Король лжецов

– Хватит играть, Нил. Не стоит притворяться. Оставь меня, если не хочешь, чтобы я вызвал стражу.

– О чём ты? – недоумённо воскликнул Нил, вновь посмотрев в глаза королю.

– Выйди, повторять я больше не буду, – громко и властно практически прокричал Даниэль.

Нил сжал свои зубы, так сильно, что проявились желваки, и вышел из спальни.

Король подошёл к своей кровати и заглянул под подушку.

«Как я от всего устал. И снова. И так каждый месяц. Я даже не знаю, радоваться ли. Хоть убийств пока не происходило. Наверное, я переборщил. Чёрт, как же всё бесит.»

Король взял в руки небольшой красный конверт и вскрыл его. В нём, как обычно, вот уже на протяжении двух лет, лежала новая записка. Это было похоже на вырванные из чьего-то личного дневника записи. Даниэль предполагал, что однажды из этих посланий можно будет составить целую историю, вот только он не понимал, зачем это было нужно психопату. Почему убийца стал присылать лишь записки, от чего перестал убивать?

«Два года уже прошло, неужели он чего-то ждёт? Но чего?»

Король открыл записку.

«Не знаю, для чего ей всё это нужно. Зачем она играет в семью. Я знаю, что всё это ложь. Тошно, мерзко. Ложь во всём. Мы все живём вместе и все являемся частью спектакля, который она устроила. Мы все лишь тонем в круговерти обмана. Для чего всё это? Порой мне кажется, что я начинаю сходить с ума, вспоминая прошлое. Я так много слышу, но никто не слышит мой голос, кроме него. Всё появляется в памяти настолько ярко, что хочется сбежать, укрыться, ничего не видеть. Иногда в такие моменты я не могу вспомнить, что происходило в реальности. Был ли я самим собой?»

– В этот раз это снова воспоминание из прошлого, но для чего он это делает? Хочет, чтобы взыграла жалость? Ладно, мне нужно подготовиться к завтрашнему дню, эти записки могут подождать.

Глава 2. Отголоски.

Записка

«Он сказал мне, что есть шанс всё изменить, но можно ли в это верить? Хотя, с другой стороны, мне всё равно уже нечего терять. Я всё ещё их слышу. Он сказал убить. Я думал, это будет тяжелее, однако, зная, что это причинит ей боль, мне даже понравилось».

Даниэль

Ночью Даниэль так и не смог нормально поспать. Сначала он разбирался с королевскими делами, которые необходимо было сделать перед отъездом, затем размышлял о будущем и прошлом. За эти два года он научился владеть мечом, хоть, мягко говоря, не идеально. Фехтуя, Даниэль старался следовать советам Нила, который считал, что владение любым оружием подобно танцу, который нужно прочувствовать всем телом. Проблема заключалась лишь в том, что король и танцевал не самым лучшим образом, к счастью, демонстрировать свои навыки на публике ему не приходилось.

В прошлом году Верховным Советом было решено отменить Праздник Всех Стихий, так как все члены опасались возникновения новых восстаний. Также Даниэль рассудил, что отмечать праздник, на котором был убит правитель Королевства Песка, сразу же по окончании войны с этим народом – неэтично и опасно, ведь могла возникнуть новая волна негодования от оставшейся в живых супруги Орландо.

Все два года короля мучило множество вопросов. Одним из них был – кем он являлся? Когда Лоура вспорола ему живот, то Даниэль впервые увидел, что его кровь оказалась не красного, какой была ранее, а тёмно-голубого цвета. Король много общался по этому поводу с Эйрихом, однако достоверного ответа так и не получил, ведь чернокнижник и сам не знал причины такой перемены. После долгих размышлений они оба стали предполагать, что после восстановления некоторых воспоминаний, видения на празднике Всех Стихий и активации силы во время нападения на Даниэля воинов Королевства Песка, его магический потенциал открылся полностью и сделал из обычного парня полноправного потомка Вирфалеона.

Даниэль никогда не забывал сказанного ему неким голосом во время Праздника Всех Стихий. Королю было не по себе от мысли, что ему могла быть уготована роль мессии. С каждым новым днём Даниэль лишь больше убеждался: картина с фрески, становящаяся всё чётче и чётче, вскоре станет реальностью. Большую часть ночи он размышлял о предстоящем визите в Королевство Льда, где шли военные сражения. Если бы Даниэль мог себе позволить, то не отправился бы в земли Алдера, ведь ему не хотелось вновь лицезреть чью-то смерть.

Во время войны с Королевством Песка, которая длилась четыре месяца и две недели, Даниэль смог достичь перемирия. Если бы он провёл в бессознательном состоянии больше одного месяца, то его армия, скорее всего, потерпела бы поражение. Когда Даниэль пришёл в себя, то осознал, насколько сильно пострадало его королевство. Он видел много смертей, начиная от стариков и заканчивая детьми. Королевство Песка оказалось жестоким и безнравственным. Единственной целью их войск было полное уничтожение Королевства Вирфалеон. Они желали отомстить за смерть их правителя и его дочери. Даниэль мог бы спрятаться где-то во дворце и ждать своей участи, но парень принял решение: он король, и от его действий напрямую зависят жизни его народа. Душевные проблемы Даниэля – лишь его собственные проблемы. Он больше не мальчик, который боится принимать решения. Теперь он мужчина, который позволит своей личности разрушиться окончательно. Даниэль станет жёстче, равнодушнее. Он затопчет в себе все переживания, всё сострадание. Король уже убивал людей, что ему стоит сделать это ещё раз? Даниэль ощущал силу, которая копилась в нём, и понял, что запросто сможет вновь воспользоваться ею после всего увиденного. Король понимал, что он больше никогда не станет тем, кем был прежде.

Поле боя утопало в крови, которая ручьями текла по земле, создавая в углублениях нечто напоминающее озеро. Повсюду была разбросана человеческая плоть, и убрать её могли уже лишь дикие животные. От воинов Королевства Песка ни осталось ничего, что могло бы вернуться к их семьям. Все солдаты, которые погибли на его земле от его рук, навечно останутся пропавшими без вести, и никто не узнает, что на самом деле с ними произошло.

Было подписано перемирие, ведь Королевство Песка понимало, что уже не способно победить. Их армия редела, и никто не знал, как Королевству Вирфалеона удалось за столь короткий срок, после череды проигранных ими сражений, добиться подобных результатов. Даниэль первым предложил мирный договор, ведь ему больше не хотелось видеть кровь на своей земле. Королевству Песка ничего не оставалось, как подписать его. Никто не мог распространить весть о великой силе Даниэля, способной уничтожить целое войско, ведь все, кто мог о ней знать, умерли мгновенно, взорвавшись на тысячи кусочков.

По началу король всеми силами пытался не терять последнюю частичку себя, однако с каждым месяцем это выходило всё меньше, и в какой-то момент он и вовсе перестал стараться. Порой Даниэль сам себя не узнавал. Периодически в нём вновь появлялся страх сделать что-то не так, но он подавлял его и запирал глубоко внутри себя. Королю часто снились кошмары, и в них он каждый день убивал людей: они взрывались от одного его взмаха руки. Даниэль тонул и захлёбывался в крови убитых. Он каждый раз просыпался в холодном поту, а после уже не мог уснуть.

«Однажды я привыкну… Привыкну».

Почти к самому утру король смог уснуть. Сон был коротким и ярким. Даниэль вновь был на поле боя и убивал людей, которые не по своей воле шли против его королевства. Парень знал, что единственным виновником в этом кровопролитии был он сам, ведь именно он убил короля Орландо вместе с его стражей. Даниэль каждую ночь слышал крики людей, видел слёзы детей и стариков, чувствовал запах сырой человеческой плоти. Король мгновенно просыпался, когда слышал взрыв, сопровождающийся всплеском ярко-красного цвета. Даниэль открывал глаза, вскакивал с кровати и быстрее стремился открыть окно. Ему не хватало воздуха, и он задыхался. Его тело дрожало, а руки не могли найти ручку для открытия окна, ноги, словно пластилин, сминались, и король падал на пол. В голове у него было множество криков, сливающихся в один единственный, орущий что есть мочи: «Монстр». На рассвете Даниэль каждый раз тратил около получаса, чтобы прийти в себя. Постепенно тело переставало дрожать, руки начинали его слушаться, и он полной грудью мог вдохнуть воздух.

Даниэль уже привык просыпаться разбитым по утрам. Он не помнил, когда в последний раз хорошенько высыпался. Тёмные круги под глазами стали для него привычным делом, поэтому каждый раз перед важным мероприятием приходила Рина и закрашивала ему эти синяки. Куртизанка всегда твердила, что лицо короля должно быть безупречным, ведь это главный показатель силы и величия. За два года Даниэль и Рина достаточно сильно сблизились, что поначалу казалось королю странным. Со временем он понял, что главная куртизанка была одной из немногих, кто был к нему искренен. Хотя, периодически Даниэль вспоминал, что в её глазах он по-прежнему оставался Элеоном. Каждое утро в одно и то же время Рина стучалась в дверь спальни короля и с улыбкой на лице приветствовала его. Уже около двух лет она жила во дворце рядом с Даниэлем и помогала ему справиться с одиночеством.

– Надеюсь, сегодня ты смог выспаться лучше, чем вчера, – Рина доставала всю свою косметику и раскладывала разные баночки на столе.

– Ты спрашиваешь меня об этом каждое утро и каждый раз получаешь один и тот же ответ.

– Может быть, если бы ты согласился проводить ночи со мной, то и засыпал бы лучше, – куртизанка начала искусно выравнивать тон кожи Даниэля каким-то раствором из чёрной непрозрачной баночки.

– И это тоже ты говоришь мне каждое утро.

– Не дёргайся, – Рина взяла короля за подбородок и приподняла его голову. – И каждое утро у меня создаётся ощущение, что ты не Элеон. Уже прошло два года, и ты ни разу ни с кем не спал, это на тебя не похоже.

– Откуда ты можешь это знать? – Даниэль вновь дёрнул головой, чтобы посмотреть куртизанке в глаза.

– Не дёргайся, – Рина пару раз игриво шлёпнула короля по щеке. – Правда задаёшь этот вопрос мне? Мне бы и не знать. В любом случае, я переживаю за тебя, Элеон. Ты стал каким-то другим.

– Это плохо?

– Не знаю. Для меня плохо, для королевства, пожалуй, напротив. Просто я скучаю по тому Элеону, которым ты был, и не понимаю, почему ты так резко изменился.

– А вот я заметил, что ты ещё сильнее сблизилась с Нилом в последнее время, – Даниэль вопросительно приподнял свои брови, из-за чего куртизанка убрала кисточку от его лица.

– Ревнуешь? – на лице Рины заиграла озорная улыбка.

– Года два назад я был бы этому рад, но сейчас…

– Почему ты стал так холодно к нему относиться? Что между вами двумя произошло?

– Не могу точно сказать, просто есть кое-что, что меня очень сильно волнует, – Даниэль взъерошил свои кудряшки на затылке.

– У тебя паранойя из-за Лоуры? – куртизанка ткнула лоб короля кисточкой.

– Проблема в другом, но можно и так сказать.

– Ты слишком много скрываешь, Элеон.

– Рина, – Даниэль посмотрел девушке в глаза, – тебе не стоит обо мне беспокоиться.

– Но я хочу о тебе беспокоиться, иначе для чего мне вообще существовать?

– Для себя, волнуйся о себе, – король был благодарен Рине за поддержку и компанию, но его тяготила мысль, что она по-прежнему была влюблена в Элеона.

– Я до сих пор не понимаю твоего отношения ко мне. Отчего ты оставил меня во дворце, зная, что я сделала? Ты ведь знаешь, что я была в сговоре с Джейдом, – Рина продолжила замазывать синяки Даниэля.

– Ты, конечно, была с ним в сговоре, однако я решил, что куда сложнее найти людей, которым я буду полноценно доверять, чем окружить себя теми, от которых я уже знаю, чего можно ожидать, – на лице Даниэля не отражалось ни единой эмоции.

– Звучит скверно. Я-то думала, что смогла как-то реабилитироваться, ухаживая за тобой днями и ночами на протяжении практически месяца.

– И я уже поблагодарил тебя за это. Я не даю людям вторых шансов и запоминаю то, что они сделали, – тело Даниэля на мгновение напряглось, а затем вновь расслабилось. – Я лишь смиряюсь с их ошибками и не верю в то, что они навсегда исправились и стали белыми и пушистыми.

– Любишь ты наговорить приятных вещей с утра пораньше.

– Я ничего такого не сказал.

– Как же, – Рина разочарованно вздохнула, – как думаешь, насколько скоро ты вернёшься?

– Честно, не знаю. Надеюсь, что скоро.

– Надеюсь, что ты вернёшься целым и невредимым. И… – Рина заколебалась, – ладно, скажу. Мне кажется, что тебе всё-таки нужно поговорить с Нилом и всё прояснить. Явно между вами что-то произошло…

– Он успел уже поплакаться тебе? – Даниэль резко отдёрнул руку Рины от своего лица, и та удивлённо посмотрела на него.

– Я и сама вижу ваши отношения. Женщины куда наблюдательнее, чем тебе кажется.

– Я рад, что ты умеешь видеть, но есть вещи, которые тебя касаться не должны, – голос короля стал резким и грубым, он вновь выпустил все свои шипы, неосознанно защищаясь.

– Элеон, переставай уже. Делаешь вид, что ты такой холодный и недоступный, словно я не видела, каким ты можешь быть.

– Рина, не переходи границы дозволенного.

– Просто поговори с Нилом, что так сложно перестать быть высокомерной дрянью, хоть ненадолго? Года два назад ты вообще не был на себя похож, что сейчас стряслось, то опять?

– Ты начинаешь действовать на нервы. Одно моё слово, и тебя больше не будет во дворце, – Даниэль встал и подошёл к зеркалу. Он сам не знал, почему сорвался настолько сильно.

– Ты сейчас серьёзно? Знаешь что, мне всё равно, хочешь остаться один – оставайся! – Рина с неистовой скоростью исчезла из спальни Даниэля, захлопнув за собой дверь.

– Твою мать, как мне всё надоело, – король вновь сел на стул, и его правая нога моментально начала стучать по полу, отбивая бешеный ритм. – Может, я и вправду себя слишком накрутил, и мне стоило обсудить всё с Нилом? Да и зачем я сорвался на Рине? Она-то точно ни в чём не виновата. Какой я урод, боже, – Даниэль наклонился над столом и пару раз ударился об него лбом. – Как же хочется уснуть, желательно навсегда.

Король вышел из своей спальни и приказал слугам найти Нила. Он осознал, что и вправду вёл себя как ребёнок, который не мог нормально поговорить и всё обсудить. Возможно, то, что Даниэль увидел, было не тем, чем казалось на первый взгляд. Королю следовало попросить Нила объясниться, а вместо этого он долгое время сторонился своего друга, причиняя ему боль. Однако после предательства Лоуры единственное, что король смог сделать, – закрыться от всех и больше не подпускать к себе никого, даже вопреки тяжести такой жизни. Конечно, за многие годы в детском доме Даниэль привык к одиночеству, но за несколько месяцев он успел слишком привязаться к теплу, которое испытывал, находясь с кем-то рядом, общаясь, получая поддержку и заботу. К хорошему слишком быстро привыкаешь, однако это причиняет боль, когда оно неожиданно исчезает из твоей жизни. Воспоминание о приятном не всегда остаётся чем-то прекрасным в памяти. Порой оно причиняет жгучую боль от осознания того, что столь чудесное чувство пропало и, вероятно, больше никогда не появится в твоей жизни.

Даниэль направился в свой кабинет, не позавтракав. Он уже давно начал пропускать этот приём пищи. Из-за своего хронического недосыпа король просто не мог заставить себя съесть хоть что-то, даже от аромата пищи его тошнило по утрам. Даниэль зашёл в кабинет и заметил, что Нил уже стоял там, виновато смотря себе под ноги и скрестив свои руки за спиной.

– Доброе утро, Нил, а ты быстро.

– Как же, конечно, ты позвал меня впервые за долгое время. Признаться честно, меня это до жути пугает, – мужчина избегал взгляда Даниэля.

– Я стал настолько страшным? – король попытался улыбнуться, но далось это с трудом.

– Ну ты явно изменился.

– Я хотел с тобой поговорить. Через несколько часов я уже уеду из замка и не знаю, что будет после, поэтому решил прояснить сейчас, пока есть такая возможность.

– О чём ты? – друг наконец-то позволил себе взглянуть на короля.

– В общем, перейду сразу к делу. Нил, ты ничего не хотел бы мне рассказать? – Даниэль подошёл к своему креслу и сел на него, закинув ногу на ногу, от чего был до пугающего похож на Элеона.

– Что именно? Я много чего могу рассказать.

– У тебя есть проблемы с контролем агрессии? – Даниэлю не хотелось ходить вокруг да около, и он перешёл сразу к сути.

– У меня? С чего ты это решил, – Нил указал на себя пальцем и удивлённо вскинул брови кверху.

– И всё же, это не ответ.

– Я… я не знаю, что ответить.

– То есть ты не отрицаешь? – Даниэль не отводил взгляда от своего друга, который вновь смотрел куда угодно, только не на короля.

– Я бы не назвал это проблемой, но временами я бываю импульсивным. Думаю, как и все люди.

– До такой степени, что можешь сломать кому-то руку только из-за плохого настроения?

– Что? Нет, конечно, – испуганно Нил замахал руками перед собой.

– До такой степени, что во время войны получал наслаждение от убийств?

– Даниэль, что ты вообще говоришь? – Нил подошёл к столу, за которым сидел король, поставил на него руки и облокотился на них. – Я ненавижу войны и убийства. Да, во время войны мне пришлось убивать людей, но и ты это делал. К слову, намного больше меня, но разве у нас был выбор? Я никогда не убивал кого-то и не причинял вред просто из-за необоснованной агрессии.

– Однако я видел, как ты это делал, – Даниэль тоже встал и облокотился на стол, чтобы смотреть Нилу прямо в глаза.

– Приведи хоть один пример, может, ты не так понял.

– Ну, допустим, не ты ли пытал какого-то парня из армии Королевства Песка?

– Нам нужна была информация про их войска… – Нил говорил быстро, но даже так не успел договорить, ведь Даниэль его перебил.

– И ты получил эту информацию. Мне доложили, что перед тем, как ты выгнал всех наших воинов, пленный рассказал информацию о расположении войск.

– Он мог соврать. Да и с чего ты взял, что я был слишком жесток, если я был один на один с ним? – Нил встал ровно, смотря на Даниэля с неким разочарованием.

– Я видел его труп и, к слову, зачем было его убивать?

– Почему ты решил, что это я его убил?

– Нил, перестань задавать вопросы. Сам же хотел поговорить, – Даниэль вновь упал на своё кресло, потирая рукой висок.

– Хорошо. Да, я его убил, а перед этим выманил всю интересующую нас информацию. Да, я выдрал ему все ногти, а после сломал пальцы. И да, первая информация о дислокации войск оказалась ложной, что, собственно говоря, не удивительно, – лицо Нила покраснело от возмущения. – Почему я его убил? Ты знаешь, при каких обстоятельствах его взяли в плен? Знаешь, что он делал с девушками?

– Ну и для чего же тебе тогда скрывать всё это, делая вид, что ты весь такой праведный, если не считаешь себя виноватым?

– Я просто вижу твоё отношение ко мне и уверен, что после этой информации оно не улучшится. – Нил ударил ладонями по столу и вновь, облокотившись на свои руки, наклонился к королю. – Даниэль, я старше тебя и многое повидал в жизни. Мне тридцать два года, и я уже давно не смотрю на людей через розовые очки. Даже если я выгляжу идиотом в твоих глазах – это не значит, что так и есть.

– Хорошо, упустим войну, – Даниэль ощущал напряжение, что витало в кабинете. – Сделаем вид, что всё происходящее было оправданно, но для чего ломать руку нашему слуге?

– Я никому не ломал руку, Даниэль. Ты словно специально пытаешься сделать из меня монстра!

– Я видел это.

– Если ты про вывих, то это не перелом. Можешь изучить определение этих понятий. Он оскорбил мою семью, уж прости, но я не могу сдерживаться, когда речь касается тех, кто был мне дорог. Всю мою семью казнили, оставив в живых только меня. Их повесили на моих глазах, а после меня оставили жить в замке, как ни в чём не бывало. Правда думаешь, что после такого можно сохранить радужный взгляд на мир и просто улыбаться, когда всю твою семью называют продажными шлюхами? Ты бы по головке погладил кого-то, если бы они так назвали Лоуру? Хотя стой, ты ведь делаешь вид, что тебе на неё наплевать, – руки Нила задрожали, отчего он убрал их со стола и выпрямился.

– Ты ведь мог просто об этом рассказать и не применять силу, я бы просто вышвырнул его из замка, – Даниэль смягчил свой голос, осознав, насколько тяжело могло быть его другу из-за слов о семье.

– Серьёзно? Вышвырнешь всех, кто так говорит? – Нил прикрыл свои глаза и немного успокоившись продолжил. – Королева оставила меня во дворце, потому что хотела показать мне, что я должен знать своё место, о котором, видите ли, позабыл мой отец. Она постоянно была милой в общении со мной, но каждый раз, когда я говорил ей об отношении ко мне, всё заканчивалось одинаково. Я просто всё придумал и не так всё понял. Даниэль, ты даже не представляешь, насколько ты стал на неё похож.

– Нил, я совсем другой человек, – король встал, чтобы подойти к другу ближе.

– Сомневаюсь, Даниэль. Вы все, кто носит имя Вирфалеона, одинаковые, как бы мне ни хотелось этого признавать. Впрочем, ты был прав, когда говорил о том, что я притворяюсь, но я привык улыбаться на публике и всеми силами делать вид, что у меня всё хорошо. Но я не псих какой-то. Может быть, порой и выхожу из себя, но не думаю, что из-за этого твоё отношение ко мне должно сильно измениться. Даниэль, ты единственный, кто был мне по-настоящему другом, по крайней мере, мне хотелось в это верить. Неужели я всё надумал? – Даниэлю показалось, что ещё немного и из глаз Нила могли бы политься слёзы.

– Прости, давай поговорим, когда я вернусь, но… Постарайся сдерживать свою агрессию. Я готов понять тебя, но, если ты причинишь кому-то вред, я забуду о том, как ты мне помогал и был рядом всё это время.

– Говоришь так, словно я и вправду какой-то сумасшедший.

– Нил, прошу, наш разговор и так стал напряжённым, давай продолжим, когда я вернусь, уже на более приятной ноте? А теперь ступай, мне нужно закончить последние дела.

Ничего больше не сказав, Нил ушёл, оставив Даниэля одного. Король облокотился на спинку стула и прикрыл глаза.

«Я ведь хотел всё прояснить, зачем снова был так груб? Я порчу общение со всеми, кто мне дорог. Придурок.»

Королевство Вирфалеон находилось в самом центре мира. От него была возможность добраться до любого места. Через горы можно было подойти к Королевству Песка, через систему подземных пещер – к Королевству Кристаллов, по равнинной местности – к Королевству Земли, а по воде можно было добраться до Королевства Льда.

В шесть часов вечера Даниэль вместе с королём Алдером и своим войском стояли на пристани. У неё был пришвартован корабль, на котором прибыл правитель Королевства Льда. Судно было чем-то похоже на рыболовное, и оттого оно не привлекло к себе никакого внимания.

– Прошу прощения, но придётся несколько дней потерпеть запах рыбы, – делая вид, что извиняется, произнёс Алдер. – К сожалению, другие средства передвижения были бы слишком заметны.

– Часть моей армии поплывёт за нами на другом торговом судне, другая часть останется со мной, надеюсь, вы не возражаете.

– Конечно, я ни в коем случае не возражаю.

Из Верховного Совета Даниэль никого с собой не взял, хотя Грейг и стремился поехать вместе и командовать войском, однако король счёл необходимым оставить его во дворце на случай незапланированного вторжения. Военачальник быстро собрал армию и без колебаний назначил главным Рафаэля – мужчину примерно возраста Нила. У него было детское лицо, которое могло бы напоминать женское, если бы глава армии отрастил волосы. Его кожа своим цветом напоминала фарфор. Единственное, что выдавало у Рафаэля отсутствие аристократического происхождения – обилие шрамов. Один пересекал правую бровь, другой начинался на щеке и заканчивался на шее, третий проходил через обе губы, однако мужчину это совершенно не портило, а, наоборот, придавало некий шарм. Даниэль сразу узнал его. Два года назад этот человек был во главе его стражи, а во время войны дошёл до звания капитана армии.

Все разошлись по небольшим каютам, которых было очень мало, поэтому многим воинам и магам пришлось ютиться и спать на полу. Конечно, как королю, Даниэлю предоставили личную каюту.

– Ваше Величество, если вам что-нибудь понадобится, я всю ночь буду стоять у двери, поэтому можете обращаться, – Рафаэль был не только капитаном армии, но и личным телохранителем короля, поэтому он не был намерен спать столько, сколько это потребуется.

Даниэль осмотрел свою каюту. Это была небольшая каморка без окон, с двухъярусной кроватью, одним столом и железным стулом.

– Есть идея получше, заходи. Тут две кровати, согласись, охранять кого-то куда удобнее, когда этот кто-то в поле твоего зрения.

– Что вы, Ваше Величество, я не…

– Это приказ, не трать моё драгоценное время и заходи уже. Что будешь делать, если я умру тут, а ты даже не узнаешь, ведь я сделаю это тихо?