Поговорим без слайдов. Художественная проза о бизнесе и людях

Я было начал, в лучших презентационных традициях, составлять сравнительную табличку Старик vs Залман. Но стало противно. Оставил от неё одну строчку:

Когда видишь Залмана, хочется отнять у него все три телефона и поговорить без слайдов. Когда смотришь на смотрящего за притоном Старика, хочется засунуть его посох в его поганую жопу. За всех, кого он погубил и ведь ещё погубит.

Новая женская рука увела меня в темноту. Открыла какую-то дверь. Не включая свет, скомандовала: «Раздевайся». Я, консультант со стажем, будущий предприниматель года по версии «Коммерсанта»… знаете, что я ей сказал:

– Зачем?

– Как зачем? – парировала незнакомка из самого тёмного уголка этого номера, – А ты с кем, вообще?

– Я? С этой… из Лысьвы…

– С Катькой, что ли? Тьфу блин, чуть гандон на тебя не потратила… Ты это… ты подожди Катьку на улице…

В колодце я мёрз и напевал ситуационное: «И нам осталось уколоться, и упасть на дно колодца, и там пропасть на дне колодца, как в Бермудах, навсегда»

Вскоре я устал искать «свою» Лысьву тут и там. Это не моя трагедия. Не мой **«l’atmosphère esthétique»**. Потихонечку светало. Я вернулся в квартиру один. Допил водовку. Вертолёты сразу же приземлили спать. Но через сорок минут, сквозь сон-дайджест, я услышал жалобный девичий зов, раздававшийся сквозь единственную открытую эркерную форточку:

– Ди-и-и-им! Ди-и-и-и-им! Кинь мне мою сумочку пожа-а-а-алуйста!

Огляделся. Дешёвая подделка под DG лежала под фонтаном. Воняла крашеным кожзамом и всей этой «нежизнью». Взяв её двумя пальцами, вышвырнул в форточку.

– Спасибо! – голосок был игрив и свеж. Я даже выглянул туда. Ширнувшееся угасающее великолепие, крутя пока ещё пиздатыми бёдрами, словно чувствуя мой взгляд, отвесило мне воздушный реверсивный поцелуй… уходя и неглядя.

А у меня в башке всё стучали и стучали её слова: «Просто иди рядом, чтобы я не упала». Мне так говорила мама, когда мне было 14 лет. Когда она болела давно и смертельно. Когда ей позарез, ну хоть ты тресни, нужно было само́й сходить в магазин.

Ну вот и долгожданный троллейбус. Давай аккуратно, не гони! Вспышка! Длинная сопля искр до самой чресполосицы рельс, брусчатки и растрескавшегося асфальта. Щёлк – и ты снова чистый лист. Только… почему же я по краям такой… обугленный?!

В небе над Бологое

Наверное, родители нанесли на мой лоб какую-то незаметнопись: «Люблю слушать людские истории. Круглосуточно». Иначе как объяснить вот это: попутчик был настолько высок, что легко перешагнул через меня, чтобы сесть к окну. Опрокинув залпик халявы, он начал рассказывать мне свою историю без прелюдий:

– Служил я, значит, охранником в банке. Коллега мой, Мишка, влюблен был в Венерку – секретаршу председателя всего банка. Он нам так и говорил: люблю-немогу её! Как-то мы мчались по ночной трассе – перегоняли две машинки. Вечер. Сумерки. Зима. Мишка за рулём. Едем и спорим. Мы ему: да у неё же муж – криминальный авторитет. Жить что-ли надоело?! Он распалился, руками машет, и вдруг херакс мы бьём человека зеркалом боковым. Откуда он тут, прямо на разделительной полосе? Хуй знает. Тормозим. Выходим. Вторая наша машина сзади была. Они тоже на аварийках. Уже стоят над сбитым телом. Ну, думаем, всё.