Ты моя самая свеженькая. романтическая чёрная комедия с отваливающимися конечностями

– Знаю, знаю, – дядя Толя налил себе ещё текилы. – Только я сначала должен убедиться, что этот… как его… Костя… достоин.

– Достоин чего? – насторожилась Эби.

– Достоин тебя, детка. Ты же у нас особенная. Триста лет ждала. Значит, парень должен пройти испытание.

Костя поперхнулся шашлыком (кусочек вылетел через дырку в щеке):

– Испытание? А какое?

– Древнее. Майянское. – Дядя Толя зловеще улыбнулся. – Завтра узнаешь. А пока ешь давай, вон у тебя уже рука опять отвалилась.

Коктейльные проблемы Степана

У Степана в кармане зажужжал телефон.

– О, связь поймал, – обрадовался он и уставился в экран.

Лицо его медленно вытягивалось. Потом зеленело. Потом приобретало оттенок Костиной кожи.

– Э… ребята, – Степан поднял глаза. – Тут такое дело…

– Что случилось? – Эби отвлеклась от попыток прикрутить Косте ухо (оно опять отвалилось, когда дядя Толя сказал слово «испытание»).

– Гильдия охотников пишет.

– И что хотят? – насторожилась вампирша.

Степан сглотнул и зачитал:

– «Уважаемый Степан! Напоминаем, что при вашем увольнении остался неоплаченным штраф за нарушение пункта 13.4 Кодекса Охотника: распитие алкогольных напитков с представителем нечисти в рабочее время. Кровавая Мэри, с которой вы употребляли, подала иск о моральном ущербе. Она очень обижена вашим уходом и требует компенсации. В случае неуплаты вы будете объявлены в розыск через Гильдию Барменов, Союз Нежити и Общество Защиты Коктейлей. С уважением, отдел кадров Гильдии охотников».

Тишина.

Потом дядя Толя присвистнул:

– Ничего себе у них отделы кадров работают. Коктейли уже иски подают?

– Кровавая Мэри – это не просто коктейль, – мрачно пояснил Степан. – Мы с ней… ну, познакомились в баре. Я тогда был на задании, выслеживал одного упыря. А Мэри за стойкой работала. Мы разговорились. Она оказалась… понимаете… живая. В смысле, не совсем живая, но и не мёртвая. Она вообще из томатного сока и специй, у неё своя экосистема. Мы выпили. Потом ещё. А потом пришёл тот упырь, и мне пришлось выбирать – гнаться за ним или допить с Мэри. Я допил.

– И правильно, – одобрил Костя. – Не бросать же даму.

– Вот гильдия так не считает. Они сказали, что я вступил в «недопустимые межвидовые отношения» и «подрываю авторитет охотника». А Мэри, когда узнала, что я уволился, обиделась и подала иск.

– А сколько штраф? – спросила Эби.

– Пять тысяч. Кровавыми слезами Мэри, – Степан зарылся лицом в ладони. – У меня нет таких денег. Я вообще всё на такси потратил, пока за вами по канализации бегал.

Дядя Толя задумчиво почесал подбородок (татуированным когтем):

– А что, если я поговорю с этой… Мэри? У меня есть связи в коктейльном мире. Я ещё с «Пиной Коладой» дружу. С тех пор, как мы вместе… ну, неважно.

– Дядя Толя, ты с «Пиной Коладой» дружишь? – удивилась Эби.

– А ты думала, я всё жизнь только пирамиды строил? У меня бурная молодость была. – Он мечтательно закатил глаза. – Гавайи, семьдесят третий год, «Пина Колада» была просто богиней…

– Дядя Толя!

– Ладно-ладно, – он отмахнулся. – Короче, парень, не дрейфь. Завтра пройдём испытание, потом решим твои проблемы. Чай, не последние боги на свете.

– А если не пройдём? – подал голос Костя.

Все посмотрели на него.

– Ну… – Костя смутился, – вдруг я развалюсь прямо во время испытания? У меня ж бывает.

– Тогда, – дядя Толя поднялся и отряхнул набедренную повязку, – будем тебя собирать по кусочкам. У меня опыт есть. Я в своё время одного бога собирал три дня. Он, правда, потом обиделся и ушёл в астрал. Но ты не обидишься?

– Не, – подумав, сказал Костя. – Я привычный.

– Вот и отлично. А ты, – дядя Толя ткнул пальцем в Степана, – иди спать. Завтра рано вставать. И не бормочи под нос, а то дух джунглей примет тебя за шамана и начнёт являться.

Степан, который уже действительно бормотал что-то про «коктейльные иски» и «как я до жизни такой докатился», вздохнул, поднялся и поплёлся к гамаку, натянутому между двух кактусов.

– Спокойной ночи, – буркнул он. – Пусть вам приснятся… ну, не знаю… боги какие-нибудь. А мне приснится Мэри. Иск отзывающая.

И он провалился в сон, полный коктейлей, охотников и странных майянских ритуалов.

ГЛАВА 4

Три в одном: как Костя чуть не стал героем майянского эпоса

И как Степан нашёл свою судьбу на дне бокала

Утро в джунглях началось с крика павлинов и запаха текилы.

Костя проснулся в гамаке и первым делом проверил наличие конечностей. Левая рука была на месте, правая – в гамаке, ноги обе лежали рядом на земле, аккуратно сложенные. Глаз, который обычно болтался, сегодня почему-то смотрел в небо, хотя сам Костя лежал лицом вниз.

– Эби, – позвал он, – у меня тут глаз закатился. Поправь, а?

Эбигейл, уже одетая и свежая (вампиры вообще не понимают, что такое утренний сон), подошла, ловко вынула глаз из-за уха и вставила обратно:

– Держи. И ноги прикрути, сейчас завтракать будем.

– А что на завтрак?

– Дядя Толя обещал лепёшки. С кровяной колбасой для меня и с… ну, для тебя с чем-нибудь органическим.

Из-за угла пирамиды вышел дядя Толя. Вместо набедренной повязки на нём был спортивный костюм с надписью «Чичен-Ица 2020», на голове – та же корона с черепом, но теперь она съезжала набок.

– Ну что, молодёжь, готовы к великому испытанию? – он потирал руки. – Сегодня узнаем, достоин ли этот… гм… экземпляр нашей Эби.

– Дядя Толя, – Эби упёрла руки в бока, – только без фанатизма.

– Детка, всё по правилам. Древний ритуал. Три испытания в одном. Сила, дух и мудрость одновременно. Так предки завещали.

– А можно я сначала позавтракаю? – жалобно спросил Костя. – У меня рука отваливается, когда я голодный.

– Держи лепёшку, – дядя Толя кинул ему что-то, завёрнутое в лист. – Жуй, пока есть чем. Испытание начнётся через час. Ты должен подняться на вершину пирамиды, схватить священного ягуара за хвост и, спускаясь вниз, ответить на три вопроса древних майя.

Костя замер с лепёшкой в руке (одной, вторая ещё спала):

– Схватить… кого?

– Ягуара. Священного. Он там живёт, наверху.

– А он… кусается?

– Ещё как, – жизнерадостно сообщил дядя Толя. – Но ты не бойся, ты же мёртвый. Хуже не будет.

– —

Через час Костя стоял у подножия пирамиды. Сто ступеней уходили вверх, к облакам. На вершине что-то рычало и сверкало глазами.

– Эби, – прошептал Костя, – я тебя люблю. Если я не вернусь… ну, если вернусь не весь… собери меня, пожалуйста.

– Соберу, – пообещала вампирша. – Даже если ты кусками приползёшь. Только не откладывай, пока солнце высоко, ты же растаешь.

Степан, сидевший на пеньке с блокнотом, рассеянно кивнул и тут же забыл, о чём речь. Его взгляд был прикован к столу, где среди пустых бутылок из-под текилы и тарелок с неопознанным шашлыком стоял одинокий бокал. Внутри плескалась жидкость красного цвета, от которой шёл лёгкий пар и пахло томатами, сельдереем, чем-то острым и… кровью.

– Странно, – сказал сам себе Степан. – Я же не пил вчера красное. Я пил текилу. Или пил? А, ладно.

Он поднёс бокал к губам и сделал глоток. Сельдерей внутри тихо щёлкнул, как курок. Выпил.

– Ого. Вкусно. И бодрит.

– —

– Начали! – рявкнул дядя Толя и ударил в бубен.

Костя шагнул на первую ступень. И сразу споткнулся.

– Первый вопрос! – заорал дядя Толя. – Что есть сила?

– Сила? – Костя полез выше. – Ну… это когда у тебя рука не отваливается? Или отваливается, но ты всё равно делаешь?

Он сделал шаг, другой. Левая нога осталась на третьей ступени, правая пошла дальше.

– Эй, нога! – крикнул Костя. – Ты куда?

Нога не ответила. Она вообще была неразговорчивая.

– Сила, – продолжал Костя, карабкаясь на локтях (потому что без ног ползти удобнее), – это когда ты ради любимой готов даже без ног обойтись. Ну, или с запасными. У меня есть запасные?

– Нету запасных! – крикнул дядя Толя.

– Жаль. Надо было брать.

– —

А в это время Степан сделал второй глоток.

– Друзья! – вдруг заорал он так, что игуаны на ближайших кактусах попадали в обморок.

Дядя Толя, который как раз комментировал Косте спуск, обернулся:

– Ты чего орёшь?

– Я ору? – удивился Степан. – Это не ор. Это эпическая речь в честь молодых! Где молодые, кстати? А, вон они! Костя! Эби! Вы прекрасны! Костя, ты зелёный, но это ничего, сейчас все такие! Эби, у тебя клыки – закачаешься! Давайте выпьем за то, чтобы у них всё… ну, всё, что есть, всегда было на месте! И не отваливалось! Ну, или отваливалось, но вовремя!

Он взмахнул бокалом, расплескал половину на кактус, икнул и сел обратно на пенёк. Он не помнил, что хотел убить Костю. Зато точно помнил, что кому-то задолжал шубу.

Дядя Толя посмотрел на Эбигейл:

– Он чего?

– Кажется, он нашёл Кровавую Мэри, – вздохнула вампирша. – Ту самую. Из гильдейского иска.

– Ой, – сказал дядя Толя. – А я думал, это компот.

– —

Костя тем временем дополз до середины пирамиды. Сверху донёсся рык. Ягуар высунул морду и с интересом уставился на зелёное существо, которое ползло к нему, оставляя за собой след из конечностей.

– Второй вопрос! – дядя Толя ударил в бубен сильнее. – Что есть дух?

– Дух? – Костя задумался. У него от усердия отвалилось ухо. – Дух… это когда ты внутри. Ну, у меня, например, душа из дыры в пиджаке торчит. Эби говорит, это нормально. Для романтики.

Ягуар прищурился. Он явно не ожидал такого гостя.

– А ещё дух – это когда ты не сдаёшься, – продолжал Костя, хватая ртом воздух. – Даже если от тебя уже полкостюма осталось. Ты всё равно лезешь. Потому что там, наверху… ну, ягуар. И Эби смотрит. И дядя Толя с бубном.

– —

Степан налил себе второй бокал. Жидкость в бутылке загадочно булькала и не кончалась.

– Так, – сказал он, поднимаясь и чуть не наступив на спящего ягуара (того самого, который ещё не знал, что ему скоро предстоит знакомство с Костей). – Я понял. Здесь неправильная рассадка. Гости должны сидеть иначе!

Он начал переставлять невидимых людей:

– Ты, дядя Толя, садись ближе к алтарю. Ты же старший родственник. Эби, ты рядом с Костей, но через одного, чтобы страсть не зашкаливала, а то у него ноги отваливаются. Степан, ты где? А, это я. Я сяду вон там, у оркестра. Где оркестр? А, вот же оркестр!