Громкая тишина

— Доволен? — подняв замотанное запястье, помахала она перед моим лицом. — Теперь я похожа на мумию. Все ради тебя, между прочим.

Я не сдержал усмешки. Это была очень короткая, почти неприметная усмешка, но Мэриан ее заметила.

— Ага! Ты улыбнулся! Я видела! — Она торжествующе ткнула в меня пальцем.

— Это был спазм лицевой мышцы, — отрезал я. — Пойдем.

Мы подошли к линии огня. Специально для нее я подготовил учебный лук — простую деревянную классику с силой натяжения всего в шесть килограмм. Для меня игрушка, а для нее же первый шаг в ад.

— Это что за палка? — разочарованно протянула Мэри. — А где твой? Тот черный, крутой, с колесиками и прицелами?

— Тот черный и крутой весит больше, чем твоя сумочка, а сила натяжения у него двадцать два килограмма, — пояснил я спокойно. — Если ты попробуешь его натянуть, ты порвешь мышцы спины, вывихнешь плечо, и мне придется везти тебя в травмпункт. А у меня по плану стрельба на семьдесят метров. Так что бери этот.

Она надула пухлые губы, но лук взяла.

— Ладно. Что делать?

— Встань боком к мишени. Ноги на ширине плеч. Левое плечо смотрит в центр щита.

Она встала, но неправильно. Слишком выгнула спину, отклячила бедро, будто позировала для фото.

— Ллойд, — вздохнул я. — Мы не на подиуме. Спину ровно, и убери прогиб в пояснице. Вес равномерно на обе ноги.

Она попыталась, но все равно стояла неустойчиво.

— Я не могу объяснить словами, — пробормотал я. — Можно я поправлю?

— Трогай, — разрешила она легкомысленно. — Только без рук. Ой, то есть… ну ты понял.

Я подошел к ней сзади и положил ладони ей на плечи. Тот самый ванильный аромат ударил в ноздри сильнее, и это сбивало с толку. На стрельбище должно пахнуть травой и воском, а не кондитерской.

— Расслабься, — скомандовал я, чувствуя, как она напряглась от моего прикосновения. — Опусти плечи. Вот так.

Я надавил на ее трапеции, заставляя опустить плечи вниз. Затем слегка развернул корпус.

— Подними левую руку. Держи лук, но не сжимай сильно рукоятку, она не убежит. Пальцы расслаблены. Упор вот в эту точку ладони.

Я взял ее кисть в свою, показывая правильное положение.

— Вот сюда, — повторил я, нажимая большим пальцем на центр ее ладони. — Рукоятка должна упираться в кость большого пальца. Не в подушечки. Иначе будет больно, и стрела улетит в кусты.

— Ай, — пискнула Мэри, хотя я едва нажал. — Поняла. У меня там линия жизни проходит. Не порвешь карму?

— Твоя карма уже пострадала, когда ты надела эти каблуки на стрельбище, — хмыкнув, я отпустил ее руку и отошел на шаг, чтобы увидеть всю стойку целиком. — Ладно. Поднимай правую.

Она неловко подняла правую руку с натянутой тетивой. Лук был слабый, но для новичка и это чрезмерная нагрузка.

— Локоть вверх, — скомандовал я. — Больше. Выше, Ллойд! Локоть должен быть на одной линии со стрелой. Представь, что у тебя за спиной стена и ты прижимаешься к ней обоими локтями.

Мэри искренне старалась, щеки покраснели от напряжения, и, забывшись, она закусила край нижней губы. Это было забавно, и даже немного мило. Все ее позерство слетело, осталась только искренняя попытка доказать мне, что она не зря сюда приперлась.

— Тяни, — сказал я. — К подбородку, а пальцы — под челюсть. Костяшка большого пальца упирается в угол челюсти.

— Я сейчас себе зубы выбью, — прошипела она, дрожа всем телом.

— Не выбьешь, если будешь слушаться, — тихо проговорил я, опять подойдя к ней вплотную сзади.

Положил одну руку ей на правое плечо, а другую — на левый локоть, выправляя линию. В этот момент мы стояли так близко, что я чувствовал ее тепло, а пушистые волосы щекотали мне лицо. Я нарушал свое же правило про два метра... Но сейчас я тренер, и поступаю правильно.

— Спиной тяни, — прошептал я ей прямо в затылок, стараясь говорить строго. — Лопатки своди, а позвоночник должен быть прямой. Чувствуешь напряжение между лопатками?

— Чувствую, что сейчас умру, — отчаянно выдохнула она. — Можно уже стрелять?

Я посмотрел на мишень: огромный цветной щит всего в десяти метрах. Промазать по нему сейчас почти невозможно.

— Целься по стреле, — разрешил я, отступая на шаг назад. — Плавно отпускай пальцы.

Мэри сразу же нарушила все, что я сказал. Она зажмурилась и резко разжала пальцы.

Твинг!

Тетива хлестнула ее по предплечью, а стрела полетела в сторону мишени. В самый низ, в белую зону, почти в землю.

— А-а-а-а-а! — вскрикнула Мэриан, хватаясь за руку. — Бэр! Ты меня покалечил!

На ее предплечье мгновенно надувался красный рубец от удара тетивы.

— Ты сама зажмурилась и дернула рукой, — спокойно констатировал я, хотя внутри кольнула совесть, надо было надеть на нее защиту. — И я говорил: не сжимай рукоятку. Ты ее сжала, тетива пошла по руке.

Я подошел к ней. Она потирала место удара, а на глазах появились слезы.

— Больно? — спросил я уже мягче.

— Адски! — всхлипнула Мэри. — Как будто плеткой ударили! Это твой хваленый спорт? Садомазохизм какой-то!

— Дай посмотрю, — осторожно взяв ее за запястье, я осмотрел кожу.

Мэриан продолжала кукситься, резко захотелось подуть на красную кожу или поцеловать, как мама в детстве делала.

— Ничего страшного, — сказал я, хотя понимал, что для изнеженной блогерши это трагедия. — Лед приложишь, через пару дней синяк пройдет. Зато теперь ты настоящий лучник, тебя поцеловала тетива. Можно сказать, что прошла боевое крещение.

Она подняла на меня свои мокрые синие глазищи. Тушь немного размазалась.

— Поцеловала? — переспросила она с дрожью в голосе. — У тебя странные представления о романтике, Бэр.

И тут случилось что-то странное. Вместо того чтобы устроить истерику, вызвать скорую помощь и написать гневный пост, она вдруг рассмеялась.

— Черт, — сказала она, вытирая лицо свободной рукой. — Я выгляжу как панда.

Не сдержавшись, я тоже улыбнулся.

— Немного, но тебе идет.

— Ладно, — шмыгнула она носом. — Боевое крещение, говоришь? Значит, я теперь в клубе?

— В песочнице клуба, — поправил я. — Но начало положено.

Нехотя я отпустил ее руку, достал из рюкзака баллончик с заморозкой и эластичный бинт.

— Садись, — кивнул я на скамейку.

Мэри послушно села, и я пшикнул спреем на ушиб. Девушка зашипела, но не отдернула руку.

— Холодно, — пожаловалась она.

— Терпи. Ты же хотела экшена.

Забинтовав ей руку, я снял свою крагу и надел на нее. Обычно такие вещи не передаются, но я искренне пожалел Ллойд.

— Ричард, — вдруг сказала она тихо.

Не Бэр, не Мишка, не Леголас или не Робин Гуд. А Ричард.

Я замер внутри, но продолжал завязывать крепления.

— Мм?

— Почему ты ненавидишь журналистов, блогеров и девушек? — вопрос прозвучал просто, без подковырки.

Закончив с крагой, я присел рядом. Солнце уже начало припекать, моя тренировка была сорвана окончательно, но я почему-то не злился.

— Я не ненавижу, — ответил я, глядя на свои руки. — Я просто не доверяю. А девушек, вообще-то, люблю.

— Уже хорошо, — Мэри улыбнулась, но потом так же серьезно повторила вопрос. — А журналисты и блогеры чем не угодили?

— Долгая история. Не для первого свидания с луком.

— Но для интервью? — Она хитро прищурилась, к ней возвращалась ее настырность.

— Возможно, — уклончиво ответил я. — Если попадешь в желтое хотя бы один раз.

Мэриан посмотрела на мишень. Потом на забинтованную руку. Что-то прикинув в своей головушке, она перевела взгляд на меня. В ее глазах зажегся азарт. Тот самый, который я видел у чемпионов перед финальным выстрелом.

— Спорим? — сказала она. — Если попаду в желтое, то ты расскажешь мне все. И угостишь ужином. Не в столовой, а в нормальном месте.

— А если промажешь? — спросил я, зная, что шансов у нее ноль. Техника нулевая, а рука болит.

— Если промажу… — на секунду задумалась Мэри. — То я буду ходить на твои тренировки молча и без браслетов. Пока ты не выиграешь медаль.

Ставка была высокой. Девять дней тишины — это рай.

— По рукам, Ллойд, — протянул ладонь я, и она ответила на рукопожатие.

Потом поднялась и сама взяла лук, ее движения стали увереннее. Боль явно мешала, но девушка закусила губу и встала в стойку. Вспомнила сама про спину и выпрямилась. Подняла локоть, совершенно неправильно, но старательно. Я смотрел на нее и видел неумелую, смешную и очень упрямую девчонку.

Она натянула тетиву и прищурилась. Секунда… две… три… Выстрел.

Стрела сорвалась, на этот раз без удара по руке, и полетела немного криво, виляя хвостом, но…

Шлеп!

Мы оба уставились на мишень.

Стрела торчала в синей зоне на пять часов. Совсем неблизко к десятке. Для первого раза с травмированной рукой — это был подвиг. Но спор есть спор.

Мэриан медленно опустила лук. Ее плечи поникли. Вся боевая стойка рассыпалась, превратившись обратно в позу расстроенной девушки в коротких шортах. Чересчур коротких шортах.

— Ну вот, — выдохнула она, глядя на мишень. — Прощай, эксклюзив и ужин. Здравствуй, обет молчания. Надеюсь, ты рад.

Я подошел к мишени, чтобы выдернуть стрелу. Она вошла глубоко, с усилием. Значит, натянула тетиву до конца, не схалтурила.

— Неплохо для начала, — признал я, возвращаясь к ней. — Но ты проиграла, Ллойд.

Она подняла на меня глаза. Из них пропало озорство, остались только усталость и разочарование.

— Знаю, — буркнула она. — И умею проигрывать. Неделя тишины и никаких браслетов на твоих тренировках. Я держу слово.

Она начала разматывать скотч с левой руки. Звук отрываемой липкой ленты был неприятно громким в утренней тишине. Под слоем бумаги и бинта показались серебряные украшения, впечатавшиеся в покрасневшую кожу.

Попыталась снять самостоятельно, но вскоре протянула мне руку:

— Поможешь?

Я расстегнул застежки, касаясь нежной кожи на запястье. Сняв украшения, она сунула их в сумку.

— Все, — сказала она глухо. — Я пошла лед искать. Спасибо за урок, Бэр. Было познавательно.

Девушка развернулась и побрела к выходу с поля, прижимая больную руку к груди. Ее фигурка казалась такой маленькой и одинокой на фоне огромного стадиона, что мне очень захотелось ее успокоить.

— Ллойд! — окликнул я ее.

Она остановилась, но не обернулась.

— Хочешь добить, чемпион? Сказать, что я безнадежна?

Вздохнув, я потер переносицу. Зачем я это делаю? Уилсон меня убьет. Да я сам себя убью.

— Ты можешь попробовать завтра еще раз.

Она медленно повернулась. В глазах мелькнула слабая надежда.

— Серьезно? Уроки продолжаются?

— Да, — подошел я к ней. — Ты же хотела научиться стрелять. К тому же ты мне должна неделю молчания на тренировках. Считай это авансом за хорошее поведение.

— Авансом! — хихикнула она. — Окей, босс. Но когда я научусь, то ты дашь мне интервью?

— Да. И надень что-нибудь менее травмоопасное.

— Кроссовки? — Она с сомнением посмотрела на свои ноги.

— И шорты подлиннее. Встречаемся в семь утра.

Она просияла так, будто выиграла Олимпиаду, а не тренировку с угрюмым спортсменом.

— В семь! Я не опоздаю, Бэр! — крикнула она, уже убегая к выходу, но на этот раз ее походка была легкой, почти летящей.

Я остался стоять посреди поля. Солнце уже жарило вовсю.

— Идиот, — сказал я сам себе вслух. — Какой же ты идиот, Ричард.

Сзади раздалось деликатное покашливание. Я обернулся. Уилсон сидел на скамейке, скрестив руки на груди, и улыбался во всю свою шарпейскую морду.

— Ну что, Ромео, — протянул он ехидно. — Тренировку продолжим или тебе нужно время, чтобы уединиться и помечтать о Джульетте?

Я закатил глаза и пошел к своему луку.

— Заткнитесь, тренер. Просто заткнитесь.

— Кажется, ты попал, парень, — хохотнул он мне в спину. — И на этот раз прямо в десятку.

Я поднял лук, вставил стрелу и натянул тетиву. В голове было пусто и звонко. Выстрел. Желтое.

Глава 4. Мэриан Ллойд

Когда мы заключали наш договор, я, наивная душа, представляла себе это совершенно иначе. В моей голове стрельба из лука выглядела как сцена из эльфийского кино: красиво стою в лучах рассветного солнца, ветер небрежно треплет мои волосы, пока я грациозно отпускаю тетиву, после чего мы с Ричардом пьем кофе и он раскрывает мне тайны своей души.

Реальность же оказалась похожа на курс молодого бойца.

Наше второе утро началось ровно в семь ноль-ноль. Из-за тумана с океана тренировочное поле было укрыто плотной, пробирающей до костей сыростью. Я притащилась в своих новеньких кроссовках и дорогом спортивном костюме, который купила специально для этого случая.

Ричард уже разминался на поле.

— Доброе утро, — пробормотала я, обнимая себя и зябко переступая с ноги на ногу. — Где мой лук? Я всю ночь смотрела обучающие видео в интернете. Теперь я точно попаду в мишень.

Бэр медленно повернул ко мне голову и окинул долгим взглядом мой безупречный наряд. Его зеленые глаза в утренней серости оставались бесстрастными.

— Лук в кейсе, Ллойд. И останется там еще как минимум две тренировки.

— Почему? — возмутилась я.

— Твой пульс сейчас скачет оттого, что ты просто дошла от корпуса до поля. Мышцы деревянные от холода, а спина кривая потому, что ты целыми днями сутулишься над своим ноутбуком. В стрельбе из лука работают не кисти рук, а спина, кор и дыхание. Марш на беговую дорожку.

Я уставилась на него, абсолютно уверенная, что ослышалась.

— Куда? Бэр, мне не нужно сдавать нормативы по легкой атлетике. Я журналист, а не марафонец!

— Десять кругов по периметру поля. — Его голос стал чуточку жестче, отрезая любые пути к отступлению. — Для идеального выстрела нужен ритм сердца в шестьдесят ударов в минуту под нагрузкой. Если ты не можешь контролировать дыхание после легкой пробежки, дуги классического лука просто сломают тебе левое плечо от отдачи. Побежала.

Очень захотелось послать лучника к черту, развернуться и уйти досыпать в теплый номер.

Но я, стиснув зубы, круто развернулась на пятках и побежала.

Первые три круга я еще пыталась держать лицо и следить за осанкой. На пятом мои легкие начали гореть адским огнем, а новенькие кроссовки показались свинцовыми колодками. А Калифорнийский туман оседал на волосах противной моросью, макияж грозил капитулировать и стечь на щеки. Ричард просто стоял на месте, изредка бросая взгляд на секундомер. Ни единого слова поддержки. Никаких «Давай, ты сможешь, Мэриан».

Когда я, тяжело дыша и спотыкаясь на ровном месте, закончила десятый круг и почти рухнула на мокрый газон, стараясь не выплюнуть собственные легкие, он подошел ко мне.

— Вставай. Самое время для планки. Укрепляем кор.

— Ты… садист… — прохрипела я, упираясь ладонями в колени и пытаясь поймать ртом воздух.

— Минута двадцать, Ллойд. Время пошло. Если провиснешь в пояснице, то добавлю еще тридцать секунд штрафа.

Началась изощренная пытка. Руки дрожали, а пот заливал глаза. Ричард возвышался надо мной тренировочным тираном, хладнокровно корректируя мою позу носком своего кроссовка, если животом я опускалась слишком низко к земле. За планкой последовали скручивания на пресс. Потом глубокие выпады и изматывающие вращения руками со специальными утяжелителями, чтобы разогреть плечевой пояс.

Я ненавидела его каждой клеточкой своего ноющего тела. Но самым обидным было то, что после часа этих физических издевательств он так и не дал мне в руки лук! И вместо красивого оружия вручил мне тугой медицинский жгут.

— Двадцать килограммов натяжения, которые тебе надо удержать тремя пальцами, — монотонно произнес Бэр, демонстрируя, как правильно растягивать резину перед грудью. — Работает не бицепс, а лопатки. Пока твои мышцы спины не поймут это движение и не запомнят его, лук ты больше не получишь. Тяни.

В итоге я тянула этот проклятый резиновый эспандер до тех пор, пока мои плечи не начало сводить мелкой судорогой.

— Отключи кисть. Работай только спиной.

— Я не могу отключить руку, Бэр! — огрызнулась я, с трудом удерживая рвущийся обратно эспандер.

Молча обойдя меня со спины, он жестко ткнул меня прямо между лопаток, прощупывая мышцу через плотную ткань толстовки.

— Зажми мой палец. Раз, два, три. Тяни.

Психуя, я повиновалась давлению его руки. Мои мышцы взвыли от непривычной нагрузки, но тугая резина вдруг поддалась гораздо легче.

— Фиксация, — скомандовал он где-то над моим ухом. — Держи статику и дыши ровно. Не смей задерживать дыхание, иначе пульс взлетит.

Когда тренировка закончилась, я не могла поднять трясущиеся руки даже для того, чтобы перевязать растрепавшийся хвост. По ощущениям, меня переехал асфальтоукладчик несколько раз.

Ричард молча смотал резиновый жгут и убрал его в свой кейс. Он посмотрел на меня — взлохмаченную, с красными щеками, мокрую от пота, — и уголок его губ дрогнул в чем-то отдаленно похожем на пугающую полуулыбку.

— Завтра в семь, Ллойд, — коротко бросил он, закидывая тяжелый кейс на плечо. — И не смей опаздывать. Если этой ночью не умрешь от крепатуры, возможно, завтра я дам тебе подержать настоящую стрелу.

Я смотрела ему вслед, тяжело опираясь на лавочку. Мое тело умоляло о горячей ванне с солью и многочасовом сне на мягком матрасе, но внутри прорастало упрямое удовольствие. Я справлюсь, и он еще пожалеет!

Глава 5. Ричард Бэр

Всю свою жизнь я выстраивал вокруг себя тишину, возводя бетонные стены. Чтобы ничего мне не мешало. Мой мир состоял из ровного пульса в шестьдесят ударов в минуту, карбона, кевларовой тетивы и мишени на расстоянии семидесяти метров.

И мне потребовалось всего несколько встреч, чтобы понять: эта маленькая, звенящая шатенка с микрофоном способна разнести мой бункер в пыль.

Наше третье тренировочное утро началось, как всегда, ровно в семь.

Я разминался у кромки поля, когда услышал шаги. Мэриан Ллойд появилась из тумана, и я едва подавил желание прикрыть улыбку рукой. Она уже не выглядела так, словно собралась на фотосессию для обложки глянцевого журнала, но все равно оставалась безумно красивой.

Она хотела написать статью, а я согласился пустить ее на свой рубеж, но совсем не обещал, что это будет легко. Откровенно говоря, я планировал выгнать ее в первый же день, но пожалел и теперь упорно изматывал, рассчитывая, что эта милая девочка, привыкшая делать селфи, сломается через полчаса скучной рутины, развернется и оставит меня в покое.

— Доброе утро, Робин Гуд, — бодро заявила она, останавливаясь рядом со мной и зябко потирая плечи. — Сегодня опять десять кругов?

Я медленно повернулся к ней. Мой взгляд скользнул по ее лицу, по тонкой шее, по скрещенным на груди рукам. И указал не на ровный, подстриженный газон стадиона, а в сторону густого хвойного леса, примыкающего к границам Олимпийской деревни. — Десять километров по пересеченной местности. Тропа идет в гору. Разворачивайся и побежали.

Она уставилась на лес, потом на меня. В ее синих глазах плескалось искреннее возмущение.

— Бэр, ты в своем уме? Я журналистка. Я уже показала тебе свой максимум вчера! А лес — это грязь, корни и… медведи! Ты издеваешься?

— Я настраиваю твою кардиосистему, — сухо парировал я, разворачиваясь в сторону леса. — Если хочешь статью, то за мной. А если лежать в теплой постели — возвращайся в отель. Выбор за тобой, а я побежал.

Ничего больше не говоря, я перешел на легкую, размеренную трусцу, направляясь к деревьям. Я был абсолютно уверен, что не услышу шагов, и ждал звука удаляющихся кроссовок в сторону жилого сектора. Но через десять секунд позади меня раздался хруст веток и тяжелое, сбитое дыхание.

Тропа была сложной. Скользкие от росы корни деревьев, влажная земля, резкие подъемы. Я держал темп, при котором мой пульс оставался на идеальной отметке.

Где-то на третьем километре я понял, что она отстает. Ее дыхание превратилось в сиплый хрип, шаги стали тяжелыми. Я не оборачивался, но мой слух, натренированный на улавливание мельчайших звуков на рубеже, сейчас был полностью сфокусирован на девчонке позади меня. Ожидал, когда она скажет: «Хватит. Я сдаюсь», или слез, жалоб на испорченные белоснежные кроссовки, которые давно покрылись бурой грязью.

Но Мэриан молчала. Она просто сипела, спотыкалась, тихо ругалась себе под нос, но продолжала бежать. Неведомая сила заставила меня чуть-чуть, почти незаметно, сбавить темп. Так, чтобы она не потеряла мою фигуру из виду в утреннем тумане. Я сам не понимал, зачем это делаю. Мой план по изгнанию журналистки давал сбой из-за ее дурацкого, иррационального упрямства.

Когда мы вернулись на стартовую поляну, солнце только начало пробиваться сквозь тучи. Мэриан остановилась, согнулась пополам и уперлась ладонями в колени, судорожно глотая воздух. От ее глянцевого вида не осталось и следа. Хвост растрепался так, словно она дралась с дикой рысью. Ветровка была заляпана грязью от проехавшего мимо по луже технического квадроцикла. Тушь слегка размазалась под глазами.

Я стоял напротив, даже не запыхавшись, и хладнокровно изучал ее.

— Что, Ллойд? Эксклюзив больше не кажется такой привлекательной идеей?

Мэри медленно подняла голову и посмотрела на меня снизу вверх, в ее глазах полыхала чистая ярость.

— Что… дальше… Бэр? — прохрипела она, вытирая грязь с пунцовой щеки тыльной стороной ладони, чем только размазала ее еще больше. — Мы… отжимаемся… на гвоздях?

Я чуть не поперхнулся. Внутри меня шевельнулось что-то, подозрительно похожее на восхищение.

— Планка, — коротко скомандовал я, пряча глаза за козырьком кепки. — На траве. Три подхода по минуте. Если провиснешь в пояснице — добавляю двадцать секунд.

И она легла в мокрый газон. Сначала рухнула, но потом поднялась. Третье утро превратилось в странную, безмолвную битву характеров. Я стал для нее безжалостным тренером и диктатором. Тираном, гоняющим Мэриан по лестницам стадиона и заставляющим делать изматывающие выпады, пока ее колени не начинали дрожать. Потом опять дал Мэриан резиновый эспандер и приказал тянуть его, имитируя натяжение тетивы.

— Работает спина, Ллойд, не руки! — раз за разом повторял я, стоя в метре от нее и наблюдая, как ее тонкие пальцы пытаются удержать толстую резину. — Раскрывай грудную клетку. Своди лопатки.

— У меня нет лопаток! — взорвалась она, швырнув эспандер под ноги. — Ты вытряс из меня все кости еще на пробежке! Я не могу тянуть эту чертову резину, у меня дрожат кисти! Ты просто издеваешься надо мной. Признай это, Бэр! Тебе нравится смотреть, как я страдаю.

Ее слова ударили точно в цель, хотя и не в том смысле, в котором она предполагала. Мне действительно нравилось на нее смотреть.

Я поймал себя на том, что изучаю ее. Каждую мелочь. Внимательно наблюдал, как она закусывает нижнюю губу, когда мышцы горят от напряжения, а синие глаза темнеют от упрямства, становясь похожими на предгрозовое небо. А еще она смешно морщит нос, когда пытается сдуть упавшую на лицо прядь волос. Грязная и злая Мэриан Ллойд казалась мне в тысячу раз красивее, чем она же на фотографиях в своем блоге. В ней была жизнь. Жгучая, бьющая ключом энергия, которая согревала мой холодный мир просто фактом своего присутствия.

Не сдержавшись, я сделал шаг к ней. Она рефлекторно вскинула подбородок, готовая начать защищаться.

— Мне не нравится смотреть, как ты страдаешь, Ллойд. Мне нравится смотреть, как ты не сдаешься, — честно признался я.

А потом пошел дождь. Мелкий, противный, пробирающий до костей. А Мэриан продолжала молча выполнять упражнение. Насквозь промокшая и дрожащая.

Я смотрел на эту невероятную девушку и чувствовал, как мои защитные бастионы с оглушительным треском рушатся. Она не сломалась, и я не мог продолжать ее мучить.

Молча достал куртку и укутал Мэриан. Накрыл ее маленькие, заледеневшие ладони своими. Ее кожа была такой холодной, что я инстинктивно сжал ее пальцы чуть крепче, пытаясь их согреть.

Глава 6. Мэриан Ллойд

Мой будильник противно зазвонил в шесть утра. С трудом подавив в себе желание выбросить телефон в окно, я натянула одеяло на голову. Оказалось, что жизнь спортивного обозревателя — это вечный недосып, литры кофе и беготня по трибунам. Но мое решение добровольно вставать до рассвета ради того, чтобы мерзнуть на пустом поле, до сих пор не укладывалось у меня в голове.

Собрав волю в кулак, я сползла с кровати. Волосы в тугой хвост, спортивные штаны, безразмерная серая толстовка и топ под нее. Браслеты утром больше не надевала.

Когда я притащилась на тренировочное поле, Ричард уже стоял на рубеже, стреляя в предрассветном тумане, словно древний бог войны. Его движения были настолько гипнотически плавными, что я замерла на кромке поля, забыв о холоде и стучащих зубах.

Наше пятое утро. Первое занятие закончилось синяком от хлестнувшей тетивы по предплечью, а Ричард запретил мне брать в руки стрелы, пока я не научусь держать равновесие. Второе и третье утро прошли в изматывающих тренировках, и я почти не помнила их. Еще и чуть не простыла, когда попала под дождь. Четвертое утро получилось самым скучным, у меня все болело, и поэтому я час стояла с легким тренировочным луком, натягивая пустую тетиву, пока не начали ныть мышцы спины, о существовании которых я даже не подозревала. Ричард тогда со мной почти не разговаривал. Он подходил, сухо командовал, что надо опустить плечо или поднять локоть выше.