Панканутые

Виктор Стоун

Панканутые

Глава 1 Лисье чутье

Проснулся я снова рано. Часы показывали шесть утра, за окном только начинало светать, а в голове уже час как крутился один и тот же дурацкий сон. Кошмар. Опять. Там было темно, кто-то бежал за мной, я падал, просыпался – и снова засыпал, чтобы досмотреть этот бред до конца. Надо бы с этим что-то делать. Сходить к кому-то, поговорить… Да ну к чёрту. Пройдёт. Не сахарный, не растаю.

Я сел на кровати, потянулся и оглядел комнату.Спальня у меня простая. Никаких тебе дизайнерских изысков – всё по делу. Кровать двуспальная, потому что люблю раскинуться. Шкаф-купе в углу – там порядок, вещи висят ровными рядами, потому что я аккуратный. Но есть один нюанс. Вон тот стул у окна. На нём всегда гора шмоток. Кофты, джинсы, куртка, что-то ещё, чему место в шкафу, но лень убирать. У каждого, блин, есть такой стул.

Вышел в зал.Зал у меня совмещён с кухней – планировка такая. Сразу видно, что живёт тут холостой мужик, но не свинарник. Чисто, прибрано, еда в холодильнике есть, и даже приготовленная. Я вообще люблю готовить. Ещё когда в море работал, научился. Там времени вагон, а заняться нечем – вот и экспериментировал. Теперь могу и суп сварить, и мясо запечь, и какую-нибудь азиатскую штуку сообразить, от которой пальчики оближешь.Кухня небольшая, но уютная. Стол у окна, пара табуреток, на подоконнике – баночки со специями. В углу – бар. Я его собирал долго, с душой. Там и виски, и ром, и джин, и всякие ликёры, которые друзья привозили из-за границы. Но если честно – самогон Серёги лучше всего этого сраного коллекционного пойла. У него руки золотые, даже на самогонку талант.Самая крутая часть зала – стена.Я её специально под кирпич делал. Неровная такая кладка, тёмная, с фактурой. И на ней – граффити. Не всё сразу, а постепенно. Каждая надпись – история. Вот эта: «24.05 – уволился с работы, где ненавидел всё». Вот эта: «01.09 – встретил Серёгу и Лизу» – вообще забавная история, но об этом позже. А эта, кривая, почти детская: «не ссы, прорвёмся». Её Лиза выводила, когда мы напились втроём. Пьяная была в хлам, но надпись получилась символичная.

Рядом с баром висит гитара. Обычная акустика, видавшая виды. Но главное в ней не звук, а росписи. На корпусе – имена, даты, рисунки. Кто-то сердечко нацарапал, кто-то череп, кто-то просто расписался. Это мои друзья. Близкие. Каждый, кто был важен, оставил след. Я смотрю на неё иногда и думаю: вот она, моя семья. Не по крови, а по духу.

Подошёл к окну. За ним – серое утро. Июнь только начался, первого числа, а уже пасмурно. Но мне пофиг. Настроение странное, но не плохое. Просто мысли всякие лезут. О жизни. О том, что в 24 уже столько всего было, а кажется – только начинаю. И что дальше? В море надо идти, деньги копить. А с другой стороны – жить хочется. Не работать как проклятый механик на износ, а жить. Чувствовать. Ошибаться. Влюбляться.Странно вообще об этом думать в свои годы. Вроде вся жизнь впереди, а я уже спешу. Боюсь что-то пропустить. Как песок сквозь пальцы.

– Ладно, – сказал я вслух. – Хватит ныть. Собрались, тряпки.Быстро оделся. Берцы чёрные, штаны широкие с карманами, кофта чёрная, сверху – косуха с железными вставками на плечах. Волосы в хвост собрал, виски выбриты – смотрится дерзко. Рюкзак на плечо. Там у меня всегда есть что-то полезное: вода, бутерброд, скотч, пара отвёрток, фонарик. Никогда не знаешь, что пригодится.На тумбочке у выхода лежали два ключа. На 12 и на 13. Странно. Я их сюда вообще не клал. И почему такое чувство, что они сегодня пригодятся?Подумал секунду – и сунул в карман. Лисье чутьё, блин. Довезут.Хлопнул дверью – и на лестничную площадку.А там – классика. Сосед Валера. Сидит в большом горшке с фикусом, обнимает растение одной рукой, второй сжимает бутылку пива. Глаза закрыты. Спит. В горшке. С цветком.Я подошёл, легонько пнул его по кроссовку.

– Валер, – говорю. – Хватит спать в горшке. А то проростешь к хренам, потом поливать заставят.

Валера открыл один глаз, мутно посмотрел на меня, потом на фикус, потом снова на меня.

– А я… это… корни пускаю, – выдал он.

Я заржал и пошёл вниз. Валера – легенда. Пьяный, но легенда.На улице было охренительно. Ветерок лёгкий, солнце пробивается сквозь тучи, воздух свежий. Лето, блин. Первое июня. Ещё не жарко, но уже хорошо.Зашёл в магазин у дома, взял баночку энергетика. Редко пью эту гадость, но иногда хочется. Закинул в рюкзак, рассчитался – и дальше.Куда идти? А хрен его знает. Просто шёл, куда ноги несли. И ноги почему-то несли меня в одну сторону. Упорно. Как будто знали что-то, чего я не знал. Я вообще интуиции доверяю. У меня чутьё, как у лисы. Если что-то тянет – значит, надо идти.Достал наушники, воткнул блютус, включил подборку. Первая песня – «Красная Плесень», «Панки». Ну, панки так панки. Знак, что ли?Иду, качаю головой в такт, и тут – визг тормозов.Я аж подпрыгнул. Рядом со мной, в сантиметрах двадцати, пронёсся чёрный гелик. Здоровенный, как танк. Он задел старенькую старлетку, припаркованную у обочины. Зеркало заднего вида – вдребезги. Осколки по асфальту рассыпались. Гелик даже не притормозил – укатил дальше.Я рванул к старлетке. Заглянул в окно.За рулём сидела девушка.Короткая стрижка, тёмные волосы, глаза карие – смотрят прямо, но в них ещё остался испуг. Вцепилась в руль так, будто он её спасательный круг. Красивая, но не кукольная. Острая. Живая.Она медленно повернула голову, посмотрела на меня и выдала:

– Ключа на 13 не найдётся? А то мне тут стекло немного подровняли.

Я аж засмеялся. Нервно так, но искренне.

– Ты не поверишь, – говорю, – но этот заветный ключик у меня есть.

Достаю из кармана. Тот самый, что на тумбочке лежал.Она смотрит на ключ, потом на меня, потом снова на ключ.

– Да ладно, – говорит.– Ага.– Ну тогда давай смотреть, что тут можно сделать.

Мы вылезли, собрали зеркало по кусочкам. Кое-как приладили обратно. Скотч, пара болтов, мат через слово – и получилось даже ничего. Доехать до дома хватит.

– Ну вот, – говорю. – Как говорится, крякнем, плюнем и надёжно склеим скотчем.

Она улыбнулась. У неё улыбка классная – не широкая, а так, чуть заметная, но сразу видно, что человеку зашло.

– Спасибо, – сказала она. – Ты меня выручил.

Я пожал плечами, собрал инструменты, закинул в рюкзак.

– Ну, теперь можешь ехать со спокойной душой. Удачи на дороге.Развернулся и пошёл в сторону дома.Не успел сделать и трёх шагов – услышал сзади:

– Куда собрался? Прыгай в тачку, докину.

Я обернулся. Она смотрела на меня уже без испуга, с таким прищуром, будто проверяла – сяду или нет. Я Сел в машине было… классно. Не стерильно, не пафосно, а по-своему. Чехлы на сиденьях, какие-то нашивки, значки. Видно, что человек живёт с машиной, а не просто ездит. И музыка – «КиШ» играл негромко. В тему.

– Катя, – представилась она.

– Виктор.

И понеслось.Мы болтали обо всём и ни о чём. О музыке, о тачках, о том, как она чуть не убила гелик, о том, почему я встал в такую рань. Ей было весело, мне – тем более. Мы проехали нужный поворот раз десять. Потому что разговор затягивал, и никому не хотелось его прерывать.Часа через два я наконец сказал:

– Слушай, мне, наверное, пора. А то я так и буду с тобой кататься до ночи.

Она засмеялась, остановила машину у моего подъезда.Я вышел, обернулся.

– Если не ты, – говорю, – этот день точно был бы скучным.

Она улыбнулась той самой короткой улыбкой.

– Телефон дай.

Я протянул. Она быстро набрала что-то, вернула.– Там мой номер. Катя гаичка,

– сказала она с хитрым лицом.Я сделал вид, что не удивился. Хотя внутри аж подпрыгнуло.Она уже завела мотор и вдруг добавила:

– Сегодня скину тебе адрес. Завтра жду в гараже. Отговорки не принимаются.

И надавила на газ. Машина сорвалась с пробуксовкой, оставляя на асфальте чёрные следы.Я стоял и смотрел вслед, как дурак.Потом развернулся – и прямо к подъезду.А там бабушки.Сидели на лавочке, как обычно. Две штуки. Зоя Ивановна и Клавдия Петровна. Вечные часовые.

– О, глянь,

– говорит Зоя Ивановна.

– Этот опять пришёл.

– А ты думала, он бесплатно катается? – отвечает Клавдия Петровна.

– У них, у молодых, теперь всё через знакомства.

– Через какие знакомства? У него рожа вон счастливая, как у кота, который сметану нашёл.

– Ага. Нашёл сметану. Завтра опять пойдёт искать.

Я прошёл мимо, сделав вид, что глухой. Они захихикали. Бабки – они такие.Поднялся в квартиру, разулся. Улыбка до сих пор на лице.Разогрел вчерашнюю картошку с мясом, поужинал. Про энергетик вспомнил, когда уже ложку доедал. Так и остался в рюкзаке.Лёг на диван, включил сериал. Тот самый, что Катя посоветовала. Первая серия зашла реально. Интересно, с юмором, с движем. Я даже хотел вторую включить, но… отрубился на середине.Последняя мысль перед сном была о ней. О Кате. О том, как она улыбалась. О том, как сказала «отговорки не принимаются».И о том, что завтра будет гараж.

Глава 2 Утро, которое началось не с кофе

Тот же день. 1 июня. Утро Лизы.

Лиза проснулась с улыбкой. Не с той улыбкой, когда надо вставать на работу, а с настоящей – когда открываешь глаза и понимаешь: сегодня первый день лета, и ты свободна. Свободна от этого злоебучего завода, где её бесило всё. Абсолютно всё. Начиная от проходной с вечно спящим вахтёром и заканчивая начальником, который не то что не дружил с головой – он, кажется, даже не был с ней знаком.

– Лиза, зашпаклюй дверь. Той шпаклёвкой, которой стены шпаклюют.

– Лиза, этой же шпаклёвкой покрась тележку.

– Лиза, а почему тележка не блестит?

И таких «гениальных» указаний было столько, что она сбилась со счёту где-то на третьем месяце. Но теперь всё это позади. Вчера она забрала трудовую, написала заявление «по собственному» и вышла из проходной с таким чувством, будто скинула с плеч бетонную плиту. Лиза потянулась на кровати и оглядела комнату. Съёмная комнатушка в малосемейке была не просто местом жилья – она была местом жизни. Небольшой диван, на котором мы частенько дурачились втроём, пока Виктор не начинал нас с Серёгой разнимать и держать на расстоянии с улыбкой и словами:

– Харэ махаться, а то сам накину обоим.

Обычно после этих слов мы с Серёгой, забыв про всё, синхронно переглядывались и с криками пытались заломать его. Но у нас это никогда не получалось. Потому что по итогу он прижимал нас обоих к себе, а мы дрыгались в его захвате, пытаясь хотя бы дотянуться до него, и никто – совсем никто – не мог до него добраться. Виктор только улыбался той своей хитрой улыбкой и говорил:

– Ну что, допрыгались?А через минуту мы уже втроём сидели на диване, пытаясь отдышаться и поровну делить последние пельмени. На стенах – флаги. Весёлый Роджер соседствовал с американским, на котором кто-то маркером дописал «анархия». Другая стена была полностью заклеена плакатами панк-групп, и если долго всматриваться, можно было найти даже «Король и Шут» с автографом, который они где-то раздобыли совершенно легально (ну, почти). Но самое главное – в углу комнаты, на специальной подставке, стоял двигатель от Короллы. Наполовину разобранный, с торчащими проводами и деталями, разложенными по пакетикам. Это был не просто двигатель. Это был символ. Эта комната видела всякое. Любовь – когда мы с Серёгой после очередной пьянки чуть не подрались из-за последнего бутерброда, а потом уснули в обнимку на этом диване, и Виктор нас сфоткал, а потом месяц шантажировал этими фотками, угрожая сделать из них открытки «Лучшие друзья навек». Драму – когда у нас закончились деньги, и мы три дня питались одной гречкой, а Серёга философски заметил: «Гречка – это не еда, это испытание характера». Борьбу за выживание – когда в холодильнике завёлся организм, который, кажется, эволюционировал прямо на глазах, и мы с Виктором полчаса решали, кто рискнёт открыть дверцу. Открывали вдвоём. С закрытыми глазами. И с криками ужаса.

– Хорошая комната, – сказала Лиза вслух.

Она встала, потянулась так, что хрустнуло всё, и поплелась умываться. В голове уже крутились мысли: какую бы суету навести сегодня.

То же утро. Но раньше. Квартира друга Серёги.

– А-а-а…

– Серый, бля, вставай!

– Отъебись…

– Серый, сука, мне на работу ехать, ключи оставить не могу!

Серёга приоткрыл один глаз. Второй отказывался открываться категорически.

– Ща…

Он сел на кровати. Мир качнулся, но устоял. Голова гудела так, будто внутри поселился рой разгневанных шмелей.

– А-а-а… чё было вчера?

– Как обычно,

– друг уже надевал куртку.

– Ты напился. Опять.

– Блин, башка вообще не варит.

– А я тебе говорил, что та кружка с ромом будет лишней? Говорил. Но ты же у нас «моряк», тебе всё по колено.

– Моряк – это когда в море, – Серёга потёр виски.

– А когда в роме – это я.

– Ладно, бывай, алкоголик. Дверь захлопни.

Друг ушёл. Серёга посидел ещё минут пять, собирая себя по частям. Потом кое-как поднялся на ноги, натянул штаны, закинул в рюкзак вещи (которых было немного – сигареты, зажигалка, отвёртка, конфета для Лизы) и выполз на улицу. Время – семь утра. До Лизки пока рано, она спит ещё. Ладно, пойду Короллу проведаю. Но сначала – пожрать. Он пошарил по карманам. В одном – зажигалка и сломанный наушник. В другом – три рубля и какая-то непонятная гайка. В третьем – о чудо! – пятьдесят рублей.

– Пирожок, я иду к тебе, – сказал Серёга и направился в круглосуточный. Через пять минут он уже жевал горячий пирожок с картошкой, запивая его бесплатной водой из кулера (потому что на чай денег уже не осталось). – Ну вот, поели, теперь можно и тачку проверить, – сказал он сам себе. Машина-то его. Точнее, его и Лизы. И Виктора. Но формально Королла – их общая. Просто из-за отсутствия прав на ней ездит Лиза. А Серёга – личный водитель без прав. Звучит пафосно, но на деле – просто пассажир, который вечно орёт: «Поворот пропустила!» и «Тормози!». Подойдя к дому Лизы, Серёга сразу увидел Короллу. Она выглядела как всегда – машина судного дня. Капот – чёрный, от другой машины. Правое крыло – тоже чёрное, и с конкретной вмятиной, зато нацарапанное мелком «Анархия». Смотрится стильно, если честно. Все стоп-сигналы держались на холодной сварке и синем скотче. Багажник был завязан верёвкой – иначе не закрывался.

– Красавица, – с любовью сказал Серёга и попытался открыть пассажирскую дверь. Дверь не открылась.

– Да блять! Он дёрнул сильнее. Ноль эмоций. – Как Витек её открывает?! Ещё одна попытка. Бесполезно. – Почему эта машина слушается только его и Лизку?! Через полчаса мата, пота и пары новых синяков дверь наконец поддалась. Серёга залез внутрь. Салон выглядел как после бомбёжки – но в этом был свой хардкорный стиль. Проводка кое-где висела пучками, но Виктор вчера уговорил Серёгу немного прибраться, так что теперь провода хотя бы не путались под ногами. На торпеде красовалась маленькая машинка – чайка, которую Виктор где-то откопал и посадил на холодную сварку. Теперь она была неотъемлемой частью интерьера.

– Ну что, попробуем завести эту зверегу, – сказал Серёга. Зажигания как такового в Королле не было. Был отдельный тумблер, который Виктор когда-то приделал, и отверстие, куда можно было вставить отвёртку. Угонять такую машину бесполезно – ни один угонщик не додумается. Серёга воткнул отвёртку, щёлкнул тумблером. Двигатель завёлся с полтычка.

– Умница, – Серёга погладил руль.

– Девочка моя боевая. Ты у меня самая лучшая тачка в мире. Даже когда у тебя колёса квадратные, я тебя люблю.

Он чмокнул руль. По-мужски. Без сантиментов, но с чувством. На заднем стекле, со стороны салона, стояла аптечка, воткнутая в ручку, и книжка с молитвами. На обложке было написано «Спаси и сохрани». Эту книжку они частенько читали, когда бензин заканчивался посреди трассы или когда что-то отваливалось на ходу. Но, как говорил Виктор: «Если что-то отвалилось, а машина всё ещё едет – значит, деталь была лишняя». Время на часах показывало одиннадцать. Пора будить Лизку. Серёга заглушил двигатель, вытащил отвёртку и пошёл к подъезду.

-– Ключи от малосемейки у Серёги были. Когда он открыл дверь, внутри было тихо. Он прошёл по коридору, толкнул дверь в комнату Лизы – не заперто, значит, не спит. Лиза сидела за столом и завтракала вчерашними пельменями. Те самыми, что Серёга вчера приготовил.

– Здорова, – сказал Серёга, входя.

– Я как чувствовал, что ты есть собралась.

– А ты не выёбывайся, – Лиза прикрыла сковородку рукой.

– Готовил я, между прочим. Серёга попытался стянуть пару пельменей прямо со сковородки, но Лиза ловко перехватила его руку.

– А ты не охренел? – Лиза отобрала сковородку обратно.

– Ты считай тут проживаешь на халяву, а ещё и пельмени отнимаешь?

– На халяву? – Серёга картинно схватился за сердце.

– А кто тебе вчера двигатель помогал собирать? А кто проводку чинил? А кто тебя от утреннего похмелья отпаивал?

– От похмелья ты меня отпаивал своей портвейной настойкой, после которой я ещё полдня икала и видела демонов.

– Демоны – это весело.

– Да ну тебя,

– Лиза засмеялась и пододвинула сковородку.

– Ладно, садись жрать, пока не остыло.

Они завтракали вдвоём, смотря на телефоне какие-то смешные видосы. Кто-то упал, кто-то подрался с козлом, кто-то пытался припарковаться и въехал в столб – стандартный набор утреннего юмора.

– Ну чё, – спросил Серёга, дожёвывая последний пельмень. – Чем сегодня думаешь заняться?

– Мне сегодня остатки зарплаты переслали. Думаю поехать на Королле, взять тормозной диск.

– Полностью поддерживаю.

– Ага, – Лиза хитро прищурилась. – Как на халяву чинить – так полностью поддерживаешь. А как самому деньги вкладывать – так ты сразу «ой, да зачем, оно же ездит».

– Ездит! – возмутился Серёга. – Просто тормозит хреновато, но это же не критично!

– Мы чуть в столб не въехали вчера!

– Это столб сам виноват, нефиг там стоять.

Лиза заржала и кинула в Серёгу подушкой. Через полчаса они уже собрались и вышли к машине. Королла встретила их привычным скрипом дверей.

-– Нужного тормозного диска в магазине не оказалось. Они вышли, посовещались и решили зайти в кофейню через дорогу – переварить неудачу.

– Ладно, в другом месте поищем, – сказала Лиза.

– Тут недалеко есть один разбор, может, там…

Они отошли от машины буквально на двадцать метров, когда на парковку влетел чёрный гелик. Он заходил на парковку так, будто здесь не было других машин. Визг тормозов, удар – и гелик врезался прямо в левое крыло Короллы.

– Ах ты ж сука… – выдохнул Серёга. Королла, к удивлению, даже не покачнулась. Она стояла как скала. А вот гелик явно был не в восторге – у него бампер сложился гармошкой. Из гелика вышел какой-то мажор с битой в руках. От него разило перегаром так, что за километр было понятно – парень явно не чай пил.

– Какого хера вы тут встали?! – заорал он.

– Вы мне бампер поцарапали! Серёга с Лизой переглянулись. Они даже рты не успели открыть, как на парковку, визжа покрышками,влетели три наряда ДПС. Мажор побледнел. Мгновенно заскочил в гелик, газанул и, разворачиваясь, поцарапал Короллу ещё сильнее. Потом рванул прочь, а за ним – все три патрульные машины. Тишина. – М-да, – сказала Лиза. – Хорошо, что они уехали. А то ещё бы и до нас докопались. Из-за страховки, там… – Да я сука придушу этого гандона, когда снова увижу! – рявкнул Серёга, пиная колесо Короллы. – Он мне всю машину раздолбал! – Серый, не парься, – Лиза хлопнула его по плечу. – Починим. Погнали кофе попьём, переварим случившееся. А завтра съездим в одно место. – В какое? – Тут недалеко есть гараж. Там за копейки с машинами чудеса творят. Девчонка там работает. Клиентов мало, потому что некоторые думают, что баба с ключом в руках – это страшнее атомной войны. Серёга хмыкнул. – Я бы посмотрел на того человека, который скажет это тебе. Точнее, на то, что ты с ним сделаешь. – О, поверь, это будет зрелище. Они засмеялись, и Серёга, задумчиво глядя на витрину магазина напротив, сказал: – Давненько мы Виктора не видели. Я даже соскучился по нашему весельчику. Лиза чуть покраснела, но улыбку не спрятала. – Да, – тихо сказала она. – Я тоже соскучилась. Они замолчали на пару секунд, каждый думал о своём. Потом Серёга хлопнул себя по карманам, проверяя, на месте ли сигареты. – Ладно, погнали кофе пить, а то я ща без сахара просто усну. Лиза кивнула, и они направились к кофейне через дорогу.

Глава 3 Двадцать миллионов суеты

Опять темнота. Снова холодно. Вдалеке виднеется костёр. Я иду к нему, проваливаясь в снег по щиколотку, хотя откуда здесь снег – непонятно. Ноги не слушаются, но я двигаюсь вперёд, потому что там, у огня, кто-то сидит. Подхожу ближе. Мужик лет тридцати пяти, и он… похож на меня. Серьёзно, будто в зеркало смотрю, только зеркало постаревшее и с шрамами. Та же косуха, те же берцы, те же глаза. Только взгляд тяжелее. Он сидит на бревне и спокойно ест тушёнку из банки ножом. Достаёт куски прямо лезвием и отправляет в рот. Увидев меня, кивает на бревно рядом. – Ну здарова, Витёк. Как тебе твоя жизнь? Я сажусь. Тепло от костра немного отпускает холод. – Весело. Интересно. Но это только начало. Он усмехается, жуя тушёнку. – А я так понимаю, ты сейчас гадаешь – это сон, явь или меня уже развозит? Отвечаю – и то, и другое, и третье сразу. – И зачем я здесь? – Затем, что время пришло. Слушай внимательно. Сейчас наше пространство и время начинает жрать некая тьма. Проснулась она, сука, снова. Я не хотел тебя сюда вытягивать, но ты нужен. И твои друзья тоже. Я открываю рот, чтобы спросить, но он меня перебивает. – Времени совсем нет. Чёрт, даже тушёнку доесть не успею, – он кидает банку в костёр. – В общем, делай всё, как считаешь нужным. И не сходи со своего пути. Люди, что тебя окружают – они твои по-настоящему. Ближе не бывает. Цени это. Он смотрит мне прямо в глаза. Взгляд прожигает. – И постарайся запомнить наш разговор. Ты должен его вспомнить. Но позже. – Что? Я не… Вспышка. – Я подрываюсь на кровати, промахиваюсь рукой мимо края и с грохотом лечу на пол. – Твою ж дивизию… Холодно. В комнате реально холодно, будто окно настежь открыто. Я нашариваю сбившееся одеяло, закутываюсь в него прямо на полу, притягиваю подушку и отрубаюсь. Остаток ночи пролетает как одна секунда. Телефонный звонок разрезает тишину. Я с трудом разлепляю глаза, осознаю, что так и не добрался до кровати, и на четвереньках ползу к тумбочке. Хватаю трубку. Семь утра. На экране – Лиза. Я улыбаюсь. Ну, наша оторва. – Але… – выдавливаю я заспанным голосом. – Ты чё, только проснулся? – голос Лизы бодрый, как будто она уже час на ногах. – В отличие от тебя, я не привык вставать в шесть утра от нефиг делать. Она смеётся. Заливисто, по-своему. – Через десять минут буду. Руки в ноги и на выход. Жду у подъезда. – А чаю попить? – Потом попьём. И не только чаю. – О-хо-хо, – тяну я. – Лизка, ты меня смущаешь. – Мечтай, соня. Давай шевелись. Кидаю трубку, тру глаза. Надо собраться. Захожу в телефон, вижу сообщение от Кати. Отправлено в два ночи: адрес и метка на карте. Отлично. Помогу Лизке и сразу в гараж. Сборы проходят в режиме «ураган». Штаны, кофта, косуха, рюкзак. На тумбочке замечаю кастет – подарок Лизы. На всякий случай в карман. Мало ли. Вылетаю на лестничную клетку. И замираю. В цветочном горшке, где обычно сидит фикус (куда он делся – хрен знает), торчат два кроссовка. Из них, кактусом каким-то, растёт бутылка пива. К бутылке примотана скотчем записка. Я подхожу, читаю: «Валера пророс. Поливайте пожалуйста пивом. В эту бутылку. Сам откопаюсь, сам польюсь». Я ржу в голос. Валера – легенда. Пьяный, но легенда. Достаю из рюкзака вчерашний энергетик – запечатанный ещё, я его так и не открыл тогда. Вскрываю банку, отливаю немного в бутылку, похлопываю кроссовки. – Расти большой, Валер. Выхожу на улицу. Демонолет слышно издалека. Да, я так назвал Короллу, когда увидел её в первый раз. Потому что человек в здравом уме в такую машину не сядет. Но нам пофиг. Разъебёмся – и пусть. Зато весело. Вспоминаю, как Серёга в первый раз инструктировал Лизу за рулём: – Если чё – сука, крути руль в любую сторону. В кювет, в столб – похуй. Лижбы не в другую машину. У нас страховка липовая, поняла? Поняла ли она – вопрос. Но тачку пока не угробили. Пока. Во двор влетает Королла. Тормозит прямо передо мной, взметнув пыль. Лиза опускает стекло, улыбается во все зубы. – Че лыбишься, как будто ангела увидел? Я запрыгиваю в машину. – Скорее архангела на колеснице смерти. – Хорош прикалываться, пристёгивайся. – К чему? – я дёргаю ремень, который болтается отдельно от всего. – Он же не работает. – А ты просто держись крепче. Мы трогаемся. Королла чихает, дёргается и несётся вперёд. Я смотрю на Лизу. Она светится. – Рад тебя видеть, – говорю я. – Я тоже сильно соскучилась. Поворачиваюсь назад по привычке. – А где Серёга? Лиза сбавляет скорость. – Да хрен его знает. Он разве не у тебя оставался? Должен был. – Не было его. Ты звонила ему? – Звонила. И не раз. Трубку не берёт. Я достаю телефон, набираю Серёгу. Гудки. Потом автоответчик: «Сейчас я не могу взять трубку. Если это важно – перезвоните. Если нет – идите нахуй». Сбрасываю. – Не берёт. – Странно, – Лиза хмурится. – Да ничего с ним не будет. Это же Серый. – Вот именно что Серый. Он всегда найдёт приключения. Так же как и мы. – Ладно, – Лиза отмахивается, но я вижу, что она тоже переживает. – Рассказывай лучше, куда он вчера пошёл? И вообще, че вчера было? – О-о-о, – Лиза оживает. – Вчера был полный трешак. Мы поехали за тормозным диском, не нашли. Встали на парковке, решили кофе бахнуть. – Дай угадаю. Кофе вы не попили? – В точку. В нас влетел гелик. Я поднимаю брови. – Да ладно? Чёрный, тонированный? – Ну да. А ты откуда знаешь? – Этот хмырь меня чуть не сбил. И одной девчонке зеркало снёс на старлетке. Мы переглядываемся. – Охренеть, – говорим одновременно. – Лижбы Серый один не попёрся этот гелик искать, – говорю я. – Да вряд ли. Он вчера говорил, что к другу пойдёт ночевать. – И всё равно. Чутьё мне подсказывает – он нашёл приключения. – Серёга крадётся вдоль стены. Гелик стоит прямо у входа в заброшенный цех. Задняя дверь приоткрыта. Вокруг ни души. – Ага, вот ты где, гнида мажористая, – шепчет Серёга. – Ща я тебе колёсики-то и подровняю. Он подходит к машине, достаёт из кармана свою крестовую отвёртку. Она уже давно служит не для дела, а для понта – поясницу почесать, ремень подколоть, а если надо – и колесо проколоть. Серёга заносит руку, целясь в покрышку. И в этот момент его руку перехватывают. Он медленно поворачивает голову. Лысый мужик в кожаной куртке с разворота бьёт его в челюсть. Вспышка. Темнота. – Серёга приходит в себя от потока ледяной воды. Кто-то вылил на него целое ведро. Он дёргается, но руки и ноги привязаны к стулу. Рядом, тоже связанный, сидит тот самый мажор с гелика. В отключке. Сопли пузырями. Перед ними, развалившись на стуле, сидит мужик лет сорока в малиновом пиджаке. Короткая стрижка, массивная золотая цепь на шее. Чисто а-ля девяностые. Рядом с ним стоят три амбала в кожаных куртках – по стойке смирно, как шавки, ждущие команды. – Ну что, начнём знакомство? – голос у мужика противный, скрипучий. – Я представлюсь. Зяблик Прохор Сергеевич. Предприниматель. Серёга, даже не успев прочистить горло, выдаёт: – Ага, а я и вижу, что не от отеля. С завода вон весь заброшенный. Прохор Сергеевич легонько кивает головой. Амбал, стоящий слева, с разворота прописывает Серёге кулаком в челюсть. Больно, сука. – Продолжим, – спокойно говорит Прохор. – Сегодня мы собрались обсудить финансовые вопросы. Взбодрите-ка нашего мажорчика. Амбалы подходят к мажору. Пара ударов – и тот приходит в себя, начинает слезливо оправдываться: – Да меня обманули! Я не виноват! Мне сказали, что сделка пройдёт, а они кинули! Деньги ушли, я не знаю куда! Я верну, честное слово, только не бейте! – Куда дел десять миллионов? – лениво интересуется Прохор. – Я не знаю! Их забрали! Я сам в пролёте! Прохор Сергеевич медленно встаёт, закладывает руки за спину и начинает ходить кругами вокруг связанных. – Ладно, проехали, – говорит он. – Мне уже по сути не важно, куда ты их дел. Важно, что ты мне должен. Мажор снова открывает рот, но Прохор жестом останавливает его. – И теперь вы со своим другом торчите мне двадцать миллионов рублей. – Двадцать? – Серёга не выдерживает. – А я тут при чём вообще? Я этого утырка первый раз в жизни вижу! Мажор поддакивает: – Да, я его не знаю! – Да мне побоку, – Прохор останавливается. – Знаешь, не знаешь, кто за что, почему… Считай, что так звёзды сошлись. Он наклоняется к мажору: – Ты взял деньги и не отдал в срок. Это плюс пять миллионов. Во-вторых, когда мы за тобой приехали, ты от нас убегал. Пока мы гонялись по всему городу, ты собрал хвост из ментов. Это ещё три миллиона – за наше время. Плюс два миллиона за моральный ущерб. – А я-то тут? – снова встрял Серёга. – А ты тут, потому что я так сказал, – отрезает Прохор. – И пока мы не решим, как вы будете возвращать деньги, вы останетесь здесь. А если вариантов не останется совсем – твой новый друг лишится двух пальцев. – Да заберите хоть все его пальцы! – орёт мажор. – Только меня отпустите! – А кто должен, а кто не должен, – спокойно говорит Прохор, – это буду решать я. В этот момент в тишине раздаётся тяжёлый рок. Это телефон Серёги. На экране высвечивается: «ВИТЕК». Прохор кивает одному из амбалов. Тот подходит, вытаскивает телефон из кармана Серёги, принимает вызов и включает громкую связь. – Але… – гнусавит амбал, пытаясь изобразить Серёгу. – Серый! – голос Виктора в трубке. – Ну наконец-то! Что у тебя с голосом? Опять пил? Прохор выхватывает телефон и с наигранной вежливостью говорит: – А здравствуйте! Я рад вас приветствовать. Но ваш друг сейчас… немного связан и не может ответить. Поэтому поясню ситуацию. Виктор молчит на том конце. – Ваши друзья мне должны деньги. Если вы их не привезёте сегодня к семнадцати ноль-ноль, ваш друг будет не… целый. Адрес и сумму я отправлю вам на номер. Приятно иметь с вами дела. Он завершает вызов и кидает телефон одному из амбалов. – Скинь ему адрес и сумму. Прохор садится обратно на стул, потирает ладони. – Ну что, господа хорошие, – улыбается он. – Время пошло. Выберем, какой пальчик будем резать после пяти.