Объединение. Часть 1

Объединение

Часть 1

Дмитрий Анатольевич Свиридов

Иллюстрация на обложке Nanobabana pro

© Дмитрий Анатольевич Свиридов, 2026

ISBN 978-5-0069-4490-9 (т. 1)

ISBN 978-5-0069-4489-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Введение

Есть моменты, когда жизнь ломается на «до» и «после». Для меня таким моментом стала молния.

Я искал отца. Искал ответы. Искал хоть что-то, что объяснило бы его исчезновение год назад в этих глухих таёжных лесах. Вместо этого я нашёл часы – старинные, потёртые, с гравировкой на латыни. Те самые, что отец никогда не снимал. И когда я надел их на запястье, небо раскололось.

Удар молнии. Вспышка. Темнота.

А потом – пробуждение в мире, которого не должно существовать.

Здесь нет России, нет отдельных стран – только Объединение, тоталитарное государство, возникшее после войны за ресурсы Луны. Здесь за ношение оружия отправляют на пожизненное заключение без суда. Здесь Луна – не символ романтики, а гигантская тюрьма, куда ссылают неугодных, чтобы они добывали луниум до конца своих дней.

И вот я здесь. В холодном бетонном блоке под куполом, где над головой вместо неба – чёрная пустота космоса и далёкая голубая Земля. Среди тысяч таких же заключённых, каждый из которых потерял всё.

Но у меня остались часы. Часы, которые не должны работать, но идут. Часы, за которые здесь убивают. Часы, которые, возможно, – единственный ключ к возвращению.

Я не знаю, как я сюда попал. Не знаю, жив ли отец. Не знаю, смогу ли вернуться.

Но я знаю одно: время на моей стороне. И я использую каждую секунду.

1

Вот и настал тот самый день. Я прибыл в заповедник.

Возле домика егеря меня встретил Сергей Николаевич – он менялся с моим отцом в межсезонье.

– Здравствуйте, Сергей Николаевич! – Я остановился, переводя дыхание. – Ух, давно я сюда не поднимался.

– Дима, привет! – Он с улыбкой оглядел меня. – Смотрю, аж запыхался с непривычки. Ничего, через пару недель организм привыкнет, и будешь, как раньше, по сопкам лазить. Присаживайся на скамейку, поговорим. Да и отдохнёшь с дороги.

Я подошёл к скамейке и первым делом снял походный рюкзак. Старался взять всё необходимое на три месяца пребывания здесь. Поставил его возле скамьи и опустился рядом с Николаевичем.

Вокруг нас простирался величественный пейзаж заповедника – густые хвойные леса спускались по склонам сопок к кристально чистому озеру, а вдалеке виднелись заснеженные вершины. Этот вид всегда завораживал меня с детства.

Сергей Николаевич – на чьих скулах едва заметные морщины больше походили на следы переживаний, чем на старение. Густая, немного растрёпанная седеющая шевелюра обрамляла лицо с глубокими, проницательными глазами, способными, казалось, заглянуть в душу собеседника…

– Так, начну сразу по работе, чтобы ничего не забыть, пока за мной дочка не приехала, – он достал помятую пачку сигарет, повертел в руках и убрал обратно. – Книга с должностными инструкциями лежит на рабочем столе в доме. Почитай – там многие правила поменялись.

Он помолчал, глядя в сторону леса.

– У реки возле озера иногда появляются браконьеры. Пару выстрелов в воздух – и бегут, только тапки сверкают. Так что поглядывай за этим районом. Раза два в месяц привозят туристов. В книге я отметил безопасные для них маршруты – изучи.

Он поднялся, размял спину.

– По технике: генератор и квадроцикл я заправил, поменял масла. Свечи, бензин и всё необходимое найдёшь в сарае возле дома. Запаса провизии хватит на месяц, а там ещё подвезут – заявку на продукты я отправил. Ружьё и патроны найдёшь в кладовой. Ну вроде всё. Будут вопросы – мой телефон записан в журнале. Но спутниковый работает по настроению, так что не переживай, если не сможешь дозвониться сразу.

– Спасибо вам за информацию, – я помедлил, подбирая слова. – Но у меня есть вопрос. Возможно, он уже неактуальный, столько времени прошло… Я хотел бы узнать – сохранились ли какие-нибудь вещи отца?

– Да, – наконец произнёс он. – Я сохранил часть его вещей, которые были в доме. Ждал, что ты за ними приедешь, но тебя всё не было. Убрал их на чердак подальше, заложил старым хламом.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

– Через пару месяцев после пропажи твоего отца приезжал один человек. Тоже интересовался его вещами. Представился другом семьи. – Николаевич покачал головой. – Я подумал: твоя мама мне бы сообщила, если бы кого-то отправила за вещами. Не знаю, кто это был. Имя, которым он представился, я тоже вспомнить не могу.

Он посмотрел мне в глаза.

– Полиция не проявила интереса к его вещам. Поэтому я убрал их на случай, если ты захочешь забрать.

– Можете описать этого человека? – с напряжением в голосе спросил я.

– Ну… – Николаевич прищурился, вспоминая. – Лет сорок, среднего роста. Волосы тёмные, коротко стрижены. Одет был в городскую одежду – дорогую куртку, хорошие ботинки. А когда я отказался отдать вещи, он стал настаивать, даже предлагал деньги. Это меня окончательно насторожило. – Он вернулся, сел. – С тех пор я его больше не видел.

– Ещё раз спасибо за информацию, – я покачал головой. – Мне всё же интересно, кто был этот человек и зачем ему вещи отца.

Он помолчал.

– А спустя полгода меня уведомили, что ты приедешь на смену.

– Соглашусь с вами – всё это странно, – я кивнул. – Полгода назад мне пришло письмо на почту. В нём говорилось, что руководство заповедника приглашает меня на сезон. Я подумал, что это хорошая возможность провести поиски отца или найти хоть какие-нибудь зацепки самостоятельно.

Я откинулся на спинку скамейки. Мы увидели, как к нам поднимается его дочь Катерина. Даже на расстоянии было видно, что годы изменили её – из худенькой девочки-подростка она превратилась в привлекательную молодую женщину с длинными каштановыми волосами и уверенной походкой.

– Катюша, доченька, привет! – Николаевич встал. – Я уже собран, жду только тебя. Пойду заберу сумку с вещами. – Он кивнул на меня. – А ты присядь, отдохни. Помнишь сына дяди Андрея? Он приехал меня сменить.

– Конечно помню, – улыбаясь, ответила она и села рядом со мной на скамейку. – Хоть времени прошло немало.

Её присутствие сразу изменило атмосферу – стало как-то теплее и уютнее.

– Рассказывай давай, как твои дела? Что у тебя нового? – она повернулась ко мне с искренним интересом.

– Катя, я тоже рад тебя видеть, – я улыбнулся. – Я преподаю историю в старших классах, а на каникулы решил приехать поработать здесь, в гармонии с природой, так сказать.

– А что насчёт твоих планов здесь? Собираешься искать следы отца?

– Честно говоря, да, – я опустил взгляд. – Я не могу не попытаться.

В этот момент к нам спустился Сергей Николаевич с дорожной сумкой.

– Всё, готов ехать! – Он поставил сумку. – Если что-то понадобится – звони. И будь осторожен, особенно с медведями. А ещё… – он посмотрел мне в глаза, – если заметишь что-то странное, не геройствуй. Сразу связывайся со мной или с полицией.

– Обязательно, – я поднялся со скамейки. – Спасибо за всё.

Машина Сергея Николаевича и Катерины скрылась за поворотом, и я остался один перед домом.

2

Когда я зашёл внутрь домика, сразу почувствовал атмосферу детства, но теперь она смешалась с чем-то тревожным. Здесь ничего не изменилось – совсем. Даже мебель осталась на своих местах. Знакомый запах дерева создавал ощущение, будто отец только что вышел на минутку.

Я медленно прошёл по комнатам, прикасаясь к знакомым поверхностям. На стене в гостиной всё ещё висели его фотографии с экспедиций – величественные горные пейзажи, редкие животные, которых он встречал во время патрулирования. В углу стоял старый диван, на котором я любил слушать его рассказы о работе в заповеднике.

Решив начать с чердака, я поднялся по скрипучей лестнице. В углу действительно обнаружилась куча старого хлама, за которой виднелся небольшой деревянный ящик и несколько коробок. Сердце забилось чаще – это были вещи отца.

Я осторожно расчистил пространство и начал разбирать коробки. В первой же нашёл его полевой дневник, заплечный рюкзак, старую фляжку и несколько фотографий. На одной из них была запечатлена наша семейная поездка к озеру – отец, мама и я, счастливые и беззаботные.

В ящике обнаружились более личные вещи: старые письма, документы, несколько грамот за отличную службу в заповеднике. Среди бумаг я заметил конверт без адресата, запечатанный сургучом. Внутри оказалось письмо, написанное рукой отца:

«Если ты читаешь это, значит, со мной случилось то, чего я опасался».

Руки дрожали, когда я дочитывал письмо.

«Ответ найдёшь у озера. Отец».

Весь следующий день я обдумывал план действий. Нужно было добраться до озера, но в заповеднике их было три, я обвел пальцем озеро на карте – На этом озере мы чаще всего рыбачили с отцом. Я выбрал наименее людную тропу и дождался выходных, когда туристов было меньше.

Рассвет застал меня уже на ногах. Я быстро собрал походный рюкзак, проверил ружьё и патроны. Осторожность никогда не помешает в этих краях. Генератор тихо урчал во дворе, освещая утренний туман вокруг дома.

До озера было четыре часа пути пешком. Квадроцикл сократил бы это время вдвое, но я решил идти пешком. Хотелось почувствовать ностальгию, вспомнить, как эти места казались мне родными. Знакомые с детства дороги и тропинки неспешно вели меня к озеру. Я шёл, погружаясь в воспоминания, будто время остановилось.

Я добрался. Место было знакомое – действительно, мы с отцом часто приходили сюда рыбачить. Старая сосна стояла на том же месте, массивная и раскидистая. Я вспомнил, что у её основания было небольшое углубление, замаскированное камнями и мхом. Тайник. Отец оставлял там снасти для рыбалки и мелочь, с которой не хотелось таскаться.

Засунув в него руку, я нащупал металлический контейнер. Достал его, положил на землю и стал рассматривать. По виду ему было не один год. Ржавчина осыпалась с него при каждом прикосновении. Открыть его не составило труда. Внутри лежали часы и ещё одна записка.

Я взял часы в руки. Это были часы моего отца. Я хорошо их помню. Отец никогда с ними не расставался, даже когда ложился спать. Я помню, как однажды спросил у него, когда он подарит их мне. Он раз за разом говорил, что я ещё слишком молод для такой ответственности. Я обижался, думая, что он боится, что я их потеряю.

Пока я изучал содержимое шкатулки, тучи сгустились надо мной, и начался мелкий дождь.

«Странно, но дождь по сводкам не передавали на сегодня. Надо поскорей отсюда уходить, записку прочитаю уже в домике», – подумал я.

Взяв ружьё и накинув рюкзак, я на мгновение замер. Мне показалось, что на другом берегу озера я увидел чей-то силуэт, похожий на человека. Дождь усиливался, вдали начал слышаться гром. Решив не заострять внимание на силуэте, я отправился в сторону домика.

Пройдя метров сто, я принял решение укрыться от дождя под деревом. Выбрал самое раскидистое, похожее на зонтик, и оперся на его ствол спиной. Пережидая ливень, я достал часы из кармана и стал разглядывать.

Не знаю, сколько времени они пролежали в том контейнере, но на часах не было ни царапины. Стальной ремешок с узорной гравировкой, циферблат с шестерёнкой, на каждой грани которой высечены слова на латинском. Я не знал их значения, но с обратной стороны на крышке было выгравировано: «Magna potentia, magna responsabilitas» – «Большая сила, большая ответственность». Эти слова отец часто мне говорил, и я знал их наизусть.

Гром гремел так, что казалось, будто молнии целятся именно в меня. Я решил надеть часы на руку, чтобы не потерять. Они были увесистыми, хорошо оттягивали руку. Небольшими перебежками я бежал от дерева к дереву. До домика мне ещё оставалось далеко, а дождь усиливался. Внезапно я увидел яркую вспышку и услышал оглушительный гром.

Я открыл глаза. Солнечный свет не давал мне увидеть всю картину. Сильно болела рука, на которой были надеты часы. Как только глаза адаптировались после вспышки, в моей голове стали проявляться мысли.

«Что произошло? В меня ударила молния? Как долго я тут пролежал?»

3

Все попытки встать заставляли меня снова и снова падать на землю. Я был без сил. Смог только подтянуться и опереться о старый срубленный пень. Осмотрев руку, я увидел ожог под ремешком. Часы взяли весь удар молнии на себя, но продолжали идти. Нужно было их снять.

Попытки расстегнуть ремешок ни к чему не привели. Защёлка будто спаялась с ремешком. Собрав последние силы, я двинулся вперёд, пробираясь через густой подлесок. Деревья здесь росли так плотно, что казалось, будто они специально пытаются меня задержать. Я шёл наугад, ориентируясь на просветы между стволами. С каждым шагом лес становился всё гуще, но я упрямо продвигался вперёд. Часы на руке пульсировали в такт моему сердцу, их тяжесть давила на запястье. Внезапно деревья начали редеть, и я увидел впереди светлое пятно. Пробравшись через последние заросли, я оказался на небольшой поляне. Она была окружена вековыми соснами, их кроны создавали причудливый узор на голубом небе. В центре поляны возвышался огромный валун, покрытый мхом, а вокруг него росли незнакомые цветы, источающие сладкий аромат.

Я упал на колени, жадно глотая свежий воздух. Поляна казалась оазисом спокойствия посреди этого странного леса.

Оглядевшись, я заметил, что на противоположной стороне поляны виднеется просвет – возможно, выход из этого загадочного места. Собрав остатки сил, я направился туда, надеясь наконец выбраться из этого странного леса, который словно играл со мной в прятки. На краю поляны я увидел едва выдающуюся крышу домика.

«Наконец-то я добрался».

Но чем ближе я подходил к домику, тем меньше я его узнавал.

«Странно, – подумал я. – Сергей Николаевич не упоминал, что на территории заповедника есть другие постройки».

Я медленно приближался к домику, и с каждым шагом его облик менялся. То, что казалось обычным охотничьим домиком, теперь выглядело как старинная усадьба. Резные ставни, потемневшие от времени, причудливая черепица на крыше, массивная входная дверь с коваными узорами.

– Что за чертовщина? – пробормотал я, останавливаясь в нескольких метрах от крыльца.

Дом словно перенесся сюда из другого времени. Его стены были украшены орнаментами, которых я никогда раньше не видел, а окна казались слишком высокими и узкими для обычного охотничьего домика.

Я осторожно поднялся по скрипучим ступенькам крыльца. Дверь была приоткрыта, изнутри доносились странные звуки.

Собравшись с духом, я толкнул дверь. Она подалась с протяжным скрипом, открывая проход в темноту. Внутри царил полумрак, пахло старыми книгами и чем-то неуловимо знакомым, но давно забытым. Я замер на пороге, не решаясь войти.

Я достал фонарик из рюкзака и направил луч света внутрь. Первое, что я увидел – длинный коридор с портретами на стенах.

«Нужно войти», – решил я, делая первый шаг внутрь этого странного дома, который явно хранил свои тайны.

Но как только я зашёл внутрь, то услышал тихие шаги за спиной. Обернувшись, я увидел человека с ружьём.

Человек с ружьём стоял в тени дверного проёма, его лицо было едва различимо в полумраке. На мгновение наши взгляды встретились, и я замер, не в силах пошевелиться.

– Кто ты? И что ты делаешь в моём доме? – тяжёлый монотонный голос вырвался в мою сторону.

– Я егерь этого заповедника, – торопливо начал я. – Я сменил Сергея Николаевича. Вышел на обход, попал под сильный дождь с грозой и заблудился.

– Снимай ружьё и рюкзак. И клади их на пол, – приказал незнакомец.

Я медленно опустил ружьё с рюкзаком. Незнакомец медленно подошёл и отодвинул ногой моё ружьё в сторону.

– Я не знаю никакого Сергея Николаевича, – он нахмурился. – Егерей в этом лесу не было уже давно.

Он сделал шаг ближе.

– Спрашиваю ещё раз: кто ты такой? И где взял ружьё? Любой вид огнестрельного оружия запрещён в Объединении. Тебя могут без приговора отправить в тюрьму пожизненно.

– Я же говорю – я егерь, слежу за порядком этого заповедника, – я почувствовал, как внутри нарастает тревога. – Оружие мне по штату положено, и есть разрешение на его ношение. Могу показать.

Незнакомец нахмурился ещё больше, его рука крепче сжала ружьё.

– И что ещё за Объединение? О чём ты говоришь?

– То самое Объединение, в котором ты сейчас находишься, – он сделал паузу, словно пытаясь понять, шучу я или нет. – И если у тебя есть разрешение на ношение огнестрельного оружия, то почему ты до сих пор не показал его?

Я начал медленно доставать документы из кармана рюкзака, но незнакомец резко поднял руку.

– Стой! Не делай резких движений. Положи документы на пол и аккуратно подтолкни их ногой ко мне.

Я выполнил его указания, чувствуя, как пот стекает по спине.

Незнакомец осторожно поднял документы, внимательно изучая каждую страницу. Его лицо становилось всё более задумчивым.

– Здесь всё выглядит настоящим… – он покачал головой. – Но я никогда не слышал ни о каком заповеднике, ни о Сергее Николаевиче. Разрешение действует до следующего года и выдано в Российской Федерации.

Он сложил разрешение и положил в карман.

– Такое разрешение на ношение оружия никогда не выдавалось даже до Объединения. И есть ещё одно «но»: заповедника здесь никогда не было. Я живу тут уже тридцать два года и ни о каких егерях не слышал.

– Послушайте, я действительно не понимаю, что происходит, – я попытался сохранить спокойствие. – Возможно, я каким-то образом после удара молнии переместился сюда. И что за Объединение такое, я не понимаю.

Незнакомец посмотрел на меня донизу, внимательно изучая.

– Часы. Покажи мне свои часы.

Я опустил руку и вытянул её по направлению к незнакомцу.

– Я знаю эти часы и знаю их хозяина, – произнёс он после паузы. – Похоже, ты говоришь правду.

Помолчав пару секунд, незнакомец опустил ружьё.

– Хорошо, давай пройдём в гостиную и поговорим. Вещи можешь оставить пока здесь.

«И всё? Так просто?» – подумал я про себя, оглядываясь по сторонам.

Незнакомец потянулся к стене и включил свет. Мы прошли по коридору, разделяющему несколько комнат и гостиную с камином.

– Располагайся, а я пока поставлю чайник, – незнакомец повесил ружьё над камином и вышел из гостиной.

В гостиной помимо камина по центру стоял журнальный столик, а по бокам – два массивных кресла. Я сел в одно из них и стал рассматривать фотографии и картины, висевшие на стене.

Примерно через минуту вернулся незнакомец с коробкой в руке и достал мазь.

– Вот, держи, это должно помочь, – он протянул мне тюбик. – Я заметил ожог у тебя на руке. Меня зовут Пётр Михайлович.

– Спасибо. Приятно познакомиться, – я взял мазь. – Дима.

Я стал обрабатывать ожог, но ремешок создавал трудности.

Пётр поставил коробку на стол и вышел из комнаты. Через некоторое время вернулся Пётр и поставил две кружки чая на стол.

– Угощайся, – он кивнул на кружку. – Это чай из трав, он придаст тебе сил и энергии.

Пётр уселся в соседнем кресле, сделал глоток из кружки.

– Послушай, – он посмотрел мне в глаза. – Я бы ни за что не поверил в твои истории и никогда бы не впустил в свой дом незнакомца. Я бы вызвал патрульных и сдал тебя властям.

Он сделал паузу.

– Но несколько лет назад я познакомился с одним человеком с часами как у тебя.

В какой-то момент я переставал слушать Петра. Мысли метались из стороны в сторону.

«Отец, он был здесь?»

– Ты меня слушаешь? – Пётр поднял руку и щёлкнул пальцами.

– Да, да, я вас слушаю, – я сосредоточился на рассказе Петра.

– Если часы у тебя, – продолжал он, – смею предположить, что вы знакомы. Может быть, это всего лишь совпадение, но я не верю в случайности. Поэтому будь так добр и объясни, откуда у тебя эти часы.

– Всё верно, мы знакомы. И даже больше. Эти часы моего отца. Я нашёл их в отмеченном в записке месте. Сколько помню, он никогда с ними не расставался. Я даже не знаю, откуда они у него появились.

Я сделал ещё пару глотков чая и продолжил.

– Год назад мой отец пропал. Поиски помогли найти только его вещи, но не его. Видимо, он что-то знал и поэтому спрятал часы в тайнике.

Я откинулся в кресле.

Я замолчал, погрузившись в воспоминания.

– И вот теперь я здесь, – продолжил я, – чтобы разобраться в том, что произошло.

Пётр кивнул, словно понимая мои чувства. Он встал с кресла и подошёл к окну.

– Я постараюсь тебе помочь в поисках отца, но это будет непросто.

Пётр повернулся ко мне.

– Твой отец изучал эти часы много лет и пытался понять, как они работают. Однажды он пришёл ко мне и попросил: если ко мне придёт молодой человек с этими часами, я должен ему помочь.

– А что это за Объединение? – спросил я.

– Объединение… – на секунду Пётр задумался, а после продолжил. – Как тебе сказать в двух словах. Объединение создавалось как единое государство по защите прав человека. Объединение прекратило войны и все разногласия стран. Дало некую свободу людям и внесло свои ограничения. Я расскажу о самых важных, о которых ты должен знать, чтобы не попасть в неприятности.

Он поднял палец.

– Первое: огнестрельное оружие запрещено в любом виде. Если тебя поймают с оружием, это сразу тюрьма на пожизненное заключение.

Второй палец.

– Второе: нельзя покидать регион без веской причины. Должно быть разрешение на перемещение – отпуск, командировка, переезд.

Третий.

– Третье: твои документы не являются действительными в Объединении, поэтому любая проверка патрульных послужит тому, что тебя отправят в отделение до выяснения обстоятельств.

Четвёртый.

– Четвёртое: самое главное – никому не говори, откуда ты.

Пятое правило я так и не услышал. Пётр Михайлович замолчал, напрягся. Через мгновение раздался резкий стук в дверь – не вежливое постукивание гостя, а властное требование открыть.

4

– Полиция Объединения! Откройте дверь! – донёсся громкий голос снаружи.

Пётр побледнел. Его взгляд метнулся к ружью над камином, затем ко мне.

– Чёрт, – прошептал он. – Кто-то донёс. Они знают о тебе.

Сердце бешено заколотилось в груди. Я вскочил с кресла, чувствуя, как по спине пробегает холодный пот.

– Что мне делать? – я попытался сохранить спокойствие, но голос предательски дрожал.

– Есть чёрный ход через кухню, – торопливо зашептал Пётр. – Но они наверняка уже окружили дом. Слушай меня внимательно: там, за домом, начинается старая шахта. Беги туда, она выведет тебя к…

Входная дверь с треском распахнулась. Видимо, ждать они не собирались.

– Руки за голову! Не двигаться! – в гостиную ворвались двое мужчин в тёмной форме с нашивками «Патруль Объединения».

Оружие в их руках было направлено прямо на меня – странные устройства, похожие на пистолеты, но с мерцающими синими индикаторами на корпусе.

Я замер, медленно поднимая руки. Мысли метались в панике.

«Тюрьма. На Луне. Что это вообще значит?»

– Документы, – коротко бросил первый патрульный, крепкий мужчина лет сорока с жёстким взглядом.

– Они в рюкзаке, в коридоре, – я старался говорить ровно, но внутри всё сжалось от страха.

Второй патрульный, помладше, кивнул своему напарнику и вышел. Через мгновение вернулся с моим рюкзаком и ружьём.

– Огнестрельное оружие, сержант, – он положил находки на журнальный столик. – Модель старая, но в рабочем состоянии.

Сержант прищурился.

– Имя, – потребовал он.

– Дима, – я сглотнул. – Послушайте, я могу всё объяснить…

– Объяснять будешь в отделении, – оборвал меня сержант. – А пока – статья 145, часть 1: незаконное хранение и ношение огнестрельного оружия. Статья 67: отсутствие действительных документов личности.

Он достал с пояса странное устройство, похожее на наручники, но светящееся тем же синим светом.

– Руки вперёд.

– Подождите! – Пётр Михайлович шагнул вперёд. – Офицер, это недоразумение. Молодой человек заблудился в лесу, я нашёл его…

– Гражданин Волков, отойдите, – сержант холодно посмотрел на Петра. – Или я добавлю статью об укрывательстве. Вам это надо?

Пётр беспомощно опустил руки. Его взгляд встретился с моим – в нём читались извинения и что-то ещё. Предупреждение? Надежда?

Наручники защёлкнулись на моих запястьях с тихим жужжанием. Странное покалывание пробежало по коже – будто слабый электрический разряд.

– Не пытайся бежать, – предупредил младший патрульный. – Эти наручники отслеживают твоё местоположение. При попытке их снять или убежать – отключат нервную систему на несколько часов.