Эхо Сапфира

— Не обращай на нее внимание. Успокоится, — сказал Вукол, стоя рядом с Феодорой. — Сегодня на замесе глины ты. Мы с женой отлучимся ненадолго. Поглядывай за Никой, чтобы она глупостей не наворотила.

— Ты уверен, что его можно оставить с Никой? — еле слышно произнесла Феодора, но достаточно для того, чтобы это услышал Георгий.

— Я ему доверяю. Он — мой ученик. Да и Никой он ладит.

— Я не подведу вас, — сказал Георгий, положив руку на сердце. — Все сделаю, учитель.

Учитель с женой покинули дом, Георгий замечал, как пару раз Феодора оглядывалась на него, но Вукол ее одергивал. Парень принялся месить глину, чтобы к их возвращению все было готово. Как он и обещал. Вдруг он услышал из дома звук гончарного круга. Он никогда не был внутри, поэтому не знал, что возможно это запасной.

— Ника!? — Георгий окликнул, встав около окна. Но ответа не последовало. — Ника?

Он решается войти в дом, ведь учитель его попросил проследить за ней, чтобы она не натворила ничего. Внутри пахло глиной намного сильнее, а еще травами, которые висели на стенах, высушиваясь к зиме. Георгий прошел чуть дальше, следуя на звук круга. Отодвинув плотную ткань, которая была вместо двери, он увидел внутреннюю мастерскую. Ника сидела за кругом, со злостью раскручивая его ногой. Глина разлеталась в стороны, но девушка упорно собирала ее обратно.

— Уходи, — сказала она, даже не подняв головы.

— Не могу, мне наказали за тобой следить.

— Посмотрел? — Ника подняла свои заплаканные глаза. — Теперь уходи.

— Не уйду. Пока что. Зачем ты мучаешь глину? Она тут не причем.

— Да? А ты не слышал, что за эту «глину» меня хотят выдать замуж? Какой смысл мне месить эту глину всю, если я буду замужем не по любви

— Слышал, — прошептал Георгий, делая шаг к Нике. — Но ты должна понимать, что твои родители не желают тебе зла.

Ника чуть смягчила свои движения, а затем и вовсе остановила круг.

— Да, но я хотела бы увидеть такую же любовь, как у мамы с папой, — она опустила голову, сминая свою юбку.

Георгий подошел еще ближе и сел рядом за гончарный круг, раскрутил его и начал формировать сосуд. Ника следила за его движениями.

— Может ты и полюбишь своего жениха? Говорят же, что любовь приходит со временем.

— Нет! — воскликнула она. Георгий посмотрел на девушку. Солнечный свет из окна падал прямо на лицо Ники. Ее глаза темного янтаря с чуть покрасневшим белком уставились на него. В этот момент внутри будто что-то оборвалось. Юное лицо Ники постепенно начинало приобретать взрослые черты, которые завораживали. И губы Они стали пухлее и алее. — Не полюблю.

— Почему ты так думаешь? — спросил он и опустил взгляд на глину.

— Потому что мне кажется, что я уже люблю, — Георгий вновь посмотрел на Нику. Она смущенно отвернулась, но ее предательски выдавал румянец на щеках.

— Уже? Это кто-то из детей ремесленников гильдии? — голос юноши дрогнул. Ему совершенно не хотелось знать в кого влюблена Ника. Но любопытство было сильнее.

— Это не имеет смысла, — ответила она и тут же накрыла своими ладонями руки Георгия. — Я не могу смотреть на то, как ты издеваешься над ней.

Ника тут же надавила на несчастный кусок глины и мастерски начала придавать ему форму, отдаленно похожую на небольшой горшок. Руки Георгия устало опустились рядом, уступая девушке. Он чувствовал ее дыхание, которое обдавало его шею. Едва заметный аромат цветов исходил от ее волос. Кажется, это была лаванда. Георгий повернул голову чуть влево и его щека коснулась мягких волос Ники. Запах лаванды стал сильнее и добирался мурашками до затылка. Она подняла взгляд на него и улыбнулась.

— У тебя красивые глаза, — выпалил Георгий. Он не соврал — ее глаза действительно завораживали его, словно янтарь, который положили на солнце.

— Почти у всех такие, кроме тебя и твоего отца, — спокойно ответила Ника и снова перевела свое внимание на глину. — Цвета зимнего моря.

— Зимнего моря? — удивился Георгий.

— Да, — пожала плечами Ника.

Их руки синхронно начали вытягивать глину, придавая ей форму то вазы, то горшка. Смех девушки зазвенел слева, практически у самого уха.

— Я не буду рассказывать об этом папе, — хохоча, сказала она. — Иначе он будет очень недоволен тем, что ученик у него неспособный.

— Я способный! — усмехнулся Георгий и посмотрел на Нику. Казалось, что время замерло. Она была настолько искренна и пленительна, что он захотел коснуться ее губ, которые растягивались в улыбке. Сдерживать себя было выше его сил. — Один раз. Прости.

— Что? — не успела спросить Ника, Георгий подался вперед, резко и неуклюже. Он коснулся ее мягких, слегка влажных губ, своими, чуть потрескавшимися. Это было похоже на вспышку, которая появляется очень редко на закате. Отстранившись, на него устремился взор широко распахнутых теплых глаз. Он видел, как она тяжело дышала, как вздымалась ее грудь. Ника слегка коснулась пальцами своих губ, а затем прикусила их. И тут Георгий решил повторить вновь. Он коснулся щеки девушки и притянул ее к себе, позволяя ощутить больше. Его рука перебралась на ее затылок. Девушка гулко выдохнула и начала неумело отвечать на поцелуй. И в этой ее попытке было столько невысказанных чувств, которые побудили Георгия стать чуть напористее: большим пальцем правой руки он слегка оттянул ее губу и проник языком в горячий рот. Он почувствовал, как Ника все сильнее и сильнее расслаблялась в его руках. Она не могла успокоить свои руки, поэтому Георгий сам направил их на свои плечи и ее тоненькие пальцы с такой силой сминали их, что пару раз пришлось прикусить губу Ники, напоминая ей расслабиться. Со временем маленькие девичьи руки добрались до волос юноши, мягко оттягивая их. Девушка остановилась и прервала поцелуй первой, немного отталкивая Георгия за грудь.

— Зачем? — спросила она.

— Ты говорила, что уже любишь. Я тоже.

Ника молниеносно обняла его. Он слышал, как она шмыгнула носом, а его губы все еще покалывали от тех ощущений, которые случились с ним впервые. Ее чувства были понятны и без слов — быть вместе окажется нереальным испытанием для них. Но Георгий понимал, что нужно бежать. Ближайшее время. У него есть знания и деньги, а у Ники — жизнь. И он должен быть тем, кто сделает ее счастливее.

— Но что нам делать?

— Бежать, Ника. Я готов отказаться от семьи ради тебя.

— Мы слишком малы.

— Но не малы для брачных отношений? Ты согласна на такую жизнь? Делать то, что говорят?

— Нет! — вспыхнула Ника. — Но мои папа и мама

— Я знаю. Но ты не должна жить их жизнь, вместо своей. У тебя она одна, — сказал Георгий, прислушиваясь к улице. — Нужно идти в мастерскую.

Ника не долго думая, схватила его за руку и они пошли к выходу. Она посмотрела в окошко, чтобы проверить обстановку на улице.

— Сначала ты — потом я. Могут увидеть и рассказать отцу.

Георгий кивнул и спокойно вышел на улицу, проходя к мастерской. Он оглянулся и не увидел никого. Следом вышла Ника, неся кувшин с водой.

— Держи, а то твоя уже закончилась, — указав взглядом на горшок с водой для глины, сказала она. Было ясно, что это — представление для соседей. Словно ничего не было в доме. Не было поцелуя.

Георгий послушно протянул горшок и Ника набрала в него воду из кувшина. Все выглядело просто и без каких либо чувств.

Глина, на удивление, была очень податлива, так что вымесить комок не составило труда. Послышался звук приближающихся шагов и причитание Феодоры. Ника, что все это время занималась красками, заметно напряглась.

— О, Ника! Вышла все-таки! Я уж боялся, что тебя силой тащить в мастерскую нужно будет, — произнес Вукол. — Подойди ко мне, дитя мое.

Ника бросила на Георгия жалобный взгляд, но быстро подошла к отцу. Разговор был не для лишних ушей, поэтому ничего не было слышно. Оставалось только наблюдать изредка за лицом девушки.

— Нет! — воздух вокруг завибрировал от этого крика. Ника со злостью разбила кувшин, который не так давно вынесла из дома. Его осколки разлетелись повсюду. Девушка схватила один из них и поднесла к своему горлу. Георгий подскочил и подбежал ближе, но остановился на заметной дистанции, чтобы возникло меньше вопросов. — Я не выйду замуж! Уж лучше умру!

— Дочка, послушай, — начал Вукол, вытянув перед собой руки, как бы успокаивая своего ребенка.

— Нет! Я что, не ваша кровь и плоть? Я ваша вещь, что вы так мной распоряжаетесь?

Феодора все это время молчала и вытирала подступающие слезы. Любовь матери была другой. Слишком тихой, чтобы собственный ребенок ее заметил. Георгий лишь поглядывал то на Нику, то на ее родителей.

— Георгий! — голос Вукола прозвучал достаточно грозно Он посмотрел на своего ученика. — На сегодня — все. Можешь идти.

Юноша не смел возразить, ведь в данной ситуации он — гость и ученик, что подчиняется правилам и хозяину этого дома. Он бросил короткий взгляд на Нику, которая, казалось, не видела никого. Пелена слез застилала ее глаза. Учитель ей что-то говорил, но она не слышала, лишь увереннее держала осколок у горла. Страшно было от того, что вдруг произойдет непоправимое, а его не будет рядом. Но правила этой игры таковы — нужно подчиниться сейчас, чтобы потом выиграть.

Глава XVI

Открыв глаза, Вероника увидела темноту, которая окутывала комнату. Около месяца, по рекомендации врача, приходилось спать в кромешной тьме. «Для хорошей выработки мелатонина», — эхом отозвалось в голове. На автомате она потянулась к телефону, что лежал под подушкой. От яркости экрана девушка прищурилась.

— Почти час дня. Какой ужас Что мне абсолютно плевать, — она попыталась укрыться с головой, но заново заснуть не получалось. Каждая ночь. Каждая новая ночь становилась воронкой мыслей. Вероника не понимала ни причины, ни следствия. Почему она видела Константинополь и Георгия? Во снах это определенно была Византия. А там он был более юн, амбициозен и решителен. Казалось, что какой-либо отличительной разницы между ним и тем Ласкарисом, которого она знает сейчас, — нет. Но все-таки было что-то И это «что-то» сильно манило, пугало. Доходило до абсурдности — ведь не может один и тот же человек существовать и в прошлом, и настоящем. Верно? Тогда что это может быть?

Во снах Вероника не была самой собой — там ей доставалась роль девочки Ники. По случайности или закономерности они обе имели одно и то же имя, хоть и в реальности оно было кратким вариантом от текущего. Такую возможность — сокращать имя — имели только близкие люди. Близкие? А давно Георгий стал близким? Она сама до конца этого не понимала, как и почему решила разрешить ему себя так называть. И еще факт того, что прямо на ее вопрос: «Это связано с той девушкой?» — он ответил положительно. Значит ли, что

— Ника! — в дверь постучала Настя. Она всегда была вовремя. Ни минутой позже, ни минутой меньше — это всегда нравилось Веронике. Словно ее личный таймер тайн и подсказок призывал Настю к действиям и рассуждениям.

— Входи.

Сегодня был выходной день, весна все приближалась и это означало, что завершение учебы тоже не за горами. Дипломы были уже написаны и утверждены, оставались последние досдачи по единичным дисциплинам, а впереди уже вот-вот маячил выпускной государственный экзамен.

— Подружка, — Настя прошла в комнату и присела на край кровати. — Ты последнее время слишком скрытная, почти не вылезаешь из своей норы.

— Комнаты, — поправила Вероника.

— Не суть, ты все равно здесь, как крот. Вон, — девушка кивнула в сторону окна. — Даже шторы закрыты так, что ни грамма света не проникает.

— Насть, — на выдохе произнесла Вероника. — Я просто немного устала с этой подготовкой к экзаменам, защите. Еще и Максим.

— А он что?

— Изредка пишет, но я игнорирую.

— Я бы его вообще заблокировала. Сдался он тебе. За тобой Ласкарис ухлестывает.

И это было правдой. После той ситуации с бывшим парнем, Георгий действительно стал более активным везде: в личных сообщениях, при встречах. Его не было много, он просто был, тот, кто всегда готов поговорить и помочь. Помимо Насти.

— Он не ухлестывает, — Вероника почувствовала, как щеки начали гореть.

— Ну точно-точно! — Настя засмеялась, толкнув подругу локтем в бок.

Иногда Вероника допускала мысль того, что она действительно может ему нравится, ведь не каждый мужчина поведет себя так, как он. Но это были относительно запретные взаимодействия между студенткой и преподавателем: объятия, чрезмерная помощь и общение в мессенджерах не всегда по работе. Это была глупая девичья надежда на то, что разжигалось внутри самой Вероники по отношению к Георгию Алиевичу, — взаимность. И об этом рано было говорить, ведь сейчас она была очень уязвима и падка на любую помощь со стороны, ведь ее терапия длится всего пару месяцев.

— Я сегодня иду на свидание, — неожиданно сказала Настя, пытаясь сфокусировать взгляд в полумраке.

— Ты не говорила.

— Да, поэтому говорю сейчас. Ты была немного не «в зоне доступа», — фыркнула блондинка.

— Он хороший? — вопрос полный беспокойства вылетел из уст Вероники.

— До Ласкариса, конечно, не дотягивает чутка, но не такой подонок, как Макс.

Сначала Веронике хотелось возразить и попытаться защитить или же как-то оправдать Максима, но вовремя поняла, что он — не тот, кто это заслуживает. Она перевела взгляд на фотографию в рамке, что стояла на полочке у стола: выпускной со школы, когда они только-только решили попробовать встречаться. Нужно убрать. Вероника там была слишком юна и открыта для этого человека. Сейчас ее переполняет ненависть от осознания того, что другая сторона в одночасье может разорвать всю надежду и любовь. Внутри зияла дыра от боли и обиды и, впервые, не хотелось ее заглушить. Впервые появилась мысль, что это пройдет, что эта боль не заслуживает для того, чтобы выйти наружу. На секунду, Веронике показалось, что она перестала дышать. От осознания.

— Насть — девушка подняла на подругу полные шока глаза.

— Ник, не пугай. Все хорошо?

— Я не хочу себе вредить. Мне грустно, больно и обидно, но я не хочу это выплескивать на себя. Разве я в ответе за чувства другого человека?

— Нет, — Настя обняла ее. — В первую очередь, ты должна думать о себе, а потом уже об остальных. Я рада.

— Чему?

— Я рада, что ты выздоравливаешь. Что тебе легче.

Вероника слабо улыбнулась. Да, это была маленькая, но очень важная победа. Чтобы придти в себя полностью — таких побед должно быть больше. Намного. Если бы Настя узнала о чем сейчас думает ее подруга — расслабилась. Вечный страх за близкого человека. Я понимаю тебя. Некоторое время девушки просто болтали обо всем: о парнях, об экзаменах, о кольце.

— Кстати, я нашла информацию, — произнесла блондинка, отпивая из кружки чай. — Ну я про украшение твое.

— Оно не мое, — ответила Вероника, откусывая печенье. — Оно у меня случайно.

— Я так не считаю.

Настя, не долго думая, открыла в телефоне статью о похожих кольцах на иноязычном сайте.

— Смотри, они все почти одинаковые. «Византия. Пятнадцатый век. Музей Стамбула. Украшения последнего византийского императора». Тут пишут, что характерной особенностью отличия от правящего дома — клеймо. А на твоем?

— Хм, ну что-то было, — Вероника встала и подошла к столу. Та самая маленькая коробочка была нетронута почти месяц с того момента, как Георгий узнал, что оно у них. Странно было то, что он вообще не спрашивал про это. Передав кольцо подруге, она уселась рядом, чтобы поглядеть на то, что будет делать Настя.

— Все-таки я считаю, что надо бы его принести Ласкарису. Чтобы он посмотрел сам.

— Я даже не знаю

— Подруга, ты постоянно что-то не знаешь или сомневаешься. Давай, хватай кота за яйца! — в словах Насти не было упрека. Да даже, если и был, то все сказанное — правда. — Алиевич тебя не покусает.

— А если это какая-то тайна? То, что мы не должны знать?

— Пиши ему, — резко сказала Настя и скрестила руки на груди. — Я сегодня не могу к нему съездить. Твоя очередь узнавать «тайны».

Вероника от осознания грядущего провала, затрясла нервно ногой и закусила внутреннюю сторону щеки. Ей казалось, что все, что только может пройти не так, — произойдет сегодня. Она взяла телефон и открыла мессенджер. «Был в сети в 05:34» Девушка включила набор текста, но так ничего и не написала.

— Ника, — сказала подруга наклоняясь к телефону. — Если не можешь, то давай я за тебя ему напишу.

— Еще чего! — Вероника прижала экраном свой смартфон к груди, как бы пряча его от Насти. — Знаю я тебя и то, что ты можешь написать.

— Тогда пиши сама, — как бы невзначай блондинка откинула от лица свои волосы. Она всегда так делала, когда была недовольна.

Пальцы самостоятельно набрали текст сообщения, хотя полминуты назад они хаотично дергались в преддверии:

«Здравствуйте, Георгий. Мне нужно с Вами обсудить кое-что лично. Когда можно подойти к Вам?»

Вероника развернула экран телефона подруге и скорчила гримасу: «довольна?» Настя утвердительно кивнула и улыбнулась.

— Вот видишь, — начала она. — Ничего страшного нет.

— Как же У меня аж ладошки вспотели!

— Почему ты так волнуешься?

— Я не знаю. Честно. Ни черта не понимаю.

Ответ не заставил себя долго ждать.

«Здравствуй, Ника. Я с сегодняшнего дня в отпуске. На неделю. Можем встретиться где-нибудь в кафе, согласна?»

Внутри что-то ухнуло и заставило почувствовать тошноту. Вероника сказала, параллельно отправляя сообщение:

— Он в отпуске, но согласился встретиться в кафе.

— Отлично! Обе идем на свидание, — произнесла Настя, поправляя макияж.

— Это не свидание! — чуть ли не взвизгнув, воскликнула девушка.

— Ника, ты реально дура или прикидываешься ей? Посмотри правде в глаза — он определенно сохнет по тебе. И ты по нему, кстати, тоже. Просто пока не признаешь это.

— Давай завязывай быть Шерлоком, меня это напрягает.

— А ты расслабься и поймешь, что я права, — Настя подошла близко к подруге и щелкнула ее по носу. А затем вышла из комнаты. — Вот увидишь.

Вероника демонстративно закатила глаза, но посмотрев на свое отражение, заметила на щеках румянец. Она тут же обхватила лицо прохладными руками, чтобы убрать жар. Я взрослый человек, а смущаюсь хуже подростка в пубертат. Дожили. Девушка, закрыв глаза, глубоко вздохнула. На телефон пришло новое сообщение:

«Тогда до встречи в 15:00.»

На улице было настолько солнечно, что пришлось достать солнцезащитные очки, чтобы не щуриться постоянно. Георгий предложил заехать за Вероникой и она не отказалась от такой возможности. Девушка стояла около подъезда и тихо рассматривала облака, которые очень быстро двигались по небу. Ровно в три часа дня подъехала черная иномарка. Было абсолютно все равно, что это за машина, хотя Максим в этом всем очень хорошо разбирался. От осознания того, что она вновь вспомнила о своей бывшем парне, — Вероника замерла. Георгий вышел из автомобиля, чтобы ее встретить, но ноги не слушались. Прочь. Прочь. Прочь. Я больше не хочу думать о тебе. Когда мужчина подошел ближе, до девушки дошел аромат его духов — коньячный, немного цитрусовый с небольшой горчинкой. И только тогда Вероника пришла в себя и подняла глаза на Георгия. При солнечном свете его глаза были подобны яркому небу, за которым она не так давно наблюдала.

— Привет, — произнес он, ослепительно улыбаясь. Это делало его похожим на того юного Георгия из снов. Слишком похож. Вероника приподняла очки на голову и заметила, как взгляд мужчины изменился. Она не была уверена с чем это связано, но возможно с ее цветом глаз. Он не особо нравился ни ей, ни окружающим. Слишком странный, а при солнечном свете — яркий и непривычный.

— Привет, — наконец произнесла девушка.

— Куда поедем? — мужчина жестом пригласил ее к автомобиль.

— Мне без разницы, но хотелось бы подальше от посторонних глаз.

— Что-то случилось? — в голосе Георгия проскользнула нотка недоверия, пока они шли к машине. Когда Вероника села на пассажирское место и дождалась Ласкариса, продолжила:

— Не совсем. Помнишь кольцо, которое тебе показывала Настя?

Куратор резко замер, пока пристегивался ремнем безопасности. В его взгляде читалась настороженность.

— Помню, — он выпрямился и ухватился за руль, кладя руку на ключ зажигания.

— Так вот, — помедлила Вероника, все также наблюдая за ним. — Нам нужна твоя помощь. Настя хочет узнать больше информации об этом кольце.

Мужчина долго смотрел вперед, положив подбородок на руль. Он не поворачивался, не заводил машину. Просто в полной тишине был поглощен своими мыслями. Что не так?

— Я что-то не то сказала?

— Нет, — Георгий сжал челюсть, завел машину и взглянул на нее. — Насколько тебе принципиально, чтобы не было посторонних глаз?

— Ну

— Приглашаю тебя к себе. Ты в праве отказаться.

Вероника слышала как бьется ее сердце. Громко. Очень громко. Она была уверена, что он ничего такого не подразумевал, но почему-то внизу живота все скрутило в тугой узел. Мысли хаотично метались в голове, ведь это дом другого мужчины. Мужчины Сама того не заметив, девушка обхватила себя руками.

Он смотрел на нее, так и не тронувшись с места. Глаза Георгия бегали по лицу Вероники в поисках ответа, но она молчала. Не потому, что не хотела. А потому, что наоборот появилось желание уединиться. Только вдвоем, без посторонних глаз. Неожиданно в машине стало ужасно душно и тесно, казалось, что этого странного чувства стало больше.

— Поехали, — сказала она, не разрывая зрительного контакта, хотя внутри бушевал ураган.

Девушка видела, что Ласкарис никак не ожидал такого ответа. От нервов или же от шока он тут же тронулся с места и они покинули территорию дома Вероники. Поездка не была долгой, сложилось ощущение, что Георгий просто живет неподалеку, но, когда она увидела адрес, поняла, что между их жильем, как минимум, километров пятнадцать. Мужчина вышел из машины и, обойдя ее, открыл дверь девушке.

Войдя в парадную, взгляд упал на красивую винтовую лестницу и лепнину на стенах.

— Как красиво! — воскликнула Вероника. Куратор же шел впереди и изредка поглядывал через плечо, чтобы удостовериться, что девушка не потерялась.

Квартира Ласкариса располагалась на четвертом этаже.

— Проходи, не стесняйся. Чувствуй себя как дома, — сказал он, впуская гостью. Прихожая встретила полумраком, но было видно, что с других комнат пробивался солнечный свет. Для мужчины, который, скорее всего, жил один — было чисто и уютно. А он точно одинок?

— У тебя очень красиво, — сказала девушка, осматриваясь. Неожиданно на ее плечи легли руки Георгия.

— Твое пальто, — прозвучал голос позади, почти рядом с ухом. Волна мурашек прокатилась по телу Вероники. Она повернулась вполоборота к нему. — Давай помогу снять.

— Ах Да Пальто.

Чувство стыда быстро распространилось на квадратные метры прихожей. Девушка выбралась из верхней одежды, давая мужчине поухаживать за собой, и взглянула на себя в отражении зеркала, что располагалось справа от нее. Расслабься, все нормально. В отражении вдруг появился Георгий. Он смотрел прямо в глаза, словно считывая мысли, но его взгляд скользил не только по лицу. Вероника видела, что она интересовала полностью. От этого осознания волна дрожи прошлась по телу, сосредотачиваясь внизу живота. Нет, это не было похотью. Это было что-то другое, неизвестное и глубокое.

— Пройдем выпьем чаю, — спокойно сказал Ласкарис и направился в сторону кухни. — Какой любишь?

— Мне без разницы, — опешив, сказала девушка. — Я любой люблю.

— Хорошо.

Он включил электрический чайник и открыл верхние шкафы, чтобы достать кружки. А затем подал коробочку с различными вкусами чая.

— Выбирай.

Невозможно было собрать мысли в рациональный поток, ведь перед Вероникой открывался новый человек. С абсолютно чистой искренностью. Это чувствовалось душой и телом. Георгий смотрел на нее и ждал, когда она она определится с выбором, но мысли девушки были не здесь, не на этой кухне. Выбери ты уже что-нибудь!

— С мятой, — смущенно произнесла она.

— С мятой — на выдохе повторил мужчина и отвернулся обратно к столешнице.

Вероника наблюдала со стороны за тем, как ее научный руководитель орудует на своей кухне, делая для нее ароматный напиток. Странное чувство. Мне нравится. Казалось, что сейчас все было на своих местах, что так и должно быть. Она сидела за столом и наслаждалась атмосферой, смотря в окно, из которого открывался вид на Фонтанку. Внутри разливалось спокойствие, которого давно не ощущалось.