Громкая тишина

Её слова ударили точно в цель, хотя и не в том смысле, в котором она предполагала. Мне действительно нравилось на неё смотреть.

Я поймал себя на том, что изучаю её. Каждую мелочь. Внимательно наблюдал, как она закусывает нижнюю губу, когда мышцы горят от напряжения. Как синие глаза темнеют от упрямства, становясь похожими на предгрозовое небо. Как смешно она морщит нос, когда пытается сдуть упавшую на лицо прядь волос. Грязная, уставшая, злая Мэриан Ллойд казалась мне в тысячу раз красивее, чем она же на фотографиях в своём блоге. В ней была жизнь. Жгучая, бьющая ключом энергия, которая согревала мой стерильный, холодный мир просто фактом своего присутствия.

Не сдержавшись, я сделал шаг к ней. Она рефлекторно вскинула подбородок, готовая защищаться.

– Мне не нравится смотреть, как ты страдаешь, Ллойд. Мне нравится смотреть, как ты не сдаёшься, – честно признался я.

А потом начался дождь. Мелкий, противный, пробирающий до костей. А Мэриан продолжала молча выполнять упражнение. Мокрая насквозь и дрожащая.

Я смотрел на эту невероятную девушку и чувствовал, как мои защитные бастионы с оглушительным треском рушатся. Она не сломалась, и я не могу продолжать её мучить.

Молча достал куртку и укутал Мэриан. Накрыл её маленькие, заледеневшие ладони своими. Её кожа была такой холодной, что я инстинктивно сжал её пальцы чуть крепче, пытаясь согреть их своим теплом.

– Пойдём, пока ты не простыла.

Мой голос прозвучал низко, почти интимно, растворяясь в шуме дождя. Я больше не контролировал дистанцию в два метра, да и не хотел её контролировать.

Мэриан доверчиво прижалась, и я отвёл её под крышу, а потом отвёз в отель.

Глава 6. Мэриан Ллойд

Мой будильник зазвонил в шесть утра. Звук был таким резким и безжалостным, что мне захотелось выбросить телефон в окно. Я застонала, натягивая одеяло на голову. Жизнь спортивного обозревателя – это вечный недосып, литры кофе и беготня по трибунам, но добровольно вставать до рассвета ради того, чтобы мёрзнуть на пустом поле? Это было выше моего понимания.

Я сползла с кровати. Никакого макияжа и сложных укладок. Волосы в тугой хвост, спортивные штаны, безразмерная серая толстовка и топ под неё. Браслеты утром не надевала.

Когда я притащилась на тренировочное поле, Ричард уже пришёл. Он стоял на рубеже, стреляя в предрассветном тумане, словно древний бог войны. Его движения были настолько гипнотически плавными, что я замерла на кромке поля, забыв о холоде и стучащих зубах.

Это было наше уже пятое утро. Первое занятие закончилось синяком от хлестнувшей тетивы по предплечью, а Ричард с ледяным высокомерием заявил, что моя стойка ужасна, и запретил мне брать в руки стрелы, пока я не научусь держать равновесие и правильно работать с телом. Второе и третье утро прошли в изматывающих тренировках, и я почти не помнила их. Ещё и чуть не простыла, когда попала под дождь. Четвёртое утро получилось самым скучным, у меня всё болело, и поэтому я час стояла с лёгким тренировочным луком, натягивая пустую тетиву, пока не начали ныть мышцы спины, о существовании которых я даже не подозревала. Ричард тогда почти со мной не разговаривал. Он подходил, сухо командовал: «Опусти плечо, Ллойд» или «Держи локоть выше». А потом возвращался к своему щиту.

Я думала, что сойду с ума. Моя жизнь кипела. Днём я окуналась в бурлящий котёл подготовки к Универсиаде.

Официальная аккредитация давала мне доступ везде, и я выжимала из этого максимум. После нудных утренних стояний с луком я возвращалась в отель, принимала горячий душ, переодевалась, красилась и шла работать. Я ловила на интервью пловцов, вытягивала сенсации из тренеров по лёгкой атлетике, снимала репортажи о том, как гимнастки справляются с давлением. Редактор Хиггинс оставался доволен, я делала ролики не только для своего блога, но и наполняла сайт, также не забывала писать заметки для журнала.

Ричард закончил свою серию и, положив тяжёлый карбоновый лук на подставку, подошёл ко мне. На нём была чёрная термоводолазка, обтягивающая так, что можно не напрягая фантазию пересчитать все кубики пресса. Я нервно сглотнула, отведя взгляд.

– Твоя левая нога снова развёрнута не туда, – вместо доброго утра сказал он.

– Бэр, – я опустила тренировочный лук, – я стою с этой палкой уже второй день. Мои пальцы в мозолях. Спина болит так, будто меня переехал каток. Может, мы перейдём к стрельбе? Я журналист, а не участник Голодных Игр. Мне нужно просто понять принцип для статьи!

Он остановился в полуметре от меня. Его зелёные глаза в утреннем сером свете казались тёмными. Он долгим, нечитаемым взглядом смотрел на моё покрасневшее от холода лицо в обрамлении растрёпанных волос. Я думала, он снова скажет свою коронную фразу про то, что мне не хватает дисциплины. Но Ричард Бэр вдруг молча прошёл мимо меня к своему кейсу и достал оттуда стрелу. Настоящую. Длинный, тонкий карбоновый прут с ярким оперением. Он вернулся ко мне и вложил её в мою руку.

Моё сердце почему-то ёкнуло.

– Вставляй хвостовик в гнездо на тетиве, – тихо скомандовал он.

Я неуклюже попыталась защёлкнуть пластиковый хвостовик на тонкой нити. Пальцы дрожали то ли от холода, то ли от внезапно подскочившего адреналина. В тот момент, когда я почти сдалась, Ричард шагнул ко мне.

Он не встал сбоку, как делал это обычно, а оказался прямо позади меня. Его грудь почти касалась моей спины. Я почувствовала, как тепло его тела пробивается через толстовку.

– Ты держишь её так, будто боишься испачкаться, Мэриан, – прозвучал низкий бархатистый голос, прямо над ухом.

Я вздрогнула. Кажется, он впервые назвал меня по имени, а не раздражающим Ллойд. От вибрации его голоса по спине пробежала стая взбесившихся мурашек. Я замерла, сжимая рукоятку простенького тренировочного лука так, что побелели костяшки.

– Расслабь кисть, – Ричард поднял руки.

Его большие, мозолистые ладони осторожно накрыли мои пальцы. Левая рука легла поверх моей на рукоятку лука, поправляя хват, а правая обхватила мои три пальца на тетиве. Меня словно прошило током. Его прикосновение было твёрдым, но пугающе бережным.

– Левое плечо вниз и не зажимай шею, – мягко, но настойчиво он надавил мне на плечо, корректируя осанку.

Его грудная клетка прижалась к моей спине. Я чувствовала каждый вдох парня, силу его мышц и как бешено колотится моё собственное сердце, грозя выпрыгнуть из груди прямо на этот проклятый газон.

– Теперь тяни, – скомандовал он тихо. – Вместе со мной. Не руками. Спиной. Своди лопатки.

Мы натянули тетиву синхронно. Его сила помогала мне, направляя моё нетренированное тело в правильное русло. Кожа к коже, дыхание к дыханию. Это было больше похоже на какой-то невыносимо интимный, медленный танец, чем на спортивную тренировку. Стрела легла на полочку. Металлический наконечник хищно блеснул в утреннем сером свете.

– Якорь, – прошептал Ричард, его губы почти касались моего виска. – Ты должна коснуться подбородка. Это точка отсчёта. Место, где ты находишь тишину.

Моя рука, направляемая его пальцами, коснулась челюсти. И в этот момент мир вокруг исчез. Туман, холодный ветер, жужжание работающих поливалок на соседнем поле – всё это стихло. Остался только жёлтый круг мишени в десяти метрах впереди и ровное, спокойное дыхание Ричарда у меня за спиной. Его пресловутый туннель тишины. Я вдруг поняла это не мозгом журналиста, а телом. Я почувствовала этот звенящий вакуум перед выстрелом, ради которого он жил.

– Видишь цель? – спросил Ричард так тихо, что я скорее прочитала слова по вибрации его груди.

– Вижу, – выдохнула я, почти не разжимая губ.

– Плавно отпускай.

Я разжала пальцы. Тетива с лёгким шелестом сорвалась. Стрела со свистом рассекла воздух. Глухой удар. Жёлтый круг. Девятка. Всего в паре сантиметров от центра.

Мои глаза распахнулись. Сначала я не поверила. Я, девочка, которая тяжелее смартфона в руках ничего не держала, только что всадила стрелу почти в идеальную десятку. Адреналин, восторг и какая-то дикая, детская радость взорвались во мне, сметая всю усталость и всё смущение.

– Ричард! – взвизгнула я, резко разворачиваясь на пятках. – Ты видел?! Я попала!

Я подпрыгнула на месте и, совершенно не контролируя свои эмоции, повисла на его шее. Обхватила обеими руками, прижимаясь всем телом и смеясь от счастья.

Его большие ладони спустились мне на талию. Сначала неуверенно, словно пробуя, а затем крепко, надёжно, прижимая меня к себе. Уткнувшись мне в макушку, он рассмеялся.

Это был не сухой, саркастичный смешок, который я слышала от него пару раз, а настоящий смех нормального человека.

– Я видел, Ллойд., – дрожал его голос.

Он не отпускал меня, а я не спешила размыкать объятия.

Мы простояли так, обнявшись посреди туманного поля, наверное, с минуту. Я вдыхала его запах, слушала смех и понимала, что только что выстрелила в мишень, но попала куда-то совершенно в другое место.

– Теперь ты мне должен интервью? – хитро улыбаясь, заглянула я ему в глаза.

– Технически, я тебе помогал…

– Ну уж нет! Я знаю, что ты сделал всё, но не смей забирать у меня момент триумфа! – возмутилась я, тыкая его указательным пальцем в грудь.

– Хорошо-хорошо, – согласился он, поднимая руки вверх.

Когда я вернулась в отель после той тренировки, то моё сердце всё ещё отбивало счастливую чечётку. Я приняла душ, нанесла макияж, надела лёгкий брючный костюм изумрудного цвета и, подхватив рюкзак с ноутбуком, отправилась работать.

Универсиада набирала обороты. До старта оставалось совсем чуть-чуть. Кампус гудел как растревоженный улей. Я носилась между пресс-конференциями легкоатлетов, брала блиц-интервью у волейболисток у автоматов с газировкой и монтировала короткие ролики для блога прямо на коленке, сидя на трибунах баскетбольной арены. Журналистика – это ритм. Если ты остановишься, тебя сожрут конкуренты.

Но как бы быстро я ни бегала с микрофоном, мысли постоянно возвращались к утреннему туману. К тяжести его рук на моих пальцах. А мой черновик статьи, который я писала по ночам, кардинально изменил тональность. Я выбрасывала куски про ледяного принца и вставляла абзацы про человека, слышащего тишину, я стала больше понимать его биомеханику. И теперь должна была перевести её на язык, понятный миллионам людей.

Около двух часов дня я оказалась в медиа-центре – огромном шатре с рядами столов, десятками гудящих компьютеров и кофемашинами, работающими на износ. Я сидела за свободным ноутбуком, быстро просматривая отснятый материал с баскетбола, когда мой телефон звякнул.

Пользователь Тихий_Охотник29 написал новое сообщение, не читая я удалила и заблокировала его как и уже двадцать восемь аккаунтов прежде.

Пока я вздыхала, устало потирая переносицу, появилось новое сообщение от Тихого_Охотника30. Этот неадекватный не собирался успокаиваться, несмотря на моё молчание и полный игнор.

Я открыла ветку, ожидая увидеть очередную простыню ненависти в свой адрес. Но там оказалось всего одно предложение.

«Красивая мишень, Ллойд. Но не забудь оглядываться».

Моя кровь заледенела от прикреплённой фотографии. Кто-то сделал сегодня утром. Того самого момента, когда Ричард стоял позади меня, обнимая мои руки перед выстрелом. Туман, силуэт лука и мы – одно целое.

Снимок был сделан с сильным приближением, откуда-то из-за кустов на краю поля. Кто-то наблюдал за нами, стоя в нескольких метрах во тьме и фотографировал то, что я считала нашим тайным мигом.

Я резко обернулась на кресле, сканируя шумный медиа-центр. Десятки журналистов, гул голосов, вспышки мониторов. Любой из них мог быть тем, кто прислал это. Как и любой волонтёр с бейджем мог бродить по утреннему кампусу.

Паника, острая и холодная, прошила меня насквозь. Охотник перестал быть абстрактным троллем из интернета. Он стал реальной, физической угрозой, шагнувшей в мой мир.

Глава 7. Мэриан Ллойд

Просыпаться в шесть утра шестой раз за неделю – это не просто подвиг, а пугающая тенденция. Моя внутренняя сова кричала и умоляла о пощаде. Но соглашение с Бэром вступило в полную силу, и я, Мэриан Ллойд, намеревалась выжать из него максимум.

Поэтому я опять встала рано, на этот раз я надела чёрные спортивные легинсы и лаконичный белый кроп-топ. Волосы стянуты в тугой хвост. Браслеты, как и обещала Бэру, я сняла, и они покоились на дне сумки, дожидаясь окончания тренировки.

Но я также дала слово Хиггинсу принести материал, за который будет не стыдно. Тренер Уилсон сказал, что Ричарду нужно привыкать к медийности. И если мне нельзя шуметь и болтать, то я буду снимать молча.

Поэтому я засунула в рюкзак изящный, лёгкий штатив-треногу с кольцевой лампой, и, закинув его на плечо, решительно зашагала к выходу. Посмотрим, как мистер Бэр отреагирует на современные технологии.

Поле встретило меня утренней прохладой и росой, от которой мои новенькие кроссовки мгновенно потемнели. Солнце ещё только грозилось вылезти из-за горизонта. Тишина стояла такая, что звенело в ушах.

Разумеется, Ричард уже был там, спит ли он вообще, или просто выключается, как киборг, стоя прислонившись к дереву? Он натягивал тетиву на свой устрашающий чёрный лук. В тёмно-серой футболке, облегающей его широкие плечи, и спортивных штанах, Бэр выглядел как ожившая античная статуя. Только очень хмурая статуя.

Я подошла на цыпочках, стараясь даже дышать через раз. Остановилась в двух метрах и не произнеся ни слова, всё, как договаривались. Сняв с плеча рюкзак, расчехлила штатив и установила его на траве. Привычным жестом закрепила телефон и нажала кнопку записи. Заморгал красный огонёк.

Ричард, наконец, обратил на меня внимание. Он медленно повернул голову, рассматривая меня и треногу. Его челюсть сжалась так, что желваки заиграли под кожей.

– Это ещё что такое? – Его низкий, с опасной хрипотцой голос разорвал утреннюю тишину.

– Это мой помощник, – невинно похлопала ресницами я. – Зовут Стэнли. Стэнли Штатив.

– Я сказал, что без камер.

– Ты сказал: «Стой в углу и делай свои селфи». Селфи в процессе стрельбы делать неудобно, я проверяла. И ещё ты сказал: «Не подходи ко мне с телефоном». Заметь, Бэр, телефон на подставке. Мои руки свободны.

Я подняла обе руки ладонями вверх, демонстрируя их абсолютную безобидность. Ричард выдохнул через нос. Настоящий разозлённый медведь.

– Ллойд, если эта штука издаст хоть один звук… пискнет, звякнет или моргнёт вспышкой во время моего выстрела, я сделаю в твоём Стэнли сквозную вентиляцию. Из карбона. Ты меня поняла?

– Кристально, мистер Леголас, – лучезарно улыбнулась я. – Обещаю, он нем как рыба. Можно начинать урок?

Бэр сверлил меня взглядом ещё секунд десять, словно решая, стоит ли моё убийство дисквалификации, а затем коротко кивнул на пустующий учебный лук, сиротливо прислонённый к скамейке.

– Бери. Посмотрим, помнят ли твои мышцы хоть что-то со вчерашнего дня.

Я взяла лук и мои пальцы тут же вспомнили всю боль предыдущих дней, а левое предплечье заныло, там цвёл великолепный фиолетово-жёлтый синяк. Сегодня я подготовилась заранее и надела плотную кожаную крагу, чтобы не повторять ошибок. Я встала на линию. Ноги на ширине плеч. Спина прямая.

Ричард подошёл сзади. Я почувствовала тепло, исходящее от его тела, и едва уловимый запах геля для душа с ментолом и древесной корой. Концентрация мгновенно улетучилась, уступив место какому-то глупому, порхающему чувству в животе. Которое, разумеется, зафиксировала камера на моём штативе.

– Ты опять прогибаешь поясницу, Ллойд. – Его голос прозвучал прямо над моим ухом. Он положил ладонь мне на живот, а вторую на поясницу и от этого прикосновения меня словно током пробило. Я инстинктивно втянула живот, напрягая пресс.

– Вот так, – тихо сказал он, убирая руки. – Таз подкрути. Тело должно быть как струна, а не как знак вопроса, а локоть выше.

Я пыхтела, стараясь сделать всё идеально. Впервые в жизни мне хотелось доказать парню, что я не только красивая, но и не безнадёжная. Я искренне тянула эту тугую тетиву, чувствуя, как дрожат мышцы спины. Зажмурила левый глаз, целясь по стреле.

– Тяни к подбородку, – командовал Ричард, его голос стал мягче, словно он перешёл в свой особый, закрытый режим. – Пальцы под челюсть. Не сжимай рукоятку и расслабь кисть.

Я дышала прерывисто и тяжело. Мне было сложно.

– Когда отпускать? – прохрипела я.

– Когда почувствуешь, что стрела сама хочет уйти. Плавный сход. Не дёргай.

Я выдохнула и просто разжала пальцы.

Твинг!

Без удара по руке. Лёгкий, почти правильный звук. Стрела описала дугу и с глухим стуком вонзилась в мишень.

Мы оба уставились на щит в пятнадцати метрах. Я самостоятельно попала в красный круг!

– Да! – завизжала я, забыв про тишину, подпрыгнула на месте и, обернувшись, на радостях обхватила Ричарда за шею свободной рукой. – Ты видел? Я сама стреляла! В этот раз без твоей помощи!

Он весь замер, словно превратился в каменную глыбу. До меня не сразу дошло, что я второй день упорно вешаюсь на главного мизантропа Универсиады. Уже хотела с извинениями отскочить, как вдруг почувствовала, что его большие ладони легли мне на талию. Он не оттолкнул меня, а когда я подняла голову, то увидела, что он улыбается. Не саркастически хмыкает, а по-настоящему, искренне улыбается. Боже, он был невыносимо красив в этот момент.

– Поздравляю, Ллойд, – мягко сказал он. – Ты официально перестала быть угрозой для проходящих мимо людей.

Мы стояли так, наверное, секунды три. Но для меня время остановилось. Камера на штативе мигала красным, сохраняя этот миг. Момент, когда между нами рухнула какая-то невидимая стена.

– Ну, я смотрю, пресса у нас перешла в плотный контакт? – раздался громкий, с явными нотками издёвки голос.

Магия рассыпалась, а Ричард резко убрал руки с моей талии и сделал шаг назад. Вокруг него словно снова выросла броня, лицо мгновенно заледенело, а желваки заиграли с новой силой.

Я обернулась, чувствуя, как краска заливает щёки. К нам приближался парень. Высокий, поджарый, с идеальной осанкой и улыбкой, от которой веяло Голливудом и дорогим стоматологом, и в тёмно-синяя форме сборной. Волосы были небрежно взлохмачены, а карие глаза смотрели с откровенным, липким интересом.

– Доброе утро, – пропел он, подходя ближе. От него пахло дорогим парфюмом, в котором солировали цитрусы. Аромат был приятным, но слишком агрессивным для семи утра на стрельбище. – Надеюсь, я не прервал индивидуальное занятие?

– Ван, – выплюнул Ричард. Одно слово, но в нём слышалось столько презрения, что можно было заморозить небольшое озеро. – Твоё время на рубеже через час. Или ты теперь встаёшь с петухами, чтобы подглядывать?

– Расслабься, Бэр, – усмехнулся парень, ничуть не смутившись тона Ричарда. – Я просто решил размяться пораньше. Не знал, что ты тут проводишь мастер-классы для очаровательных журналисток.

Он перевёл взгляд на меня, и его улыбка стала ещё шире, обнажая идеальные зубы.

– Кевин Ван. Запасной номер один этой замечательной команды. А вы, должно быть, та самая Мэриан Ллойд?

Он протянул руку. Я замешкалась, глядя на Ричарда, который стоял, скрестив руки на груди, и прожигал в Кевине дыру. Но затем я вежливо пожала протянутую ладонь. Рукопожатие Кевина было крепким, но он задержал мою руку в своей чуть дольше, чем диктовали приличия, слегка погладив большим пальцем моё запястье, а потом протянул к себе и поцеловал тыльную сторону ладони.

– Приятно познакомиться, Кевин, – ответила я, стараясь говорить профессионально, но аккуратно высвобождая руку. – Да, я Мэриан. Делаю материал о вашей команде.

– О, мы польщены, – Кевин театрально приложил руку к груди. – Нечасто к нам заглядывает такая милая пресса. Твой блог – это нечто. Я видел несколько видео. Ты очень органична в кадре.

Он сделал полшага ко мне, вторгаясь в моё личное пространство. Это было почти незаметно, но я почувствовала дискомфорт.

– Спасибо, – сухо сказала я.

– Только вот техника страдает, – Кевин кивнул на мой лук и внезапно протянул руку, касаясь моих пальцев на рукоятке. – Смотри, Бэр тебя не тому учит. У тебя хват слишком жёсткий и локоть висит. Дай-ка я покажу.

Он встал вплотную ко мне сбоку, его плечо прижалось к моему.

– Вот так, – мягко, но настойчиво он обхватил мою кисть своей ладонью, поправляя хват, – пальцы должны быть как пушинки. И спина…

Он провёл свободной рукой по моему позвоночнику от лопаток до поясницы. Движение было медленным, скользящим и слишком интимным для первого знакомства.

– Спину нужно держать свободнее, Мэри. Бэр – это танк, он стреляет на грубой силе, а тебе необходима грация и лёгкость.

Я почти физически почувствовала, как сзади нас закипает воздух.

– Отойди от неё, Ван, – голос Ричарда был тихим, ровным, но в нём звенела сталь, от которой у меня по спине побежали мурашки.

Кевин нехотя убрал руки, но даже не отодвинулся, продолжая, нависать надо мной с галантной ухмылкой.

– Что такое, Бэр? Ревнуешь? Решил монополизировать прессу?

– Я решил, что ты нарушаешь правила безопасности на рубеже, – чеканя каждое слово, произнёс Ричард. Он шагнул вперёд, оттесняя Кевина от меня, и просто занял пространство между нами, как каменная глыба. – Твоя очередь с восьми. До этого момента – свободен.

Кевин поднял обе руки в примирительном жесте, но его глаза смеялись.

– Окей, чемпион. Как скажешь. Не буду мешать вашему… процессу.

Он снова посмотрел на меня, игнорируя стену по имени Ричард Бэр.

– Мэриан, если захочешь поговорить с кем-то, кто не рычит на каждое слово и умеет улыбаться на камеру, то я к твоим услугам в любое время. И, между прочим, эксклюзив от запасного, который знает все секреты команды – это иногда интереснее, чем заученные фразы фаворита.

Он подмигнул мне.

– Интервью? – невольно оживилась я. Мой журналистский инстинкт, забитый утренними романтическими порывами, снова проснулся. Эксклюзив сам плыл в руки. – Ты готов поговорить на камеру?

– Для тебя? С удовольствием, – Кевин лучезарно улыбнулся. – Без всяких условий и дурацких правил. Я люблю отвечать на вопросы умных девушек. Встретимся на фуд-корте в обед? Я угощаю.

– Замётано, – кивнула я, уже мысленно прикидывая ракурсы.

Подумать только, парень, который не ставит условий и делает комплименты, а не называет меня принцесской! Вот это я понимаю, профессионализм и манеры.

Ричард резко развернулся ко мне. Его глаза сузились, превратившись в две узкие зелёные щели.

– Ты пойдёшь с ним на интервью? – спросил он тихо, словно не веря своим ушам.

– А что такого? – искренне удивилась я. – Это моя работа, Бэр. Хиггинс ждёт фактуру. Если ты даёшь мне информацию по капле, то мне нужно искать другие источники. Кевин тоже член команды, это логично.

– Он не просто член команды. Он падальщик, Ллойд. И питается чужими объедками и сплетнями. Тебе нужна грязь или спорт?

– Мне нужна история! – вспылила я. Меня задело его высокомерие.

– Типичная журналистка!

– Да, я журналист и горжусь этим! И Кевин, по крайней мере, предложил помощь, а не выставил список требований толщиной с Библию. Он умеет общаться с людьми.

– Общаться? – Ричард криво усмехнулся. – То, что он лапал тебя за талию, ты называешь общаться?

Краска вновь залила моё лицо, но теперь от гнева.

– Лапал?! – возмутилась я, повышая голос. – Он поправлял мне стойку! Точно так же, как это делал ты пять минут назад! В чём разница, Бэр? Или тебе можно трогать меня, а ему нельзя?!

Тишина, повисшая над стрельбищем, стала началом конца. Камера на моём штативе продолжала равнодушно мигать красным глазом, фиксируя каждую секунду нашего конфликта.

Ричард смотрел на меня так, словно я только что ударила его. В его глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но оно тут же скрылось за привычной бронёй равнодушия. Он медленно перевёл взгляд на мой телефон.

– Разницы нет, Ллойд, – произнёс он бесцветным голосом. – Действительно. Никакой разницы.

Бэр повернулся и подошёл к своему кейсу с луком. Начал методично, с пугающим спокойствием, откручивать стабилизаторы.

– Урок окончен, – бросил он через плечо не оборачиваясь.

– Но мы же только начали! – растерялась я, чувствуя, как внутри что-то обрывается. – Я же попала в красный!

– Кевин научит тебя попадать в жёлтое, – от его голоса так повеяло холодом, что я поёжилась. – Он же умеет общаться. Удачи на интервью.

Ричард застегнул кейс, закинул его на плечо и пошёл прочь с рубежа. Ушёл, оставив меня стоять там, с учебным луком в руках и мигающей камерой.

Я проводила взглядом его широкую спину, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды. Что я такого сказала? Просто же согласилась на интервью! Это моя работа! Почему он ведёт себя как собственник, если между нами ничего нет, кроме одного случайного момента, когда он рассмеялся?