Скользящие во времени: Цивилизация ноль

– Чушь какая-то…

– Прислушайся к себе. Ты же знаешь, что я прав.

– Мне тридцать три! – выкрикнул я, и даже механический голос не смог скрыть дрожь в словах. – Я ощущаю себя именно так. Ты говоришь о трёх веках, но за это время я должен был стать совершенно другим…

—Кем? – перебил Тэнант. – Ты должен был стать совершенно другим человеком? Ты это хотел сказать? Но ты уже давно не человек. Повторяю: ты перестал им быть в тридцать три. Эти цифры привязаны к телу, от которого ты давно оторвался. Теперь оно – просто одно из многих твоих воплощений, доступное тебе от рождения до смерти. Ты можешь быть двадцатилетним собой, семидесятилетним собой… но ни один из этих моментов по-настоящему тебе больше не принадлежит. И ты это прекрасно знаешь.

Я молчал, не находя слов. Внутри меня бушевала буря, но выразить её было невозможно.

– Если бы ты прожил в своём теле триста лет подряд, день за днём, – Тэнант говорил спокойно, но каждое слово било точно в цель, – ты стал бы кем-то другим. Мудрым, как древний дух или бессмертный. Но тебе выпал другой путь – быть везде и нигде одновременно. Ты собирал впечатления, как коллекционер, но ни одно из них не стало частью тебя по-настоящему. Так как то, что ты получал не было заземлено, глубоко прожито. Ты просто потреблял моменты. Человеческая жизнь не просто так такая медленная. Необходимо время, чтобы каждое зерно опыта дало росток и распустилось.

Он сделал паузу, давая мне осознать это.

– Поэтому ты всё ещё чувствуешь себя тридцатитрёхлетним. Триста лет прошло, а ты застрял в том же возрасте. Это не значит, что скользящие вообще не меняются, но им нужно намного больше времени для изменений. Чтобы опыт усваивался нормально, нужна точка опоры. Сегодня ты получил её.

Что-то внутри меня содрогнулось. Не просто страх – ощущение, будто моё «я» рассыпается на части, оставляя лишь пустоту. Тэнант выворачивал меня наизнанку, и я не мог сопротивляться.

– Ты спрашиваешь себя: где же мой трехсотлетний опыт? Отвечаю: ты его прячешь сам за своей привязкой к себе прежнему. Ты же понимаешь, что у скользящих нет возраста? Тела стареют. Сознание – нет. Тридцать три года – это просто цифра. А ты вне времени. Ты знаешь это, но упрямо цепляешься за прошлое, как за спасательный круг. Думаешь, ещё можешь вернуться к тому, кем был?

– Да, – буркнул я, но это было детское «да» – упрямое, без веры в свои слова.

– Нет. – Тэнант покачал головой. – Куда ты вернёшься? В какой момент? Когда ты впервые переместился? И ты действительно веришь, что это всё ещё ты? А триста лет между этим – просто вычеркнем? Загляни внутрь себя. Ты правда считаешь, что то тело – твоё?

Я молчал.

– Ты знаешь правду. Ты просился домой, но дом – это здесь. Впервые за триста лет ты там, где должен быть. Просто ещё не осознал этого.

Всё во мне кричало, отрицало его слова. Но чем яростнее я сопротивлялся, тем очевиднее становилась правда.

Когда в последний раз мне было скучно?

Я не помнил.

Когда я по-настоящему что-то чувствовал, глубоко проживал?

До обеда – миллиардер на яхте. После – «Индиана Джонс», изучающий старые развалины. Бесконечная череда ярких моментов, ни один из которых не оставил по-настоящему глубокого следа. Так, отпечаток, скорее… Мне даже было трудно вспомнить, когда я в последний раз проживал один день от начала и до конца.

Триста лет или нет, но скитался я долго и это точно. Но, что я вынес из этих путешествий? Вопрос повис в воздухе. И ответа на него у меня не было.

– Скользящие бродяги, вроде тебя, – продолжил Тэнант, – как наркоманы. Когда тебе доступен бесконечный кайф бесконечности, это может навредить сознанию. Хорошо, что я нашёл тебя сейчас.

– Почему ты называешь меня бродягой?

– Потому что ты и есть бродяга. Был им, точнее, пока я тебя не поймал. Бродягами мы называем тех, кто скитается по своим воплощениям сам по себе или с одним-двумя друзьями. Кто не знает ничего и просто смотрит временной ТикТок. Бродяги как духи. Бестелесные существа, которые свято уверены, что живы. Но на самом деле нет. Вы, да и я в прошлом тоже, похожи на скитающихся по земле неприкаянных призраков.

– Призраков… – прошептал я больше себе.

– Когда человек приобретает возможность доступа к своим воплощениям из прошлого и будущего, он кое-что теряет. А теряет он своё тело и своё время. Он переходит в разряд вневременных сущностей. Он становится везде и нигде. И возможность вернуться в своё оригинальное тело дела не меняет. Это как вернуться в свой родной двор, где ты провёл детство. Да, можешь вернуться, но ребёнком опять не станешь.

Я снова посмотрел на свои руки – переплетение проводов, кабелей и металлических суставов. Угадывались очертания мышц.

– Вы отловили мой дух, сознание. И дали этому духу тело.

– Грубо, но суть ты уловил. Мы, как ангелы, приводящие души из небытия в бытие, пусть и особого свойства. И, кстати, Никита. Ты больше не Никита. Ты был им. Ты продолжаешь цепляться за это имя, но его уже давно пора отпустить. Когда будешь готов, тебе предстоит выбрать новое имя. Можешь уже начинать думать. С выбором имени у некоторых возникают трудности. Хотя, казалось бы, это самое простое.

Моё сердце гулко билось в груди и ушах. Хотя у меня не было ни сердца, ни груди, ни ушных раковин. Пока в моей груди, скорее всего, вертелись какие-нибудь шестерни. Но я чувствовал своё сердце и себя, как чувствует свою ампутированную руку инвалид.

Тэнант смотрел на меня и молчал. Я тоже молчал, слушая гудение лампы на потолке. Постепенно из того, что я смог услышать, у меня сформировался определённый вывод:

– Получается, вы, кто бы вы ни были, дали мне новое воплощение. Уникальное новое воплощение. Но этого воплощения нет в линии развития моего сознания. Это… искусственная реинкарнация.

Тэнант захлопал и одобрительно закивал.

– Браво! Да, это искусственная реинкарнация и есть.

– Но что это тогда за место? – спросил я. – Моё сознание всегда где-то присутствовало на линии времени. Оно не может нигде не присутствовать. Всегда есть какое-то тело. Но вы как-то смогли вытащить меня из основного потока времени. Получается, сейчас я не в прошлом и не будущем… где я тогда?

Тэнант раскинул руки в стороны, как бы приветствуя меня.

– Добро пожаловать в нулевое время!

***

Вроде бы, от меня ничего не скрывали – напротив, охотно отвечали на все вопросы. Но с каждым новым словом я понимал всё меньше. Каждый ответ порождал новые вопросы. Тэнант обещал, что наш разговор не затянется, но теперь я сомневался в его словах. Чтобы просто ухватить суть происходящего, мне потребовались бы часы объяснений. Я действительно ничего не знал. Абсолютно.

Но вдруг меня посетила новая мысль: а что, если это всё ложь? Что, если Тэнант сознательно вводит меня в заблуждение? Меня преследовали, поймали, заперли в этой ментальной клетке… И я должен верить каждому их слову? Серьёзно воспринимать эту чушь про триста лет и всё остальное?

Нет. Тут ясно было что-то не то.

– Вы должны немедленно отпустить меня! – мой голос дрожал от нарастающей паники. – Верните меня обратно! Я не хочу здесь быть! Не хочу вас слушать! Отпустите!

Тэнант бросил взгляд на зеркало, а затем достал из внутреннего кармана пиджака шприц.

– Вы не имеете права! – я кричал, не в силах сдержаться. – Я вас не знаю! Это незаконно! Я ничего не сделал!

Холодное прикосновение иглы к голове. Я не почувствовал боли – только странное ощущение, будто звуки вокруг начали замедляться и отдаляться. Тьма накрыла меня, но ненадолго.

Очнулся я уже в другом помещении, небольшой, но довольно уютной комнате. Кровать, стол, тумбочка. На столе – монитор, на стене – экран, а в углу – огромное круглое окно с затемнённым наглухо стеклом. Но интерьер меня интересовал меньше всего. Главное – я снова мог двигаться. Руки, ноги, голова – всё слушалось. Быстро оглядев комнату, я перевёл взгляд на себя.

Моё тело напоминало обугленный каркас терминатора. Кое-где сохранились клочки кожи (наросли?), но в основном – открытая механика: сплетение гидравлических трубок, проводов и металлических пластин. Одежда отсутствовала, да и зачем она тостеру на ножках?

Своё лицо мне тоже удалось рассмотреть. Лица у меня не было. На месте головы красовался «телевизор», с торчащими из него проводами. На месте глаз – мигающие огоньки. И лишь на подбородке виднелся сантиметровый кусочек кожи. От зеркала я отпрянул, будто увидел монстра (хотя, по сути, так оно и было) и плюхнулся обратно на жёсткую койку.

Мысли путались. Меня вырубили – теперь я здесь. Что дальше?

Бежать! Может, вместе с подвижностью мне вернули и способность к прыжкам?

Закрыв глаза, я попытался сосредоточиться. Вдох, выдох, вдох… Не важно есть ли у тебя лёгкие, дыхание нужно было просто для счёта. Постепенноя начал погружаться в медитативное состояние.

Но, когда я стал терять себя и начал растворяться в тишине, моё тело пронзила серия электрических разрядов. Боль волнами прокатилась по голове, рукам, груди, животу – везде, где должны быть нервы или их аналоги. Я скрючился на кровати, потом съехал на пол, стоная своим механическим голосом.

Понятно. Мне дали возможность управлять своим новым телом, но я всё ещё не свободен. Я находился не просто в комнате – эта была тюремная камера.

Внезапно меня накрыла острая волна одиночества. Гнетущая, всепоглощающая пустота, будто я оказался в вакууме космоса. Я был совершенно один и осознал это только сейчас. Раньше от одиночества можно было сбежать – просто совершить прыжок в другое воплощение. Но теперь я оказался заперт в этом теле, вынужденный лицом к лицу столкнуться с реальностью: я в руках неизвестных людей, и помочь мне некому. Даже теоретически. Кто у меня был? Только я сам со своей мнимой бесконечностью? Это ощущение напоминало синдром отмены. Да, как у наркомана…

– Эй! – крикнул я в пустоту комнаты, подозревая, что за мной наблюдают. – Вы слышите? Когда меня отпустят?

Пауза повисла тягучим молчанием. Видимо, намеренно оставили наедине с собой. Будь у меня человеческое тело, по щекам сейчас текли бы слезы. Но вместо этого эмоции бурлили внутри, не находя выхода, как пар в закупоренном котле.

– Эй! – снова нет ответа. Нужно было ждать. Но я ненавидел ожидание. Хотел действовать, бежать. Эта вынужденная пауза в условиях полной неизвестности была пыткой. Особенно после трехсот лет жизни по принципу «захотел – взял».

Даже если Тэнант наврал насчёт трехсот лет, я давно отвык от ожидания. Скользящие не ждут. Только смертные живут в ожидании…

Мой взгляд упал на окно, похожее на огромный иллюминатор. Справа заметил регулятор – управление тонировкой? Так и оказалось. Когда я подошёл и перевёл стрелку с цифры «9» на «0», затемнение исчезло, а в комнату хлынули потоки неонового света. Мерцающие сине-фиолетовые всполохи, перемежающиеся с кроваво-красными бликами. Будь у меня глаза, пришлось бы зажмуриться.

Открывшийся вид ошеломил меня. После веков путешествий я думал, что меня ничем не удивить. Но ошибался. Казалось, время остановилось, пока я впитывал эту картину.

Я находился на головокружительной высоте небоскреба. Из окна открывался вид на мегаполис, простиравшийся до самого горизонта. Городской пейзаж поражал воображение: бесчисленные башни из стекла и металла вздымались вверх, их фасады мерцали миллионами огней. Неоновые вывески, гигантские голографические баннеры, движущиеся непонятные устройства – всё это создавало знакомую футуристическую картину, которую мой разум легко распознал, несмотря на масштабы. Такое я уже видел.

Но через мгновение я понял, что картина гораздо богаче и невероятней, чем мне показалось изначально. Над городским ландшафтом, в нарушение всех законов физики, нависал второй мегаполис – но перевёрнутый вверх ногами. Они почти зеркально отражали друг друга, но на самом деле отличались, пусть и не очень сильно.

Некоторые небоскребы почти соприкасались крышами, но между верхним и нижним городами (если это вообще были разные города, а не одно и то же место, каким-то непостижимым образом отраженное или раздвоившееся) зияла узкая полоса пространства, наполненная странным золотистым свечением.

Присмотревшись, я разглядел нечто, от чего захватило дух – людей. Они двигались в этой сияющей прослойке. Двигались во всех возможных направлениях одновременно, как муравьи внутри стеклянного цилиндра. Все это выглядело настолько противоестественно для законов физики, что у меня закружилась голова.

Я стал пятиться от окна, пока не остановился посреди комнаты. Постоял какое-то время, а потом повернулся. Напротив окна была дверь. Её я ещё не проверял.

Бежать!

Дверь отпирала простейшая круглая ручка, похожая на те, что были в советских квартирах моего детства. Я попробовал – дверь легко поддалась. Во мне всколыхнулась радость, но быстро угасла. Эта дверь не могла быть случайно оставленной открытой – либо ловушка, либо мое бегство всё равно было невозможным.

Плевать!

Я осторожно высунул голову в коридор. Бесконечная перспектива дверей растворялась вдали в обе стороны. Стояла гробовая тишина, нарушаемая только едва слышным гудением ламп. Мягкий красный ковер, идеально ровные ряды светильников, зеркальная симметрия – все выглядело как декорация, лишенная жизни. Я замер, впитывая детали: идентичные интерьеры в обе стороны, различающиеся лишь нумерацией на дверях. Ни звука, ни движения.

Прошла минута. Другая. Тишина становилась невыносимой. Сжав кулаки (металлические пальцы скрипнули на стыках), я решил прогуляться. И выбрал правое направление.

Глава III: Прогулка по коридору

Я повернул направо и медленно зашагал, ощущая странную смесь решимости и тревоги. Каждый шаг давался с усилием – не потому что тело не слушалось, а потому что я не знал, куда иду. Не знал где иду… Поэтому в любой момент со мной могло произойти что угодно. Это сковывало движение, внушало страх.

Перед тем как двинуться, я запомнил номер на двери – А1-699. Камера ли это была или комната, я всё ещё не понимал. Но обязан был запомнить свою точку старта. Также, на всякий случай, я не стал закрывать дверь, а оставил её чуть приоткрытой – не хотелось, чтобы она захлопнулась.

Ковёр под ногами слегка пружинил, передавая через металлические ступни приглушённые тактильные ощущения. Моё новое тело, это странное соединение механики и чего-то органического, улавливало прикосновения, но они доходили до сознания, будто через толстый слой ваты. Возможно, со временем чувства обострятся, как и обещал Тэнант, но пока мои сенсоры работали слабо. Впрочем, им особо нечего было воспринимать. Коридор походил больше на статичную картинку.

Серые стены без единого изъяна, словно отлитые из одного куска пластмассы. Идеально ровные линии всюду, свет, не отбрасывающий теней. Двери, расположенные через строгие промежутки: одинаковые ручки, одинаковые таблички с номерами, одинаковый лёгкий блеск латуни. Даже воздух казался неподвижным – ни малейшего дуновения, ни колебания температуры.

Я шёл, напряжённо вслушиваясь в тишину. Каждую секунду ожидал, что вот-вот замигают аварийные огни, завоет сирена, и из-за угла появится Тэнант с охраной. Но коридор оставался пустынным и безмолвным.

Мне позволили выйти? Разрешили пройтись? Но зачем? Чтобы испытать? Наблюдать? Или это часть какой-то более сложной игры?

Шаг за шагом я удалялся от своей комнаты, понимая, что это единственное доступное мне действие. Сидеть взаперти и ждать было невыносимо – даже эта иллюзия свободы казалась лучше полного бездействия. Хотя куда я мог убежать в этом лабиринте, в этом теле, в этом странном мире, где города висят в воздухе, а люди ходят по стенам? Ответа у меня не было. Но, возможно, я найду его, если продолжу идти.

У двери с номером А1-730 я остановился и прислонился ухом к холодной поверхности. Ни звука. Металлическая ручка не поддалась – заперто. Я проверил ещё несколько дверей – с тем же результатом.

Коридор давил своей стерильностью. Слишком чистые стены, слишком правильные линии, слишком… искусственная пустота. Эффект зловещей долины проявлялся здесь в каждом аспекте – достаточно знакомо, чтобы не пугать, но достаточно чуждо, чтобы вызывать глубинное отторжение.

Обернувшись, я не увидел лишь бесконечную перспективу одинаковых дверей. Приоткрытая дверь моей комнаты, оставленная как якорь безопасности, давно исчезла из поля зрения. По спине пробежал холодок – древний инстинкт, зашитый в сознании, протестовал против этой аномалии пространства.

«Ты упорно цепляешься за прошлое…» – Голос Тэнанта отозвался в памяти. Я встряхнул головой.

Настоящее.

Нужно сосредоточиться на настоящем.

Мимо меня продолжали проплывать двери с номерами. Только цифры менялись – А1-731, А1-750, А1-810 – будто я шел по бесконечной ленте Мёбиуса, где вариативность свелась к простому инкременту. Все остальное оставалось неизменным: тот же красноватый оттенок ковра, те же холодные светильники, та же невозмутимая геометрия пространства, где перспектива упорно не желала сокращаться.

С каждой секундой тревога нарастала, превращаясь в навязчивый звон в висках. Разум кричал: «Этого не может быть!». Но коридор продолжался. Закрытые двери давили сильнее открытых угроз. Хотя бы один охранник, сирена, голос из динамиков – что угодно было бы лучше этой пустоты и тишины. Я поймал себя на мысли, что готов к нападению, лишь бы нарушить этот стерильный кошмар.

Я побежал. Бег родился из меня естественно. Я не мог больше просто идти. Вокруг ничего не происходило, поэтому я сам решил заполнить пустоту событием – бегом.

Механические ноги работали четко, но… обыденно. Я ожидал сверхчеловеческих возможностей, а получил в целом пародию на биологическое тело – те же ограничения, та же накапливающаяся усталость в протезных мышцах, и пусть это происходило не так быстро. Даже «одышка» была в виде странных, прерывистых импульсов в грудной модуле.

Остановившись, я понял, что пространство обманывает восприятие. Бежал ли я вообще? Номера дверей уверенно росли – А1-899, А1-900 – единственное доказательство движения. Но сомнения продолжали всплывать перед сознанием, как нефтяные пятна: «Куда ты бежишь, если пространство ненастоящее?», «Можно ли убежать от тех, кто поймал тебя даже в теле барса среди гор?», «Что будет, когда номера перевалят за А9-999?»…

Я заставил себя двигаться дальше, уже не от страха, а из упрямого любопытства. Может, за углом… Хотя какие там углы в бесконечном коридоре?

Ответы на свои вопросы я так и не получил – вместо этого произошло нечто, чего никак не мог предвидеть. Коридор начал медленно, но неумолимо подниматься вверх.

Сначала я списал это на стресс: галлюцинации, сбой вестибулярного аппарата, что угодно. Но вскоре сомнения отпали – пол под ногами ощутимо наклонялся, будто всё здание (небоскрёб? лаборатория? ловушка?) кто-то методично перекашивал, подстраиваясь под моё движение.

Поверить в это было трудно, но ноги не врали. С каждым шагом идти становилось тяжелее – точнее, уже не идти, а карабкаться. Уклон рос, превращая коридор в горный склон. Когда я, запыхавшись, решил присесть и оглянулся назад, у меня перехватило дух.

Там, внизу, теперь зияла натуральная бездна. А ковёр – всё тот же ворсистый, кроваво-красный. Пальцы рефлекторно впились в него, будто я висел на краю пропасти. Ощущение было жутким: один неверный шаг – и полечу вниз, туда, откуда пришёл.

Меня словно заперли в кошмаре, бросили в геометрический ад, сшитый из парадоксов. Дезориентация сжимала виски стальными тисками. Пространство вокруг жило по своим законам, насмехаясь над моим жалким поползновением что-то сделать или понять.

Я обхватил свою голову-телевизор руками и закрыл глаза (или отключил то, что у меня было вместо них), пытаясь поймать хотя бы внутреннее равновесие. Нужно было успокоиться. Вдох. Выдох. Концентрация. Не для прыжка – просто чтобы не сойти с ума. Чтобы решить, что делать дальше.

Очевидно было одно – назад. Подняться у меня все-равно не получилось бы. Для этого понадобилось бы альпинистское снаряжение, а у меня даже рук-то нормальных не было – только механические протезы.

Я начал спуск. Он, как и ожидалось, оказался сложнее подъёма. Казалось, будет достаточно одного неверного движения, чтобы сорваться и полететь вниз. Вряд ли я здесь могу разбиться, тем более в теле робота, но всё же… Или никакого падения вообще не будет, так как наклон коридора – это иллюзия моего восприятия?

Я не знал и проверять не стал. Ограничился тем, что сполз по полу коридора, цепляясь пальцами за ворс ковра, пока проклятый наклон не выровнялся – слава Богу, это произошло.

Что происходило в этом коридоре и в этом мире? Или всё это была игра моего сознании? Растерянность сжимала горло, а страх – липкий и первобытный – пытался сковать движения тела.

Может, Тэнант наблюдал где-то через скрытые камеры, ожидая, когда я закричу или зарыдаю? Эта предположение тоже казалось не очень правдоподобным. Ничего не казалось правдоподобным. Я ни в чём не мог быть уверенным.

Я снова вернул внимание к настоящему моменту. Сейчас надо было сосредоточиться на действиях, а не на мыслях.

Так я добрался до своей двери, по пути пытаясь открыть несколько других. Ни одна не поддалась, и я даже не мог предположить, что за ними скрывается. То, что там могут быть такие же комнаты, как моя, казалось маловероятным. Я почти был уверен – за дверьми лишь пустота, что они, как и весь этот коридор, просто бутафория, часть клетки, в которой меня заперли.

Уходя, я оставил дверь приоткрытой. Вернувшись, увидел её в том же положении. Заглянул внутрь, но заходить не стал – мне просто хотелось убедиться, что комнате ничего не изменилось. Та же кровать, смятая в том месте, где я сидел, стол с монитором и огромное круглое окно с видом на город. Всё оставалось на своих местах, никого не было.

Мне ещё хотелось проверить другие направления. Что будет, если я пойду по коридору налево? Тоже самое? Оказалось, нет – не то же самое. После долгой прогулки влево наклон пола снова начал меняться, но не вверх, как прежде, а вниз.

В какой-то момент мне вновь пришлось сесть и спускаться, скользя по ковру, – иначе двигаться вперёд было хоть и возможно, но уже опасно. А вскоре даже ползком продвигаться стало трудно – уклон превращался в почти отвесную стену.

Мне пришлось остановиться. За спиной коридор взмывал вверх. Впереди – убегал в точку, как тоннель в чёрную дыру. И снова мысль: «Может, прыгнуть?». Если коридор – иллюзия, от падения мне ничего не будет. Я просто разрушу эту тюрьму. Возможно. Если я уничтожу это тело, то сознание, быть может, снова обретёт свободу. И опять – возможно. Я ни в чём не был уверен. Тэнант говорил, что это моё новое «оригинальное» тело – искусственная реинкарнация. А значит, существовал риск, далеко не нулевой, что гибель роботизированной оболочки убьёт и меня.

Так что же делать? Вернуться в свою комнату-камеру и ждать? Или рискнуть и прыгнуть вниз? На самом деле существовал и третий путь – я ещё не пробовал выбить дверь. Любую из них. Ноги не показались мне такими уж сверхсильными, скорее, обычными, но руки я ещё не проверял. Возможно, мои окажутся сильнее биологических.

Что мне предпринять? До сих пор я действовал чисто инстинктивно. Теперь же коридор поставил меня перед осознанным выбором. «Сначала нужно успокоиться и подумать». Моя комната находилась по самому центру коридора. Точно я не измерял, но, судя по всему, так оно и было. Справа коридор уходил вверх, слева – вниз, если пройти достаточно далеко. Получалось, пространство искривлялось в обе стороны одновременно, реагируя на моё перемещение.

Если я продолжу спуск, в какой-то момент коридор станет вертикальным. И тогда – падение. Но падение – это ведь тоже движение. Что произойдёт с коридором тогда?

Меня осенило: нужно бросить вниз какой-нибудь предмет. Проблема была в том, что при мне ничего не было – даже одежды. Оставалось либо найти что-то в коридоре, либо вернуться в комнату за подходящим предметом.

Мне нужно было что-то тяжёлое. Камень, например. Или дверная ручка, если получится её оторвать. Заодно можно было проверить смогу ли я это сделать своими новыми руками.

Отойдя туда, где коридор снова становился ровным, я выбрал дверь с номером А1-311, крепко сжал ручку, ощущая, как напрягаются мышцы или что там у меня было вместо них, но едва я приложил усилие, ручка неожиданно поддалась, и дверь распахнулась.

За ней оказалась грубая каменная стена. Дверь вела прямо в гору. С неровной поверхности камня осыпалась крошка. В трещинах проглядывал мох. Никакого даже намёка на проход – только холодная скала, вплотную примыкающая к дверному проёму.

Я отпрянул. Не знаю, что ввело меня в больший ступор: внезапно открывшаяся дверь или то, что я увидел за ней. «Почему?» – спросил я себя, ощущая, как в груди участились импульсы, имитирующие сердцебиение. Все двери, которые я проверял до этого, были наглухо заперты, а теперь…