чувство беспокойства стало заполонять все пространство, где находилась Вероника.

— Мне тревожно, — призналась она. — Я не могу понять причину.

— Из-за мамы?

— Скорее да, чем нет.

Чтобы немного отвлечься, девушка зашла в одну из социальных сетей, где проводила большую часть досуга. И тут она наткнулась на пост в новостном местном паблике. От увиденного внутри словно все органы в момент оторвались от своих мест.

— Настя — в горле стоял ком, который начинал душить от молчания.

— Что?

— Мама не приедет

— Почему?

— Она Она разбилась.