Полная версия
– Вам плохо? – спросила Ибра и пощупала пульс. Потом попросила Кирилла: – Придержи ее.
Тот положил аптекарше на плечо руку. Ибра зашарила по шкафам. Распаковала тонометр. Измерила давление женщине. Нашла шприцы и коробку с ампулами. Сделала ей укол в вену. Затем той же процедуре подвергла Кирилла и себя. И пока женщина приходила в норму, с верхом набрала в картонную коробку лекарств и разных приборов. Положила на стол деньги. Дополнительно раскошелила Кирилла. Тот выложил все, что у него было. Потом подхватил коробку и, чувствуя, как после укола улучшается состояние, понес лекарства в автомобиль. В машине Ибра измерила давление и сделала уколы молодой паре и их ребенку. Чуть повеселев, Кирилл заметил:
– С таким набором лекарств можем и ко мне отправиться.
– Здесь не так много, – остудила его девушка. – Если все надолго затянется, этого не хватит. Правда, у меня дома тоже есть хорошая аптечка, но все равно это капля в море.
– Денег больше нет. Карманы все опустошил, – с сожалением констатировал парень и развел руками.
Пассажиры на заднем сиденье пробудились, зашевелились, и мужской голос спросил:
– Мы не на вокзале?
– Какой вокзал, к черту, Стёпа? – воскликнул Кирилл и почувствовал, что в возбужденном состоянии не ощутил той тяжести во всем теле, какая была до укола.
– Я не Стёпа, – поправил молодой отец. – Меня зовут Костя, мою жену – Лида, а сына – Дима. А вас как зовут?
В другом случае Кирилл даже не подумал бы, чтоб сообщать свое имя. Не приятель, не знакомый – так, первый встречный. Но теперь обстоятельства складывались таким образом, что с этим первым встречным придется на какое-то время сойтись, пока не уляжется вся чехарда, происходящая на планете. Должно же это когда-то закончиться наконец. А сейчас надо знакомиться. Он показал на девушку и с прорвавшимся вдруг юмором произнес:
– Она – Ибра. Иностранка с нашим гражданством. Национальность неизвестная. Медсестра. Противнейшая натура, любит парнями командовать. А кроме этого, неведомо, кого и что она еще любит.
– Балабол! – возмутилась девушка. – Не слушайте его. Он ничего не знает обо мне. Впрочем, я о нем тоже ничего не знаю! – Посмотрела ему в глаза. – Как тебя зовут?
– Вы что, незнакомы? – изумленно спросила с заднего сиденья Лида.
– А как же билеты? – вдогонку своей жене отправил Костя. – Я давал деньги на билеты.
– Денег не хватило! – усмешливо отозвался Кирилл. – Ни копейки не осталось после покупки лекарств.
– Каких лекарств? – оторопел Костя.
– После которых вы немного ожили, а то совсем плохи были, – сказал уже серьезно Кирилл. – Но и на лекарства денег не хватило, хоть я тоже выложил все, что у меня было.
– Зачем так много лекарств? – опять подала удивленный голос Лида.
Кирилл посмотрел на Ибру: дескать, отвечай, это по твоей части, ты медсестра – сможешь популярно объяснить. Она кивнула, словно переняла инициативу, и, полуобернувшись назад, заговорила твердым голосом:
– Затем, что сидеть нам с вами здесь придется неизвестно сколько. Все вокруг стоит. Ни уехать, ни улететь сейчас вы никуда не сможете. Связи никакой нет. По радио передали, что надвигается катаклизм. С Землей творится что-то невообразимое. Все пришло в движение. Вода топит сушу. Ледники тают. Земная ось меняет свое положение. Полюса перемещаются в другие места. В общем, все безрадостно. Да что я вам говорю, – глянула на Кирилла. – Включи радио – пусть сами послушают.
Парень коснулся кнопки приемника, но из него понесся только шум и скрип. Кирилл попытался найти какую-нибудь другую волну, однако везде вместо голосов одни шумы. Он вздохнул:
– Все. Эфир тоже заглох. Похоже, дела еще хуже, чем мы думаем. Мы в полном вакууме.
– Мы утром сегодня краем уха слышали кое-что, поэтому и заторопились домой, – сообщил растерянно Костя. – И что теперь делать? – Лицо Кости было таким потерянным, что его стало жалко больше, чем самих себя.
Однако стоило ли задавать вопрос, на который ни у кого сейчас не было ответа? Что бы они ни предприняли, положения вещей на планете этим не изменят. А вот изменения, происходящие с планетой, точно изменят все их бытие. Между тем вопрос был задан, и надо было как-то поддержать молодого отца. Кирилл поинтересовался:
– Где вы проводили отпуск? У родственников, у друзей, в доме отдыха?
– Мы – дикарями. По гостиницам, – вставила слово Лида, видя, что Костя совершенно выбит из колеи, убит неожиданными обстоятельствами.
– Значит, там, где вы были, вас никто уже не ждет и никому вы не нужны, – подвел безрадостный итог Кирилл. Помолчал, вспомнил вопрос Кости и закончил: – В таком случае у вас выбора нет.
Такой ответ еще больше озадачил Костю. Впрочем, это не было ответом на его вопрос, скорее было окончательное понимание Кириллом, что у этой пары с ребенком не имеется здесь никаких нитей, соединяющих их с кем-либо, что единственная жиденькая, едва намечающаяся связь теперь только с ним и Иброй. Все складывается довольно странно. В его машине волею случая собрались четверо взрослых людей, которые понятия не имеют, кто находится рядом. И можно ли в этом упрекать случай? Он явно ни при чем. Это уже стечение обстоятельств, ирония судьбы, момент просветления. Видимо, и дальше им придется сосуществовать вместе, как бы этого ни хотелось. Но произнести все вслух он никак не желал, отгонял от себя такие мысли, надеялся, что вот-вот все разрешится, Земля вернется в свое прежнее положение и состояние, и пережитое останется лишь в воспоминаниях. Положив руки на руль, Кирилл смотрел на свои пальцы и удивлялся, как мысли его мечутся из крайности в крайность. То верит в надвигающийся апокалипсис, то верит в благополучный исход, то ни во что не верит. Уже пора прибиться к одному какому-то берегу, а не болтаться, как дерьмо в проруби. Кирилл набрал в легкие воздуху, чтобы произнести какую-то фразу, но его опередила Ибра. Она догадывалась о метаниях Кирилла. В отличие от него, у нее медленно, но с полным осознанием происходящего на Земле все начинало раскладываться по полочкам. Волнение и страх, конечно, продолжали присутствовать, но она загоняла их под каблук и не давала возможности разгуляться. Хорошо понимала, что страх теперь не помощник, он способен в одночасье умертвить все, чему еще долго предназначено жить. Она увидела, что и Кирилл стал осознавать это. Поэтому с его лица сползла блуждающая неопределенность. Между тем она не стала дожидаться, когда он выскажется как человек, принявший на плечи неожиданно свалившиеся тяжести, и сказала просто, но вместе с тем определенно:
– Придется вам остаться с нами.
После этого наступила длинная пауза. Каждый прокручивал в голове ее слова. Для каждого из них они значили нечто свое, что следовало или принять, или отторгнуть. Для Кирилла уже все было ясно. Но вот для Кости с Лидой стало ломкой самих себя. Они пытались оживить в сознании иные варианты, но всякий раз упирались в неопределенность и неразрешимость каждого из них. Предложение Ибры тоже не решало всего, но хотя бы давало какую-то временную определенность.
– Как вы себе представляете это? – взволнованно спросила Лида.
– Очень просто, – сказала Ибра. – Сейчас мы все вместе едем ко мне. У меня в доме для всех есть место. Считайте, что ваш отпуск продолжается. Вместе будет не страшно пережидать происходящие катаклизмы на Земле. Будем надеяться, что скоро это закончится.
– А если скоро не закончится? – выдохнул Костя.
– Не будем гадать. Едем ко мне, и все!
Кирилл не спешил трогать машину с места. У него было свое жилье, и он мог спокойно ехать туда. Ибра избегала одиночества, Костя и Лида вполне способны разбавить его. Получалось, ему быть с ними совсем не обязательно. Правда, появилась небольшая закавыка: Ибра ему понравилась. Тут, как говорится, все при ней. Конечно, характер, видать, своенравный, стервозный, пытается главенствовать, но с ним этот номер не пройдет. Хотя судить сейчас о характере сложно, ибо обстоятельства таковы, что у всякого крыша может поехать и норов проявиться такой, что мама не горюй, какого отродясь не было. Между тем отвезти всех к Ибре, конечно, придется. Заодно узнать, где Лунная улица и дом номер семь. Пригодится. Оторвав глаза от руля, Кирилл пробормотал:
– В примаках я никогда не ходил. И ходить не собираюсь. Но отвезти, так и быть, отвезу.
– Значит, договорились! – улыбнулась Ибра, и Кирилл отметил, что ее улыбка ему понравилась. Девушка прижалась к спинке кресла. – Я подскажу, где, куда поворачивать, – сказала она. – Жаль, что денег больше нет. По дороге заехали бы в магазин за продуктами.
– У меня есть, – раздался сзади голос Лиды. Вытащила из кошелька деньги, показала Ибре. – Что купить хочешь?
– Все, что съедобное, – повеселела Ибра.
Машина медленно покатила по дороге, быстро набирая скорость. Кирилл опять отметил про себя, что ехал автомобиль тяжело, подобно груженому грузовику. Стало быть, ничего в атмосфере не изменилось, разве что могло ухудшиться. И то, что они в машине сейчас легче переносят внешнее давление, – это действие лекарства. Выходит, случайная встреча с Иброй имеет положительный эффект. В таком случае стоит серьезно подумать, не задержаться ли у нее на какой-то период. А дальше время покажет. Игра со смертью – нешуточное дело. Сколько уже видел упавших на тротуары людей. И сейчас наверняка еще увидит. Мысль засела в голове и не отпускала всю дорогу. Заехали в магазин, смели с полок все, на чем глаз остановился. В магазине обстановка была схожая с той, что в аптеке: народу – никого. Две кассы, за которыми едва двигавшиеся, вареные кассирши. Одна другой вяло шепчет:
– Я больше не могу. Сил нет. Надо прилечь, иначе с ног свалюсь.
– Я сама как ошпаренная, – отвечает другая. – Закрыла б магазин и домой потопала. Скорей бы день кончился.
– Все равно покупателей нет.
– Да. Куда-то испарились. Сейчас вот этих отпустим и закроем.
Город стоял на холмах. Окраина города – на самой высокой возвышенности. Ряд зданий представляли историческую ценность. Главная церковь города – старинная, но ухоженная. Так строили города в прошлом: для храма выбирали самое высокое место. Справедливости ради надо сказать, что церкви в городе были еще, но все остальные поздних построек. В этом же храме молились не один век – место считалось намоленным, благодатным. Лунная улица оказалась за церковью. Машина с трудом вытянула на вершину. Кирилл даже опасался, что заглохнет мотор. Улица неширокая и недлинная. Асфальтовая дорога, вдоль которой редкие столбы со светильниками. Дом номер семь недалеко от храма. Большой, кирпичный, двухэтажный. Высокий забор с воротами и калиткой. Подрулив, Кирилл присвистнул:
– Э, да ты миллиардерша, госпожа медсестра! – сказал Ибре.
– Я – нет. Дом от мужа остался, – пояснила та. – Развелись пару лет назад.
– И кто же он такой?
– Это уже неважно. Год назад он разбился на машине. – Обернулась назад. – Приехали. Выходим.
– В доме кто-нибудь есть? – спросил Костя.
– Должна быть домработница, если еще не ушла домой, – сказала Ибра и, подхватив дамскую сумочку, первая вылезла из авто.
Остальные тоже вышли. Открыв калитку, Ибра пропустила вперед себя молодую пару с ребенком и посмотрела на Кирилла, который не двинулся от машины:
– А ты чего стоишь? Заноси лекарства и продукты.
– Я снабженцем к тебе не оформлялся, – усмехнулся тот, – пришли своих работников.
– Никого нет, – проговорила она, придерживая калитку. – Два раза в неделю приходит домработница. На большее у меня денег нет.
– Как знаешь. Из машины я выгружу, а дальше – твое дело. – Он открыл багажник, стал вытаскивать из него пакеты с продуктами, коробку с лекарствами и складывать у ворот.
– Ну что ж, сама управлюсь, мне не привыкать, – вздохнула девушка, повесила на плечо сумочку, взяла в руки по пакету с продуктами и понесла в дом.
Кирилл смущенно потоптался возле машины, поморщился и подхватил другие пакеты. Ибра оглянулась и потеплела взглядом. Костя, державший на руках ребенка, издал восклицание, опустил на ноги мальчика и молчком развернулся к калитке за другими пакетами. Кирилл окинул взглядом двор. Было заметно некоторое запустение. Подумал: не обманула, действительно территорией давно никто не занимался. Поднялись на крыльцо. Ибра толкнула дверь. Та подалась.
– Значит, домработница еще тут, – сказала девушка и ступила через порог. В большой прихожей с зеркалами и богатой мебелью позвала: – Ин, это я с гостями! Ты где? Мы принесли много продуктов. Прими!
Ответа не последовало. Ибра показала рукой направо, сказала Кириллу:
– Там кухня. Неси туда. – Сама опустила пакеты на пол и пошла влево по прихожей, в сторону лестницы наверх.
Кирилл вошел в просторную кухню и застыл на месте. Возле стола на полу лежала неполная черноволосая женщина в фартуке, лица которой не было видно. Он оглянулся, прокричал:
– Ибра! Она здесь! На полу лежит! – Бросил пакеты и наклонился над домработницей.
Девушка отреагировала на крик, быстро появилась и от кухонного дверного проема предупредила:
– Не трогай ее! Я сама посмотрю!
Парень отступил. Ибра опустилась на колени, расстегнула на ней блузку, проверила пульс и стала делать массаж сердца и искусственное дыхание. Было видно, как она быстро устала, лицо покраснело, обливаясь по́том. Но не останавливалась. Кирилл отодвинул Ибру, присел и стал вместо нее массировать сердце домработнице, а девушка продолжала дышать ей в рот. И когда уже казалось, что все бесполезно, домработница вдруг вздохнула и задышала. На лице Ибры застыло усталое удовлетворение. Она с благодарностью посмотрела в глаза Кириллу. В дверях, не дыша, стояли напряженные Костя с Лидой. Та прижимала к своим ногам сына. Пока домработница, женщина с корейскими чертами лица, медленно приходила в себя, Ибра поднялась с колен, проговорила Кириллу:
– А ведь ты так и не назвал своего имени. Это что, большой секрет?
– Да нет, – отозвался он, тоже поднимаясь на ноги. – Кирилл меня зовут.
– Спасибо, Кирилл, что помог реанимировать сердце Ин. – Схватила его руку и прижала к груди, чего он никак не ожидал, и даже смутился, хотя с женщинами всегда был уверен в себе. Тем не менее на сей раз в нем будто что-то нарушилось, заиграли противоречивые чувства. Ибра отпустила его руку, говоря: – Видно, все случилось с нею перед нашим приходом. Повезло ей. Вовремя мы подоспели. Я привыкла к ней. Не знаю, как была бы без нее. Не знаю.
Кирилл в раздумье кивнул, но, похоже, сделал он это не потому, что слушал ее, а в унисон собственным мыслям:
– Сейчас ты окончательно убедила меня, что лучше остаться здесь, – сказал серьезно.
– И что же именно тебя убедило? – В глазах Ибры мелькнуло любопытство.
– Если честно, – выговорил он с заминкой, – то твое знание медицины.
– Спасибо за откровенность, – разочарованно отозвалась она. – Боишься смерти?
– Не хочу раньше времени встречаться с нею, – поморщился Кирилл, точно девушка упрекнула его в трусости. Трусом он никогда не слыл и по натуре был оптимистом. Но то, что сейчас творилось на планете, у него не укладывалось в голове, спутывало все мысли и заставляло сильно настораживаться. – С Землей происходит черт знает что, хотелось бы увидеть, чем все закончится.
– Это может не обрадовать тебя, – с горечью предупредила Ибра.
Он помог домработнице подняться с пола. Костя подставил стул. Та села, посмотрела на каждого, и из глаз покатились слезы. Никто не объяснял ей, что произошло, но она догадалась сама, что короткое время побывала на том свете. Ей сделалось страшно. Все тело болело, голова как тончайший хрустальный сосуд – дотронешься, расколется на мелкие кусочки. Ибра шагнула к картонной коробке с лекарствами. Отыскала нужные. Наполнила шприц из ампулы, сделала женщине укол, приговаривая:
– Не волнуйся, Ин. Все позади. Сейчас тебе станет лучше. – Приготовила еще один шприц с другим лекарством и сделала второй укол.
Молчком Кирилл наблюдал за этим. Когда она закончила, выдал засевшую в голове мысль, продолжив диалог с Иброй, словно не было перерыва на уколы домработнице:
– Может, не обрадует, но все равно надо стараться жить.
Слышавшие их Костя и Лида тревожно переглядывались. Они-то надеялись, что скоро все закончится, снова поедут поезда и полетят самолеты, и они отправятся к себе домой. Но, судя по разговору Кирилла и Ибры, настроения у тех были совсем иные. Молодость всегда бесшабашна и рискованна, но и в ней живет страх, особенно за своих детей. Костя опустил глаза на сына – тот, в коротких штанишках и легкой футболке с картинкой жирафа на груди, топтался у ног матери, – подвинул мальчика к себе и взял на руки, будто прямо сейчас защищал его от предстоящих катаклизмов. А затем взволнованно спросил:
– Вы думаете, что будет хуже, чем есть? – и, не получив ответа, продолжил: – Когда мы ехали сюда, то, после уколов придя в себя, заметили, что на тротуарах в разных местах лежали люди. Почему? Что это?
Не хотелось бы Ибре никого пугать, но и выражать оптимизм не было причин. Вздохнула. Вместо нее ответил Кирилл:
– Я думаю, что это были тела людей.
– Ты хочешь сказать, что они уже мертвы? – пробормотал Костя.
– А ты сомневаешься в этом? – поморщился Кирилл. – В основном пожилой возраст. Атмосфера делает свое дело. Неизвестно, что творится с атмосферой, но явно что-то проистекает. Когда работал приемник в авто, я поймал радиопередачу, на которой присутствовавшие там ученые не могли ничего вразумительно ответить на эту тему. По их представлениям, при смещении земной оси как будто ничего в атмосфере не должно происходить, а оно, как мы наблюдаем, совершается. Вы тоже были близки к тому, что видели на тротуарах. Но вы молодые – силенок значительно больше, чем у стариков. Хотя сейчас молодость тоже ничего не гарантирует. Стихия по любому из нас в любой момент может прокатиться своим беспощадным колесом. Тем людям, которых вы заметили на тротуарах, ничем уже помочь было нельзя. Скажите спасибо Ибре – если бы не она, все для вас могло закончиться иначе. Сейчас Ибра – наша с вами соломинка. Так что берегите ее изо всех сил.
Притихшая домработница нерешительно подняла голову и умоляюще посмотрела на хозяйку дома:
– Иброчка, можно я сегодня не пойду к себе? Я боюсь. Я не знаю, как со мной все случилось, но мне страшно выходить на улицу одной, мне кажется, что со мной произошло что-то ужасное. Можно останусь у тебя?
– Конечно можно, Ин, места много. Для всех хватит. Ты это хорошо знаешь, – откликнулась девушка и погладила ее по плечу. – Главное, не волнуйся, все нормально. Я сама хотела попросить тебя остаться. Видишь, сколько гостей у меня? Без тебя я вряд ли управлюсь с ними.
– Чем нужно помочь? Я готова, – подала голос Лида и выступила вперед.
3
Утром следующего дня Кирилл чувствовал себя отвратительно. Было состояние упадка. Не хотелось подниматься с постели, даже просто отрывать голову от подушки было тяжело. Чтобы сделать какое-то самое легкое движение, приходилось силиться. Головы не чувствовал. На ее месте была одна большая боль. В глазах все плыло. Мышцы ныли, чего никогда прежде не испытывал. Скулы ломило, словно болели все тридцать два зуба. В горле першило. Попытался откашляться – не получилось. Сознание отрешилось от всего окружающего. Еще вчера вечером он собирал мысли в кучку, обдумывал дела своего небольшого бизнеса. А сейчас из головы все исчезло, стерлось из мозга, словно распрямились его извилины и он стал гладким, как резиновый мяч. Ничего не осталось. Однако в подсознании еще теплились прошлые заботы. И он стал вяло оживлять память. Повел глазами по комнате, где стоял кожаный диван, на котором, вытянувшись и укрывшись легким покрывалом, он провел ночь. Богатая мебель не произвела никакого впечатления. Конечно, не будь он в таком расплющенном состоянии, все воспринималось бы иначе. А теперь хотелось просто закрыть глаза и ни на что не смотреть. И все-таки надо было вставать. Сколько он себя помнил, у него всегда определяющим словом было «надо». Хочешь, не хочешь, болен, не болен, устал, не устал, а надо делать дело. И он брал себя за шиворот и двигал в нужном направлении. В общем-то, он считал себя счастливым человеком. Относительно удачливым не только в делах, но и внешностью не обижен: спортивная фигура, в лице все пропорционально и привлекательно, черные короткие волосы, карие запоминающиеся глаза, аккуратный прямой нос и недурная форма губ. К тому же никогда не хромал здоровьем. Бывало, во время учебы в школе по полкласса болели гриппом во время эпидемии, а ему хоть бы что. И потом, во взрослой жизни удалось найти свою нишу в бизнесе.
Не очень большом и не громком, но, как говорится, на хлеб с маслом хватало. Не везло в одном: в отношениях с девушками. По натуре он был независимым человеком – загнать его в подкаблучники шансов никаких. И пару себе искал подобную.
Ему не нужна была та, которая ежеминутно смотрит ему в рот, но и та, которая наступает на него каблуком, тоже не нужна.
Желательна золотая середина. Но, как нарочно, такие не попадались. Золото – это редкий благородный металл, его нелегко найти и добыть, так и с девушками: непросто отыскать золотой слиток. Только если повезет, если удача не отвернется. Но пока удача не смотрела в его сторону. Не раз заводил отношения.
Но одни подлаживались под него со своими тайными мыслями, другие быстро проявляли себя, напирая: «знай свое место», а третьи были ни то ни се, но явно не золотая середина. Так и тянулось время. И казалось, что все еще впереди. Он молод и полон сил. Возраст – к тридцати. А с другой стороны, уже скоро тридцать отбарабанит, но воз и ныне там. Начинал чувствовать себя неуютно. Не сказать, что ущербно, но будто не в своей тарелке. Пора бы определиться. У некоторых его приятелей в эти годы уже дети, а он продолжает летать вольной птицей. Но именно в этом и была вся закавыка. Волю терять никак не хотелось. И даже если бы попалась золотая середина, неизвестно, что было бы через год, второй. И в золотой середине всегда при желании можно отыскать изъян. Пусть небольшой, самый мизерный, но захотелось бы ему терпеть этот изъян – неизвестно. А стало быть, не стоит думать даже о золотой середине. Но и любить одного себя тоже надоедает. Себя знаешь уже, как обглоданную кость знает голодный пес. Ничего из нее уже не выгрызешь, однако и другой на примете тоже нет. Вот и мусолит пес ее, мусолит, пока зубы не сломает. С ним примерно та же картина. Надоел себе до чертиков, как чемодан без ручки, а все пытается усмотреть в этом чемодане что-то привлекательное и полезное. В принципе, самое полезное у него одно: его работа. Но вот сейчас и на нее уже идти не хочется. Апатия ко всему. Земля сошла с ума. Стихия взбесилась. Вода смывает целые города и страны. И что для этих потоков отдельный человек? Пылинка, которую и заметить невозможно.
И как пылинке со всем этим бороться? Покориться не хочется, но и остановить стихию нет сил. А в природе все устроено так, что выживает сильнейший. Ученые всегда разными способами доказывали, что человек – это не просто часть природы, а ее вершина, что человек изучает природу, чтобы управлять ею. Но планета четко показывает сейчас, что стихия неподвластна никаким вершинам, она стирает их с лица Земли, потому что природа первозданна, она сама и есть вершина над всем, что создано ею. Но любое живое существо старается выжить в любых условиях, посему Кирилл, оживляя свои мысли, прежде всего думал о том, что, несмотря ни на что, надо продолжать жить. С трудом стащил с себя одеяло, начал подниматься с дивана. Это стоило немалых трудов. Было трудно двигаться, но он упорно заставлял себя делать это. Увидел в зеркале себя в одних трусах, подумал, что стоило бы одеться, но тратить на это силы не стал. Обратил внимание на то, что сгорбился, но не хватало сил, чтобы выпрямиться. Со всех сторон испытывал давление, которое не просто давило, оно словно плющило его тело. Тихо побрел из комнаты. Приходилось силиться, чтобы отрывать подошвы ног от пола, – они словно всякий раз приклеивались к нему.
Вышел в прихожую. Пусто. Заскользил к ближней от него двери. За нею была спальня Ибры. Толкнул дверь. Девушка неподвижно лежала на животе. Он подал голос, называя ее имя, и удивился, что тот прозвучал хрипловато. Ибра не пошевелилась. Он позвал еще раз. Тот же результат. Сердце у него екнуло и заколотило сильнее, чем прежде, вот-вот вырвется из грудной клетки. Неужели ее уже нет? Ноги сами потащились к кровати девушки. И сразу полегчало, когда он коснулся ее и она вздрогнула.
– Надо вставать, Ибра, – пробормотал он. – Давление валит с ног, но надо вставать.
– Я проснулась, – послышался ее шепот.
Стоять было трудно, и он опустился на край ее кровати. Она пошевелила ногами и, не отрывая лица от подушки, попросила:
– Дай уколы. Они на тумбочке.
Кирилл медленно повернул голову в сторону прикроватной тумбочки. И лишь сейчас увидел на ней стопку из нескольких коробок с ампулами и одноразовые шприцы. Парень потянулся к ним. Ибра стала переворачиваться на спину. Попыталась сесть, но с первого раза не получилось. Она снова попросила, чтобы он подсобил ей. Кирилл встал с кровати, помог девушке сесть, подал коробку с ампулами и шприц. Она взяла ампулу и беспомощно глянула на парня:
