Невеста была в черном. Черный занавес

Во взгляде Кори ощущался скепсис.

–Ты серьезно хочешь сказать, что швейцар просто так упустил шанс поживиться сотней? Он явно лукавит.

–Не уверен. Сумма такая фантастическая, по крайней мере в моих глазах, что звучит правдоподобно. Если бы он выдумывал, была бы десятка или двадцатка.

–Ну и что же он сделал – пустил ее?

–Из его рассказа я понял, что он был чертовски близок к тому, чтобы сдаться; он был практически готов отвезти ее наверх и пустить ко мне. Но решил сначала проверить, понять, знает ли она меня по-настоящему, прежде чем впускать. В общем, он расписал прямую противоположность меня во всех отношениях, и она на это клюнула, поддакнула, что да, это тот самый мужчина, доказав, что никогда меня в жизни не видела. На том все, разумеется, и закончилось, он решил не рисковать. Прикинулся, что ключа при нем нет или что-то в таком духе и как можно более вежливо выпроводил ее. Она слишком прилично была одета, чтобы он держался с ней высокомерно. Увидев, что все зашло в тупик, она только улыбнулась, передернула плечами и пошла прочь по улице.

Кори к тому моменту уже заинтересованно склонился вперед.

–И ты уверен, что не узнаешь ее по описанию?

–Голову даю на отсечение. И, как я уже сказал, она меня тоже.

–Интересно, что ей надо было?

–Уж точно не обчистить квартиру, ведь она готова заплатить сотню за одну возможность попасть сюда, да и волшебник тот, кто откопает здесь что-то на сотню.

Кори энергично покивал в знак согласия.

Блисс встал.

–Пошли. – Он нервно улыбнулся. – Мне все нравится в браке, кроме предшествующих ему церемоний – таких, как этот вечер.

–А мне больше всего нравится, – заметил Кори, – полное отсутствие даже намека на него.

Они вышли в общую зону и дожидались лифтовой кабинки, когда где-то неподалеку за закрытой дверью прозвучал тонюсенький, ворчливый звонок.

Блисс навострил многоопытное ухо.

–Соль диез, это мой. Лучше схожу перехвачу его. Вдруг это Мардж.

Он вернулся к двери, покопался в кармане в поисках ключа, выронил его, вынужден был наклониться. Кори вытянул ногу, придерживая кабину.

–Поторопись, а то кто-нибудь уведет у нас лифт, – сказал он.

Блисс распахнул дверь. Одинокий звук, поднявшийся до полнозвучного звона, вдруг по закону подлости прервался и снова не возобновился. Блисс вышел, прикрыл дверь за собой.

–Поздно, отключились.

На спуске вниз Кори предположил:

–Возможно, это таинственная дамочка.

–Если и так, – буркнул Блисс, – чего бы ей не было нужно, она добивается этого всеми силами.

* * *

Уединившись с Мардж в укромном уголке подальше от остальных гостей, Блисс почесал шею в наигранном замешательстве.

–Ну и как это делается? Я достаточно насмотрелся фильмов, должен был бы уже все знать наперед. Давай по старинке с закрытыми глазами, чтобы наверняка. Прикрой глаза и вытягивай пальчик.

Мардж сразу же протянула ему большой палец.

Блисс отмахнулся от него.

–Не этот. Поддержи меня. Я так волнуюсь, что…

–Ой, не тот палец? Надо быть более конкретным. А то вдруг ты его собираешься укусить или еще чего?

Затем последовало кольцо. Они свели головы вместе, разглядывая его; руки их сплелись двойным узлом на четыре руки. Они издавали бессмысленные мурлыкания и урчания, которые, вероятно, были языком, известным только им. Неожиданно они оба почувствовали на себе сторонние глаза и одновременно повернули головы к дверному проему. В нем виднелся силуэт девушки, застывшей так неподвижно, будто она вросла в пол.

Она была облачена в многоярусную, широко раскинувшуюся черноту, над которой без вмешательства бретелек проступала кремовая белизна плеч. Сияющий черной паутинкой головной убор из газа покрывал волосы такой желтизны, что казалось, словно их обсыпали кукурузной мукой.

Сочувственная – или, возможно, издевательская – ямочка в уголке ее рта исчезла, прежде чем они смогли увериться в ее наличии.

–Простите, – тихо сказал она и пошла дальше.

–Какая эффектная девушка! – невольно выпалила Марджори, все еще вглядываясь в пустой дверной проем, будто ее загипнотизировали.

–А кто это?

–Не знаю. Вроде бы она пришла с Фредом Стерлингом и его компанией, но, если нас и представили, я не запомнила ее имени.

Они снова поглядели на кольцо. Однако чары развеялись, настроение улетучилось, и вернуть его они уже не смогли. Казалось, что в комнате уже было не так тепло, как прежде. Словно взгляд из дверного проема ее охладил.

Поежившись, Мардж сказала:

–Давай вернемся к остальным.

Вечеринка уже была на финишной прямой, и они танцевали, он и она. Условные полуобороты и притворные полушажки, которые лишь служили поводом для приватного разговора.

Он сказал:

–Тогда снимем квартиру на Восемьдесят четвертой. К тому же если он сделает нам скидку в пять долларов в месяц, как обещал… И со всей той мебелью, которую нам оставят, можно будет устроить что-то приличное…

Она сказала:

–Ты явно заинтересовал девушку в черном. Каждый раз, когда я смотрю в ее сторону, она глядит на тебя во все глаза. В любую другую ночь я бы уже начала волноваться.

Он повернул голову.

–Она не смотрит на меня.

–Смотрела, пока я не привлекла твое внимание.

–Так все же кто она?

Она пожала плечами.

–Мне показалось, что она пришла с Фредом Стерлингом и остальными. Ты же знаешь, что он всюду заявляется с целой свитой. Но Фред давно ушел, а она все еще здесь. Может, решила задержаться. Кем бы она ни была, мне нравится, как она держится. Никакого дешевого блеска. Я постоянно наблюдаю за ней, и ее, бедняжку, весь вечер осаждают. Каждый раз, когда она пытается тайком выйти на террасу одна, трое-четверо мужчин, думая, что с ними заигрывают, кидаются за ней. А через минуту она снова возвращается внутрь, обычно через боковую дверь, по-прежнему одна. Не знаю, как ей удается так быстро от них отделаться, но, видимо, она этот навык отточила до идеала. А они снова и снова пробираются за ней вслед, один за другим, с этим глупым видом, какой бывает у мужчин, когда им откажут. Типичный спектакль.

Она мягко коснулась его лацкана. Это был сигнал; они остановились на половине оборота.

–Еще люди уходят. Надо их проводить. Скоро вернусь, дорогой. Поскучаешь без меня?

Он наблюдал за ее отступлением, оставшись стоять как флагшток, на котором вдруг приспустили флаг. Когда светло-голубое платье скрылось из виду на противоположной стороне комнаты, он повернулся и пошел в другом направлении, на террасу, чтобы подышать свежим воздухом. Под воротом было немного липко; от танцев его всякий раз бросало в жар.

Огни города проносились под ним, как искрящиеся спицы деформированного колеса. Невнятно прорисованная жемчужная луна текла вниз по небу, уподобившись комку ослепительного пудинга из тапиоки, заброшенного в ночь вселенским пересмешником. Он зажег свою «сигарету после танцев» в ожидании ее возвращения. Чувствовал он себя отлично, обозревая город, который однажды чуть было его не поглотил. «Все у меня в порядке, – подумал он. – Я молод. Я нашел любовь. У меня хорошие перспективы. А остальное – чепуха».

Терраса тянулась вдоль всей длины квартиры. С одного конца она заворачивала за пентхаусную надстройку, куда луна последовать уже не могла. Там было темно. И никаких окон до пола, только редко использовавшаяся боковая дверь, которая своей прочной конструкцией блокировала любой свет.

Он зашел за угол, потому что на террасу направлялась парочка, и ему не хотелось быть третьим лишним. Он встал точно на углу между двумя выступами и теперь у него было две панорамы вместо одной.

И вдруг – она, вероятно, проскользнула незамеченной через боковую дверь и с той стороны подошла к нему – вездесущая девушка в черном остановилась где-то в полуметре от него, вглядываясь вдаль, как и он. Странным образом в ней обнаруживалось сходство с бюстом из белого мрамора, повисшим в воздухе без пьедестала, поскольку чернота платья тонула во мраке впадины, в которой они стояли.

–Красота, не правда ли? – спросил он. Все же они оказались вместе на одной вечеринке.

Девушке вроде бы не хотелось говорить на эту тему, так что, может быть, она ничего красивого в виде не находила.

В тот момент к ним присоединился жаждущий побед Кори. Видимо, она ему уже какое-то время назад приглянулась, но только сейчас колесо возможностей завертелось в нужном ему направлении. Присутствие Блисса никоим образом его не остановило.

–Отправляйся в комнату, – безапелляционно заявил он. – Не будь свиньей, ты помолвлен.

Девушка быстро прервала их:

–Хочешь быть душкой?

–Конечно, хочу.

–Тогда принеси мне большой и звонкий хайбол.

Кори ткнул большим пальцем в Блисса.

–У него с напитками лучше, чем у меня.

–Из твоих рук будет вкуснее. – Банальная приманка, но она сработала.

Кори вернулся со стаканом. Девушка приняла напиток, подняла стакан над парапетом, медленно перевернула его, пока он не оказался вверх дном и пустым. Затем она сурово вернула его Кори.

–А теперь еще один.

Посыл Кори понял. Не понять его было сложно. Обходительность прожигателя жизни немедленно дала трещину, и сквозь расколы проглянули упомянутые ранее пресловутые джунгли. И не те, которые показывают в фильмах о путешествиях. Вспышка белого гнева пробежала по его лицу, задержавшись дольше всего у рта, в подобии бескровного комка. Кори сделал шаг и с деловитым безмолвием потянулся к ее шее обеими руками.

–Эй, полегче! – Блисс среагировал быстро, перекрывая рукам путь, прежде чем они успели добраться до цели, и отправил их вверх, в воздух. К тому моменту, когда руки опустились, Кори вернул их под свой контроль. Он запихнул руки в карманы, возможно, чтобы там их и оставить. Негодование запоздало, уже после того, как тело осадили, проявилось в голосе.

–Всякая коза хочет меня бараном выставить! – Он развернулся и направился туда, откуда пришел.

Блисс тоже повернулся, чтобы проследовать за ним. Ведь, по сути, кем приходилась ему незнакомка?

Ее рука дернулась, заставив его остаться.

–Не уходите. Мне нужно с вами поговорить. – Рука опустилась, как только женщина убедилась, что она достигла цели.

Он остановится, чтобы выслушать ее.

–Вы меня не знаете, верно?

–Я весь вечер пытаюсь понять, кто вы. – Это было не так, он уделил ей меньше внимания, чем любой другой из присутствующих здесь мужчин. Такой ответ был более галантным, вот и все.

–Вы меня однажды видели, но не запомнили. А я вас помню. Вы были в машине с четырьмя товарищами…

–Я часто бывал в автомобилях с четырьмя товарищами, так много раз, что я…

–Это была машина с номером Д3827.

–Я не дружу с номерами.

–Она хранилась в гараже на Экстериор-авеню в Бронксе. И потом ею больше никто не пользовался. Странно, не правда ли? Наверно, так она там и стоит, вся проржавевшая…

–Не помню ничего подобного, – проговорил он, озадаченный. – Но в любом случае скажите: кто вы? В вас чувствуется такой сильный заряд…

–От большого заряда случаются короткие замыкания. – Она отодвинулась на один-два шага, будто интерес к нему исчез столь же необъяснимо, как возник. Она стянула струящийся черный платок с головы, растянула его, разведя руки в стороны, в прямую линию, дала ветерку потрепать ткань.

Вдруг она вскрикнула. Платок пропал. Руки ее все еще отмеряли его длину. Воздушный шнур, незаметный на фоне ночи, упал по диагонали прямо под ней, прицепившись к фасаду за фарфоровую изоляционную головку. Женщина посмотрела на него с полукомичным удивлением, затем наклонилась вперед, заглядывая вниз.

–Вон он, там! Ухватился за ту беленькую штуковину… – Она потянулась одной рукой вниз, прощупывая пространство. В следующее мгновение она распрямилась с недовольной улыбкой. – Моим пальцам до него не хватает пары сантиметров. Может, вам больше повезет? У вас, вероятно, руки длиннее.

Он забрался на парапет, присел на корточки. Одной рукой он взялся за внутренний край как рукоятку, чтобы не перегнуться слишком далеко. Голова его отвернулась от нее в поисках шарфа.

Она подошла к нему, вывернув ладони наружу, словно в лицемерном отказе принять свершившееся, затем так же быстро отступила. Легкий толчок выудил из нее шипящий выдох – звук, в котором смешались объяснение, проклятие и искупление.

—Миссис Ник Киллин!

Он, вероятно, услышал это. Возможно, звук стал последней искрой в его затуманенном сознании, которая затухла вместе с ним.

Выступ опустел. Теперь она делила его только с ночью. Из окон на террасу за углом радиоприемник пульсировал в такт румбе, раздавались смеющиеся голоса. Один, погромче остальных, воскликнул:

–Продолжайте, у вас отлично получается!

Марджори задержала женщину мгновением позже после ее возвращения в квартиру.

–Я ищу жениха. – Это слово она произнесла с горделивым собственничеством, неосознанно хвастливо притрагиваясь к кольцу на пальце. – Не знаете, он на террасе?

Девушка в черном вежливо улыбнулась.

–Да, именно там он был последний раз, когда я его видела. – Она пошла по длинной комнате резво, но неспешно, по пути привлекая к себе не одну пару восхищенных мужских глаз.

Горничная и дворецкий уже не стояли настороже в гардеробе при входе и появлялись только по вызову. И только после того, как ненавязчиво, никак не потревожив их, закрылась входная дверь, начал трезвонить домашний телефон, связанный с основным входом внизу. Некоторое время на него никто не обращал внимания.

Марджори вернулась с террасы, замечая ближайшим к ней гостям:

–Странно. Его там, похоже, нет.

Ее мать, которая была вынуждена лично подойти к неприкаянному телефону при входе, издала душераздирающий вопль. Вечеринка подошла к концу.

Глава третья

Пост мортем по Блиссу

Лью Вангер выпрыгнул из такси, оставив болтающуюся дверцу распахнутой, и локтями протаранил себе путь через небольшую кучку притихших зевак, которые собрались вокруг.

–Кто тут у нас? – спросил он у полицейского, демонстрируя что-то из кармана жилета.

–Прыгун. – Патрульный почти вертикально поднял палец вверх. – Сиганул оттуда сюда.

У кого-то изъяли полуночное издание завтрашней утренней газеты, которую разобрали на отдельные листы, опавшие один за другим и образовавшие курган на земле. Из-под одного угла выглядывала нога в вечерней туфле из лакированной кожи.

–Насколько понимаю, у них там была гулянка. Вероятно, перепил, слишком далеко высунулся и потерял равновесие. – Патрульный отогнул страницу с новостями, чтобы Вангер сам во всем убедился.

Один из зрителей, не ожидавший такого и стоявший слишком близко, повернул голову, предупредительно прикрыл рот ладонью и поспешно удалился.

–А чего вы там ожидали увидеть? Фиалки? – недружелюбно кинул вслед коп.

Вангер сел на корточки и стал растирать крепко сжатый кулак, который выдавался из-под правого верхнего угла кургана. Наконец, ему удалось выудить оттуда нечто, напоминающее замерзший завиток черного дыма.

–Дамский носовой платочек, – подсказал полицейский.

–Шарф, – поправил Вангер. – Великовато для платочка.

Он снова посмотрел на прикрытое тело.

–Я его в лицо знаю, – заявил ночной швейцар здания. – Кажется, праздновали помолвку с дочерью Эллиотов. Они в пентхаусе.

–Что ж, пора туда подняться и разобраться со всем этим, – выдохнул Вангер. – Обычная рутина. Займет минут десять-пятнадцать от силы.

На рассвете он все еще выколачивал показания из выстроившихся перед ним растрепанных, утомленных гостей. – Вы серьезно хотите мне сказать, что никто из вас не знал имени этой девушки, не видел ее до этой ночи? – Как и прежде, головы уныло замотались по углам. – Кто-нибудь уточнял, как ее зовут? Что вы за люди такие?

–Все мы хотя бы один раз пытались узнать ее имя, – проговорил удрученный мужчина. – Она не хотела говорить. Каждый раз отделывалась шуточками вроде «Да разве оно что-нибудь значит?»

–Хорошо, значит, это просто незваная гостья. Теперь бы мне понять, зачем ей это все, в чем ее мотив. – Тут в комнату вернулась мать Марджори, и Вангер повернулся к ней: – Как у вас? Пропало ли что-то ценное, не украли ли чего-нибудь?

–Нет, – всхлипнула она, – все на месте. Я осмотрела все.

–Значит, она пришла не ради ограбления. Вы настаиваете, что она целый вечер избегала других гостей и отказывалась общаться с вами, молодые люди. Остановилась на Блиссе, когда подвернулась возможность остаться с ним наедине. Однако вы утверждаете… – Он перевел взгляд на Кори. – …что он не узнал ее по описанию швейцара и, когда он пришел сюда и наконец-то встретился с ней, вел себя так, будто она была ему совершенно незнакома. Это если мы допускаем, что речь идет об одной и той же особе. На пока это все. Может, кто-нибудь хочет что-то добавить к описанию дамы?

Таких не нашлось; женщину видело так много людей, что это само по себе было исчерпывающим описанием. Пока гости скорбно удалялись один за другим, оставляя свои имена и адреса на случай дополнительных вопросов, Кори подошел к Вангеру. Он был одновременно изрядно навеселе и печально трезвый.

–Мы с ним были лучшими друзьями, – хрипло сказал Кори. – Что вы думаете? Что тут произошло?

–Поделюсь с вами, – ответил Вангер, готовясь уходить, – хотя вы заслуживаете моего доверия не больше, чем кто-либо иной. Нет ничего свидетельствующего, что это не несчастный случай – кроме одного. Тот факт, что она так быстро убралась отсюда после происшествия, а не осталась, чтобы отвечать наравне со всеми вами. Еще одна весьма обличающая улика – когда они столкнулись в дверях с мисс Эллиот, которая спросила, видела ли она его, та женщина спокойно ответила, что он там, а не позвала на помощь, что было бы в порядке вещей. Есть еще вероятность, конечно, что он упал уже после того, как она покинула его и ушла внутрь. Но против этого говорит черный платок, который он утащил за собой. Это сильно повышает вероятность, что она была с ним, когда все случилось. И все же она могла уронить платок или передать его ему, а потом уже уйти. Понимаете, тут пятьдесят на пятьдесят. Все, что можно предъявить с одной стороны, идеально стыкуется с тем, что можно выложить с другой стороны. Решающим фактором, на мой взгляд, станет ее поведение. Если она в течение пары дней назовется или снимет с себя подозрения, как только узнает, по какой причине мы ее разыскиваем, то все окажется печальной случайностью, а дамочка убежала, чтобы не стать жертвой дурной славы, ведь у нее никакого права находиться здесь не было. Если она захочет остаться в тени и нам придется устроить на нее охоту, то, думаю, мы можем назвать случившееся убийством и будем недалеки от истины. – Вангер убрал в карман описание особы и остальную информацию, которую он записал. – Как бы то ни было, не беспокойтесь, мы до нее доберемся.

Но этого не случилось.

* * *

Отдел вечерних аксессуаров, универмаг «Бонвит Теллер», пятнадцатью днями позднее

–Да, это наш головной платок за двенадцать долларов. Его можно купить только здесь. Это наш эксклюзив.

–Хорошо, тогда позовите ваших продавцов. Хочу узнать, не помнит ли кто-нибудь из них, как его покупала женщина следующего описания…

Когда всех собрали и он трижды повторил сказанное, вперед вышла неприметная, похожая на мышку женщина в очках.

–Я… Я помню, что продавала такую вещицу красивой женщине, подходящей к вашему описанию, чуть более двух недель назад.

–Прекрасно! Откопайте товарную накладную. Мне нужен адрес доставки.

Через пятнадцать минут:

–Покупательница заплатила наличными и забрала его с собой. Ни имени, ни адреса она не оставила.

–Это обычная процедура при продаже подобных вещей?

–Нет, это предмет роскоши. Обычно они на доставке. В этом случае покупательница попросила отдать ей покупку в руки, я это запомнила.

Вангер (себе под нос):

–Чтобы замести следы.

* * *

Отчет Вангера начальству,

тремя неделями позднее

…Никаких следов. Ни одной улики, которая бы показывала, кто она, откуда приехала и куда уехала. А равно виновна ли в преступлении – если она его вообще совершала. Я детально проработал прошлое Блисса, связался чуть ли не с первой девушкой, которую он поцеловал, а этой особы нигде нет. Показания швейцара в его доме и его друга Кори позволяют предполагать, что кем бы эта женщина ни была, он ее не знал. Тем не менее, она усердно избегала и сторонилась всех остальных мужчин на вечеринке, пока ей не удалось заманить его одного на террасу. Так что ошибочное опознание тоже не работает.

В общем, единственные свидетельства, что это не несчастный случай, – странное поведение таинственной женщины, ее последующее исчезновение и отказ выйти на связь и снять все вопросы. Однако, не считая этого, никаких очевидных доказательств, что это было убийство, также нет.

* * *

Записи Вангера по Кену Блиссу

Умер при падении с террасы семнадцатого этажа в 4:30 утра, 20 мая. Последний раз его видели в компании женщины в возрасте около двадцати шести лет со светлой кожей, светлыми волосами, голубыми глазами, ростом около 165 сантиметров. Личность не установлена. Разыскивается для допроса.

Мотив: Непонятно, преступление ли это, и если да – вероятно, на почве страсти или ревности. Нет данных о предыдущих отношениях.

Свидетели: Никаких.

Доказательства: Черный вечерний шарф, приобретенный в «Бонвит Теллер», 19 мая.

Дело не раскрыто.

Часть вторая

Митчелл

Он вздрагивает как тот, кто, слыша шорох оленя, видит крадущуюся ему навстречу пантеру.

Ги де Мопассан

Глава первая

Женщина

Мириам – в стенах отеля «Хелена» фамилию ее все давно позабыли – была коренастой и сварливой особой с кожей оттенка потертого кожаного ремня. Она цепко держалась за три вещи: британское гражданство, пассивно обретенное в силу случайного рождения на острове Ямайка, пару сережек в виде золотых монет и свою собственную «систему» уборки комнат. С первыми двумя обстоятельствами никто не предпринимал и малейшей попытки что-либо сделать, а несколько неуверенных усилий вторгнуться в третий элемент увенчались решительным провалом.

В «системе» никакого значения не имела нумерация комнат. Равно никак она не была связана с расположением номеров вдоль тусклых, скрипучих, разноуровневых коридоров. Мистическая алгебра подчинялась лишь процессам, протекающим в глубинах ума Мириам. Никому не было под силу потревожить их – по крайней мере безнаказанно. Точно не обошлось бы без разливающейся по бесконечным краям путаного коридора долгой злобной тирады, которая продолжалась бы еще многие часы спустя после того, как первоначальный источник раздражения скрылся бы из вида.

–«Четырнадцатый» после «семнадцатого». Пусть ждут, пока не закончу с «семнадцатым». По первости за «четырнадцатый» не берусь.

Этот порядок никак не был связан и с предполагаемыми чаевыми, которых в «Хелене» практически не водилось. Привычка была наиболее вероятным объяснением того, что, в конечном счете, было чисто эмоциональным состоянием ума Мириам.

Колесико «системы» в назначенный час с чем-то дня наконец-то докатилось до «девятнадцатого», и Мириам направилась вдоль особенно ветхого участка коридора в дальний конец, придерживая одной рукой ведро, а другой – длинную палку, на рабочем окончании которой можно было заметить тонкие клочки пушистого волокна.

Она остановилась у «девятнадцатого», боком повернула ключик и дважды вдарила им по дереву. Это была формальность, поскольку Мириам впала бы в раж, если бы «девятнадцатый» хоть как-то посмел встрять к ней в «систему». «Девятнадцатого» в это время никогда не было на месте. Да и не было у «девятнадцатого» никакого права быть там в этот час.

Формальное простукивание ключиком не входило в строгий регламент правил поведения в отеле. Это был чистый рефлекс. Мириам уже просто не могла входить в номера, не проведя привычную церемонию. Против воли по возвращении в собственную мебелированную комнату по окончании рабочего дня Мириам с тем же самым стуком падающего молота стучала о дверной проем, прежде чем сунуть свой собственный ключ в замок.

Мириам с вызовом распахнула дверь и вошла в маленькую и ничем не примечательную комнатку. Узор на коврике был втоптан в забвение. Половые доски теперь покрывало некое подобие серовато-зеленой плесени. Выбеленная кирпичная стена стопорила взгляд в паре метров за окном, через которое силился пробиться лучик света под таким углом, что каждый раз рисковал переломиться. Комната прекрасно обошлась бы и без него, хотя бы во имя сохранения иллюзии чистоты, поскольку воздух в ней бурлил частичками пыли, как гашеная сода.

На стене поверх кровати размещалась подборка разноразмерных фотографий девушек в гвоздях, рамках и стеклышках. Мириам не соблаговолила поднять на них глаза, ведь большинство из них висело там многие годы. Та, с которой «девятнадцатый» встречался сейчас, не имела ни малейшего шанса попасть на стену, заключила Мириам, поскольку у нее не было средств на фотографию, а у него не было денег на гвозди, рамку и стекло. Да и на той стене уже не оставалось свободного места. А он сам слишком состарился, чтобы браться за новую стену. А если бы даже это было не так – следовало бы остепениться. Пора поставить точку в этом вопросе.