Когда не слышен звук секунд

– Не могу, – с горечью согласился парень. – Но оставить тоже не могу. Она всегда была беззащитной. Без меня она не могла. Я всегда защищал ее. А кто теперь защитит ее? Кто?

– Не знаю, – проговорил Кирилл, раздражаясь на самого себя, что привязался к этому парню, желая поддержать его. А теперь вынужден вести бессмысленный диалог, вместо того чтобы сесть в машину и отправиться к Ибре. Уже был бы далеко отсюда. Конечно, Кирилл мог бы сейчас просто прервать разговор, махнуть на парня рукой и сесть в авто. Но помнил, как недавно он, Ибра и остальные находились в близком к подобному состоянии. И если бы не поддержали друг друга, неизвестно, что было бы с ними сейчас. А встретившийся не ко времени парень определенно нуждался в помощи. И Кирилл неожиданно заверил: – Я думаю, что там у нее будут защитники.

– Там? – не врубился парень. – Где там?

– На небесах, – сказал Кирилл.

– Это плохое утешение! – не принял парень.

– Другого нет.

– Ты не мог бы пойти со мной? – внезапно схватил он Кирилла за руку.

– Извини, у меня дела, – немедля отказался Кирилл, не желая дальше продолжать контакт.

– Дела? – не поверил парень. – Какие в такую погоду дела? Не втирай мозги. Скажи, что просто не хочешь.

– Тебе что, от этого легче станет?

– Не знаю. Но если ты не пойдешь со мной, я зарежу тебя! – Его рука скользнула к заднему карману брюк, и через мгновение Кирилл увидел в ней нож. – Не сомневайся, я зарежу, – повторил парень. – А дождь смоет все следы.

– Ты ненормальный? – спросил Кирилл, попятившись. И вдруг его мозг словно опустился в кипяток, в голову ударило жаром, извилины мозга захлестнула догадка, что перед ним действительно сумасшедший. Мысли заметались разгоряченно. А ведь по внешнему виду не скажешь этого. Хотя разве разглядишь хорошо лицо человека во время такого ливня? А поведение? И поведение до этого момента было как будто нормальным. Где грань, которая может точно указать на ненормальность человека? Часто она бывает неуловима. И только специалист способен разгадать, кто перед ним. Но почему мысль об отклонении в мозгах этого парня ударила в голову? Очень просто. Все очень просто. Нормальный человек так спокойно и обыденно не проявит готовность беспричинно убить первого встречного. Вот та грань, которую обыкновенный человек не переступит. А у этого весь его промокший облик указывал на то, что он сделает то, что обещает. Значит, удары стихии не только убивают слабых людей, но еще доводят некоторых до сумасшествия. А может быть, делают с людьми что-то иное, о чем трудно предположить. Черт побери, нормальные люди умирают, а сумасшедшие остаются жить! И что, если таких останется большинство на планете, каким станет человечество? Ошарашенный собственными умозаключениями, Кирилл дико посмотрел на парня. Подумал: «А вдруг и я сейчас такой же сумасшедший, как этот встречный? Стоп. Стоп. Остановись. Кажется, у меня уже начинает выносить мозг. Впору прополоскать его как следует, чтобы смыть всякую накипь». Но следующая мысль еще больше привела Кирилла в оторопь. А если та, про которую талдычит парень, умерла не собственной смертью? С чего бы вдруг у парня в кармане оказался нож, которым тот угрожает ему? У Кирилла перехлестнуло дыхание. В голове закрутился вопрос, который никак не прорывался наружу сквозь перехваченное горло. Потребовалось усилие для того, чтобы вытолкнуть его из себя. – Ты убил ее? – спросил наконец Кирилл. – Зачем ты сделал это? – Он уже не сомневался, что все было именно так, потому его вопрос больше походил на утверждение.

– Это не убийство! – закричал парень, неистово мотая головой и размахивая ножом. – Я ей помог!

– Зачем?

– Она беззащитная! Она ничего сама не смогла бы! – кричал визави.

– Она могла бы жить, – сказал Кирилл, настороженно следя за его беспорядочно двигавшимся ножом. Уже было не до дождя, мысли о нем исчезли. Кирилл перестал замечать, как струи дождя били по голове и текли по лицу. – Ты не оставил ей выбора. Сам за нее все решил. Это неправильно. Нельзя ничего решать за другого.

– Она не другой! – вскричал парень. – Она моя!

– Почему же ты оставил ее одну?

– Ты думаешь, я должен вернуться? – вдруг затих парень.

– Она беззащитна без тебя, – повторил его довод Кирилл.

– Она беззащитна, – тоскливо согласился он, опуская нож и понурив голову. Но тут же вскинулся: – Откуда тебе известно это?

– Ты сказал.

– Я? – Он с минуту бездумно смотрел в глаза Кириллу, и тот чувствовал, что, если сейчас отведет их, от парня можно будет ждать любой непредсказуемости. И Кирилл не отводил глаз, и даже не моргал. Наконец парень обмяк, вытер лицо, сунул нож в карман. – Я пойду к ней. Ей надо сменить одежду. Я должен помочь ей, потому что сама она не сможет. На ней должна быть чистая одежда. Она очень любит чистоту. А сейчас много красных пятен и дыр. Я не могу видеть ее в такой одежде.

– Да, ей нужна твоя помощь, – поддакнул Кирилл, ощущая, как всего его покоробило от собственных слов. Но очевидно, в данный момент это были именно те слова, которые и нужно было сказать парню. – Иди.

– Ты не думай, я справлюсь, – глухо пообещал тот, точно Кирилл собирался помочь ему, а он отказывался от его помощи.

– Я верю, – негромко отозвался Кирилл мягким голосом, который еще больше успокоил бы парня.

– Прости, что я задержал тебя, – вдруг произнес тот совершенно нормальным тоном. – Я не хотел. Это все дождь.

– Да, – подтвердил Кирилл. – Ужасный ливень. – И ни слова больше, чтобы не возбуждать у собеседника новых мыслей.

– Я пойду, она ждет, – повторил парень, привычным движением руки снова вытирая лицо, но все еще не двигаясь с места.

Кирилл оставался в напряжении. С одной стороны, кажется, ему удалось увести мысли парня в другом направлении от себя, но с другой, тот все еще цеплялся за него, не мог оторваться, не решался пуститься в обратный путь. Когда б перед ним стоял нормальный человек, Кирилл сам давно хлопнул бы его по плечу, бросил стандартное «пока» и был таков. Но тут другой случай – здесь надо быть крайне аккуратным, чтоб не произнести ни одного слова, которое может не понравиться собеседнику. Кирилл терпеливо ждал развязки. А парень вытирал и вытирал лицо руками, и будто прирос к тротуару. Молчал. Тогда Кирилл осмелился напомнить:

– Она ждет.

И только тут парень ожил, затоптался и развернулся, выдохнув напоследок:

– Прощай.

Кирилл глубоко вздохнул, глядя, как спина визави быстро теряется за стеной дождя.

4

Ехать было крайне трудно. Все дороги превратились в реки. Не разгонишь авто. Фонари освещения не горели, светофоры не работали. Свет фар авто слабо вгрызался в стену дождя. Часто приходилось двигаться интуитивно. Одно радовало Кирилла: что его состояние не ухудшалось и он худо-бедно медленно приближался к дому Ибры. Однако холмистая местность чуть не прервала поездку. Между двумя возвышенностями, у их подножий, вода не успевала уходить в стороны, скопилось ее много, и Кирилл опасался, что не удастся проскочить этот участок дороги. Но рискнул разогнать авто. Вода приняла удар машины, волнами расходясь влево и вправо. Мотор чихнул пару раз, но, к счастью, не заглох. Авто буквально проплыло без руля и ветрил, и колеса снова коснулись асфальта. С натугой машина пошла вверх. И тут Кирилл в блеклом свете фар в густых струях дождя на обочине напротив небольшого частного дома случайно заметил пару промокших людей. Просто почему-то повернул голову в их сторону, не повернул бы – не увидел. Те отчаянно махали руками. В голове мелькнуло, что еще какие-то сумасшедшие. Но тогда и он ничем не отличается от них, потому что выехал в такую погоду. Машинально нога нажала на тормоз. Парень с девушкой мгновенно оказались возле авто и стали дергать за ручки дверей. Кирилл щелкнул замком. Парень распахнул заднюю дверь и, не спрашивая разрешения, пропустив вперед себя девушку, занося струи дождя в салон, плюхнулся на сиденье. Вода ручьями стекала с них. Впрочем, Кирилл сам сидел в мокрых брюках на мокром сиденье, благо, что, залезая в машину, стянул с себя рубаху, бросил рядом с собой. Парень, закрывая дверь, сразу затараторил:

– Как повезло, как повезло! Мы уже думали, что не доберемся до места. Такой ливень! Как будто небо прохудилось. По телевизору говорили, что грядет конец света. Похоже, что это именно так. Планета решила избавиться от людей. Не знаешь, где найти спасение. Никто не может сказать, что будет дальше. Телевизор тоже умолк. Все умолкло. Люди теперь, как слепые и глухие котята. Каждый ищет спасение как может. Спасибо тебе, что остановился. Спасибо. Ведь ни одной живой души на улицах, ни одной машины. Это какое-то чудо, что появился ты! Автомобиль буквально вынырнул из дождя. Мы внезапно увидели его. А потом не поверили своим глазам, что ты остановился. Благодарим тебя. Стена дождя, неба не видно. Откуда свалилось столько воды?

– Вы сами-то откуда свалились? – спросил Кирилл, трогая автомобиль с места. – Под дождем бродите. Сейчас дома сидеть надо.

– Согласен, – разом потускнев, грустно ответил парень. Он был коротко пострижен, с широковатым носом, скуластым лицом и чуть выпуклыми глазами. – Но кто мог предвидеть то, что такое будет твориться с Землей? Нам теперь кажется, что мы чудом остались живы. Вокруг столько смертей. Мы никогда не думали, что увидим подобное. Это страшно. Человек беспомощен перед стихией. И теперь я увидел, что человек беспомощен вообще. В оправдание своей беспомощности он сам придумал формулу, что человек – царь природы. Но вот что я скажу: никакие мы не цари, мы даже не созидатели, мы обыкновенные микробы, бактерии на теле Земли, которые только и делали, что прибавляли ей болячек. И вот она теперь показала, кто настоящий царь.

– Ты думаешь, что все закончилось? – оглянувшись через плечо, спросил Кирилл, нахмурившись.

Разговорчивость пассажира вдруг резко угасла, он растерянно пожал плечами, сбоку посмотрел на спутницу – явно ждал от нее каких-то слов, – но она молчала, и он глубоко вздохнул:

– Затрудняюсь ответить.

– А я, пожалуй, не затрудняюсь, – проговорил Кирилл после небольшой паузы и вернулся к предыдущему монологу пассажира: – Если следовать твоей теории, то болячек на Земле накопилась целая уйма и планете нужно немало времени, чтобы вернуть здоровье. А стало быть, людям придется еще многое вытерпеть. Вот такие дела, приятель. В твоих рассуждениях кроется ответ. Мне он не нравится. В нем нет конкретности, а это еще больше настораживает и пугает. Лучше смени пластинку и скажи, что у вас стряслось, что заставило в такой ливень выйти на улицу. Это будет предметный разговор.

Скулы на лице пассажира задвигались, он помрачнел, но вместо ответа задал встречный вопрос:

– А у тебя ничего не стряслось? Выехать в такую погоду, когда на дорогах разливаются целые реки, – это надо не просто захотеть. Что-то должно было погнать тебя в дорогу, несмотря на жуткий ливень.

– Отчасти ты прав, – неохотно подтвердил Кирилл, прижимаясь к рулю и пытаясь сквозь стену дождя лучше рассмотреть дорогу впереди. – Но не обо мне речь. Не я, а ты пассажир в моей машине.

Тот ответил не сразу. Опять посмотрел сбоку на девушку, но без вопроса в глазах, просто сверял свое настроение с ее. И лишь после этого оторвал мокрую спину от спинки сиденья, выпрямился и произнес:

– Случилось. Все случилось. Теперь только на Бога надежда!

И тут в диалог вклинилась девушка. Длинные мокрые волосы облепили ее голову и щеки. Ее пристальный взгляд сверлил затылок Кирилла. Правда, он этого не чувствовал. Но в зеркало заднего вида выхватывал ее напряженно-сосредоточенное лицо. Определенно, ей было очень страшно, и она прятала свой страх за напускной сосредоточенностью. Лицо было так же, как у ее спутника, чуть скуластым, и глаза слегка навыкате, но нос небольшой и губы другие. Девушка обратилась к Кириллу:

– Ты был прав: конца еще не видно. Но нам уже пришлось такое пережить, что даже вспоминать страшно. Не понимаю, как остались живыми. У меня до сих пор дрожь идет по телу. Вот, направляемся в церковь. Надеемся там спастись от всего, что еще случится.

– Так вам нужен храм? – спросил Кирилл и, услыхав в ответ молчание как знак согласия, успокоил: – Скоро должен быть поворот на улицу, где стоит главный городской храм. – Сделал паузу. – Не проскочить бы мимо по такой погоде. – И внимательней вгляделся через лобовое стекло, по которому лихорадочно бегали дворники, разгоняя воду.

– Раньше в хорошую погоду мы видели его издалека. Он возвышается над всеми постройками вокруг, стоит на самом высоком месте в городе. А сейчас из-за дождя в трех шагах ничего не видно, – сказала девушка. – Мы боялись заблудиться.

– Вы бывали в этом храме раньше? – поинтересовался Кирилл, пригнувшись к рулю и не оборачиваясь назад.

Девушка виновато сжалась и не ответила, спрятавшись за спинку сиденья. Вместо нее голос подал ее спутник. Было в нем не то чтобы сожаление, но явное недовольство собой:

– Не приходилось, – пробурчал он, насупился и добавил: – По правде, вообще никогда в церкви не были. Ни разу ни в какую не ходили. Как-то не испытывали такую необходимость. Всегда считали, что в церковь ходят только старики и старушки. А молодым что делать там? – Резко, злясь на себя, провел по мокрым волосам ладонью, отбрасывая их со лба вместе с каплями воды, втянул голову в плечи и точно провалился глубже в сиденье.

– А теперь о Боге вспомнили? – усмехнулся Кирилл. Впрочем, на усмешку это мало походило, потому что не сомневался, что в кошмарные недавно пережитые моменты вряд ли кому-то из людей не приходилось вспоминать о Нем. Пожалуй, таких теперь на планете не найти.

Видя, как парень теряется в объяснениях, произносит совсем не то, что следовало бы сказать сейчас, да и сама не очень соображая, что надо говорить в обстоятельствах, какие их загнали в тупик, девушка попыталась исправить ошибку спутника:

– Мы о Нем не забывали, – вставила она нерешительно. – Кроме Бога, на кого теперь можно надеяться?

– На себя, – полуобернувшись, сказал Кирилл.

– Это не смешно, – пролепетала девушка, надула губы и опять притихла за спиной у Кирилла.

– А я не смеюсь, – серьезно выговорил он, вновь всматриваясь через лобовое стекло. – Разве я похож на клоуна?

На минуту в салоне авто установилось молчание, слышалось лишь тяжелое дыхание всех троих и висело ощущение тяжких мыслей в каждой голове. Наконец спутник девушки вытянул шею и выдохнул:

– Дело не в тебе. И вообще не в отдельном человеке. Тут, кажется, планета со всеми людьми не очень считается. Видно, натерпелась от человечества. А к Богу должна прислушаться. Все-таки это Бог.

Кирилл с сомнением покачал головой:

– Если это не сам Бог решил подвергнуть людей испытаниям. В Библии не зря упоминается о втором пришествии Христа.

Парень на заднем сиденье зашевелился, меняя положение тела. Определенно замечание Кирилла добавило ему дискомфорта:

– Не читал, – буркнул он.

– В таком случае зачем Богу спасать тебя, если ты ничего о нем не знаешь, кроме того, что где-то он должен быть? – сыронизировал Кирилл.

И вновь под парнем зашуршало сиденье. До него дошла ирония Кирилла, и она неприятно уколола. Хотелось бы, чтобы все было ровно наоборот, чтобы Бог заметил его мучения и помог избавиться от них. Но, к сожалению, вопрос Кирилла был резонным, никуда не денешься, ничего не попишешь, с ним нельзя не согласиться:

– Может, и незачем, – удрученно пробормотал парень, ловя испуганный взгляд девушки. И тут же воскликнул, впиваясь взором в висок Кирилла: – Но как поступил бы ты, если б на твоих глазах за сутки умерли все члены семьи: мать, отец, брат и бабушка? Остались только мы двое. Не знаю, почему выжили. Ведь лежали пластами, с жизнью прощались. Думаю, без Бога не обошлось. Мы уверены, что это он защитил нас с сестрой. Потому и решили отправиться в церковь. – Сделал небольшую паузу. – Я понимаю твой сарказм, но ничего обидного в этом не вижу. Таких, как мы с сестрой, очень много.

– Так вы брат с сестрой? – чуть протянул Кирилл. – То-то я смотрю, есть что-то общее в лицах.

– Да, – подтвердил парень. – Я Филипп, она Алёна. Мы погодки. Я старший, она младшая, но иногда мне кажется, что она старшая, а я младший. Собственно говоря, это не имеет никакого значения.

– Считайте, познакомились, – откликнулся Кирилл и назвал свое имя. – И далеко отсюда ваш дом?

Филипп подавленно, громко, на весь салон задышал так, что было слышно, как хрипом затрепетали его голосовые связки:

– Сейчас это скорее семейный склеп, – произнес с постным лицом, и правая бровь нервно задергалась. – Даже упоминать о нем как о доме не по себе.

– Теперь таких семейных склепов на Земле, думаю, в избытке, – задумчиво поморщился Кирилл.

– Досталась же эта доля, – буркнул Филипп и не стал уточнять, где находится их с сестрой дом.

Автомобиль медленно, с тяжкими срывами в звуке мотора взбирался вверх по дороге на возвышенность. Кирилл напряженно не отрывался от стекол, стараясь не пропустить поворот на улицу, где стоял храм. Струи дождя заливали лобовое стекло. Дворники не справлялись с таким обилием воды. Филипп и Алёна ничего больше не произносили, удивляясь про себя, как еще машина везет их по такому ливню. Кирилл вздохнул. Что можно было сказать о тех, кого больше нет на Земле? Наверно, много хорошего, или не очень. Если остались те, кто их помнит, – может, что-то и скажут. А если никого не осталось… Никто ничего не скажет. Просто были какие-то люди, и больше нет. Никто не вспомнит о них, потому что никто не знает их имен. Страшно, если Земля станет огромной братской могилой. Все, кто когда-то жил – любил, ненавидел, веселился, горевал, смеялся и плакал, строил планы, на что-то надеялся, – все исчезнут навсегда. А планета станет рождать новых людей, которые начнут повторять путь, уже не раз пройденный до них другими. Только пойдут они по новым земным рельефам, континентам, островам, рекам и морям, давая им новые названия. И не исключено, что когда-нибудь, когда народонаселение вырастет до огромных размеров, люди окажутся в таком же положении, с такими же результатами. И все опять повторится сначала. Кирилл мотнул головой, отгоняя прочь мрачные мысли. Да, многих уже нет, но он-то жив, и Филипп с Алёной живы, и те, кто в доме Ибры, живы. А это уже вселяет надежду. Сбоку от дороги в плотной стене дождя мелькнул какой-то дорожный знак. Интуитивно Кирилл понял, что вот он – перекресток, где надо свернуть к храму. Крутанул руль, поворачивая налево. Громко объявил, прерывая гнетущее молчание:

– Скоро подъедем.

Сзади оживились. Голос Алёны испуганно спросил:

– Как ты думаешь, там кто-нибудь есть?

Кирилл дернул плечами, не понимая, к кому та обратилась, и ничего не сказал. А голос Филиппа глухо буркнул:

– Теперь поздно думать.

– А ты что скажешь? – раздался новый вопрос Алёны.

На этот раз Кирилл сообразил, что вопрос обращен к нему. Не оборачиваясь, озадаченно помял пальцами шею:

– Не знаю. – А у самого мелькнула мысль, что вот ведь ерунда какая. Храм может оказаться закрытым. Эти двое едут наугад. Что делать станут, если никого там нет?

– И мы не знаем, – потерянно прошептала она и взяла за руку брата, крепко сдавила ее пальцами, ощущая, как те начинают неметь.

– Как же так отправились наобум Лазаря? – удивился Кирилл. Впрочем, это мало походило на удивление, скорее на сочувствие, что от безысходности людям было не до раздумий, они во всем полагались на Бога.

– А ты куда бы отправился, когда вокруг одни трупы? – отчаянно воскликнул Филипп, приближая лицо к спинке переднего сиденья.

– Ну и дела, – выдохнул Кирилл, качая головой. Впереди справа увидел церковные маковки. Припарковал автомобиль у забора. Сообщил: – Приехали. Идите. Постучите. Может, откроют двери.

– Ты нас подождешь? – привстав с места, приблизившись, неожиданно из-за спинки дыхнула Кириллу почти в самое ухо Алёна.

– Зачем? – спросил тот, поворачивая голову к ее лицу и чувствуя взволнованное дыхание девушки.

– А вдруг там никого нет? – Очевидно, сейчас она больше всего боялась именно этого. Голос ее слегка дрожал, лицо горело. – Что нам тогда делать?

Что им делать тогда? «Почему я должен думать, что им делать?» – пронеслось по извилинам мозга Кирилла. Странно устроен человек, часто соображает задним умом: сначала сделает что-то, а потом думает. Сам себе создает проблемы, чтобы затем их преодолевать. Так и эта пара. И зачем он остановился на дороге и подобрал их? Машинально, все машинально. Сам такой же, как они. Сделал, а теперь затылок чесать приходится. Но ведь не бросать же их на произвол судьбы. Беспомощных и неуверенных в себе. Кирилл поморщился. Если храм закрыт, придется их взять с собой и везти к Ибре. Опять поморщился. Ведь он не знал, как отреагирует она, когда он приедет вместе с ними. Все-таки дом ее, и надо бы сначала заручиться ее согласием. Но, видимо, никуда теперь не денешься – придется взять их с собой, если храм пуст, и принять удар Ибры на себя. Кивнул в ответ:

– Ладно, подожду.

Брат и сестра быстро вышли из авто. Сверху на них обрушилась стена ливня. Они бегом кинулись к калитке в заборе, а затем прямиком по цветникам на территории к дверям церкви. Кирилл из машины наблюдал сквозь лобовое стекло, разгоняя дворниками воду. Видимость была плохой, но все же он заметил, как Филипп и Алёна подергали на себя дверь, та раскрылась и впустила их внутрь. Кирилл облегченно вздохнул и включил скорость. Дорога после церкви повела вниз с холма. Около дома Ибры по асфальту неслись стремительные потоки. Кирилл заглушил мотор и вылез из машины. Волна ливня накрыла его с ног до головы. Ноги захлестнуло потоком выше щиколоток. Хлопнув дверью авто, он бегом, точно так же, как недавно бежали Филипп и Алёна, пустился к дому. В дверях его встретила домработница. Вскидывая руки и хватаясь за голову, восклицала:

– Что творится, что творится на улице! Ты весь мокрый. С тебя ручьями течет.

– Главное, живой, – отозвался Кирилл, видя, как у него под ногами на полу мгновенно образуется лужа.

Домработница схватилась за швабру и стала интенсивно подтирать:

– Уж это так, уж это так. Я очень рада, я очень рада.

– А уж я-то как рад! – Кирилл хотел, чтобы его отклик походил на веселый тон, но не получилось – тот прозвучал мрачновато. Пожалуй, оставаться живым сейчас самое главное для всех. Но веселиться этому не приходится, потому что никто не может предсказать будущего. Никто не знает, что будет завтра на планете, не говоря уже о том, что придет за завтрашним днем.