Понять природу человека

3. Целенаправленность духовной жизни

Психические побуждения всегда направлены на достижение какой-нибудь цели – вот первый вывод, который необходимо сделать в отношении человеческой психики. Поэтому следует отмести как ложное заключение о том, что человеческая психика представляет собой нечто неподвижное и неизменное. Психику мы можем представлять себе только в виде совокупности движущих сил, имеющих единый источник и стремящихся к единой цели. Целенаправленность содержится уже в самом понятии адаптации к окружающей среде. Невозможно вообразить духовную жизнь человека без цели, служащей ориентиром для присущих психике движения и динамизма.

Итак, духовная жизнь человека определяется некой целью. Любой человек способен мыслить, чувствовать, желать и даже грезить, только если все это задано, обусловлено, упорядочено и отобрано сообразно существующей цели. Целенаправленность прямо-таки диктуется необходимостью организма приспосабливаться к окружению и реагировать на него. Этим принципам соответствуют все физические и психические явления человеческой жизни. Духовное развитие способно протекать исключительно в рамках, заданных существующей целью, а цель, в свою очередь, определяется динамикой жизни. Саму же цель мы можем воспринимать как изменчивую или как постоянную.

Следовательно, все проявления психики человека можно понимать как подготовку к чему-то, что произойдет в будущем. Психику вряд ли можно рассматривать иначе как орган целеполагания, поэтому индивидуальная психология все проявления человеческого духа воспринимает как направленные на достижение той или иной цели.

Зная цель человека и имея достаточное представление о мире, можно понять смысл выразительных движений личности и их важность как приготовлений к достижению цели. Можно понять, какие движения должен совершить человек, чтобы достигнуть этой цели, понять с такой же очевидностью, с какой мы способны предсказать путь, который проделает камень, когда его роняют на землю. Однако психика не подчиняется естественному закону, действующему для всех одинаково, ведь существующие цели всегда индивидуальны и могут измениться. Но как только у человека появляется цель, психические побуждения приобретают настолько компульсивный характер, что кажется, будто они действительно подчинены естественному закону. По правде говоря, определенный закон все же действует, но этот закон устанавливается самим человеком. И если такой закон потом выглядит как естественный, то это не более чем самообман, потому что человек, считая, будто уловил закономерность и детерминированность, в действительности сам же и создал этот закон. Если кто-то, например, вздумает написать картину, от него можно ожидать всех действий, характерных для художника, задавшегося такой целью. Он выполнит все эти действия в строгой последовательности, как если бы они были продиктованы естественным законом. Но разве кто-то заставлял его писать картину?

Итак, существует различие между динамикой природы и динамикой человеческой психики. С этим различием связаны все спорные вопросы о свободе воли. В наше время превалирует мнение, что воля человека несвободна. В действительности, однако, человек теряет свободу воли, только когда связывает себя с определенной целью. Так как цель нередко определяется обстоятельствами космического, животного и общественного свойства, духовная жизнь, естественно, представляется человеку управляемой неизменными законами. Но когда индивид, например, отрицает свою связь с обществом и восстает против него, не желает подстраиваться под реалии, то все эти мнимые закономерности духовной жизни теряют силу и начинает действовать новая закономерность, обусловленная новой целью. Точно так же закон принадлежности к обществу теряет свою силу для человека, доведенного жизнью до отчаяния и стремящегося разорвать отношения с ближними. Напрашивается вывод, что психика приходит в движение только после того, как задана соответствующая цель.

В свою очередь, о насущной цели человека можно судить по движениям его психики. Кстати, это даже важнее, потому что иные люди не отдают себе отчета, к чему стремятся. На практике именно этот путь оптимально ведет к накоплению знаний о человеке. Он не так уж прост, поскольку динамику можно толковать по-разному. Однако у нас есть возможность рассматривать множество движений психики человека, сравнивать их, проводить параллели. В человеке будет легче разобраться, если сопоставить установки и выразительные формы в двух разных по времени точках его жизни. Такой метод четко задает направление анализа. Становится видно, что детский шаблон поведения подчас неожиданным образом продолжает действовать в зрелом возрасте. Поясним на конкретном примере.

Чрезвычайно трудолюбивый тридцатилетний мужчина, вопреки всем трудностям, добился уважения и немалых успехов. Он обратился к врачу в состоянии крайней депрессии с жалобами на утрату вкуса к жизни и работе. Пациенту вскоре предстояла помолвка, тем не менее он смотрел в будущее с величайшим пессимизмом. Его мучила ревность, и была опасность, что помолвка вот-вот будет расторгнута. Названные им причины выглядели не очень убедительно, упрекнуть невесту было не в чем. Подозрительность, какую явно демонстрировал пациент, наводила на мысль, что он относится к числу людей, которые, встретив кого-нибудь и почувствовав к новому знакомому притяжение, тотчас занимают агрессивную позицию и, охваченные недоверием, своими же руками разрушают то, что собирались строить. Чтобы провести вышеупомянутую сопоставительную линию, нам потребовалось выбрать из жизни пациента одно событие и сравнить его с нынешней позицией. Наш опыт рекомендует обращаться к самым первым детским впечатлениям, хотя нам прекрасно известно, что такие свидетельства не всегда поддаются объективной проверке. Пациент сразу вспомнил следующий эпизод из своего детства: мать повела его и младшего брата на рынок. Из-за сутолоки мать взяла его, старшего брата, на руки. Поняв свою ошибку, она опустила его на землю и взяла младшего брата, а ему пришлось уныло тащиться за матерью. Пациенту было в то время четыре года. Мы заметили в его рассказе нотки, которые уже слышали во время описания нынешних невзгод: он не был уверен, что предпочтут его, а не кого-то другого, и сама мысль, что кто-то другой мог занять его место, была для него невыносима. Когда мы обратили внимание пациента на это обстоятельство, он изумился и сразу же понял связь с настоящим и то, чем объяснялось его отношение к жизни.

Цель, на достижение которой, по нашему представлению, направлены все выразительные движения человека, складывается под воздействием впечатлений, ребенком полученных от контакта с внешним миром. Идеал, цель человека формируется уже в первые месяцы жизни. Именно в этом возрасте начинают играть свою роль ощущения, на которые ребенок будет реагировать радостью или неудовольствием. В это время составляются первые, хотя и самые примитивные впечатления от картины мира и отношение к ней. Таким образом, основы внутренней жизни закладываются уже в младенчестве. Впоследствии они расширяются, подвергаются изменениям и внешним воздействиям. Под влиянием многочисленных факторов ребенок вынужден занимать по отношению к требованиям жизни ту или иную позицию.

Не так уж неправы исследователи, считающие, что характер человека проявляется уже в младенчестве, из чего многие делают вывод, что характер дается ребенку от рождения. Однако точка зрения, согласно которой характер и личность наследуются ребенком от родителей, не только ошибочна, но и вредна для общества, поскольку лишает педагога уверенности в результатах своих усилий. Реальная же причина представлений о том, что характер наследуется, заключается в другом: такая установка позволяет любому педагогу уходить от ответственности, ссылаясь на дурную наследственность ученика.

Важнейшее влияние на постановку цели оказывает культура. Она ставит барьер, на который то и дело натыкается энергия ребенка, пока тот не находит путь, в его глазах приемлемый и сулящий исполнение желаний, а в будущем – безопасность и приспособленность. Ребенок достаточно рано узнает, сколь надежной должна быть желанная ему защита и в какой мере ее обеспечивает подчинение культуре. Речь идет не об элементарном предохранении от опасности, а о таком типе защиты, который гарантирует существование человеческого организма в оптимальных условиях и очень похож на коэффициент прочности хорошего механизма. Ребенок добивается избыточной защиты за счет того, что требует для себя особых гарантий, лучшего удовлетворения своих инстинктивных запросов сверх установленной нормы – больше, чем требуется для простого существования и спокойного развития. В его психике появляется новая линия развития, совершенно очевидно направленная на достижение превосходства. Подражая взрослым, ребенок стремится опередить соперников, занять доминирующую позицию, обеспечивающую безопасность и приспособленность, созвучные поставленной цели. В психике ребенка происходит волнение, возникает беспокойство, которое потом многократно усиливается. Более сильную потребность в защите вызывают разве что космические факторы влияния. А когда в тяжелые периоды психика начинает опасаться за свою способность справиться с решением стоящих перед ней задач, наблюдаются новые отклонения, и тяга к превосходству проявляется еще отчетливее, нежели в спокойные времена.

При этом непосредственной целью иной раз становится уклонение индивида от серьезных трудностей. Человек такого типа имеет хорошо известную нам черту – столкнувшись с трудностями, он либо трепещет и отступает, либо ищет, как от них отделаться, чтобы хоть на время оградить себя от требований жизни. Отсюда понятно, что реакции человеческой психики отнюдь не окончательны и бесповоротны, они всегда лишь временный ответ, не претендующий на исчерпывающее решение проблемы. И особенно в случае духовного развития детей мы имеем дело с постановкой истинных, но тем не менее лишь вре́менных целей. Детскую психику нельзя анализировать по тем же критериям, что и психику взрослого человека. Изучая детскую психику, мы должны заглядывать дальше и представлять себе, к какому конечному результату могут привести энергия и активность ребенка, которые мы наблюдаем. Когда в психике ребенка удается разобраться, становится понятно: такие проявления энергии говорят о том, что ребенок сделал свой выбор и решил приспосабливаться к настоящему и будущему. Связанное с этим решением состояние духа может иметь различную направленность. Одно направление – это оптимизм. Ребенку достает смелости считать, что стоящие перед ним задачи вполне ему по силам. В таком случае у него разовьются черты характера человека, уверенного в том, что его цели достижимы. Так формируются смелость, открытость, ответственность, прилежание и тому подобные качества. Им противостоят свойства, вызванные пессимизмом. Если представить себе цель ребенка, не уверенного в своих силах, то можно понять, что́ происходит в его душе. Мы обнаружим нерешительность, робость, замкнутость, недоверчивость и прочие качества, посредством которых пытаются защитить себя слабые натуры. Цель такого ребенка будет находиться вне пределов досягаемого, далеко за передним краем жизни.

Глава 2. Социальные аспекты духовной жизни

Чтобы понять, что происходит в уме человека, необходимо рассмотреть его отношение к другим людям. Отношения между людьми отчасти заданы природой и как таковые подвержены изменениям, а отчасти складываются планомерно, примеры чего можно наблюдать в политике, государственном строительстве и общественной жизни. Духовную жизнь человека невозможно понять без рассмотрения ее связи с обществом.

1. Абсолютная истина

Человеческая психика не способна действовать сама по себе, она постоянно сталкивается с задачами, которые поступают откуда-то извне. Все эти задачи неразрывно связаны с логикой человеческого сосуществования – с одним из тех главных условий, что оказывают непрерывное воздействие на каждого индивида и лишь до определенной степени подчиняются его контролю. Мы не в состоянии познать все условия человеческого сосуществования из-за их многообразия, а кроме того, они подвержены определенным переменам. Поэтому нам вряд ли удастся полностью осветить все темные закоулки человеческой психики. Сделать это очень сложно, так как мы с трудом освобождаемся от собственных привычных отношений.

Одна из главных возможностей для успешного развития науки о человеке заключается в необходимости некой абсолютной истинной логики сосуществования на нашей планете, естественным образом возникающей из ограниченности человеческого организма и его потенциала. К пониманию этой логики мы можем приблизиться только постепенно и по большей части лишь после преодоления ошибок и заблуждений.

Значительная часть этих основополагающих фактов изложена в материалистической концепции истории, созданной Марксом и Энгельсом. Согласно их доктрине, именно экономический базис, форма производственных отношений, с помощью которой народ зарабатывает средства к существованию, определяет «идеологическую надстройку», мышление и поведение народа. Эта доктрина созвучна нашему пониманию логики человеческого сосуществования как абсолютной истины.

История и прежде всего наш опыт изучения индивидуальной жизни (индивидуальная психология), однако, учат, что человеческая психика нередко ошибочно реагирует на базовые экономические импульсы и очень медленно выпутывается из заблуждений. Путь человека к абсолютной истине пролегает через многочисленные ошибки.

2. Императив общественной жизни

Требования общественной жизни на самом деле столь же очевидны, как и требования, предъявляемые человеку погодными условиями, необходимостью защиты от холода, потребностью в крыше над головой и т. д. Принуждение к общественной жизни – хотя и в не до конца понятной нам форме – существует также в сфере религии, где сплочение общества достигается за счет освящения общественных устоев вместо их рационального осмысления. Если в одном случае условия жизни диктуются космосом, то в другом они обусловлены социально, то есть определяются сосуществованием людей и неизбежно вытекающими из него правилами и законами. Потребности общества регулируют отношения между людьми, уже изначально существовавшие как некая данность, как абсолютная истина. Ведь община возникла до того, как индивиды приобрели возможность жить поодиночке. В истории человеческой культуры никогда не было такого жизненного уклада, который не носил бы общественный характер.

Люди никогда не жили по отдельности, но только общиной. Это явление нетрудно объяснить. В животном мире повсеместно действует закон или основной принцип: любой вид живых существ, не обладающий высокой сопротивляемостью силам природы, черпает силу в стадности и за счет ее по-новому приспосабливается к внешнему миру. Стадность в этом плане приносит пользу и людям, поэтому психика человека не случайно полностью ориентирована на условия коллективного существования.

Еще Дарвин указывал, что в природе не встречаются слабые животные, живущие поодиночке. И к ним следует в первую очередь отнести человека, ибо он тоже недостаточно силен, чтобы выжить в одиночку. Человек способен оказывать лишь незначительное сопротивление силам природы и не может продолжать свое существование без большого количества вспомогательных средств. Представьте себе человека, оказавшегося в джунглях в одиночестве без инструментов своей культуры. Он столкнется с куда более разнообразным набором угроз, чем любое другое существо. Его ногам недостает быстроты, у него нет сильных мышц крупного животного или клыков хищника, как и нет тонкого слуха и острого зрения, чтобы выйти победителем из опасной схватки. Обеспечение своего права на существование и спасение от гибели требуют от него невероятных усилий. Пища его своеобразна, а жизненный уклад нуждается в интенсивной защите.

Понятно, что человек смог выжить, только поставив себя в особо благоприятные условия. И такие благоприятные условия создала жизнь в группе, оказавшаяся насущной необходимостью, ибо совместное проживание позволяло человечеству посредством разделения труда решать задачи, совершенно непосильные для одиночки. Только разделение труда помогло человеку получить орудия нападения и защиты да и все остальные блага, которые необходимы для его выживания и которые мы сегодня совокупно относим к понятию культуры. Если вспомнить, в каких муках рождаются дети, как важны здесь особые усилия, недоступные для одиночки и возможные только при наличии разделения труда, если представить себе, какая прорва болезней и недугов обрушивается на человека особенно в младенчестве – больше, чем на любое дикое животное, – то можно понять, насколько высок должен быть уровень заботы о человеке, призванный обеспечить сохранение общества. Стадность – необходимое условие выживания человека.

3. Защита и адаптация

Из сказанного выше напрашивается вывод: с точки зрения природы человек – существо неполноценное. Но эта неполноценность, внушающая ему ощущение обделенности и неуверенность в будущем, действует как постоянный стимул к поиску путей адаптации, профилактических мер и обстоятельств, позволяющих компенсировать его невыгодное положение в природе. Такую адаптацию и защиту человеку способна дать его психика. Древнему зверочеловеку пришлось бы очень долго ждать, пока эволюция сделает его способным противостоять дикой природе, наделив рогами, когтями или клыками. По-быстрому мог оказать помощь только такой орган, как психика, занявший место недостающих естественных средств защиты. Именно импульс, сообщаемый постоянным ощущением собственного несовершенства, помог человеку выработать способность к предвидению и довел развитие его психики до уровня, на котором она стала для нас органом мышления, чувственного восприятия и действия. А так как в стремлении к адаптации существенную роль играло и общество, психике с самого начала приходилось считаться с требованиями коллективного существования. Все ее качества развивались на основе, несущей отпечаток общественной жизни. Любой мысли человека надлежало иметь такой характер, который делал ее полезной для общества.

Если представить себе ход развития психики, можно проследить истоки логики и присущего ей атрибута универсальной применимости. Логично лишь то, что полезно для всех. Еще одно очевидное порождение общественной жизни – это речь, чудо, отличающее человека от всех других живых существ. Понятие всеобщей полезности неотделимо от такого явления, как речь, что говорит о его социальном происхождении. Живое существо, если у него нет контактов с себе подобными, в ней не нуждается. Речь способна развиться только в общности, речь – ее порождение, которое одновременно служит для общности связующей средой. Убедительным доказательством связи речи с общностью является тот факт, что люди, не имевшие в детстве достаточных контактов с другими людьми, почти всегда обнаруживают дефекты и неразвитые речевые навыки, как если бы эту связь можно было сформировать и поддерживать только в общении с другими людьми. Речь имеет чрезвычайно глубокое значение для развития человеческой психики.

Логическое мышление возможно только при наличии речи, позволяющей нам формировать понятия, понимать различия и выносить суждения. Понятия являются не личным, а общим достоянием. Наше мышление и чувствование становятся понятны, только если признать их универсальность, а радость от восприятия прекрасного основана лишь на том, что понимание, оценка и признание прекрасного носят общественный характер. Таким образом, мы приходим к выводу, что способности разума, логики, этики и эстетики берут начало исключительно в общественной жизни человека и одновременно служат средствами, предохраняющими культуру от распада.

С этой точки зрения следует также подходить к желаниям и волеизъявлениям отдельного человека. Воля представляет собой не что иное, как побуждение к переходу от чувства несостоятельности к чувству полноценности. Неотчетливое восприятие этого направления и следование ему называются «желанием». Всякое желание связано с ощущением недостаточности, неполноценности и вызывает побуждение или склонность перейти в состояние насыщенности, довольства и полноценности.

4. Чувство общности

Из сказанного выше становится понятно, что правила игры, воспитание, суеверия, тотемы, табу и законы, необходимые для сохранения человеческого рода, должны были в первую очередь отвечать общественным запросам. Мы наблюдаем это в религиозных учреждениях, находим побуждение к коллективизму среди наиболее важных функций психики и вновь обнаруживаем его в жизненных требованиях как отдельного человека, так и всего общества. То, что мы зовем справедливостью, считаем светлой стороной человеческого характера, в сущности, есть не что иное, как исполнение требований, вытекающих из коллективного бытия человека. Именно эти требования сформировали его психику. В результате надежность, верность, открытость, любовь к истине и тому подобные качества суть требования, заданные и поддерживаемые всеобщим принципом коллективности. О том, что мы называем хорошим или дурным характером, можно судить только с позиций общества. Характер человека, как и любые достижения науки, политики или искусства, расценивается как великий и полезный, только если имеет ценность для общества. Идеальный образ, по которому мы судим об отдельном человеке, складывается только с учетом его значимости и пользы для общества. Мы сравниваем отдельного человека с идеальным образом человека общественного, то есть такого, кто решает стоящие перед ним задачи в манере, полезной для общества, кто развил в себе чувство общности до такой степени, что, по выражению Фуртмюллера[3], «соблюдает правила игры» человеческого общества. Из наших дальнейших выкладок станет ясно, что без наличия достаточно выраженного чувства общности и заботы о нем невозможно вырастить ни одного человека.

Глава 3. Ребенок и общество

Общество выдвигает ряд требований и таким образом влияет на все нормы и формы нашей жизни, в том числе на развитие нашего органа мышления. Общество имеет органическую основу. Исходная точка общества – отношения двух полов. Удовлетворить стремление индивидуума к жизни, обеспечить ему безопасность и удовольствие от жизни способно лишь общение, но никак не изоляция. Учитывая, как долго продолжается развитие ребенка, можно констатировать, что это развитие невозможно без защиты человека со стороны общества. Разносторонность жизни требует разделения труда, которое не разобщает, а еще больше сплачивает людей. Каждый человек обязан трудиться ради других и неизбежно чувствует свою связь с ними. Так складываются великие взаимосвязи, воспринимаемые человеческой психикой как насущные требования. Далее мы рассмотрим некоторые из этих связей, с какими ребенок сталкивается сразу после рождения.

1. Положение младенца

Ребенок, остро нуждающийся в помощи общества, вступает в контакт с окружением, а оно что-то забирает и что-то дает, ставит одни требования и выполняет другие. Удовлетворяя свои побуждения, ребенок наталкивается на определенные препятствия, преодоление которых доставляет страдания. Он уже в раннем детстве познает пределы возможного, что способствует развитию у него психики, предназначенной для прогнозов и поиска директив, призванных обеспечивать беспрепятственное исполнение желаний. Ребенок постоянно видит вокруг себя людей, способных быстрее исполнять свои желания и лучше его приспособленных к жизни. Он оценивает, какого роста должен быть человек, чтобы открыть дверь, какой нужно обладать силой, чтобы поднять тот или иной предмет, какое положение позволяет отдавать приказы и требовать их исполнения. В его психике зарождается страстная жажда побыстрее вырасти, стать равным или сильнее других, превзойти тех, кто его окружает и обращается с ним, как бы намекая на существование некой неведомой субординации, но при этом отступает перед его слабостью. В итоге у ребенка появляются два варианта действий: с одной стороны, добиваться своего средствами, которые он воспринимает у взрослых как средства их власти, или, наоборот, проявлять свою слабость, воспринимаемую другими как непреложный призыв к действию. Мы постоянно находим у детей эту раздвоенность психических побуждений. Формирование характера начинается уже на этой ступени. В то время как одни дети развиваются в направлении жажды признания, накопления энергии и проявления силы, у других мы находим этакую спекуляцию на собственной слабости, демонстрацию своей слабости в самых различных формах. Если проанализировать поведение, выражение лица и взгляд конкретного ребенка, его всегда можно отнести к одной из этих двух категорий. Все эти различия характера наполняются смыслом, только когда мы понимаем их связь с окружающим миром. Побуждения обычно тоже подслушаны у окружения или смоделированы им.

Воспитуемость ребенка основана именно на этих элементарных условиях – на его стремлении к преодолению состояния слабости, что, в свою очередь, служит стимулом к развитию массы других способностей.